Изгнанники

Запах дыма, дерева и чернил заполнял кабинет. Из окна лился холодный белый свет. По окнам начал стучать мелкий дождь. Мастер Крепус ещё с прихода домой восседал на своём кресле, покуривая трубку и хмуря брови. Он размышлял. Размышлял о своём сыне. Обычно Крепус всегда был счастлив иметь такого сына. У Дилюка было много достоинств. Помимо хорошего воспитания, он обладает оптимистичным настроем на протяжении всей жизни. Крепус этим похвастаться не мог. В молодости у него было все так же ярко, как и у Дилюка. У Мастера Крепуса была прекрасная жена, любящие родители, отличное финансовое положение и уважаемое место в обществе. Всё было так же светло и наивно. И в один чудесный момент Миссис Рагнвиндр забеременела. О, радости не было предела! От радости Крепус занимал почётное место на седьмом небе! Помнится, закатили праздник на весь Мондштадт! Крепус повернулся и посмотрел на сгущающие тучи. Вздохнул. Говорят, омеги слишком распутные. Им только в радость забеременеть от кого угодно. Крепус ступил на распутье. Дилюк... Неужели он такой же? Не может быть! Его сын воспитан отлично и это бесспорно. У молодого Мастера отличные манеры и идеальное знание этикета. Этикет! Мастер Крепус позвал Аделинду, приказал ей оповестить Дилюка о дополнительных занятиях по этикету. Мастер понимал абсурдность: правила для омег, будто они особый вид. Но таковы устои!Крепус надеялся, что Дилюк не будет вешаться на неизвестных альф. А занятия и учёба этому поспособствуют. Вообще, Крепус не хотел, чтобы Дилюк в принципе беременел в столь раннем возрасте. У него самого та эйфория юности быстро сменилась горем. Миссис Рагнвиндр умерла при родах. Она отличалась слабым здоровьем. А потом и бизнес начал разрушаться. Затем родители Крепуса умерли. Стресс в преклонном возрасте... И молодой Мастер остался совершенно один в Тэйвате. С младенцем на руках. Крепус тогда поумерил пыл. И Дилюк — маленькое солнышко — не давал ему потухнуть окончательно. А вскоре и вовсе зажёг, что Крепус вновь смог жить. Уже не как раньше. Не с теми радостями и людьми. Но теперь у него появились другие. И они отлично заменяют предыдущих. И Мастер Крепус хочет, чтобы Дилюк оставался таким же радостным. Чтобы сын цвел всю свою жизнь. А потому решение о браке по расчету оказалось... тяжёлым. Крепус подошёл к окну. Небо становилось темнее, а капли — крупнее. С одной стороны: брак по расчету сможет поддержать бизнес и авторитет в Мондштадте. Дилюка это обезопасит от отношений и беременности от неперспективного человека. Но с другой... Дилюк. Его светлое солнышко, что всю жизнь зажигало в нем искры счастья. Как он может так поступить с собственным сыном? А если бы родители Крепуса запретили жениться на той девушке, потому что она была больна? Он бы их возненавидел и не посмотрел на года, проведённые вместе. Крепуса выдернул из мыслей короткий стук. Затем открылась дверь. На пороге стояла служанка: — Мастер Крепус, вам письмо. — Положи на стол. — Мастер Крепус, оно помечено срочным... — Положи. Служанка вышла. Мастер Крепус принялся вдумчиво читать письмо. От Эльзера. Недостаток финансов, недостаток продуктов, недостаток заработка, недостаток работников, недостаток экспорта, недостаток импорта... Недостаток. Недостаток. Недостаток! Крепус работает, как лошадь, а бизнес рушится прямо на глазах! Неудачи складываются из совсем банальных ситуаций. Как поднимать бизнес с колен Крепус не знал. Вернее знал, но... Придётся пожертвовать принципами. Пожертвовать любовью сына. Пожертвовать. Крепус надеялся, что все пройдёт гладко. Жертвы будут не жестоки. И Дилюк по настоящему влюбится в хорошую партию. Это были детские, наивные надежды. И Крепус это понимал. Но надежда умирает последней.

***

Дилюк уже подходит к кабинету отца. Настроение было подозрительно хорошим, несмотря на внезапное пробуждение. Поместье заливал яркий солнечный свет. С кухни пахло пряностями, солнце приятно грело древесину. Дилюк кротко постучал в кабинет отца. Он сделал это только для приличия. С Крепусом он обычно не столь официален. — Пап? — тихо спросил парень. Отец, как и ожидалось, вальяжно сидел в своём кресле, покуривая трубку. Его силуэт сзади освещал свет из окна. На его фоне, Крепус становился ещё более грозным. Его губы плотно сомкнуты, а брови сведены к переносице. — Садись, — строго проговорил отец. Он обычно разговаривает таким тоном, когда отчитывает его или стоит сказать что-то серьёзное. Дилюк присел напротив отца. Их разделял всего лишь стол, и омега смог рассмотреть беспокойство в глазах родителя. Дилюк решил, что ему сейчас сами расскажут про этот этикет. Крепус вздохнул. Видимо он долго размышлял и готовился к этому разговору. Дилюк тоже заерзал на месте от противного ожидания. У него все ещё осталось детское нетерпение. — Ха... Как ты мог понять, в твоём организме вскоре произойдут перемены... Собственно, как и в жизни, — Крепус мелко взглянул на сына, — Ты же понимаешь, что омеги и альфы требуют разного воспитания? Так вот... Поэтому с этого дня у тебя начнутся дополнительные занятия. Но не только по этикету. Этикет это обязательно, но остальные занятия ты можешь выбрать сам... — Крепус отвернулся и сложил руки на стол, — может рукоделие какое-то... или может быть творчество, — отец ненадолго замолчал. Дилюк все ещё не понимал к чему ведёт разговор. Хотелось узнать все намного быстрее. Да и появлялось некоторое непонимание. Зачем столько дополнительных занятий? Крепус продолжил: — Рыцарство придётся бросить. Это слишком тяжёлый труд. Он может навредить твоему здоровью... Дилюк сжался. Как... бросить? — Но ведь я столько лет уже служу! Как я могу его бросить! Столько сил было вложено... напрасно? — парень вскочил, — У меня все отлично со здоровьем! Врач же недавно говорил, что анализы в норме... — уже менее уверенно сказал Дилюк. Сел и замолчал. Хотелось сказать намного больше. Намного аргументирование. Умнее. Но взгляд отца сковывал. Связывал, прибивал к стулу. Внутри подростка горело негодование. Что значит бросить?! Он всю жизнь потратил на это! Это было его мечтой с самого детства! И отец поддерживал его! А теперь он говорит, что придётся бросить! Дилюк смешной что-ли? Это издевательство! — Вот именно, — оборвал его внутреннюю борьбу отец, — врач сказал, что все останется в норме, если бросить рыцарство. Ты не понимаешь?! Ты — омега! Ни одной омеги нет в ордене, я проверил! И именно по причине здоровья! — отец сорвался. Дилюк редко видел его таким. Если папе и приходилось его ругать, то он был спокоен. Но сегодня было исключение. Он кричал. Видимо, очень нервничал. Отец, собрав свое самообладание, вновь продолжил: — Если ты хочешь заняться спортом, выбери что-то менее изнуряющее. Омег нет в рыцарях, потому что сильные нагрузки могут сказаться на дальнейшей беременности... Да и в принципе, омеги несколько слабее альф. Толку будет от них на поле боя? Никакого. Нет. Дилюк не мог выбрать другой спорт. Вторив своим мыслям, парень покачал головой. Рыцарство было для него смыслом жизни. С самого раннего детства, как только мальчик научился читать, его полки были заставлены книгами про рыцарей. Затем у шкафа стал стоять деревянный меч, с которым мальчик пытался драться. Конечно у него плохо получалось. Но видя желание сына, Крепус отправил его в Орден. Мальца приняли со всем радушием. И по сей день его там принимали. Тренировочная площадка — не просто поле битвы, где из каждого соперника хлещет кровожадность. Для него это счастье. Эйфория. Солнечный день и лязг мечей. Это юность, где солнце всегда в зените. Это танец с мечом. Это игра, в который надо найти соперника в столбе пыли. Это улыбка. Не жестокая. Улыбка, которая светится счастьем. Это усталость после боя. Это похвала от тренеров. Это юность. И парень не может это отпустить. Оставить, как забытое прошлое. Это резко. Это больно. Это невозможно. Отказавшись от Ордена, он откажется от всего себя. От смысла жить дальше. Голос отца выдернул Дилюка из мыслей: — Ни один приличный альфа не выберет бесплодного или больного омегу, — Крепус смотрел прямо, скрестив руки, — Ни один. Отсутствие наследников в семье аристократов... Ты понимаешь. — Ну почему же в семье аристократов? В обычных семьях это не так важно. Я может быть не хочу выходить замуж за аристократа. Я может быть вообще замуж не хочу! — за юношу все ещё говорила подростковая уверенность. Дилюк понимал, что брак это естественный процесс. Но хотелось преувеличить, чтобы отец понял насколько не прав. — А у тебя нет выбора. Ты аристократ — и муж будет тоже аристократом. Это, — Крепус цокнул, — не подлежит возражениям, — Мастер взглянул сыну в глаза, — Есть несколько хороших кандидатов. Рекомендую выбрать кого-то из них. Забыл сказать, через две недели смотрины. — Смотрины? — Ну это как бал... Приедут хорошие кандидаты... Познакомишься, выберешь кого-нибудь. — А если мне никто не понравится? Крепус тяжело посмотрел на сына. И Дилюк понял. Выбора действительно нет. Дилюк был уверен, что его мнимая надежда скоро разобьется. Но он думал, что её разобьёт реальность, а не отец. Из глаз потекли слёзы. Хотелось кричать. Но взгляд отца затыкал. Кабинет резко сжался, становилось нечем дышать. Его хрупкая надежда треснула и посыпалась. Это реальность. Сбежать. От нее нужно сбежать, хотя бы ради здоровья. О, эта фраза приобрела новый оттенок. Дилюк в бешенстве вылетел из кабинета.