Анатомия полетов

Месяц спустя после выступления в Колумбии жизнь «Лисьей норы» окончательно и бесповоротно изменилась. Аарон больше не мог прятаться за образом скучного студента-медика; теперь каждый его шаг в университете сопровождался шепотками, а тренировки по экси превратились в некое подобие лаборатории по изучению пределов человеческих возможностей. Кевин воспринял «цирковое прошлое» Аарона как личный вызов. Для него тело Аарона стало идеальным инструментом, который до этого использовали для забивания гвоздей, когда им можно было гравировать алмазы. — Центробежная сила, Аарон! Используй её! — орал Кевин, размахивая клюшкой так неистово, что едва не задел проходящего мимо Мэтта. — Если нападающий идет на таран, ты не должен стоять как столб. Ты должен стать жидкостью. Ты видел, как Марко принимал твой вес? Перенеси это на поле! Аарон, обливаясь потом, пытался объяснить Кевину, что в цирке под ним был мягкий мат или надежные руки Марко, а не бетонное покрытие и полтора центнера яростного защитника «Шакалов».  Однако Кевин был неумолим. Он заставил команду закупить специальные гимнастические полусферы и баланс-борды. Вскоре тренировки «Лисов» стали напоминать подготовку спецназа: Нил и Аарон часами стояли на узких перекладинах, перебрасываясь мячом, чтобы развить чувство равновесия. Весь состав команды учился «группироваться по-миньярдовски». Ваймак с сомнением наблюдал, как его игроки кувыркаются через плечо, вместо того чтобы просто падать плашмя. Аарон научил команду «рваному» движению — резкой смене вектора инерции, которая позволяла уходить от столкновений в последний миг. Несмотря на открытость внутри команды, Лисы решили держать «цирковую фишку» Аарона в секрете от прессы и соперников до решающего матча сезона. Но это было непросто, особенно когда в дело вступал Ники Хэммик. — Аарон, скажи, — шептал Ники за обедом, — а ты можешь... ну, знаешь, залезть на потолок раздевалки и висеть там, как человек-паук, пока Ваймак читает лекцию? Это бы так подняло боевой дух! — Хэммик, если ты еще раз предложишь мне использовать мои навыки для твоих дебильных пранков, я проверю на тебе теорию ускорения свободного падения с третьего этажа, — огрызался  Аарон, но в его голосе уже не было прежнего яда. Между ним и командой исчезла невидимая стена. Рене теперь часто заходила к нему, чтобы обсудить технику дыхания и медитации перед выступлениями. Она была единственной, кто понимал: выступление под куполом — это не только физика, но и огромная психологическая нагрузка.

***

Связь Аарона с цирком не прервалась, она никогда не прерывалась, просто были паузы.  Раз в неделю, обычно по ночам, когда кампус затихал, к «Лисьей норе» подкатывал старый обшарпанный фургон. Аарон уходил туда на пару часов. Эндрю всегда ждал его, сидя на капоте Мазерати. Он не спрашивал, о чем они говорят, и не пытался вломиться внутрь. Он просто был там — как страж, охраняющий границу между двумя мирами брата. Однажды ночью Аарон вышел из фургона, неся в руках тяжелую кожаную книгу. — Что это? — спросил Эндрю, спрыгивая на асфальт. — Дневник тренировок Марко. Здесь записи за тридцать лет. Углы атаки, режимы сна, составы мазей для связок. Он сказал, что уходит на покой в конце сезона. Хочет, чтобы я... присмотрел за его частью труппы, когда закончу университет. Эндрю замер. — И что ты ответил? — Я сказал, что у меня уже есть одна труппа цирковых уродов, за которыми нужно присматривать. И один придурок-вратарь, который слишком много курит. Но в конце концов я согласился, они ведь моя цирковая семья. Эндрю едва заметно кивнул. Это был мир. Самый настоящий, хрупкий мир между ними. Матч против «Ястребов» стал моментом истины. Противник играл грязно, пытаясь физически подавить Лисов. К середине второго периода Нил был весь в синяках, а Кевин едва держался на ногах от усталости. Тогда наступил момент Аарона. Нападающий соперника, огромный парень по кличке Танк, несся прямо на него, намереваясь впечатать Аарона в борт. Зал ахнул — столкновение казалось неизбежным. Но Аарон не дрогнул. Вместо того чтобы уйти в сторону, он пошел навстречу. В последний момент он не просто увернулся — он использовал руку противника как опору. Сделав мгновенный перекат через спину нападающего, Аарон в воздухе перехватил мяч и, приземлившись в идеальный полуприсед, отдал пас через всё поле прямо в клюшку Нила. — Это невозможно! — закричал комментатор. — Миньярд буквально пролетел над защитой! Это не экси, это какая-то магия! Лисы выиграли. В раздевалке стоял такой шум, что, казалось, здание не выдержит. Но среди всеобщего ликования Аарон нашел глазами Эндрю. Тот стоял в углу, как обычно, в стороне от толпы. Эндрю поднял руку и двумя пальцами коснулся виска — жест, который они использовали в детстве. «Ты справился».

***

Вечером того же дня, когда команда праздновала победу в общежитии, Аарон нашел на своем столе небольшую коробку. Внутри лежала новая пара эластичных бинтов для запястий и записка, написанная почерком Эндрю: «Не падай. А если упадешь — убедись, что это выглядит круто». Аарон улыбнулся. Он понимал, что медицина останется его будущим, экси — его настоящим, но цирк навсегда останется его душой. Он больше не был просто «другим близнецом». Он был Аароном Миньярдом — человеком, который научил Лисов, что даже если у тебя нет крыльев, это не значит, что ты не можешь летать. Он был Ари, цирковым акробатом от начала и до конца.