Miss Tutberidze

~ Этери Тутберидзе ~

— Этери! Едва я переступила порог, как по дому разнесся знакомый голос, и я улыбнулась. — Анна! Не обращая внимания на работающий персонал, Анна босиком подбежала ко мне. — Я так скучала по тебе! Не дав мне и слова сказать, она обвила руками мою талию, и я тут же обняла ее в ответ, целуя в макушку. — Я тоже скучала. После нескольких секунд объятий она внезапно отстранилась и сильно ударила меня по плечу. — Эй! Я потерла ушибленное место, чтобы унять боль. Я знала, что она злится на меня, но обязательно было бить? — Ты здесь уже 2 недели, Этери! 2 недели! Она ущипнула меня за руку и провернула кожу, отчего я болезненно застонала. Не ослабляя хватки, она потащила меня в гостиную и толкнула на диван. — Я 3 года ждала, когда ты вернешься, а ты даже не сообщила, что приехала! Ее голос становился все громче, а я опустила голову, не зная, что сказать. У меня не было оправданий. Я не сообщила о приезде. Она даже не знала, что у меня здесь есть дом. — Раньше ты рассказывала мне обо всем. Мы разговаривали каждый день. А теперь ты даже трубку не берешь, Этери. Поняв по ее дрогнувшему в конце голосу, что она вот-вот заплачет, я встала. — Мне очень жаль, Анна. Я обняла ее за шею и крепко прижала к себе. Анна была самой эмоциональной среди нас. Она не стеснялась выражать свои чувства и могла разрыдаться, где бы ни находилась. — Прости, что не сообщила, но я уже здесь. Я хочу вернуть свою сестру и готова уделять тебе столько времени, сколько ты захочешь. — Правда? Она подняла голову с моего плеча и посмотрела мне в глаза. — Да. Ты свободна завтра? Некоторое время она смотрела мне в глаза, пытаясь понять, серьезно ли я говорю. Наконец, поверив, что я действительно хочу провести с ней время, ее лицо озарилось радостью. — Да! Я заканчиваю работу в 6. — Тогда я заеду за тобой в 7. Поужинаем вместе, и я покажу тебе свой новый дом. — Твой дом? Прежде чем я успела что-либо понять, она отстранилась и снова шлепнула меня по плечу. — Ты обустроила дом без меня? — Анна, ты прекратишь меня бить? Когда она снова замахнулась, я перехватила ее запястье и толкнула на диван. Анна с визгом упала, а я, не дав ей подняться, села ей на спину и прижала лицом к подушке. — Прояви уважение к старшей сестре! — Ты такая тяжелая! — Сама ты тяжелая! Я положила вторую руку ей на затылок и прижала сильнее. — Этери Тутберидзе! Мои руки, все еще удерживающие голову Анны, внезапно ослабли от голоса, раздавшегося в гостиной. — Мария. Увидев ее стоящей в дверях и держащейся за живот, который выглядел так, будто вот-вот лопнет, я сглотнула. — Ты... Она положила руки по обе стороны живота и подошла ко мне. Словно пыталась закрыть уши ребенку. — Ты просто сука. — И эгоистка! Бросив на Анну взгляд, приказывающий замолчать, я снова повернулась к Марии. Справиться с Анной было легко, но иметь дело с 8-месячной беременной версией женщины, которая и так была пугающей, было хуже смерти. — Мы твоя семья, Этери! Кроме того звонка 5 месяцев назад, когда ты поздравила меня с беременностью, я больше ничего от тебя не слышала. Ты хоть представляешь, как я за тебя волновалась? — Прости, Мария, что заставила вас волноваться. У меня нет достойного оправдания тому, что я заставила вас пережить, но я уже здесь и не планирую уезжать в ближайшее время. — Ты не можешь долго оставаться на одном месте, Этери. Я знаю, что ты снова уедешь, потому что здесь тебя ничто не держит. Я знала, что заставить Марию поверить мне будет сложнее. Она не была похожа на Анну. — На этот раз отец нашел способ удержать меня. — Отец уже 2 месяца не появлялся в городе. Конечно, отец не сказал им, что ушел на пенсию и насильно посадил меня на свое место. Это было самой большой проблемой нашей семьи. Отец никому не рассказывал о своих решениях, а Мелани — жена отца — действовала по своему усмотрению, не заботясь о мнении других. Отец и Мелани были женаты 38 лет, и Мария была их первым ребенком. Мелани постоянно твердила, что их отношения были идеальными во времена детства Марии. А потом отец встретил маму и изменил Мелани. Мелани всегда рассказывала мне, как мама разрушила ее семью и как она украла разум отца. После интрижки отца с мамой их отношения оставались шаткими до самого рождения Анны. Когда родилась Анна, хоть они и не стали прежними, но, по крайней мере, могли жить в одном доме. А после убийства мамы, когда отец привел меня жить к ним, их отношения снова пошатнулись. Теперь же, чтобы не сталкиваться друг с другом, они постоянно уезжали в командировки и не собирались вместе, кроме как на семейные ужины по случаю важных новостей или праздников. — Я новый директор колледжа Тутберидзе. Отец, как всегда, нашел способ привязать меня сюда. — Этери... Я отвела взгляд, чтобы мгновенно смягчившийся взгляд Марии не заставил меня расплакаться. Я не хотела показывать им, как тяжело мне дается то, что отец против моей воли затащил меня сюда и взвалил на меня задачу, к которой я не была готова. — В любом случае... Глубоко вздохнув, я сняла пиджак, который все еще был на мне, и бросила его на кресло. — Я знаю, что ты злишься на меня, и хочу, чтобы ты дала мне шанс загладить вину. Мария на мгновение посмотрела на Анну, стоящую позади меня, и снова повернулась ко мне. — Если пообещаешь, что я не буду стоять на ногах больше пары минут, я поеду с вами. — Не будешь. Мы просто поужинаем, и я отвезу вас в свой новый дом. — Готовься иметь дело с беременной женщиной, потому что я останусь у тебя на неделю. Нам о многом нужно поговорить. — ЭТЕРИ! Анна с присущей ей энергией внезапно подскочила к нам и обняла меня за талию. — Можно я тоже останусь? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пож- — Конечно, ты можешь остаться, Ани. К тому же я уже подготовила для тебя одну из гостевых комнат. Ты можешь приходить и оставаться у меня, когда захочешь. Пока Анна в восторге прыгала на месте, Мария одной рукой взяла меня за плечо, заставляя посмотреть на нее. — Ты же понимаешь, что она вообще не выйдет из твоего дома? Вместо ответа я улыбнулась и пожала плечами. Я знала, что после 3 лет одиночества присутствие кого-то еще рядом пойдет мне на пользу. — Мне нужно собрать вещи. Анна еще раз крепко обняла меня и поспешно вышла из комнаты. Видеть ее такой взволнованной делало меня счастливой. Несмотря на то, что ей было 26 лет, она не отказалась от своей детской непосредственности. Что бы ни случилось, она никогда не теряла своего энтузиазма и радости. — Анна родилась в худшие времена для мамы и папы. Она не видела любви ни от одного из них, ее всегда отталкивали. Она даже не видела, чтобы они смеялись вместе. Поэтому ей нужно, чтобы мы, как старшие сестры, показывали ей свою любовь. Ты понимаешь это, верно? — Да, понимаю. — Тогда сдержи свое слово на этот раз и не бросай ее больше. Потому что если ты снова бросишь ее и уедешь, я не позволю тебе войти в нашу жизнь, когда ты вернешься, Этери. Хотя Мария чаще всего была улыбчивой и ласковой, когда дело касалось кого-то из нас, она становилась агрессивной, как львица, защищающая своего детеныша. После смерти мамы именно она давала мне силы. Именно она заставляла меня чувствовать себя любимой и научила игнорировать злые слова ее матери. — Я сдержу слово. — Ладно, а теперь помоги мне сесть. Этот ребенок медленно убивает меня. Я улыбнулась ее мгновенно смягчившемуся лицу и помогла сесть на диван. Усадив ее, я подложила ей под спину подушку для удобства и села рядом. — Как дела в школе? — Честно говоря, лучше, чем я ожидала. В первый же день я узнала, что ученик с богатым отцом годами домогался стипендиатки. Отец из-за семьи парня никогда его не наказывал и не думал обращаться в полицию, поэтому девушке приходилось терпеть. — Ты начала разгребать дерьмо отца сразу, как приехала? — Да. На второй неделе, когда парень пришел в школу, я предупредила его, чтобы он не приближался к девушке, и с тех пор проблем больше не было. — Это здорово, Этери. Ты облегчила жизнь одной девушке. Ты связалась с ее семьей, верно? Они знают об этом? — Она не сказала мне правду, но, кажется, она живет одна. В контактных данных есть номер ее парня, и кроме него больше никто не указан. — Она сирота? — Похоже на то. — Этери... Заметив, что ее глаза наполнились слезами, я невольно нахмурилась. Надеюсь, она не собирается плакать из-за ситуации Жени под влиянием зашкаливающего материнского инстинкта? — Ты познакомишь меня с ней? — Мария, она такая же ученица, как и все остальные. Я не хочу сближаться больше, чем положено. Это было не совсем правдой. Женя была более зрелой и умной, чем ее сверстники. У нее был сдержанный характер, и это было одной из тех черт, что делали ее такой интересной. Я хотела узнать о ней все. Мне было любопытно, что именно заставило ее так повзрослеть, но я также боялась сказать что-то не то и перейти черту. — А что, если она тоже нуждается в чьей-то любви? А что, если мой ребенок тоже останется совсем один, как она? Я знала, что если позволю Марии продолжить, она расплачется. Нужно было сменить тему. — Уверена, ее парень дает ей эту любовь, Мари. К тому же... Я нежно положила руку ей на живот и улыбнулась. Я чувствовала твердость и округлость ее живота. — Маленький Тутберидзе никогда не останется один. Анна и я, как его сумасшедшие и крутые тетушки, всегда будем рядом. — Ты будешь одной из тех тетушек, которые привозят гору подарков при каждом визите, покупают все, что он захочет, и смеются над его шалостями вместо того, чтобы наказывать? — Разумеется, я буду именно такой тетушкой! Мария обхватила живот руками и с выражением наигранного ужаса отодвинулась от меня. Хоть она и пыталась казаться испуганной, я знала, что она прикусила щеки изнутри, чтобы не рассмеяться. — Я не позволю тебе избаловать моего ребенка. — Ты не сможешь встать между мной и моим племянником, Мария. Этого ребенка будут заваливать подарками каждую неделю, и он получит все, что захочет. — Серьезно, Этери, каждую неделю — это перебор. — Но я хочу привозить подарки каждый раз, когда приезжаю. — Ты будешь приезжать каждую неделю? — Пока мы живем в одном городе, я буду приезжать каждую неделю, Мари. Могу приезжать даже чаще, в зависимости от того, насколько громко будет плакать ребенок. Когда она ответила на мои слова фальшивой улыбкой, я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Похоже, вернуть доверие Марии будет сложнее, чем я ожидала.

~ Женя Медведева ~

— Во сколько заканчивается твоя смена? Я с фальшивой улыбкой посмотрела на клиента, который упрямо продолжал задавать один и тот же вопрос, и показала на блокнот, в который записывала заказы. — Хотите, я подойду позже, чтобы принять ваш заказ? — Да ладно тебе, дай мне шанс! Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я посмотрела на компанию, которая смеялась над поведением своего друга. — Кто-нибудь будет заказывать? — Я буду. Улыбнувшись, я открыла блокнот и с любопытством посмотрела на девушку. — Я хочу поцелуй. Когда остальные разразились хохотом, я опустила плечи и отошла от столика. Игнорируя их выкрики мне в след, я подошла к Ирине. — Ирина, займешься 12-м столиком? Она посмотрела сначала на меня, потом на компанию, которая продолжала ржать, и взяла поднос с прилавка. — Кого надо побить? Я хихикнула от того, что она мгновенно пришла в боевую готовность, и легонько толкнула ее в плечо. — Остынь, Рокки. Они просто пытаются выбить свидание. Все еще хмурясь, она положила на место поднос, который держала наготове, чтобы огреть кого-нибудь по голове. — Я разберусь с ними, но насчет теб... Она внезапно замолчала и схватила меня за плечи. Я с удивлением посмотрела на нее. Ее взгляд был прикован к чему-то у меня за спиной, а глаза возбужденно расширились. — В кафе только что вошли три ангела Victoria's Secret! Она развернула меня, чтобы я посмотрела, и указала на столик, за который сели клиенты. — Черт, Женя, иди и узнай, кто они. — Держи свои гормоны при себе, Ирина. Отмахнувшись от нее, я глубоко вздохнула, когда она направилась к столику, с которым я только что мучилась. Затем я взяла три меню с прилавка и пошла к столику, где сидели, как выразилась Ирина, «ангелы Victoria's Secret». — Добро пожаловать. Оставляя меню перед ними, я замерла, увидев знакомое лицо. — Женя. Госпожа Тутберидзе смотрела на меня с милой улыбкой. Кафе, в котором я работала, было довольно известным, но все же видеть ее здесь было удивительно. — Я не знала, что ты здесь работаешь. Пока она внимательно изучала мое лицо, чтобы увидеть мою реакцию, я со стыдом опустила голову, словно меня поймали за чем-то неправильным. — Я работаю здесь уже 2 года, мэм. — Это замечательно, Женя. Должно быть, она заметила, что я смутилась, потому что решила закрыть тему и посмотрела на женщин рядом с ней. — Гамбургер и шоколадный милкшейк? Самая молодая перестала изучать меню, а женщина, которую я посчитала самой старшей, закатила глаза, глядя на госпожу Тутберидзе, и повернулась ко мне. Судя по их сходству, было очевидно, что у них одни гены. — Мария Тутберидзе. Я вежливо пожала руку женщины и улыбнулась. Того, что она отнеслась ко мне с уважением, зная, что я младше нее, было достаточно, чтобы она мне понравилась. — Женя Медведева. Ее глаза на мгновение загорелись волнением, но сразу после этого она отвернулась, как будто ничего не произошло, и продолжила изучать меню. Из-за ее спины протянула руку младшая. — Анна Тутберидзе. У всех троих была одна фамилия, но все же госпожа Тутберидзе немного отличалась от них. — Твое лицо кажется очень знакомым, Женя. Пока госпожа Тутберидзе с любопытством смотрела на Анну, я нервно улыбнулась. Я не думала, что бываю в тех же местах, что и кто-то вроде Анны. — Я редко выхожу куда-то, кроме школы и кафе, вы могли перепутать меня с кем-то другим. — Не думаю, что есть так много людей твоего роста, с каштановыми волосами и бледной кожей, Женя. — Возможно, вы видели меня в школе. Я учусь в колледже Тутберидзе. — У тебя было другое имя? — Да, Исида (Isis), но я предпочитаю использовать имя Женя. — А у тебя есть сестра? Когда ее взгляд начал блуждать по моему лицу, словно она знала что-то, чего не знаю я, я невольно сделала шаг назад. Могла ли Анна знать мою сестру? Нет. Она не может знать Софию. Госпожа Тутберидзе, должно быть, заметила мой дискомфорт, потому что вернула меню Анне и улыбнулась. — Ты когда-нибудь ела здесь гамбургеры, Женя? — Бургеры у Джо — лучшие в городе. Рекомендую попробовать. Пока остальные просто улыбались, госпожа Тутберидзе продолжала изучать мое лицо с той же милой улыбкой, которая появилась у нее, когда она впервые меня увидела. Как тебе удается быть одновременно пугающей и милой? — Ты хвалишь бургер, потому что здесь работаешь, или он действительно вкусный? — Доверьтесь мне, вы не пожалеете. — Ну хорошо. Господи, ты позволишь мне поклоняться этому твоему идеальному творению? — Я буду гамбургер и шоколадный милкшейк. — Я тоже. Не хочешь взять еще и меня в придачу? — Я тоже буду гамбургер и шоколадный милкшейк, но еще хочу большую картошку и... десерт. Она положила руку на живот и продолжила изучать меню. — Какой десерт ты хочешь, малыш? Я улыбнулась тому, как Мария разговаривает с ребенком в животе, и краем глаза посмотрела на госпожу Тутберидзе. Она выглядела счастливее, чем в школе. — Мой сын и я хотим малиновый торт на десерт. Записав десерт в список, я еще раз посмотрела на остальных. — Хотите что-нибудь еще? — Пока это всё. Улыбнувшись госпоже Тутберидзе, я развернулась на каблуках. Затем быстрыми шагами прошла за прилавок и отдала чек с заказом на кухню. — Эй, Джо, можешь приготовить это как можно быстрее? Джо посмотрел сначала на меня, потом на чек и улыбнулся. — Кого из них ты пытаешься впечатлить? Пф... Что? — Я никого не пытаюсь впечатлить, Джо, помолчи. К тому же я похвалила твой бургер. Я хочу, чтобы ты сделал 3 бургера, которые будут вкуснее всех, что ты готовил в своей жизни. — Ладно, ладно. — Я серьезно, Джо. Сделай лучшие. — Жень, имей хоть немного веры в меня. Когда я с невинной улыбкой наклонила голову набок, он рассмеялся. — Я сделаю такой бургер, что женщина, которую ты пытаешься впечатлить, подсядет на него и будет приходить сюда каждый день. — Я верю в тебя, Джо. Джо, возбужденно потирая руки, ушел на кухню, а я обернулась и посмотрела на их столик. Мария, в отличие от госпожи Тутберидзе, была более смуглой. Волосы светло-русые, глаза — орехового цвета. Черты лица четкие, но не такие притягательные, как у госпожи Тутберидзе. Ростом они были почти одинаковы. Несмотря на множество сходств, было видно, насколько они разные. У Анны, как и у Марии, были светло-русые волосы и ореховые глаза. Единственное, что роднило ее с госпожой Тутберидзе — это губы. У обеих они были тоньше, чем у Марии. Различались они и стилем. Госпожа Тутберидзе была в черных тканевых брюках и элегантной блузке того же цвета; Мария — в горчичном платье в цветочек, а Анна — в розовом топе на лямках, открывающем живот, и джинсах с высокой талией. Анна была полна жизни. Говоря, она возбужденно ерзала на месте, стараясь оживить свой рассказ жестами и мимикой. Госпожа Тутберидзе и Мария вели себя спокойнее, но слушали Анну с таким же восторженным выражением лица. — Просто стоишь и пялишься на ангелов? Конечно, это совсем не пугающе. Закатив глаза, я перевела взгляд с госпожи Тутберидзе на нее. Ирина, как обычно, смотрела на меня с этой ухмылкой типа «я знаю, о чем ты думаешь». — Ладно, насколько я вижу, ты хочешь ту, что повыше, так что я заберу ту, что в розовом. — Я не хочу ту, что повыше. — Ну ладно, тогда высокую заберу я. Когда она развернулась, чтобы подойти к ним, я быстро схватила ее за руку. Ирина была лучше меня во всем. Я знала: если она заговорит с госпожой Тутберидзе, то точно сможет ее впечатлить. — Ты не можешь забрать высокую. — Ты же только что сказала, что не хочешь ее, Жень! Конечно хочу, идиотка! — Не хочу. Ирина посмотрела сначала на мою руку, державшую ее, потом на меня и вскинула брови. — Ты знаешь эту женщину, да? Должна ли я была сказать, что госпожа Тутберидзе — мой директор? О... нет!! — Она помолвлена. Помолвлена?! — Высокая помолвлена? — Она разочарованно опустила плечи, признавая поражение. — Ты уверена? Я не вижу кольца на пальце. Поздравляю, тупица, ты забыла про кольцо! — Я подслушала их разговор. Она говорила, что кольцо ей не по размеру. Пожалуйста, поверь, пожалуйста, поверь! — Ладно. Попробую удачу с той, что помладше. С победной улыбкой я проводила взглядом Ирину и вернулась на кухню. — Готово, Джо? — Да-да. Джо выложил на поднос бургеры, картошку и кусок торта, приготовленные с особой тщательностью, и подошел к автомату за милкшейками. — Выглядит потрясающе, Джо. — Говорю тебе, как только эта женщина попробует этот бургер, она станет здесь постоянным клиентом. — Надеюсь... Когда он поставил напитки, я взяла поднос и снова направилась к их столу. — Не думала, что обслуживание будет таким быстрым. Я ответила на улыбку госпожи Тутберидзе и расставила заказы на столе. — Приятного аппетита! — Ты со всеми клиентами такая приветливая или для нас — особое отношение? От двусмысленной улыбки Марии мои щеки вспыхнули, и я сконфуженно опустила голову. — Я всегда приветлива. — Ха, ну конечно! — Я хотела закатить глаза на то, как Ирина вмешалась в разговор из-за соседнего столика, но заметила, что гостьям это понравилось. Пока я видела улыбку госпожи Тутберидзе, она могла смущать меня сколько угодно. — Занимайся своим клиентом, Ирина. Вопреки моим словам, она подошла и встала рядом с Анной. — Знаешь, Жень, мне кажется несправедливым, что я вожусь с кучкой подростков, пока ты обслуживаешь трех моделей. Мои глаза расширились от шока, а она, не обращая на меня внимания, повернулась к Анне и взяла ее за руку. — До этого момента я была вполне довольна своим телефоном, но увидев тебя, поняла, насколько он бесполезен, раз в нем нет твоего номера. — О боже... Госпожа Тутберидзе нахмурилась, глядя на выходку Ирины, Мария закрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться, а я прятала пылающее лицо в ладонях. Ну почему ты позоришь меня перед директором, Ирина?! — Совсем не хочу, чтобы твой телефон терял функциональность. Когда Анна взяла мой блокнот и ручку, я в изумлении уставилась на Ирину. Неужели она правда смогла заполучить ее номер? — Анна, что ты делаешь? — Даю свой номер очаровательной женщине. — Нет, не даешь. Госпожа Тутберидзе потянулась, чтобы забрать бумагу, но Анна была быстрее и протянула листок Ирине. — Звони в любое время. — Анна! — Расслабься, Этери. У меня тоже есть потребности. Этери... Значит, вот как её зовут. — И ты позволила этому зайти так далеко? — Она взрослая, Этери. Может делать что хочет. — Видимо, слово Марии в семье имело вес, потому что госпожа Тутберидзе замолчала и откинулась на спинку стула. — Мы оставим вас. — Я схватила Ирину за руку и потянула на себя. — Почему бы вам не присесть с нами? — После предложения Анны я взглянула на госпожу Тутберидзе, словно спрашивая разрешения. Она будто пыталась понять, хорошая ли это идея. — Мы бы с радостью, но смена Жени заканчивается. Нахмурившись, я посмотрела на часы. У меня был еще целый час. — Ирина, у меня еще ча... — Женя. — Я повернулась к ней на этот серьезный тон. Она смотрела прямо в окно. — Твоя смена закончена. Я проследила за её взглядом и, увидев человека, стоящего на парковке, с трудом сглотнула. Если бы рядом не было госпожи Тутберидзе, я бы закричала от страха, но мне нужно было сохранять невозмутимость. — Надеюсь, вам понравится бургер, приятного аппетита. Игнорируя обеспокоенный взгляд госпожи Тутберидзе, я ушла на кухню, пока Грег меня не заметил. — Грег здесь. — Вот дерьмо. Джо поспешно вскочил, чтобы взять ключи от черного хода, а я сняла фартук и повесила его на крючок. — Будь осторожна. Я одарила его ироничной улыбкой, взяла сумку и вышла в открытую им дверь. Если бы Грег не знал, где я живу, я бы пошла домой, но я понимала: не найдя меня здесь, он первым же делом отправится к моему дому. Перестав рассуждать, я подошла к краю стены, чтобы увидеть, где Грег. Осторожно выглянула из-за угла и осмотрела парковку. Грега нигде не было. — Эй, Исида. От внезапного голоса за спиной я подпрыгнула от испуга. Грег, не давая мне шанса сбежать, схватил меня за затылок и грубо прижал к стене лицом. — Мы занимаемся этим уже давно, Исида. Пора бы тебе уяснить, что от меня не избавиться. — Грег, у меня совсем нет денег, пожалуйста. — Зато у тебя есть телефон. Он с треском расстегнул молнию моей сумки и вывалил книги на землю. Затем сорвал сумку с моего плеча и начал обыскивать карманы. — А, вот он. Достав телефон, он бросил сумку на землю и отпустил меня. — Я приду на следующей неделе. Будет лучше, если у тебя при себе будет 800 долларов. — Я не найду такие деньги за неделю, Грег. Мои слова, видимо, разозлили его, потому что он снова вцепился мне в горло, сжимая так сильно, что перехватило дыхание. Я знала, что он не убьет меня, но не могла унять дрожь во всем теле. — Мне плевать, как ты их найдешь. Я буду приходить за своими деньгами каждую неделю. — Я не смогу отдавать тебе по 800 долларов каждую неделю! — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, если не получу то, что хочу, Исида? Он положил свободную руку мне на талию и слегка сжал. Я в ужасе закрыла глаза. Я знала, на что он способен. — Х-хорошо, ладно. Я... я найду деньги. — Я так и думал. Он еще сильнее сжал руку на моей шее и прижался всем телом к моему. — Даже не вздумай обмануть меня, Исида. Ты же знаешь, полиция тебе не поможет. — Эй! Рука Грега на моей шее ослабла, и мы оба одновременно повернулись на голос. — Отойди от неё. Госпожа Тутберидзе стояла в нескольких метрах от нас, направив пистолет на Грега. — Ты же понимаешь, что эта штука в твоих руках — не косметика? — Грег усмехнулся, глядя на пистолет с наглым вызовом. Однако, увидев, как она уверенно снимает пистолет с предохранителя, он всё же убрал руки и сделал шаг назад. По её яростному взгляду он, должно быть, понял, что госпожа Тутберидзе держит оружие не только для устрашения. — Я еще вернусь, Исида. С издевательской ухмылкой он бросил последний взгляд на госпожу Тутберидзе и скрылся. Она не опускала пистолет, пока он не исчез из виду. — Ты в порядке? Когда она наконец опустила оружие, я выдохнула. Зачем школьному директору носить в машине пистолет?! — Да, я... я в порядке. Заметив мой испуганный взгляд на пистолет, она поставила его на предохранитель и убрала в сумку. — Что он от тебя хотел? Она положила руки мне на плечи и отстранила от стены, глядя прямо в глаза. Она была встревожена, но я чувствовала ярость, скрытую за её словами. — Денег. Она убрала одну руку с моего плеча и коснулась моей шеи. Её пальцы нежно скользили там, где только что были грубые руки Грега. Она не была слишком близко, но одного этого касания было достаточно, чтобы всё моё тело вспыхнуло. — Я отвезу тебя домой. Хочу поговорить с твоими родителями и убедиться, что ты в безопасности. В её карих глазах я снова увидела искреннюю тревогу. Нормально ли, что моё сердце билось быстрее, чем когда я боялась Грега? — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Надеясь, что жар в моем теле хоть немного утихнет, я высвободилась из её рук и наклонилась, чтобы собрать рассыпавшиеся книги. — Я не хочу вас отвлекать. Я могу позвонить Максу с телефона Ирины и попросить его забрать меня. Пока я складывала книги в сумку, я увидела, что она тоже наклонилась и помогает мне собирать остальные. — Я понимаю, что в такой момент ты хочешь, чтобы рядом был твой парень, Женя, но как твой учитель я должна сообщить твоей семье о том, что ты в опасности. Она думала, что Макс — мой парень? Конечно, Макс именно этого и добивался, и было вполне естественно, что она так подумала, но стоило ли мне говорить ей правду? Да и с какой стати её должно волновать, с кем ты встречаешься? — Почему вы носите с собой оружие? Её рука, потянувшаяся за последней книгой, замерла. Я с любопытством приподняла брови. По её еще сильнее проявившимся скулам я чувствовала, как напряглось её тело. — Это не то, что тебе нужно знать. — Определенно. Когда её взгляд встретился с моим, я посмотрела на неё так, чтобы она поняла: я не стану развивать эту тему, и забрала книги из её рук. — Спасибо за помощь, мэм. Несмотря на то, что её брови нахмурились, а взгляд стал жестким, я проигнорировала это и встала. Она поднялась следом, поправила ремешок сумки на плече и глубоко вздохнула. — Я видела, как близко он был к тебе. А что, если в следующий раз, когда он вернется за деньгами, он поймет, что хочет не только их, и зайдет слишком далеко? — Грег — зависимый. Ему нужны деньги, и я единственный человек, который может их ему дать. Я нужна ему, поэтому он не сделает того, о чем вы думаете. — Грег? Ты знаешь этого человека? — Да. — Женя, твоя жизнь в опасности. Это реальная угроза. Я знаю, на что способен зависимый, когда не получает желаемого, и я не собираюсь просто стоять и ждать, пока он изнасилует или убьет тебя. Я не буду молчать, когда у меня есть возможность предотвратить то, что может случиться. — Госпожа Тутберидзе, я понимаю ваше желание помочь и очень благодарна за это, но я имею дело с Грегом уже три года. Если он узнает, кто вы, и поймет, сколько денег может от вас получить, всё станет гораздо хуже и для меня, и для вас. Поэтому позвольте мне самой решать свои проблемы. А вы занимайтесь своими... из-за которых вам приходится носить оружие. Некоторое время она молча изучала моё лицо. Она скрестила руки на груди, нахмурилась и стиснула зубы. Она злилась на меня за то, что я не позволяю ей помочь, но я не хотела, чтобы Грег начал преследовать и её. — Ладно. Наконец она опустила руки. Она достала из сумки визитку и протянула её мне. — Если ситуация начнет выходить из-под контроля, я хочу, чтобы ты мне позвонила, Женя. — Я позвоню. Улыбнувшись, я взяла карточку и положила её в карман. — И всё же... я буду приглядывать за тобой. Можешь быть в этом уверена. Хотя она всё еще хмурилась, по тому, как она сжала губы, было видно, что она сдерживается, чтобы не улыбнуться. — Доброй ночи, мэм. Я кивнула ей на прощание и пошла к краю стены, которая скрывала нас от парковки. — Доброй ночи, Женя. Прежде чем повернуть за угол, я в последний раз оглянулась на неё и вошла в кафе.