Без названия

Проснулась Хиония оттого что было очень жарко. Спросонья, не открывая глаз, стала скидывать с себя шкуру, но наткнулась на что-то мягкое и… тёплое? Сон как рукой сняло. Открыв глаза, девушка увидела, как держится рукой за чужую руку, перекинутую через её талию. А ещё кто-то дышал прямо в затылок. Но, вспомнив вчерашний день, догадаться, кто это был, труда не составило. Волной накрыло возмущение. Мало того, что она скрипя сердце согласилась лечь с ним в одну кровать, так он её ещё и к себе прижал. Глупое желание ещё немного понежиться в тёплых объятиях она постаралась отогнать от себя как можно дальше. Поэтому завозилась, пытаясь высвободиться. — Велирад! — хотела она крикнуть, но голос почему-то немного хрипел. — Спи, — выдохнул он ей в затылок и придвинулся к ней ещё сильнее. Хионию такое поведение разозлило и извиваться она стала с ещё большим упорством. Пока поясницей и тем, что ниже, не почувствовала явную твёрдость. Девушка резко замерла, а Велирад еле слышно выдохнул. — Чего остановилась? В ответ ему было лишь неясное мычание. Велирад немного полежал и, видя, что девушка всё ещё напряжена, встал, пожалев этот нежный цветок. Выглянув за дверь, позвал кого-то и попросил принести поесть. Потом открыл один из сундуков, вынул рубаху, оделся и сел на кровать. Отыскал под ней сапоги. Всё это время Хиония неотрывно следила за ним и не знала, как лучше сказать, что ходить в одной рубахе без исподнего было неудобно. Не приказывать же принести? — Чего разлеглась? Завтрак сейчас принесут. В кровати есть будешь, госпожа? — поддел он её. Хиония поджала губы и, откинув шкуры, встала. Пусть рубаха и была длинной, но не скрывала соски, явно выделяющиеся под тканью. Кадык Велирада дернулся. Девушка покраснела и поспешила перекрыться, скрестив руки на груди. — Мне нужно… — Понял, — глухо сказал он, резко поднялся и вышел. Хиония какое-то время стояла в недоумении, а потом опустилась на кровать. «Понял. Чего он там понял? — мысленно передразнивала она, — Мне по нужде нужно сходить, а он ушёл.» Выходить одна она откровенно боялась. Вскоре дверь открылась, но вошёл не Велирад, а девушка, в руках которой был узелок и тарелки с кашей. Не смотря по сторонам, она тихо поставила всё на сундук и ушла. Хиония, снедаемая любопытством и голодом, развязала узелок. В нём оказался большой кусок тёплого хлеба и яйца. Когда Велирад вернулся, она осилила половину тарелки немного солёной каши. — На, надень, — буркнул он и положил на кровать стопку ткани, — И не ходи так больше. В стопке оказались пара тонких нижних рубашек, размером немного больше ее, и одна длинная верхняя. Хиония по-началу рассматривала красивую, незнакомую ей вышивку по подолу, а потом резко кинула их и встала. — Не понял, — нахмурился Велирад. — Я не буду ходить в одежде твоих… — она неопределённо махнула рукой, не зная, как правильно сказать — «наложниц» или «рабынь», потом скрестила руки на груди и закончила, — шлюх. — Это моей матери, — мигом осадил её пыл Велирад. Тут ей стало стыдно за себя как никогда. Она покраснела и пролепетала: — Тогда… Спасибо, — и после добавила, вспомнив, как он её учил, — большое. Мужчина лишь покачал головой и отвернулся к тарелкам с кашей. Спустя пару минут за его спиной послышалось покашливание. — Мне нужно переодеться, — Хиония всё это время стояла и ждала, что тот выйдет, но он этого делать не спешил. Поэтому пришлось намекнуть. Но Велирад, похоже, намёка не понял, поэтому пожал плечами и отвернулся. — Переодевайся. И когда она уже была готова высказать ему всё, что думает о его манерах, услышала: — Я не смотрю. Немного попыхтев и признав то, что этот варвар жутко невыносимый, Хиония быстро сняла длинную рубашку, поддев под неё одну из тех, что принёс Велирад. Мужчина, слыша её недовольное сопение и копошение, лишь тихо посмеивался. Интересно, сколько крика будет, если он сейчас повернётся? Проверять всё же не стал. Пока Хиония доедала свою кашу, а Велирад чистил для них яйца, он рассказал, что пойдёт к порту, чтобы узнать, какие купцы в ближайшее время едут к морю и Хиония должна подумать, какое письмо она напишет отцу. — Я приставлю тебя к матери, и она скажет, что делать. Хиония поджала губы и еле сдержалась, чтобы не заплакать. Почему она, благородная госпожа, должна была быть какой-то служанкой? — А есть ещё какая-нибудь работа?.. Я знаю математику, геометрию, географию, — с надеждой спросила она. — Не думаю, — качнул головой Велирад, — да и женщины у нас таким не занимаются. В хмуром настроении они закончили завтрак и мужчина повёл её на другую половину дома.