Как не стать Императором

Кашлять кровью, стоя на четвереньках, было как-то унизительно. Особенно тогда, когда понимаешь, что единственный шанс на спасение только что упрыгал в нестабильный портал, причём с полного твоего разрешения. — Ладно, — пробормотал я, дрожащей рукой стирая кровь с подбородка, — нужно встать. Очевидно, отрывать даже одну конечность от земли было плохой идеей: я тут же распластался на полу. Наверное, нужно было в очередной раз попытаться встать или хотя бы отползти в сторону, но сил никаких не было. Перед глазами появились сапоги. Я зажмурился и даже задержал дыхание, считая мгновения до неминуемой смерти. Вот сейчас на меня обрушится вся мощь Тёмного Лорда, и я на себе познаю запретные искусства... — Я бы посоветовал не задерживать дыхание надолго, — раздался сверху голос. — В твоём состоянии это может привести к потере сознания. Не дождавшись ни молний, ни огненной кары, ни даже банального пинка под мягкое место, я рискнул приоткрыть глаза. Задумчиво оглядел мужчину снизу вверх и беззастенчиво уставился на его руки. Во-первых, смотреть ему в глаза было страшно. Зрачков у него не было — сплошная чёрная муть, расползшаяся по всему глазу и не оставившая даже белков, как у слепца — но сомнений в том, что он всё видит, не возникало. Во-вторых, он был так высок, что у меня начала болеть шея. — Итак, — сказал Тёмный Лорд, не меняя тона. — План, насколько я могу его реконструировать, был таков: героически пожертвовать собой, чтобы отвлечь внимание, пока подружка бежит за помощью. Я прав? — Она мне не подружка, — буркнул я. — И ничего такого я не планировал. — Нет? — он произнёс это слово с ядовитым удивлением. — А что же тогда это было? Спонтанный приступ благородства? Или, может, попытка впечатлить её? Уверяю, провальный способ. Она всё-таки наследница рода Сальхов, и заметь, не крикнула на прощание «держись» и «я вернусь». Её предки в своё время точно так же покинули Кассия Регнуса, когда тому пришлось туго. Генетика, знаешь ли, вещь упрямая. Я промолчал. Возразить было нечего, но очень хотелось. Поэтому брякнул первое, что пришло в голову, лишь бы возразить, хотя это было очень глупой идеей: — То есть как Сальховым припомнить предательство, так это можно, а как Райнхольды точно так же поступают, так это другое и не считается! Ой. Вышло и вполовину не так пафосно, как хотелось, — под конец я снова закашлялся, правда, на этот раз уже без крови, — но эффект был достигнут. Похоже, я его задел — вон как лицо перекосило. Я успел запоздало испугаться, но не ведомые мне боги уберегли меня от заслуженной кары. В очередной раз. Возможно, мне стоило чаще посещать храмы... Тёмный Лорд замер, и в его глазах промелькнуло что-то сложное. Раздражение боролось с осторожностью, ярость — с какой-то древней, въевшейся в кости сдержанностью. — Ты, — он втянул воздух сквозь сжатые зубы, — понимаешь, в каком положении ты находишься? Я понимал. Честно-честно! Но ничего сделать с собой не мог, слова вырывались из моего рта раньше, чем я успевал подумать, и часто против моей воли. К тому же сдаваться было как-то поздно. Если уж я решил играть в героя, то надо было идти до конца — и потом, возвращаться в случае выживания (всё ещё сомнительного) мне было некуда: в Академии в ближайшее время узнают о моём настоящем происхождении и доложат куда надо, а домой к дорогим родственничкам я бы по доброй воле и сам не вернулся — не для того сбегал, рискуя всем, чем только можно. В общем-то, терять мне было нечего. Я мог язвить с чистой совестью, чем и занялся. — А можно сначала водички? — нахально спросил я. — У меня в горле пересохло. У мужчины явственно дёрнулась бровь. — Водички, — повторил он с явным раздражением, но всё ещё не снёс мне голову. Интересно, почему? Неужели настолько шокирован моим... э-э-э, поведением? — Водички тебе хочется... Будет. И щёлкнул пальцами. Магам его уровня такие демонстративные жесты обычно не требовались, но судя по всему, всем Лордам требовалось покрасоваться. Я взвизгнул, рефлекторно прикрывая голову руками. Напрасно: от ледяной воды, обрушившейся на меня сверху, было не скрыться. Ай! Какая подлость! Бррр! Но бодрило, надо отдать должное — я даже вскочил на ноги, забыв про слабость и измотанность. Правда, тут же попытался упасть, но этого мне сделать не дали. Самым бесцеремонным образом — схватили за шкирку, переставив на другое место. Я обиженно насупился. Да как он смеет так со мной обращаться! С наследником Первородных! Он об этом, правда, не знает — не знает же? Если до сих пор не сказал про это, значит, ничего не заметил — но всё равно! Меня как члена императорской семьи нужно беречь, защищать и всячески уважать, а не переставлять с места на место. — Да как вы смеете! — выдавил я, отряхиваясь, как мокрая кошка. Вода стекала за воротник, вызывая противный озноб. — Существуют же нормы обращения с… с пленными! К удивлению, меня действительно отпустили и я едва удержал равновесие. Тёмный Лорд отступил на шаг, сложил руки на груди и с непонятной мне интонацией уточнил: — Ты собираешься и дальше паясничать? — Конечно! — только и оставалось ответить мне. — Не находишь, что такое несерьёзное поведение недостойно последнего члена императорского рода Регнус? Я замер. Сделал большие глаза и с очень польщённым видом похлопал ресницами. Только успел подумать, что пронесло, так вот тебе! — Ой! Так приятно, я буду считать это комплиментом! Нам рассказывали, что Император был очень красивым, — старательно изобразил я глупенькую блондинку. А что, цвет волос у меня был подходящий. — Вы поэтому меня с ним сравниваете? — В том числе, — безмятежно произнёс мужчина, — а ещё потому, что кое-кто испортил мне несколько сложных заклинаний. У них был чётко обозначенный и экранированный от влияния сторонних потоков магии контур, рассчитанный на определённое количество энергии. Изменить количество магии могло только одно... И это ещё не считая прочих интересных вещей. Ладно, сдаюсь. Тут действительно всё очевидно — пятна моей крови весьма красноречиво отливали нежным золотым цветом. Там, где они перекрывали линии пентаграммы, свечение значительно усиливалось. Надо же, я и не знал, что моя кровь может светиться! С другой стороны, обычно я старался не истекать кровью на важные магические схемы. А, и не надо забывать про то, что он явно намекал на побег Одри и на сумбурную телепортацию сюда. Нет, тут правда без шансов. — Впрочем, если ты так настаиваешь на продолжении этого... нелепого представления, — тут он прервался, и на его губах появилась улыбка, которая показалась мне на редкость неприятной, — то не буду тебе мешать. Наследник Первородных представляет для меня некоторый интерес. Безымянный студент Академии никакого интереса для меня не представляет, а держать при себе бесполезных людей я не имею привычки. Так что сейчас я... — Знаете, я совершенно согласен! — очень поспешно изменил я своё решение. — Я согласен, что моё поведение было совершенно неподобающим! — Я тоже так думаю, — благодушно согласился Тёмный Лорд. — Ну что, пойдём? Или тебе ещё нужно какое-то ритуальное «куда вы меня, негодяй, тащите»? — Я... — попытался я собрать остатки достоинства и одновременно осмыслить происходящее. Куда вообще он хочет меня утащить? В пыточную? Так здесь место не хуже, вон, даже трупы валяются. Может, хочет сдать кому-то? Тщетно пытаясь выиграть время, чтобы хоть что-то сообразить, я изобразил высокомерие: — Я не пойду. Меня можно только проводить. С соблюдением дистанции. Тёмный Лорд замер на секунду, а потом рассмеялся по-настоящему. Не то чтобы я слышал его ненастоящий смех, но... — О, наконец-то! В таком случае, я иду первым, а ты — на почтительной дистанции в пять шагов.

***

— Потеря такого количества учеников разом... Это беспрецедентно, — Хиртий устало потёр виски, — пять человек, господин Бриоски, шесть! И большинство из них едва закончили второй курс! Веррес поднял на него мрачный взгляд. На его лице, перерезанном шрамами, это выражение выглядело весьма пугающе. Впрочем, маленькие морщины в уголках губ и глаз выдавали привычку улыбаться, и те, кто знал Верреса близко, уже не боялись его мрачных взглядов — но Хиртий, не относящийся к числу немногих близких друзей, всё-таки вздрогнул. — Беспрецедентно?.. Берите выше, это полный кошмар. Император бьётся в истерике, требует немедленных результатов. Мужчины замолчали. Перспективы не радовали. — Вы же знаете, у него младшая дочь должна поступать в Академию в следующем году, — Веррес постучал пальцами по столешнице, привлекая внимание приунывшего Хиртия, — если не найдём виновника и не устраним проблему, Академию могут и закрыть. Навсегда её закрывать бы, конечно, не стали. Но Меллеру об этом знать не обязательно, так он хотя бы шевелиться начнет. Все они такие: размякшие, обленившиеся потомки победителей, привыкшие пожинать плоды чужих трудов... Бриоски их почти ненавидел, но презирал больше. Но долг оставался долгом: клятвы предков связывали его крепче любых цепей. — Закрыть! О Эелера, закрыть! Ректор издал протяжный стон, сползая по креслу вниз. На лице его осталось поистине мученическое выражение. — Нет, невозможно! Дело всей моей жизни! — Хиртий почти умоляюще посмотрел на Верреса. — Прошу, скажите, что вы преувеличиваете и Император не планирует этого. Нельзя же просто так взять и закрыть единственную Магическую Академию в столице! Где тогда учить благородных юношей и дев? Бриоски, казалось, не обращал внимания на истеричный тон ректора. Устало прикрыв глаза рукой, он думал о чём-то — или, скорее, страдал от необходимости вести этот разговор и терпеливо выслушивать раздражающего Меллера. Уже к концу первого трагичного завывания Веррес ужасно пожалел о том, что вообще затронул эту тему, но, к сожалению, приказ оставался приказом. Ему следовало донести определенную информацию, и он её донесет, невзирая на реакцию окружающих. Но и выслушивать эту... истерику ему не хотелось. Окончательно потеряв терпение, генерал прервал завывания Хиртия взмахом руки. — Ну всё, хватит. Даже если Император отдаст указ о закрытии Академии, Канцлер его не поддержит. — Но как он может... — Канцлер может всё, Хиртий, — в голосе Верреса прорезалось раздражение, — если Моргриму захочется, Император даже сам отменит собственный указ, я уверен. Все Райнхольды известны своим умением находить компромиссы... К тому же Моргриму явно известно больше, чем он хочет показать. Ваша же забота — составить все положенные отчёты и доложить Совету. Неизвестный проник в Академию средь бела дня, обошёл защиту. — Я... Д-да, конечно, — тут же сник ректор. Выглядел Хиртий по-прежнему сомневающимся, но ничего больше не возразил. Человеком он был мягким, спорить не любил — одна мысль о том, чтобы лишний раз вступать в конфликт, приводила его в ужас. Ректором он стал исключительно из-за заслуг своего старика-отца, решившего устроить единственного сына на тёплое местечко, и до сегодняшнего дня никаких проблем у него не возникало. Теперь, правда, приходилось отвечать по полной программе. Повезёт, если его просто снимут с должности... — На этом позвольте откланяться. Договорив слова уже будучи на ногах, Веррес козырнул — что для Меллера смотрелось скорее насмешкой, чем жестом уважения — и вышел вон, оставив ректора в одиночестве переживать произошедшее. Задерживаться в кабинете, да и в целом в Академии не хотелось, всё равно здесь уже ничего толком не выяснить: все следы заботливо подчистили. Хотелось найти Райнхольда и стребовать ответы, но Веррес точно знал — не ответит. Рассыплется в любезностях, расскажет кучу информации, но лишь утопит иголку глубже в сене. К тому же вере его словам нет. Как бы Его Величество Райнхольду ни верил, сам Бриоски ему доверять так и не смог научиться: всё вспоминалось, в каких именно обстоятельствах тот приносил клятву. Нет, с этим человеком разговора не выйдет. Значит, придётся идти обходными путями — поговорить для начала с Магистром Сальховым. Пусть они не друзья и даже не союзники, но положиться на него можно. Главное — договориться, а там уже дело нехитрое. В крайнем случае придётся намекнуть на несколько сомнительное поведение Райнхольда и предоставить немного интересной информации о прошлом Бессменного Канцлера — тому, конечно, не понравится вмешательство в свою жизнь, но Бриоски как-нибудь переживёт. В общем, план у него был. Оставалось только его воплотить.