Miss Tutberidze

~ Женя Медведева ~

Услышав звук клаксона, я бросила миску с недоеденным молоком в раковину, схватила сумку и ключи. — ЖЕНЯ! Закатив глаза на Макса, который продолжал упрямо орать, несмотря на сигнал машины, я вышла из дома. — А вот и моя девочка! — Тише, Макс! Пока Макс смеялся над моей реакцией, я заметила, что в сад вышла наша соседка. — Доброе утро, Женя! Доброе утро, Макс! — Доброе утро, госпожа Вавилова! Мы ответили одновременно, отчего она хихикнула и забрала свою газету с коврика у двери. Каждое утро госпожа Вавилова выходила в сад за газетой в своей пижаме в розовый горошек, с желтой чашкой зеленого чая в руках, и приветствовала меня, когда я уходила на работу или учебу. — Удачи в первый день! — Спасибо! Я помахала ей рукой и села в машину. — Почему ты со мной не так вежлива? К ак только мы скрылись из поля зрения госпожи Вавиловой, я повернулась и легонько ударила его по голове. — Сейчас восемь утра, Максвелл! — Эй! — Ты не можешь поднимать на уши весь район каждый раз, когда заезжаешь за мной. — Но так же совсем не весело! Я улыбнулась тому, как он надулся, словно ребенок, и поцеловала его в щеку. — Спасибо, что приехал. — Я не мог позволить тебе идти такую даль пешком на твоих спичках. Он взял один из стаканов, зажатых между ног, и протянул мне. Я могла бы ударить его за то, что он назвал мои ноги "спичками", но он искупил вину кофе. — Подумал, тебе пригодится. Когда он на мгновение взглянул на меня и подмигнул, я невольно улыбнулась. Мы с Максом были лучшими друзьями уже 7 лет. У нас была дружба, о которой мечтают все. Мы так хорошо знали друг друга, что часто нам даже не нужно было говорить, чего мы хотим. — Ты лучший друг на свете, Макс. — Если ты будешь делать мне такие комплименты каждый раз, когда я приношу тебе кофе... — Не испытывай удачу. Пытаясь скрыть улыбку, я закатила глаза и посмотрела на дорогу. Макс заметил, что я стараюсь не улыбаться, и слегка ухмыльнулся. — Я слышал, директор Тутберидзе ушел на пенсию. — Слава богу. — Он был тот еще задница. Особенно по отношению к тебе. — Точно. Я рада, что он ушел. — Говорят, его место займет его дочь. Она работала учительницей математики в школе-интернате. Ее перевели сюда по настоянию отца. Я широко раскрыла глаза от удивления и посмотрела на Макса. Откуда он узнает все эти новости за такое короткое время? — С кем ты спишь, чтобы быть в курсе всего, что происходит в школе? — Женя! Он приложил руку к сердцу и посмотрел на меня так, словно я его предала. Будто он обиделся на мои слова и никогда бы не переспал с кем-то ради новостей. Конечно, Макс, ты никогда не используешь свое тело для такого (!) — Ты думаешь, я продам это прекрасное тело ради сплетен? Заметив улыбку под выражением лица, которое он пытался сохранить, я взволнованно подалась вперед. — ДА. ТЫ КОГО-ТО ТРАХАЕШЬ! Пока он смеялся над моей реакцией, я быстро схватила его за воротник и притянула к себе. — Кого ты трахаешь, Максвелл? — Госпожу Голубеву. Пока на его лице расплывалась расслабленная ухмылка, я некоторое время смотрела в пустоту, пытаясь понять, о ком он говорит. Я знала, что она не из учителей. — Кто это? — Элиза Голубева! — Школьный консультант Элиза Голубева? Макс рассмеялся над выражением моего лица, а я отпустила его воротник и вскинула руки вверх. Госпожа Голубева была настолько красивой женщиной, что украшала мечты каждого парня в школе. — О, великий Макс и его великий член! — Да, сучка, поклоняйся мне! Сморщившись, я ударила его по голове и откинулась назад. Будучи капитаном баскетбольной команды, Макс был одним из самых популярных парней в школе, и эта слава обеспечивала ему активную сексуальную жизнь. — Ты знаешь, какая она, эта Тутберидзе-младшая? — Знаю, что она молодая. По крайней мере, моложе своего отца. Это ее восьмой год преподавания. Заметив, что мы подъехали к школе, я решила закрыть тему и сделала глоток кофе. Пока Макс парковал машину на свое обычное место, я с любопытством разглядывала людей вокруг. — Какие планы на этот семестр? — Ради психического здоровья твоей мамы — не дать тебе напасть на кого-нибудь и получить наказание в течение семестра. — Мечтать важно, Жень, но, пожалуйста, пусть мечты будут более осуществимыми. Когда машина остановилась, Макс вышел, не дав мне открыть дверь, и подошел к моей стороне. Открыв мою дверь, он протянул руку и слегка поклонился. — Миледи. Поскольку он часто так делал, я лишь улыбнулась и взяла его за руку. Затем я вышла из машины и поправила одежду. Как обычно, роскошный спорткар Макса сумел привлечь к нам внимание студентов. — Все на нас смотрят. — Пусть смотрят. Он закинул руку мне на плечо и притянул к себе. — Так они подумают, что мы встречаемся, и перестанут к тебе подкатывать. — Макс! Я сбросила его руку с плеча и отошла от него. — Я не хочу, чтобы твои фанатки говорили о девушках, с которыми ты спишь, только чтобы нас разлучить. — Ладно, это минус, но подумай вот о чем: ни одна девушка не подходит к тебе знакомиться. — Да, потому что из-за тебя все считают меня гетеросексуальной! — Именно! Закатив глаза на его гордую ухмылку, я зашагала к школе. — Жень, в этой школе нет никого, кто заслуживал бы быть с тобой. Мы оба прекрасно знаем, что если ты начнешь с кем-то встречаться из этой школы, в итоге случится что-то, что разобьет тебе сердце, и мне придется пойти и убить того, с кем ты встречаешься. К тому же, это твой последний год. Тебе нужно сосредоточиться на учебе. — У тебя тоже последний год, Макс. Тебе тоже нужно сосредоточиться на учебе. — Я не пойду в университет. Я открою бар в том городе, где ты поступишь в универ, так что я могу валять дурака сколько влезет, но ты не можешь тратить свой великолепный интеллект на какую-то глупую девчонку. Пока он продолжал объяснять причины своего покровительственного тона, как делал это годами, я опустила голову, чтобы не встречаться глазами с людьми, мимо которых мы проходили. Я не была одной из тех девушек с широким кругом друзей, бегающих с вечеринки на вечеринку каждую неделю. Я проводила все свое время с Максом и была счастлива от этого. — Я не буду рисковать своим будущим ни ради кого, Макс, можешь расслабиться. — Отлично. Моя обязанность как твоего лучшего друга — убедиться, что этого не произойдет. Я еще раз закатила глаза и вошла в школу. Как только я вошла, в нос ударил сильный запах пота, и я поморщилась. — Как им удается заставить весь коридор вонять потом с первых же минут? — Это все из-за играющих гормонов. Вот почему ты не должна ни с кем встречаться в последний год. Все думают гормонами. Я закатила глаза на то, что он снова пытается свести тему к тому же самому, и с легким раздражением толкнула его в плечо. — Иди и поздоровайся со своими товарищами по команде, у которых гормоны бьют через край, Макс. Я указала на группу парней, прислонившихся к шкафчикам на другой стороне коридора и смотрящих на нас. Все они смотрели на нас, а некоторые грязно разглядывали мое тело. — И еще, пожалуйста, предупреди их, чтобы они держали свои мерзкие взгляды подальше от меня. Макс встал передо мной так, чтобы его товарищи по команде не могли меня видеть, и бросил на них яростный взгляд. — Я с ними разберусь. — Мирным путем, Макс. Он принял невинный вид и пожал плечами. — Я мирный человек. — Пожалуйста, не ввязывайся в драку и не получай наказание в первый же день. Я обещала миссис Достовалова, что буду держать тебя подальше от неприятностей. — Если они скажут о тебе что-то оскорбительное... — Ты ничего не сделаешь. Мне плевать, что они обо мне говорят. Он недовольно надулся и проворчал: — Ладно... Я их вежливо предупрежу. — Спасибо. — Увидимся позже, Женёк. — Увидимся. Пока он шел к своим друзьям, я победно улыбнулась и направилась к столу консультанта, чтобы получить расписание уроков. ------ Почувствовав какое-то движение, я оторвала взгляд от книги и посмотрела в сторону. — Эй, Женя. Увидев, что Алекс смотрит на меня со своей фирменной ухмылкой, я глубоко вздохнула. Алекс постоянно пытался сблизиться со мной, и сколько бы я ему ни отказывала, он никогда не сдавался. Было много случаев, когда он переходил черту, но благодаря известности его семьи и пожертвованиям школе, у него была неприкосновенность. — Тебе кто-нибудь говорил раньше, что у тебя идеальное тело? Я поморщилась от его близости и дыхания, щекочущего мое ухо, и отодвинулась от него. — Спасибо за комплимент, Алекс, но я уже говорила, что мне не интересно. — Ты все еще играешь в эту историю с лесбиянством? Почему мне приходится иметь дело с тобой в мой первый день? Почему? С трудом подавив желание удариться головой об стол, я вздохнула. — Гомосексуальность — это не то, что проживаешь определенный период, а потом это проходит, Алекс. — Проведи со мной 10 минут в мужском туалете. Потом поговорим об этом снова. Почувствовав, как он приближает свое лицо к моей шее, я быстро встала и собрала книги. Я не хотела проблем с кем-то вроде Алекса, у которого богатый отец. — Пожалуйста, оставь меня в покое. — Да ладно тебе, Женя! Как только я сделала шаг, я почувствовала боль в ягодице и с яростью посмотрела на него. Он что, только что шлепнул меня? — Ты что творишь? — Тебе понравилось? Когда он снова потянулся рукой к моим ягодицам, я бросила книги на пол и изо всех сил толкнула его назад. — Держись от меня подальше! Пока взгляды окружающих студентов устремились на нас, Алекс, никого не стесняясь, схватил меня за запястья. — Заткнись. — Отпусти меня! Хоть я и пыталась вырваться из его рук, я знала, что против его мускулистого тела у меня нет шансов. — Умоляй меня отпустить тебя, Женя. — Ты делаешь мне больно. Он ухмыльнулся, показывая, что получает от этого удовольствие, и сжал руки сильнее. Когда у меня вырвался болезненный стон, у входа в кафетерий внезапно поднялся шум. — Алекс! Через секунду Макс набросился на Алекса и оттащил его от меня. Почувствовав, как давление на запястья исчезло, я сделала дрожащий вдох. — Я говорил тебе держаться от нее подальше! Хотя мне было больно, я увидела, что Макс начал избивать Алекса, и бросилась вперед. — Макс, не надо! Я схватила его за руку и потянула изо всех сил. — У тебя будут неприятности, Макс, пожалуйста. — Отойди, Женя. Он жестко, но осторожно оттолкнул меня назад и снова ударил Алекса. — Что вы здесь творите?! Внезапный строгий, но в то же время вежливый голос заставил меня невольно сглотнуть, и по коже побежали мурашки. Я не знала этого голоса. — Хочу видеть вас троих в моем кабинете. Когда ее голос снова эхом разнесся по столовой, я в страхе обернулась. Как только я повернулась, взгляд женщины нашел меня. Я снова невольно сглотнула, когда ее карие глаза, сверкающие гневом, начали изучать мое лицо. Я могла бы поклясться, что она — самая красивая женщина, которую я видела в своей жизни: с небрежно рассыпанными по плечам кудрявыми светлыми волосами, четкой линией челюсти и губами без помады. Хотя черная рубашка и серые брюки особого кроя придавали ей профессиональный вид, ее лицо, выдающее молодость, и нерешительность во взгляде дали мне понять, что она сталкивается с такой ситуацией впервые. Она была молода, неопытна, и в свой первый день в качестве директора наткнулась на драку двух учеников посреди кафетерия. Я была уверена, что она выместит весь стресс на нас. — Ты, собери книги. Поняв, что она указывает на меня, я быстро пришла в себя и начала выполнять ее приказ. — А вы двое, приведите себя в порядок. Она бросила короткий взгляд на Алекса, который вставал, держась за нос, а я подняла с пола последнюю книгу. Честно говоря, сейчас я не хотела смотреть на Макса. Когда он злился, он меня пугал. Когда ее взгляд снова нашел меня, я со стыдом опустила голову и пошла. Я чувствовала тяжесть взгляда женщины на своей спине. — Перед тем как зайти в кабинет, зайди в медпункт. Зная, что она говорит с Алексом, я вышла из кафетерия, не чувствуя необходимости оглядываться. Затем быстрым шагом я дошла до ее кабинета и остановилась у двери. Директор Тутберидзе пришла сразу за мной и, не ожидая, открыла дверь и вошла. — Заходи. Я вошла, не поднимая головы, и встала прямо напротив ее стола. Макс встал слева от меня, а директор Тутберидзе обошла стол и села в свое кресло. — Как вас зовут? Когда мой взгляд встретился с Максом, я увидела, что его гнев прошел, и выдохнула воздух, который, как оказалось, задерживала. — Макс Достовалов. — Полное имя. — Макс Адриан Достовалов. Хотя мне хотелось рассмеяться над тем, как он скривился, мне удалось сохранить серьезность, и я снова посмотрела на госпожу Тутберидзе. — Евгения Армановна Медведева. — А как зовут другого? Ее взгляд ни на секунду не отрывался от экрана компьютера. — Алекс Гуськов. — Гуськов? Она посмотрела на меня, приподняв одну бровь, и я безнадежно опустила плечи. Как и всегда, благодаря своей семье Алекс избежит наказания, а Макс получит гораздо более суровое наказание, чем следовало бы. — Госпожа Медведева, расскажите мне, что произошло? Когда она наконец переключила все свое внимание на меня, я постаралась не отводить взгляд. Я чувствовала себя так, словно меня расплющивает под ее пронзительным взглядом. — Я сидела в кафетерии одна. Алекс подошел и начал со мной разговаривать. Я отодвинулась, чтобы показать, что мне неприятно, но это заставило его подойти еще ближе. Он сказал мне несколько неприятных вещей. Я хотела проигнорировать это и уйти. Но когда я встала, он ударил меня по ягодице. Я сказала ему держаться от меня подальше и оттолкнула его. Он дал понять, что ему это понравилось, и попытался снова коснуться меня. Я положила книги на стол и показала следы на запястьях. Из-за бледности моей кожи удары всегда оставляли следы. — Мое сопротивление только раззадорило его, он схватил меня за запястья и потребовал, чтобы я умоляла его отпустить меня. Вскоре нас увидел Макс и оттащил его от меня. Когда ее взгляд упал на следы пальцев на моем запястье, я на мгновение уловила огонь в ее глазах. Она определенно не была похожа на своего отца, я могла сказать это уже сейчас. Потому что мистер Тутберидзе, услышав фамилию Гуськов, даже не стал бы слушать, что произошло, отпустил бы Алекса и отстранил бы Макса. А госпожа Тутберидзе слушала меня, и ей действительно было важно то, что я говорю. Должно быть, она поняла по повисшей тишине, что я не буду рассказывать про драку, потому что она сжала губы и вернулась к компьютеру. Пока она что-то смотрела на экране, Макс нежно взял меня за руку и посмотрел на запястье. — Он сильно тебя обидел? Не желая, чтобы он снова разозлился, я через силу улыбнулась и отдернула руку. — Нет, ты же знаешь, он делал и хуже. — Он делал это и раньше? Я снова посмотрела на госпожу Тутберидзе. — Да, мэм. — Почему его ни разу не наказали? Стоило ли мне говорить, что мистер Тутберидзе замял дело из-за денег семьи и наказал Макса? — Роберт Гуськов — один из крупнейших спонсоров школы. Мистер Тутберидзе верил, что у сына такого вежливого и готового помочь человека не может быть плохих намерений. Боже, Макс! Ты пытаешься увеличить свое наказание?! — Госпожа Медведева, позвоните своим родителям и попросите их немедленно приехать в школу. — Что? — Я вызову полицию, госпожа Медведева. Чтобы подать жалобу на Алекса Гуськова, вам нужны родители. Я с удивлением посмотрела на Макса и, заметив, что он смотрит на меня с таким же выражением лица, сглотнула. — Вы хотите наказать Алекса? — Разумеется. У его поступка должно быть наказание. — Но он Гуськов. Взгляд госпожи Тутберидзе, прикованный к моему лицу, смягчился, и я, не выдержав, отвела глаза. — То, что он из богатой семьи, не означает, что он может ходить где вздумается и трогать людей без их согласия. Поэтому я хочу, чтобы вы позвонили родителям, госпожа Медведева. Такие, как Алекс, не должны оставаться безнаказанными. Я не знала, было ли это из-за ее темных глаз, смотрящих прямо в мои, или из-за того, что она сказала, но в моем теле происходило какое-то движение, которому я не могла дать названия. — Госпожа Тутберидзе, Жене скоро исполнится 19. Она может подать жалобу самостоятельно. — Конечно, может, но ее семья должна знать, что их дочь подверглась домогательствам. Когда она снова повернулась к компьютеру, я поняла, что она будет искать контактную информацию в моем личном деле, и глубоко вздохнула. Я потеряла отца в результате несчастного случая на производстве 7 лет назад. А маму, когда ей поставили диагноз болезнь Альцгеймера 4 года назад, отчим сдал в дом престарелых. Единственным человеком, кому они могли позвонить, была моя сестра, но я не знала, где она и чем занимается. После ссоры с мамой 7 лет назад она прервала с нами общение и полностью исчезла. — Господин Достовалов, вы не оставите нас ненадолго? — Конечно. Когда Макс посмотрел на меня, мне захотелось умолять его не оставлять меня одну. Он тоже это заметил и сжал мое плечо, но мы оба знали, что он должен уйти. — Я буду ждать, чтобы отвезти тебя на работу. В этот момент я вспомнила, что мне нужно на работу, и посмотрела на часы. У меня оставалось всего 40 минут. — Госпожа Медведева, пожалуйста, присядьте. Пока Макс выходил из кабинета, я без возражений села в кресло перед столом. Госпожа Тутберидзе смотрела прямо на меня. Я не была неуверенной в себе, но под ее взглядом мне хотелось зарыться головой в песок и исчезнуть. — Я просмотрела записи с камер. Четко видно, что Алекс трогал вас без вашего разрешения. Уверена, я смогу найти записи и за прошлые годы. Заметив, что напряжение немного спало, я подняла брови. Ее лицо оставалось бесстрастным, но я видела беспокойство в ее глазах. — Госпожа Тутберидзе, я хочу, чтобы Алекс был наказан. Действительно хочу, но некому помочь мне в этом процессе. Я уже пыталась пожаловаться на него раньше, но его семья заставила меня замолчать. Я не хочу снова сталкиваться с ними. По ее смягчившемуся взгляду я поняла, что она вошла в моё положение. В прошлом году, когда я хотела пожаловаться на Алекса, мистер Гуськов преградил мне путь и сказал отказаться от этой затеи. Хоть я и возражала, в конце концов мне пришлось понять серьезность его угроз и замолчать. — Что ж, ты права. Против семьи Гуськовых у тебя нет шансов. Увидев дьявольскую улыбку, появившуюся на ее лице, я удивленно приподняла брови. — Но я могу выиграть эту войну. — Вы? А как же их пожертвования школе? — Это взаимовыгодная ситуация для нас, Женя. Я отстраню их сына от занятий на неделю. Когда они узнают причину, им придется увеличить сумму пожертвования, чтобы замять дело. То, как она произнесла мое имя, и улыбка на ее лице вызвали легкую дрожь между моих ног, и я положила руку на колено. Разве это правильно, что директор может быть такой сексуальной и соблазнительной? — А что, если Алекс снова сделает то же самое? — Тогда ты не позволишь господину Достовалову нападать на него, и мы сразу обратимся в полицию. У нас будут доказательства и свидетели. Я буду поддерживать тебя на каждом этапе процесса и держать семью Гуськовых подальше от тебя. — Спасибо, мэм. Почувствовав, как груз, который я несла годами, свалился с плеч, я улыбнулась. Я знала, что госпожа Тутберидзе говорит серьезно. Она действительно собиралась мне помочь. — И все же, кто-то должен знать о том, что произошло. В системе не указаны никакие родственники. Когда она посмотрела мне в лицо, ожидая ответа, хотя и не задала вопроса, я покачала головой. Я не хотела знакомить ее со своей жалкой жизнью в ее первый же рабочий день. — С кем ты живешь? Я жила одна, но знала, что если скажу это, вопросов станет только больше. — Госпожа Тутберидзе, а что будет с наказанием Макса? Хоть я и знала, что ей не понравилось, как я сменила тему, мне было все равно. Я не хотела посвящать ее в свою личную жизнь, пока в этом не было необходимости. — Я не могу проигнорировать то, что он ударил Алекса у всех на глазах, но Максвелл — важная часть баскетбольной команды. Я знаю, что у него не было дурных намерений. Заметив, что она использует слова своего отца, я улыбнулась. Она тоже улыбнулась. — На этот раз я отпущу его с предупреждением, но в следующий раз он не должен быть таким агрессивным. — Спасибо, мэм. Улыбаясь, я встала и забрала свои книги. — Я хочу, чтобы ты сфотографировала свои запястья. Это может пригодиться нам в будущем. Я слегка кивнула и открыла дверь. — Хорошего дня. Не дожидаясь ответа, я вышла из кабинета и закрыла дверь. Как только Макс увидел меня, он прервал свою беседу с госпожой Голубевой. Подавив желание визжать и прыгать от радости, я подошла к нему. — Госпожа Тутберидзе — самый потрясающий учитель, которого я видела в своей жизни. Она отстранит Алекса на неделю, а тебя отпускает с предупреждением. И если такое повторится, она поможет мне подать жалобу на Алекса. — Серьезно? — Да! — Это круто, Жень! Когда он раскрыл объятия, чтобы обнять меня, я вспомнила свое утреннее обещание не нападать на Алекса, и, положив руку ему на грудь, остановила его. То, что мы избежали наказания — это прекрасно, но это не значило, что я не злюсь на него. — Ты напал на Алекса у всех на глазах. — Он домогался тебя у всех на глазах. — Благодаря госпоже Тутберидзе ты на этот раз избежал наказания, но в следующий раз даже она ничего не сможет сделать. Кроме того, если мы пойдем в полицию, у Алекса не должно быть козырей против нас. — Ладно. Он надулся, забрал у меня из рук книги и пошел к выходу. — Давай, нужно успеть отвезти тебя на работу. Хоть наш разговор и не был окончен, я позволила ему пока сменить тему и пошла следом.