Без названия

Поначалу, встретив ошеломлённый взгляд Велирада, Хиония выдохнула с неверием и облегчением. А потом резко опустила глаза, вспомнив, как будучи сама госпожой, пыталась показать своё превосходство над ним, указывая на его место, как кнутом ему исполосовали спину в её доме. Сейчас она такая же «никто», как он когда-то. Что он теперь с ней сделает: станет ли мстить? Кажется, отец Велирада о чём-то говорил. Что-то о том, чтобы он присмотрелся к девушкам получше. И когда комната опустела, она не заметила. Потому что слышала только громкий стук своего сердца. Он выбрал её. Чтобы скрасить одну ночь? Или несколько? Очень хотелось заплакать. Снова. Но свои слезы она ему больше не покажет. Поэтому когда Велирад взял её за плечи, то она вскинула на него злой взгляд. И никак не ожидала, что встретит точно такой же. — Я же говорил тебе не выходить, — обманчиво тихим тоном начал он, — говорил подождать и не высовываться, или госпоже не пристало слушать просьбы раба? Его руки её плечах с силой их сжали. Он часто дышал и в глазах можно было различить не только злость, но и… Страх? — Ну? Что молчишь? Чего добилась, глупая девчонка? Весь её гнев, как волна, разбившаяся о скалы, в миг разлетелся. Она всхлипнула и в следующую секунду прижалась к нему, обняв за талию руками. Велирад еле слышно выдохнул и прижал к себе ее подрагивающие плечи. Потом немного отстранился, подхватил на руки и сел на кровать, устроив Хионию у себя на коленях. Она не сопротивлялась. Лишь снова прижалась к нему, изредка всхлипывая. — Это случайно п-получилось… — Хиония посмотрела на него и шмыгнула носом, — Я сидела, как ты и сказал, а он… — глаза против воли опять наполнились слезами. Теперь, когда не нужно было постоянно быть на чеку, все слезы, что копились всё это время, как будто хотели вырваться наружу. — Ну всё, всë, верю я, верю, — стараясь предотвратить новый поток рыданий, сказал Велирад, поглаживая её спину, — Мы что-нибудь придумаем. — Правда? — даже слезы разом высохли. После того, как она на него посмотрела полным надежды и восхищения взглядом, Велирад понял, что не сможет ей отказать и сделает всë, что от него зависит. — Правда, — кивнул он, всё ещё смотря в её глаза, а потом вздохнул, — давай спать, день был долгий. Он опустил её на кровать и стал стягивать с себя рубашку. Глаза Хионии округлились. — Лавок у меня здесь нет, на полу спать не собираюсь, уж не обессудьте, госпожа, — усмехнулся он, — поэтому будем спать вместе. Хиония, только приготовившаяся возразить, примолкла. У неё в этой комнате прав нет, а идти спать на рабскую половину, если такая здесь есть, желания не было. Поэтому она молча забралась под одеяло из шкур. Велирад даже усмехнулся такой покорности от всегда любящей возражать девушки, но говорить что-либо не стал. Он погасил масляные светильники, погрузив комнату в темноту и лёг рядом. Какое-то время лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. — Хиония, — позвал Велирад. Девушка вздрогнула. Это был первый раз, когда он назвал её по имени. На его языке. — Что? — так же отозвалась она. — Отец твой… Жив? Мысль о родителе отозвалась в груди тупой болью, стоило лишь представить, в каком состоянии был их дом и что переживает сейчас отец. — Да. — Хорошо, — уже забываясь сном, пробормотал Велирад, — что-нибудь придумаем… Слушая размеренное дыхание рядом и вдыхая свежий запах соломы, которой был набит матрас, Хиония тоже провалилась в сон.