Как не стать Императором

— Он станет прекрасным Императором, — сказала матушка, впервые взяв меня на руки. Новорождённый я такого не оценил и зашёлся в истерике. Шучу, конечно. Матушка такого не сказала бы даже под пытками — тяжёлой участи быть Императором она мне не желала, сама успев насмотреться на всю трудность бытия. Но мне это уже не грозило. Я вряд ли доживу даже до конца этого дня, что уж говорить о том моменте, когда мои многоуважаемые дядюшки, тётушки и прочие сочувствующие поднимут восстание. Почему? Честно говоря, не знаю, но выжженная пентаграмма на полу и компания Тёмного Лорда (а этот жуткий тип явно им являлся, ну не могло у Светлого быть в арсенале таких заклинаний, а сияние его ауры явно свидетельствовало, что он дал бы прикурить как минимум Магистру Стилхейму, а как максимум — Бессменному Канцлеру Райнхольду, так что титул Лорда у незнакомца явно был) как-то наталкивали на определённые мысли... И были они совсем не радостные. То есть я, конечно, радовался, что гарантированно избегу попадания на трон, но как будто бы я и сам с этим неплохо справлялся. Нет уж, спасибо, от помощи в этом нелёгком деле я откажусь. Ещё бы мне это позволили... Я огляделся. В углу валялся Тиан, тихо подвывая от боли — но культя, оставшаяся вместо руки, не кровоточила, явно кем-то подлеченная. Дмир Хейг сидел рядом. Марека не было видно. Обычно братья никогда не расставались, но, повертев головой, второго я так и не заметил. Тут же испытал укол чернейшей зависти: Марек был настолько удачлив, что, по-видимому, задержался и не успел войти в аудиторию в момент телепортации... Ну почему жизнь так несправедлива?! Каких-то придурков госпожа Удача бережет, а наследника Первородных — единственного, между прочем, наследника! — нет! Зато рядом со мной сидел Дерек. Он, в отличии от остальных, был связан. Чисто номинально, конечно, верёвки едва держались, но весьма подозрительными казались руны, идущие кругом вокруг него по полу. Попытка вглядеться и их прочитать успехом не увенчалась: текст поплыл, не желая поддаваться. Н-да, Тёмный Лорд явно не пожалел энергии, вкладывая её с большим запасом. Прямо-таки гигантским запасом. Нет, правда, сколько энергии нужно вложить в руны, чтобы их было невозможно прочитать? Это либо отдельное заклинание надо ставить, что явно не наш случай — кто будет тратить необходимую энергию на маскировку от собственных жертв? — либо просто залить их голой силой так, что они будут фонить, да так, что ничего не увидишь. Ладно, так ничего не выйдет. Я вздохнул и предпринял робкую попытку отползти назад. Потихонечку-полегонечку... Вроде не замечает... — Эй! — раздалось приглушённое шипение откуда-то снизу. — Смотри, куда ползёшь! Я вздрогнул, едва удержавшись от совсем позорного писка. Но это была всего лишь Одри. Всего лишь разъярённая и словно ни капельки не испуганная Одри, весьма злобно на меня уставившаяся. Я торопливо отполз обратно, стараясь не издавать ни громких звуков, ни тихих, но получалось плохо. Впрочем, Тёмный Лорд нас игнорировал, занимаясь подготовкой ритуала. С моего места было плохо видно, что именно он делал. От этого мне от этого было весьма и весьма печально, так как шансы выжить (и так находящиеся если не в отрицательной плоскости, то явно поблизости) снижались. А ещё я никак не мог отделаться от чувства, что этот ритуал мне знаком. И Тёмного Лорда я где-то видел — лицо казалось смутно знакомым, но это могло быть просто игрой замутнённого паникой разума. Я, конечно, очень старался изображать спокойствие, но руки у меня дрожали. Сам я тоже дрожал. Хотелось по-детски расплакаться и спрятаться под одеяло, забиться в угол, плача и умоляя, но я давно уже уяснил — не работает. Пока нечего предложить взамен — не помогут. Ни светлые и добрые рыцари, ни милосердные служители Эелеры, ни тем более маги. Всем что-то нужно: дядюшки и тётушки хотят правильных решений от будущего Императора, священник ждёт помощи в храме, рыцарь — звонкой монеты, а кто-то похуже просто падок на молодых прелестников. Вряд ли Тёмный Лорд хотел от меня хоть что-то, кроме участия в ритуале. Возможно, он даже и этого не хотел: магического резерва у меня не было, силы хватало только на то, чтобы окружающие маги считывали во мне дар, но не больше, а потому для ритуалов в качестве жертвы любого толка я был бесполезен. В основном благодаря этой особенности я и продержался в Академии так долго без раскрытия собственной личности. Так что, рыхр его побери, хотел от меня Тёмный Лорд?! Просто за компанию меня забрал, что ли? Невозможность предсказать следующие действия похитителя — хотя бы в отношении меня, хотя бы в общих чертах — меня угнетала. И пугала, чего уж скрывать. Но я мужественно старался держать себя в руках и не отчаиваться. В конце концов, не могут же нас не искать? Оторванная рука Тиана должна была остаться в аудитории, а определить местоположение мага, имея на руках не то что кровь, а плоть его самого, труда не составляло. Ради такого исключительного случая должны были поступиться и запретом на магию крови... Не ради меня, конечно, но Дерек был сыном Сиятельного Лорда Байеса, у остальных тоже родители были один другого влиятельнее, особенно у Одри — Магистр Сальхов входил в Совет... К тому же Академия гордилась своей безопасностью, такой прокол они не пропустят. «Главное, продержаться подольше, — мрачно успокаивал я себя, — и всё будет хорошо».

***

В аудитории №12 было тихо. И пыльно — дышать было тяжело. Дамиан Сальхов вытащил из рукава шёлковый платок и прижал к лицу. Несмотря на то, что он был одним из семи членов Совета, магию применять он не решился. Кто знает, в какую реакцию с остатками чужого ритуала вступит даже простейшее заклинание? Рисковать Магистр не любил, как и торопиться. Внутрь он вошёл даже медленнее обычного. Ничего страшного, просто вернулась застарелая хромота. Впрочем, выглядел он идеально, и даже трость в его руке выглядела скорее данью моде, чем необходимостью. Тревога, которая сжимала горло его помощникам, стоявшим у двери, в нём выражалась лишь в отстранённой собранности. — Рассказывайте, — тихо произнёс он. Старший следователь, нервно теребящий жезл, сделал шаг вперёд. — Магистр Сальхов, следы насильственного пространственного смещения восьмого порядка… Круг-якорь, предположительно… — Не «предположительно», — оборвал его Дамиан. Он подошёл к центру комнаты, опустился на одно колено, бросив трость рядом, и свободной рукой провёл по едва видному контуру пентаграммы. — Это анкер двойного назначения. Внешний контур фиксировал точку отправления. — Мы опросили свидетелей, Магистр Сальхов. — Полагаю, никаких результатов? — Так и есть, — чародей выпрямился, борясь с желанием отвести взгляд, — Марек Хейг утверждает, что ничего не видел, кроме вспышки телепорта. Мы подозреваем, что ему могло уничтожить часть воспоминаний остаточной волной отдачи. Колоссальный размер энергии, раз в десять больше, чем требуется даже для самых требовательных телепортаций. — Магистр Сальхов? — взволнованный голос за спиной принадлежал одному из чародеев, осмелившемуся заглянуть в дверь. — Мы подготовили сканеры… — Вынесите их, — раздался уверенный голос. — Ваши приборы зашумят то немногое, что здесь осталось. В аудиторию вошёл Райнхольд. В руках у него был продолговатый свёрток из красной, почти бордовой ткани. Старший следователь торопливо согнулся в поклоне, чародей чуть ли не упал на колени. Сальхов приветственно кивнул, не отрывая, впрочем, взгляда от пола. — Свободны. Аудитория опустела за считанные мгновения. Райнхольд, опустив все правила приличия, спросил прямо: — Совет отправил вас следить за мной? — Совет направил меня установить, не угрожает ли этот инцидент стабильности Академии, — ровным голосом поправил Сальхов, наконец поднимая взгляд. — А вы, господин Райнхольд, полагаю, здесь, чтобы найти пропавших? — Именно так. Поэтому попрошу вас покинуть помещение. Мне привычнее работать в одиночестве. — Вынужден отказаться, — криво усмехнулся маг. — В прошлый раз, когда Райнхольды работали в одиночку над столько же важным делом, это закончилось плачевно. Взгляд мужчины застыл. Он прикрыл глаза — Сальхов мог бы поклясться, что на мгновение под веками полыхнуло золотом — вздохнул и медленно, словно для ребёнка, повторил. — Магистр, я прекрасно понимаю, что вы волнуетесь о своей дочери. Но ваше присутствие здесь скорее мешает — следы вашей магии перебивают остатки заклинаний в аудитории, — Райнхольд обвёл свободной рукой помещение. — Оставьте расследование профессионалам. — А вы им являетесь? Мне казалось, что должность Канцлера не подразумевает под собой необходимость вести расследования, — прохладно произнёс Сальхов. Было видно, что собеседник ему не нравился. — Император лично поручил мне это задание, — ответил Райнхольд. Выглядел он спокойным, но воздух вокруг ощутимо нагрелся. — Вы можете не доверять мне, но сомневаться в словах Императора? Я считал вас благоразумным, Магистр. Сальхов молчал по общим меркам недолго, не больше пяти секунд, но для тех, кто знал его хорошо — а Канцлер определённо относится к их числу — было ясно, какие муки выбора должны были терзать мага. — Официальное расследование Совета будет идти своим чередом, — наконец сказал он. — А неофициальное? — Неофициальное, — Сальхов тяжело поднялся на ноги, вновь прижимая к лицу платок, — начните с верхнего ряда амфитеатра. Мне доложили о следах крови. Непонятно чьей и почему в таких количествах, потому что ничего кроме основательной лужи крови не нашли. — Почему неизвестно, чья кровь? — Райнхольд воззрился на мага с удивлённым выражением лица. — Неужели вы не решились на использование ритуалов? В законе о запрете магии крови сделано исключение для подобных случаев. — Провели всё как положено. Но результата нет: кто-то успел провести отречение. Никаких следов не осталось, — и Сальхов покачал головой, впервые опираясь на трость для поддержки. — А теперь я всё же исполню ваше пожелание и откланяюсь. Всего хорошего, господин Райнхольд. И он медленно похромал к выходу. Канцлер проводил его прохладным взглядом. Убедившись, что он точно остался в одиночестве, он поднял руку. Дверь в аудиторию захлопнулась, вспыхнув алым. Но на этом Райнхольд не остановился, продолжая колдовать. Лишь когда окна и стены были полностью покрыты тонкой алой вуалью, он позволил себе приступить к настоящей цели своего визита. Продолговатый свёрток небрежно упал на пол, прямо в центр выжженной и давно остывшей пентаграммы. Следом упали серебряный браслет изумительной резьбы, медный медальон с быком и нашивка со школьной мантии, гласившая «Дерек Байек». Райнхольд щёлкнул пальцами и отошёл к окну, не глядя на то, как догорает в неестественно алом огне последнее, что могло привести к местоположению пропавших студентов. — Драконья кровь в нём взыграла, что ли? Или побаловаться захотелось? — думал он. — Так попросил бы меня, я бы достал кого надо. Дурак дураком, так и не вырос.

***

К концу третьего часа Эдгар уже не кричал — беззвучно сипел, сорвав голос. Дереку повезло больше, он уже успел отмучаться и умереть. Его бренное тело теперь лежало в углу, и я очень старался туда не смотреть. Как бы я его ни ненавидел, такого ужаса ему точно не желал. Умирать первым в чём-то действительно было лучше: ритуальные круги такую жертву выпивали до дна за считанные минуты, как бы маги ни старались растянуть это время, слишком жаждали силы. Так что у Дерека была мучительная, но относительно быстрая смерть. Эдгару повезло сильно меньше — он будет мучаться ещё пару десятков минут... А вот мне (и Одри, если уж на то пошло) надеяться было не на что: к тому моменту, как подойдёт наш черёд, круги заполнятся энергией почти до краёв и тянуть магию с жизненной силой будут долго... Хорошо, если за день получится умереть, но, скорее всего, это растянется на двое суток — или на пятьдесят три часа, если я правильно распознал символы на внешней границе ритуального круга. Я молча прижался к Одри теснее, даже не пытаясь скрывать безумную дрожь. Она прижалась в ответ. Так мы и сидели последние несколько часов, одновременно пытаясь успокоиться и согреться. Сидели молча — после того, как рыдающему Тиану в буквальном смысле разорвало голову, плакать не получалось. А ещё здесь было банально холодно: подземелье, каменный мешок, никакого отопления. Согревающие заклинания мы использовать не решались. Мы вообще колдовать боялись, хотя магия оставалась при нас, никто её не блокировал. Я даже руны не рисовал: кровь Первородных вызывала непредсказуемые эффекты в посторонних заклинаниях, и мне совсем не хотелось устраивать тут взрыв. По этой же причине правую руку я держал на коленях, прижимая ладонь к ткани: во время телепортации мне расцарапало всю руку, и она кровила не переставая. Опять же Одри могла меня исцелить. Но Тёмный Лорд оказался раздражительным, нервным... В общем, лишний раз привлекать его внимание мы не рисковали. Ладно, Одри не рисковала. Я бы на её месте уже запустил бы в него чем-нибудь убойным, вроде огненного шторма, если бы резерва хватало. Не потому что такой смелый, а в надежде, что меня просто убьют на месте. А так приходилось сидеть и ждать собственной очереди в ритуале. Премерзкое ощущение, должен сказать. Даже цепенящий ужас лучше этого тоскливого предвкушения. Раз уж мы живыми не выберемся... Не лучше ли рискнуть? Ведь даже в случае проигрыша мы ничего не теряем. — Эй! — тихо шикнул я, бесцеремонно пихая Одри локтем в бок. — У меня есть план. — Покончить с собой, что ли? — девушка презрительно скривила губы. — Чтобы он поднял твой труп, а ещё не успевшую отлететь душу отправил на вечную отработку в ритуальный клинок? — Чего сразу в клинок, — обиделся я, — может, из моей души получится хорошая поварёшка. Одри воззрилась на меня с благоговейным трепетом. Ну, это была моя вольная интерпретация, но как звучит! Гораздо лучше, чем «Одри посмотрела на меня как на идиота». Повисло молчание, нарушаемое лишь хрипами умирающего Эдгара. Я кинул косой взгляд на Тёмного Лорда, но тот стоял к нам спиной и был занят — усилившееся свечение от линий пентаграммы явно указывало на то, что ритуал входил в фазу, требующую усиленного контроля. Единственную и длящуюся всего две минуты фазу. Это шанс. Очень сомнительный и ведущий меня к полному раскрытию, что вело к ещё большему количеству проблем, но... Жить-то мне все ещё хотелось! — Я могу усиливать заклинания, — лихорадочно зашептал я на ухо Одри, выдавая последние козыри. Она непременно поймёт, кто я, такая особенность была только у одного рода, но плевать! Если выживу, разберусь как-нибудь. Если нет, так тем более. — Я сейчас наложу несколько рун на тебя, чтобы установить связь... Так, стой... Мощность твоих заклинаний усилена, резерва жрут столько же, но я могу отключиться в любой момент... Короче, я создаю основу для телепорта, а ты его подцепляешь и пробиваешь защиту... Сможешь? Ответа я ждать не стал. Сразу нащупал руку Одри, положил ладонь к себе на колени. Торопливо вывел необходимые руны, благо, руку резать не пришлось — крови и так хватало. Хорошо бы ещё на пол не накапать... Ладно, не отвлекаемся. Ванья — восприятие. Гурус — разум. Ош — единство. Последняя была самой важной — именно она позволяла мне установить с девушкой прочную связь, вложить волю Первородного в заклинания Одри. Родовая особенность императорского рода Регнус делала меня абсолютно бесполезным в прямом бою или в бою один на один, но стоило мне найти надёжного союзника — или хотя бы относительно надёжного, вроде моей невольной соратницы — и я мог творить невообразимое. Точнее смогу, потому что сейчас я ещё не достиг необходимого уровня. Оставалось только надеяться и верить в лучшее. — Нас убьют, — выдохнула Сальхов, отдёргивая свою ладонь и внимательно не осматривая. Голос у неё истерично подрагивал. — Ты даже не успеешь начать. Придурок. Как ты вообще в Академии оказался? Ты должен быть... — Мёртв, знаю, — я выдавил из себя улыбку, — но это так, мелочи жизни. Надеюсь, ты не собираешься закатывать истерику из-за моего происхождения. И ещё один момент: когда мы выберемся, не упоминай это, ладно? Одри машинально меня поправила: — Если. Если выберемся. Точно. Как-то я успел слишком вдохновиться, пока придумывал план. Ужасный план, если быть честным. Но ничего другого мне в голову не лезло, поэтому пришлось действовать по тому, что есть. Я вытащил из кармана платок и расстелил его на полу. Потом, молясь про себя всем богам, чтобы ни капля моей крови не упала на пол, начал выводить на нём малую телепортационную схему. Получалось не очень: линии были слишком толстыми, где-то кривыми, а мелкие детали нарисовать и вовсе было невозможно. — Вот. Активируй, — я указал Одри на готовый рисунок, — постарайся всю силу влить одним действием. Точку выхода я не знаю. Сальхов кивнула, её руки уже лежали на платке. Кончики пальцев прижаты к линиям схемы, глаза закрыты. Ледяное спокойствие и концентрация. Чужая магия начала щипать кончики пальцев, понемногу начинала болеть голова. Платок вспыхнул непонятным сине-золотым свечением, воздух наполнился мерзким запахом гари. Спустя доли секунды вспыхнуло нутро портала, обдавая нас жаром. Я попытался встать, но тут же рухнул на колени. Голова кружилась, перед глазами то ли темнело, то ли расплывалось. Да рыхр его побери, так хорошо начиналось! Как бы сознание не потерять... Портал расширялся. Ещё пару секунд, и он будет готов, стабилен, но вот в чём беда — этих секунд у нас не было. Был Тёмный Лорд, который наконец-то — реально, мы уже почти сбежали, а он только на нас посмотрел — оторвался от ритуала. Я успел понадеяться, что мы успеем, что ему ещё нужно сказать заклинание или... Тёмный Лорд не сделал ни одного жеста, даже из пентаграммы не вышел. Но давление его воли обрушилось на нашу студенческую самодеятельность в виде портала. Ткань платка под пальцами Одри почернела и начала рассыпаться в пепел по краям. Портал, уже почти сформировавшийся, исказился — из круглого окна он превратился в кривое, пульсирующее пятно, из которого повалил едкий, чёрный дым. — Не... отпускай... — сквозь зубы прошипела Одри, её лицо было белым от напряжения, жилы на шее вздулись. Она вливала в схему всё, что осталось. Я приподнялся, дернул её за край платья, отчаянно пытаясь прервать её заклинание, но не мог. Сальхов продолжала выпивать меня досуха, пользуясь нашей новой связью. Я словно ослеп и оглох разом. Кажется, из ушей у меня тоже капало кровью, но быть уверенным я не мог уже ни в чём. Портал трещал по швам. Моя кровь, довольно щедро плеснув на каменный пол и на обгорелые остатки платка, окончательно дестабилизировала его. Я не мог гарантировать, что он вообще безопасен в использовании, не то что точку выхода из него. Уходить надо было сейчас, о чём я постарался известить Одри — но вышел сдавленный хрип, вряд ли она поняла. Меня самым унизительным образом схватили за воротник и потащили к трещащей дыре портала. Одри с трудом могла поднять меня в таком состоянии, и я отчётливо понял: не успеем. Меня она не дотащит. — Брось.., — прохрипел я в непонятном приступе самопожертвования, — меня... Не успе... ешь... Не знаю, чем я думал в этот момент. Может, на пороге смерти в меня вселился дух Первого Императора, известного своим благородством. Может, взыграла фамильная дурость. А может, надеялся на то, что Одри, состроив из себя героиню, откажется и упрямо не станет меня бросать. Сальхов героиней не была. Она была очень умной, очень практичной девушкой. И смелой — ибо прыгать в портал в таком состоянии было сомнительной идеей. Про то, что в нестабильные порталы заходить нельзя, нам рассказывали не то что с первого курса — с пелёнок. Но все знали, что выходцы из семьи Сальхов отличаются умом и самоуверенностью. Поэтому она сделала, как ей сказали: бросила меня. И только упав на четвереньки и начав кашлять кровью, я окончательно осознал: единственный шанс на спасение был упущен. Самым глупым способом.