ОКС без подъёба

— Подожди, давай ещё раз, — перебил Кавех, потирая переносицу. — Вы закрылись с Тигнари в ординаторской, и, чтобы тот не сбежал, тебе показалось гениальной идея начать перед ним раздеваться, а после, находясь в одних трусах, — он перевёл дух и продолжил, — ты умолял его простить тебя за то, что ты приволок пациента днём, игнорируя маршрутизацию. Я правильно понимаю? — Не умолял, а попросил, — поправил его Сайно, с поднятым вверх указательным пальцем. Он сидел на носилках, скинув обувь на пол и сложив ноги по-турецки. Многие медики брезгуют на них садиться — ведь там мог лежать кто угодно: от бабульки с деменцией, которая без зазрения совести делает свои дела под себя, до алкаша, измазавшего и себя, и всё вокруг своей блевотиной. Но Сайно было до лампочки, что там было ранее. В данный момент они чистые — значит, сидеть можно. Да господи, он как-то раз, когда ещё работал фельдшером, уснул на носилках сразу, как оттуда убрали труп, который они безуспешно реанимировали сорок минут. Время было почти под утро, они — второй фельдшер и водитель — не спали ни секунды, и любая горизонтальная поверхность казалась не иначе как божьим даром. Да ещё и плед был, и подушка в виде свернутой в трубочку кофты. Прошло около пятнадцати минут с того момента, как они вернулись из отделения обратно в машину. Новый вызов бригаде не дали, поскольку по какой-то непонятной причине из машины вытек весь антифриз, и водитель, копаясь под капотом, пытался выяснить эту причину. Как же хорошо, когда твоя работа связана с перевозками чего или кого-либо. Сайно успешно приплел эту проблему к тому, по какой такой причине они так долго не освобождались с вызова и игнорировали все сообщения с планшета, а телефон он не брал, поскольку стоял рядом с водителем и держал свечку (ну, или точнее, фонарик). Однако его всё равно несколько минут по телефону отчитывал ответственный врач и в очередной раз напомнил, что после смены его вызовут к главврачу — ведь Сайно находится на работе, он главный в бригаде и обязан отвечать на каждый звонок начальства, отчитываться перед ним, где они сейчас находятся, что делают, как долго они это будут делать и… Бла, бла, бла, бла… Честно говоря, блондину было насрать с высокой колокольни. И колокольня эта выше всех возможных китайских небоскрёбов, выше ёбаного Бурдж-Халифа. В момент, когда он разговаривал по телефону, они с Итэром гоняли жёлтое ведёрко для отходов класса Б как футбольный мячик. В своих огромных зимних куртках они больше походили на космонавтов, играющих в футбол в открытом космосе. И в конце концов, когда Итэр бил пенальти по воображаемым воротам на стене больницы, оно разлетелось на части и было благополучно отправлено на помойку. А сейчас Сайно грелся в машине и ждал решения диспетчерской: можно ли им всё-таки отправиться в гараж, починить машину и залить новый антифриз, или двигатель замерзнет, и они умрут от холода. Кавех примостился на скамейке напротив, уперевшись ногами в металлическую часть этих же носилок. Итэр с водителем околачивались в курилке. Но оно и понятно: в БСМП приехало три бригады скорой, и все с большей вероятностью курящие. Нет места интереснее, чем курилка с медработниками. У них всегда найдётся что рассказать. И Итэр наверняка сейчас во всех красках и деталях пересказывает, какое месиво происходило у них на том вызове. И всё-таки Сайно бы никогда не променял работу в спецбригаде скорой на какой-нибудь приёмный покой или реанимацию. Да, у них тоже неспокойно, постоянно какой-то движ и суета. Но это не такой же экстрим, экшн, экстаз, эйфория… Какие там ещё есть слова на букву «э»? Приёмный покой с реанимацией почти всегда знают, что их ждёт. Они ко многому готовы. Они очень часто предупреждены и вооружены. А на скорой есть только адрес и три строчки в планшете: что-то про домофон, с какой стороны лучше подъехать к дому, ориентиры. Но никто никогда не напишет в мельчайших деталях что там за пациент, в каком он сейчас состоянии и какую помощь ему уже успели оказать. Спойлер: никакую. Думай и гадай, что там тебя ждёт на этом вызове. Что случится, когда они доедут до адреса? Что будет после того, как откроется дверь в квартиру? Какова вероятность, что именно сегодня вместо классического вызова на «плохо с сердцем» не окажется двойного убийства, а зачинщик не воткнёт себе нож в шею? — Быстрее, он ещё дышит! — торопил бригаду полицейский, перескакивая через ступени подъезда. — В каком смысле — ещё дышит? — в недоумении и немного запыхавшись, спросила Дехья. Она в тот день работала на спецбригаде вместе с Кандакией и Сайно, а последний на тот момент только сдал аккредитацию на фельдшера. — Ну как, — с упрёком ответил полицейский, открывая незапертую дверь в квартиру, — мы же чётко сказали: три человека с многочисленными ножевыми ранениями, один из которых в сознании. Сайно, который тащил на себе ящик с медикаментами, лишь в шоке смотрел на мужчину в полицейской форме. Блондина мгновенно бросило в холодный пот, пальцы задрожали, всё внутри начало трястись, как у старой разъёбанной стиральной машинки, доживающей свои последние стиральномашинные деньки. Какие нахуй ножевые ранения? Какие ещё, блять, три? И какие, блять, нахуй… Да всё тут сплошное «блять нахуй»! Сайно только закончил четвёртый курс, едва ли не вылетел с него, и сейчас ему предлагают ни с того ни с сего, с бухты-барахты, нежданно-сука-негаданно оказывать помощь сразу троим, да ещё и с, мать вашу, ножевыми ранениями! Кандакия, которая стояла с накинутым кардиографом на плече, тоже не особо была довольна происходящим. Однако она даже не дрогнула, по-прежнему держала лицо статуи с острова Пасхи, и не было видно ни удивления, ни страха. Оно и понятно: всё-таки она работает на скорой с незапамятных времён на пару с Дехьей. Их уже мало чем удивишь. — У нас вызов звучит «плохо с сердцем», какие ещё… Ладно, хуй с ним, — решив не спорить, со вздохом ответила Дехья, заходя в квартиру вперёд полицейского и задевая его плечом. — Где они все? Но не успел полицейский что-то ответить, как женщина сама вошла в первую попавшуюся комнату, которая оказалась кухней. Сайно поплёлся следом, и когда она остановилась на пороге, он выглянул из-за её плеча. На кухне оказались два тела. Огромная лужа крови была под телом мужчины, которому, по всей видимости, задели крупную артерию. Тело женщины лежало, облокотившись спиной о выдвижные ящики стола. У неё были хорошо видны многочисленные ножевые ранения в районе груди. Дехья молча подошла к каждому трупу и пощупала пульс. Так, для справки. Скорее всего, они скончались практически сразу. — Где третий? — бросила женщина второму полицейскому, который просто стоял и наблюдал за происходящим, сжимая папку. — Лежит почему-то в ванне… Сайно и Дехья дошли до ванной комнаты и обнаружили там ещё одного мужчину с ножом в шее. Кровь активно не текла, но он был настолько бледным, что сливался с ванной. Кандакия уже готовила все материалы для бинтования. — Давление семьдесят на сорок, — отрапортовала фельдшер. — Готовь систему, — тыкнула Дехья в Сайно. — А я пока катетер поставлю. С трясущимися руками блондин пытался надеть на потные ладони резиновые перчатки, и те как назло не поддавались. Перед глазами всё ещё стояли те два трупа, и ни один растворитель теперь не отмоет это с сетчатки. Может, Сайно и забывает всё подряд, но этот вызов еще долго будет ощущаться фантомной болью, даже если он будет в глубокой деменции. И если ему задают вопрос: «Какой самый жёсткий вызов у тебя был?» — или он сам себя об этом спрашивает, то вспоминает именно его. Хотя это ещё не самое трэшовое, что Сайно приходилось видеть. — Иногда я поражаюсь, как ты дожил до своих лет, — продолжал Кавех, переплетая уже в пятый раз за смену свой развалившийся хвостик. Почему-то все его архитектурные сооружения на голове постоянно рушатся и выглядят, как после торнадо или тайфуна. Надо бы ему предложить их клеем закреплять, или сразу перфоратором. — С таким гениальным секси-мозгом? — приложив указательный палец к нижней губе, пролепетал Сайно. — С такой умственной отсталостью! — и, чуть погодя, Кавех добавил: — Хотя о чём я! Нельзя так оскорблять умственно отсталых, ставя их наравне с тобой! Сайно лёг на носилки, закинул правую ногу на коленку левой. Над головой, на металлической балке, висело четыре воротника Шанца. Сколько переломанных шей они повидали? — Ну блин, Кавех, и чё мне теперь делать? — хныкал Сайно, потряхивая ногой. — Я откуда знаю? Ты уже всё сделал, — выплюнул Кавех, наконец закончив с волосами и доставая телефон. Послышалась та самая музыка из Homescapes. Почему всем так нравится играть во все эти фермы и игры по типу «три в ряд»? Что за глобальная секта? — Как будто бы ты перед Тигнари, да и не только перед ним, вытворял вещи и похуже. — И какие же, интересно? — выгнув бровь и приподнявшись на локтях, спросил Сайно. Немного подумав, Кавех ответил: — Напомнить, как ты на четвёртом курсе, пьяный вдрабадан, умолял стриптизёршу в клубе сдать за тебя зачёт по акушерству? — также подняв одну бровь, припомнил Кавех. Сайно представил в голове эту картину и слегка улыбнулся. — А что такого? Кавех смотрел на него исподлобья пару секунд, а затем вздохнул. — Ты ползал на коленях и совал ей в руки салфетки, будто это деньги! — Не помню, — отвёл взгляд Сайно и лёг обратно, подложив руки под голову. И он в самом деле не помнил. Воспоминание чердачной пылью летало прямо перед лицом, но ухватиться не удавалось. Остаётся только дышать, откашливаться и верить на слово, что такое действительно было. Но как бы Сайно ни напрягал свои лобные доли, картинка с воспоминанием не всплывала перед глазами. Свалить это на то, что они часто ходили куда-то вместе и всё уже просто перемешалось? Вообще мимо. Они редко выбирались куда-либо посидеть. Но можно просто подумать, что Сайно нажрался и всё забыл. Так будет проще. Всегда было проще. — А Тигнари всё пытался тебя оттащить к выходу, — продолжал свой рассказ Кавех, не отрывая взгляда от телефона. — Хайтам тогда свалил домой, а я на входе ловил интернет, чтоб такси тебе вызвать. Знакомое имя кольнуло за грудиной. День, проведённый с Тигнари, — такое точно можно было запомнить. Нужно было, прямая обязанность. Такие дни отмечались красным маркером, или точнее изумрудным. С пририсованными недовольным лицом Нари, салютом и бутылкой Егермейстера — чтобы под цвет подходило. И этот праздник будет приравниваться к Рождеству, Хануке и Лунному Новому году. Даже на полступеньки выше. Потому что Тигнари клещами не вытащишь куда-либо. Всё он учился, грыз гранит науки. И что там ещё грызут студенты-медики? Кости в анатомичке и гистологические препараты, запивая все это слезами. Только учёба. Бесконечно и нескончаемо. Бесконечность — не предел. Наверное, Базз Лайтер был его любимым персонажем из «Истории игрушек». Хотя Тигнари, скорее всего, не смотрел Дисней или Никелодиум — сразу после школы он садился надрачивать уроки или читать энциклопедии, которыми обычно подпирают ножки стола, чтобы он не шатался. Нет, Сайно в глубине души понимал, почему Нари не хотел тусить с ними. Ему был противопоказан алкоголь и большой список продуктов: всё у него там какие-то проблемы с желудком были. А вдогонку ещё и хронический стресс, анемия, даже как-то речь о панкреатите заходила. И всё это он, кстати, заработал из-за своего образа жизни. Жрал, что под руку попадалось, ведь времени на готовку нормальной еды не было. А потом расплачивался. Интересно, сейчас всё по-прежнему? Но самое обидное — Сайно забыл воспоминание с Тигнари. Из головы выпал маленький фрагментик с Нари, из такой же маленькой стопки с другими маленькими фрагментиками. Обидно. Это и правда обидно. Да какого хуя. Почему ему обидно? Похуй. Забыл — значит, неважно. Точно неважно? — Реально не помнишь? — еще раз уточнил Кавех, все же оторвав взгляд от телефона. Сайно молча помотал головой несколько раз, прикусывая внутреннюю сторону щек. Сколько ещё воспоминаний у него утеряно?