Без названия

Мать Велирада оказалась строгой, но справедливой. Лениться ни себе, ни кому-либо другому не позволяла. Оттого и была крепка и стройна, не в пример другим богатым женщинам. Узнав, что среди бесполезных, по её мнению умений, в которые входили пение и игра на гуслях, Хиония умеет вышивать, дала ворох рубах и наказала вышить обережный рисунок на вороте и подоле. Привела Хионию в соседнюю комнату вместе с двумя девушками, одна из которых вышивала, а другая шила. Первую звали Аниля, улыбчивая и круглолицая, она сразу располагала к себе. Другая же была молчаливая, лишь хмуро кивнула при её появлении. — Не обращай внимания на Тишу, она сегодня не с той ноги встала, — улыбнулась Аниля. Девушка, названная Тишей, посмотрела на исподлобья, но опять ничего не сказала. А вот Аниля оказалась на редкость разговорчивой. Когда Хиония недоуменно спросила: «Не с той ноги?» и уставилась на Тишу, которая закатила глаза, Аниля со смехом пояснила, что это значит. — Хиония, — медленно проговорила она, когда девушка представилась, — Имя-то какое чуднóе. А дома как звали? Велик был соблазн ответить «госпожа», но она сдержалась. — Отец звал Хиóна. — Хиона? Да, так лучше, — кивнула Аниля. Хиония еле удержалась от того, чтобы совсем неподобающе фыркнуть. Одобрение от всяких служанок ей уж точно не нужно. — А по-нашему откуда научилась говорить? — Был хороший учитель, — девушка, усмехнувшись про себя, пожала плечами. — Поня-а-атно, — протянула Аниля и принялась щебетать как птичка о своём доме, родителях, как оказалась в этом городе, потом рассказала и про этот дом и семью, что здесь живёт. Хиония сидела рядом с девушкой, делая вид, что внимательно слушает, и стяжок за стяжком повторяла узор. — Госпожа Часлава хорошая, но у неё не забалуешь, — и, видя нахмуренные брови Хионии, быстро исправилась, — всмысле, работать нужно хорошо. Девушка кивнула. Она это и так поняла. — У неё три сына: старший Межимир, уже здесь не живёт, у него жена молодуха, младшему Орлику четырнадцать весен только, но ты смотри осторожнее, он до юбок охоч очень. Ну и Велирада ты знаешь, — последнее она проговорила тише обычного и как-то странно поглядывая на неё, точно ждала, что Хиония что-нибудь скажет, но та молчала. — И… какой он? — всё же не выдержала Аниля. Даже Тиша, которая всё это время не отрывалась от шитья, замерла и уставилась на Хионию. — Что «какой»? — не поняла та. — Велирад. Ты же была с ним, — нетерпеливо пояснила Аниля. Когда Хиония поняла, что у неё спрашивают, почувствовала раздражение. Но она заставила себя принять равнодушный вид и пожала плечами. — Обычный. Тиша и Аниля сразу сникли. Последняя ещё пыталась что-то спросить, но, получив в ответ что-то раздраженное на чужом языке, замолчала. Так они и проработали до обеда, за которым сбегала на кухню Аниля. Хиония подивилась местной пище: капуста и редька в печеном мягком тесте. Булка с начинкой, которую здесь звали смешным словом «пирожок». После странного обеда все немного расслабились, и Аниля принялась снова болтать ни о чем. Когда солнце начинало садиться, шея у девушки ужасно затекла, а пальцы болели с непривычки. Зашла Часлава проверить работу. На неполный узор Хионии ничего не сказала, лишь кивнула. Оказалось, все здесь работают в основном до заката, потому как масло для светильников дорогое. Ужинали девушки на кухне. Позже, когда Хиония пошла в верхние комнаты, а не в отдельное строение, где спала челядь, Аниля пыталась что-то ей сказать, но девушка отмахнулась от неё, как от назойливой мухи. Всё же слушать болтовню весь день она не привыкла. Когда поднималась по лестнице, еле переставляла ноги, хотя сидела весь день. Войдя в комнату Велирада, никого не увидела и решила подождать. Села на кровать и не заметила, как заснула.