Изгнанники

Спаринг. Дилюк всегда любил их. Не потому что хотел выплеснуть эмоции или кому-то навредить. Ни в коем случае. Только обыкновенное оттачивание навыков. Парень хотел стать лучшим из лучших. Он — рыцарь. Долг рыцаря — защищать Родину. И он должен делать это идеально во имя любви к Мондштадту. А ещё хотелось получить свою долю похвалы. Улыбка отца вдохновляла всегда, но когда за успехи в рыцарстве хвалил Варка... Счастью не было предела. Рагнвиндр поклонился, показывая уважение. Противник сегодня довольно... непростой. Дилюк понаслышался о нем. Изворотливый, проворный — не попадёшь. А как подкрадется сзади, так и не заметишь, что проиграл. Дилюк совсем другой. У него другой стиль: тяжелый, грубый. А противник совсем противоположен. Дилюк предпочитал вставать в защиту, а противник быстро уворачивался. Дилюк теснил и напирал, а он колол с невероятной точностью, которой можно только позавидовать. Ну ничего. Сложные задачи делают нас сильнее! Рыцари приняли стойку, направив деревянные клинки друг на друга. Дилюк сделал первый удар сверху. Рубящий с разворота. Его противник в своей манере быстро увернулся, пытаясь уколоть Рагнвиндра, но тот встаёт в защиту. Тяжёлые, резкие удары посыпались в сторону противника. Но он парировал каждый. Он в своём репертуаре легко ускользал из-под атаки Дилюка. Парень начинал злиться. Прошло столько времени, а проигравших до сих пор нет! По вискам потек пот, солнце начало палить ещё больше. Горячий воздух приятно разогревал кожу. Пыль в свете обеденного солнца казалась золотой. Дилюк делает натиск вперёд, но противник делает подсечку. Черт! Рагнвиндр успевает поймать баланс и встать в позу защиты перед тем, как посыпятся точечные удары на него. Рагнвиндр едва успевал уворачиваться. Когда Дилюк видел, как с ним сражаются другие рыцари, складывалось впечатление, что либо противник слишком хорош, либо рыцари — неумехи. Видимо, первое. Обзор закрывал столб пыли, попадавшей в нос, но Дилюк продолжал смело напирать. Он тоже не промах! Удар. Резче. Быстрее. Еще один. Отважно улыбнувшись, парень принялся напирать с новой силой.. Глаза заливал солёный пот, пыль неприятно липла к телу. Парень ничего не видел кроме противника, чуть ли не танцующегося в столбе пыли. В порыве подросткового азарта Дилюк собрался для решающего удара. Он напрягся, готовившись сделать выпад. «Сегодня придут результаты теста» — мысль появилась, как гром на ясном небе. Ритм сбился. Дыхание прервалось. Дилюк потерял из виду противника. Его идеальный выпад не состоялся и превратился в кашицу из непонятных движений. Противник, готовившийся парировать удар, замер в недоумении. Сбился. Их клинки остановились в сантиметре от цели. Без силы и намерения. Случайно из-за внезапной неуклюжести бойцов. Рыцари замерли. Пытались отдышаться. Взаимное уничтожение, сопровожденное общим недоумением. Они оба проиграли. Нет победителя — худший исход для воина. Глаза распахнулись, а мысли унёс пыльный ветер. Разочарован. Ну как он может быть таким опрометчивым. — Вот досада! — пыль осела, И Дилюк увидел наигранно грустившего Кэйю, который мельком взглянул на него, проверяя сохранность товарища. После провала на поле боя всегда стоит восстановить силы. Захватив свою подружку — Джинн, они втроём приняли решение пойти в Хороший Охотник. Подкрепиться. К томе же был как раз обед. Солнце палило нещадно, в форме рыцарей становилось невозможно находиться. Поэтому быстренько переодевшись в штабе, они голодными пулями полетели в ресторан. С рынка слышались зазывающие возгласы продавцов, смех горожан, звонкие песни бардов. В лицо дул горячий ветер. Пыльно. На улице пахло пылью, смешанной с нежным ароматом цветов и кажется... Едой! Показалась вывеска Хорошего Охотника. Ресторан был переполнен посетителями, но местечко для молодых рыцарей всегда найдётся. Благое дело вообще-то делают! Дилюк и Джинн заняли единственный свободный столик на улице, а Кэйа отошёл сделать заказ. Они дружат всю жизнь. Они отлично знают предпочтения друг друга. Вскоре вернулся Кэйа. Друзья замерли в ожидании заказа, который спустя немного времени им подали. Обедая они почти ничего не говорили. В общем, так было всегда. Друзья выполняли много работы в штабе и сильно уставали. Когда они втроём обедали, еда была в приоритете, только потом общение друг с другом. Так случилось и сегодня. Джинн эмоционально спросила: — Ну что вы? Вы уже вторичный пол узнали? Или результаты не пришли ещё? — а вот и то, что не дало Дилюку выиграть Кэйю. Тест на вторичный пол. Рыцарь осмотрел друзей. Кэйа сдавал тест в прошлом году — ему семнадцать. А вот с Джинн они ровесники, ей тоже шестнадцать. Значит она так же ждёт результатов. И переживает. Это было слышно в её голосе. Оно то и понятно. Информация эта чрезмерно важна. Она определяет дальнейшую жизнь. Кэйа — альфа. Дилюк видел, как к нему относятся другие люди. Уважали и подчинялись. Дилюку подчиняться не хотелось. Тем более близкому другу. Но и подчинять тоже желание не было. Дилюк слишком справедлив и добр для того, чтобы принижать человека за то, что от него не зависит. В ордене служат много бет. Но их почти не замечают. Часто они выполняют какую-то работу, которая казалась слишком мелкой и простой для альф. А омегам... Дилюк не знал что они делали в ордене. Так что пока ничего не случилось, Дилюк предпочитал об этом не размышлять. Но тревожные мысли все равно появлялись.

***

Подходя к госпиталю при Соборе Барбатоса, Дилюк тревожился. Рядом шедший отец пытался своей улыбкой добавить уверенности, но в глазах были видны нотки беспокойства. Теперь не думать об этом не получалось. Казалось, престижнее всего было быть альфой. Не все же из них такие жестокие. Его отец, например, совсем не жесток. И всегда даёт право выбора. Магистр Варка тоже довольно добр. Конечно, как наставник он бывает строгим, но только потому что хочет раскрыть потенциал учеников. Другие альфы из ордена тоже особой жестокостью не отличались. А омеги из ордена? Дилюк не мог вспомнить ни одного омегу из рыцарей. Их не было? За размышлениями Дилюк и не заметил, как они оказались в кабинете врача. Послеобеденное яркое солнце скрылось за тучами и уже не палило, как во время спаринга. Хотя сегодня утром на небе было ни облачка... Светлый кабинет заливал белый свет. Внутри пахло обыкновенной больницей. После взаимного обмена приветствиями, врач заговорил: — Итак... — врач пошелестел бумагами в поисках нужной, — не стоит переживать, вторичный пол так сразу не проявляется. Тест показывает только какие в организме есть гормоны и в каком количестве. Или их полное отсутствие. Пока этот старик бумажки ищет, у Дилюка пол из-под ног уходит. Парень натянулся, как струна и кажется даже не дышал. Это информация... Она слишком важная и слишком внезапная. Она изменит весь его мир. Его жизнь будет строиться на основе вторичного пола. Парень бы вообще предпочёл эту информацию никогда не узнавать. Лучше оставаться в неведении, чем жить всю жизнь с горечью от того, что ты не тот, кем хотел бы быть. — Поздравляю, Господин Дилюк. В вашем организме были обнаружены омега-гормоны. Вы омега, — врач говорил спокойным, пустым голосом, который отдавался от стен эхом, разрезая устоявшуюся тишину. Его лица не отражало никаких эмоций, только чистый флегматизм, — Анализы в норме. Повторюсь, физические проявления придут не сразу. Из рекомендаций: регулярные осмотры и умеренные образ жизни. Вы же рыцарь? Стоит уменьшить физическую активность, — врач с нажимом посмотрел на Крепуса. Тот кивнул. Путь до поместья оказался в молчании. Отец молчал, нахмурив брови. Дилюк молчал, обдумывая будущее. Омега. Все говорили, что это худшее место в иерархии. Самое низкое. Омеги всегда прислуживают остальным. И бетам тоже. Хотя казалось бы! Мондштадт! Город свободы! Каждый человек одинаково свободен! Независимо от пола. Но мало того, что омег подчиняли под себя люди других полов, так существует ещё множество законов и обычаев, направленных, унижающих омег. Их же не омеги придумывают — омег к таким вещам не подпускают. Считают, что омеги слишком глупы для подобного. Дилюк смотрел вникуда пустым взглядом, ведомый силуэтом отца. Парень ощутил тревогу, из-за которой не знал куда сунуть руки. Холодно. Пальцы замерзали. Тучи сгущались. Становилось страшно. Рагнвиндр пытался придумать ложное успокоение для самого себя. Глупую надежду, чтобы было на что опираться. Дилюка выдернула из мыслей маленькая девочка, в бегу столкнувшаяся с ним. Она теперь хлопала большими глазками и громко извинялась. Парень в спешке заверил её, что ничего страшного. Дальше улыбка — и девочка вновь побежала, радостно смеясь. Может все действительно не так страшно? Ничего страшного не случилось. Он — омега. И что с того? В мире существует столько омег и столько из них прожили счастливую жизнь. Иногда он видел рыцарей из ордена с их омегами в таверне. И из омеги счастливо улыбались. Значит быть омегой — не приговор! Дилюк все ещё верил, что Барбатос осчастливит его жизнь. Дилюк же рыцарь! Он защищает Мондштадт! И Барбатос должен в знак благодарности и признания защитить его от печали. Глупая надежда найдена! Теперь есть на что опираться! Но это лишь самообман, и Дилюк понимал это. Омега, как утопающий, хватался за последнюю соломинку. И он уверен, эта надежда разобьется на тысячи осколков, но сейчас она облегчает. Помогает спрятаться от грядущего будущего. Парень улыбнулся. Они уже подходили к поместью. Решили сегодня на винокурню не идти — долго, да и кажется дождь собирается... На улице пахло свежестью. Тучи светлые. Звучат крики торговцев, смех прохожих. Так легко. По городу так же слонялись кошки. Дети так же веселились. Молодые парочки так же гуляли, нежно улыбаясь. Мир не рухнул от того, что он омега. Дилюк верил, что он сможет побежать дальше так же, как и та девочка. С такой же широкой улыбкой. Возможно, свое дело делала подростковая наивность, но пока она только успокаивала и не мешала. Показалась тень их особняка. Прислуга сразу встретила их, приветливо улыбаясь. И Дилюк улыбнулся в ответ. Заметив отца, который, не сказав ни слова, шел грозной тучей в свой кабинет, парень удивился. Обычно отец более дружелюбен с горничными. После ужина поместье погрузилось в сон...

***

— Господин Дилюк! Парень вынырнул из сладкого сна от настойчивого стука в дверь. Сегодня же выходной! Почему в такую рань то? Стук повторился. И зов тоже. Видно бедная служанка уже не первый раз кричит Господину Дилюку. А Господин Дилюк сладко сопит в тёплой кроватке. — Заходи! — крикнул Дилюк, поднимаясь на локте. Аделинда вошла и, сомкнув ладони, как полагалось прислуге, начала свой рассказ: — Доброе утро, Господин Дилюк. Мастер Крепус вчера вас не оповестил, поэтому приказал это сделать мне. У вас с этого дня начинаются занятия по этикету для омег. Сегодня с двенадцати до часу. Затем обед по расписанию, — Аделинда вздохнула, — завтрак вы уже проспали. Скомкано поблагодарив за информацию, Дилюк застыл. Занятия по этикету... для омег? Он же уже посещает занятия по этикету. Для омег какой-то особый этикет? Странно. И почему отец его не предупредил? Стоит спросить. Время ещё есть. Приведя себя в божеский вид, Дилюк направился к кабинету отца. Постучав только для приличия, парень спросил: — Пап? Как и ожидалось, отец сидел в своём кресле, покуривая трубку. Его лицо выражало недовольство. И, возможно, досаду. Тяжёлым взглядом, он посмотрел на сына. Крепус ждал его появления. Он даже знает что сейчас спросить его сын. Ну что ж... Рано или поздно пришлось бы это сказать. Конечно, хотелось избежать этот день, но судьба распорядилась иначе... — Садись, — строгим голосом проговорил отец. Таким голосом он говорил, когда Дилюк в чем-то провинился. Или когда необходимо было сказать что-то серьёзное. Сказать то, что может перевернуть мир...