Странный поворот судьбы

Глава 1 Майкл Уилер не особо жаловал таверны. Ему не улыбалось торчать в толпе, тем более — среди пьянчуг, которые слишком громко орали и слишком дурно пахли. Музыку он тоже не любил, считая, что лучшие мысли приходят в тишине. А в довершение всего он презирал вкус алкоголя, а значит, у него не было способа заглушить всю эту какофонию. Однако того же нельзя было сказать об остальной части его отряда. — Майк, ты тако-о-ой офигенный и чудесный, и, знаешь что, я мало говорю тебе, как сильно я тебя лю-блю и це-ню, — заплетающимся языком пробормотал ему на ухо его спутник, Дастин Хендерсон, навалившись всем весом ему на плечо и дико жестикулируя. Лицо друга было так близко, что Майка обдало волной перегара, и ему пришлось подавить рвотный позыв. — Ладно, потрясающе, спасибо, Дастин, а теперь, пожалуйста, свали, — ответил Майк, дернув плечом в попытке скинуть с себя парня. Дастин лишь хихикнул в ответ, собрал все силы, чтобы выпрямиться, и от души хлопнул Майка по спине. Пока Майк отплевывался от возмущения, Дастин уже нырнул в людское море — надо думать, на поиски добавки. — Черт, надо было предупредить трактирщика, чтобы не наливал ему ничего крепкого, — с досадой вздохнул Майк, пытаясь высмотреть друга в толпе, но обзор ему перекрыла очередная волна всеобщего веселья. Справа от него его лучший друг, Уильям Байерс, лишь усмехнулся и поднял свой кубок в салюте. — Да ладно тебе, Майк. Мы сегодня разгромили банду культистов. Это точно заслуживает праздника, — ответил Уилл, многозначительно поигрывая бровями. Майк вздохнул — на этот раз в знак неохотного согласия — схватил свою кружку и чокнулся с другом. Уилл сделал изрядный глоток медовухи и поверх края кубка встретился взглядом с Майком; его глаза горели азартом. Майк, который терпеть не мог уступать — даже лучшему другу, — сделал несколько больших глотков из своей кружки. И тут же вспомнил, почему его вообще пришлось уламывать купить эту бурду: он со стуком поставил кружку на стол и с трудом сглотнул, силой запихивая подступающую тошноту обратно. Уилл, должно быть, заметил гримасу абсолютного отвращения на лице друга, потому что расхохотался во весь голос, согнувшись пополам. Майк почувствовал, как щеки заливает краска, вытер капли с подбородка и попытался напустить на себя безразличный вид. — Нам вообще не стоило пить, честно говоря. В конце концов, в ближайшие дни нам нужно быть в лучшей боевой форме, — пробурчал он. При этих словах он заметил, как Уилл слегка напрягся; любой другой не обратил бы внимания, но не Майк, который всю жизнь учился читать своего лучшего друга как открытую книгу. — Что? Уилл, что случилось? — спросил Майк, тут же выпрямляясь и заглядывая ему в глаза. Уилл отмахнулся, предпочтя сделать еще один глоток. Майк хотел было отчитать его за то, что тот пьет сразу после его слов, но сдержался. — Полагаю, за всем этим весельем я совсем забыл, зачем нас сюда послали, — наконец сказал Уилл после (долгого) глотка. — Но ты, должно быть, в восторге — учитывая пророчество и всё такое. Ах да. Пророчество. Майк, кажется, тоже успел о нем забыть. Когда пятеро из них — Дастин, Лукас, Макс, Майк и Уилл — сколотили свой скромный отряд, они тратили большую часть времени на мелкие поручения местных жителей, набивая себе репутацию. Где-то в первый месяц их совместных странствий они помогли старому слепому чародею, которого обчистила шайка воров. После того как они поймали жуликов и вернули старику добро, тот решил отблагодарить их, использовав свой дар предвидения, чтобы заглянуть в будущее отряда. Старый маг ожидал увидеть жизнь, полную рутины и простых заданий, но ему открылась совсем иная судьба. Глядя в хрустальный шар, он увидел, как отряд сражается с лидерами культов и архидьяволами, а финалом этого пророчества стала битва с самим Бессмертным Королем — Векной. По словам старика, если отряд не завершит этот квест и не уничтожит Векну в течение года, всему миру, каким они его знали, придет конец. Многовато ответственности для кучки подростков, которые всего неделю назад снимали кошек с деревьев, но что уж поделать. Пути судьбы неисповедимы. По какой-то причине, связанной с тем, что Майк был «сердцем» группы или вроде того («Он имеет в виду лидера, что полная чушь, так как я не помню, чтобы мы отдавали тебе этот титул», — прозвенел в ушах любезный комментарий Макс), Майку досталось его личное, особое пророчество вдобавок к общему: «В разгар сраженья, когда наступит мрак, Придет заклинатель, в чьих руках — огненный знак. Спаситель с кровью на лице к тебе придет, И в этот миг любовь в сердце расцветет». Майк не понимал, зачем судьбе быть такой пошлой и слащавой, но посыл уловил. Во время битвы с Векной отряд встретит некоего мага, который поможет им одолеть Архилича; и этот человек, судя по всему, был родственной душой Майка. С тех пор как им зачитали эти пророчества, они отправились на поиски убежища Векны, попутно выкашивая его самых преданных и сильных последователей. И вот теперь они были примерно в неделе пути от Векны и — так совпало — в неделе от конца года, отведенного им на завершение приключения. Да, у судьбы определенно было странное чувство юмора. При упоминании пророчества Майк невольно ссутулился. Это была битва, к которой он шел целый год, финал тяжелого похода, который впишет их имена в историю как одних из самых храбрых героев всех времен. Так почему же одно лишь напоминание об этом так его опустошало? Он посмотрел на лучшего друга, который внезапно притих; тому, казалось, было интереснее наблюдать за танцующей и поющей толпой, чем разговаривать с Майком. Воспользовавшись моментом, пока друг отвлекся, Майк жадно вгляделся в его лицо, в задумчивые глаза, в которых, казалось, роился миллион идей одновременно. Он смотрел на мягкие волосы, падающие на лоб, — Уилл всё еще носил ту же стрижку, которую сделала ему мама перед их уходом, подстригая пряди время от времени как теплое напоминание о ней. Взгляд Майка скользнул ниже, к губам, уголки которых были едва приподняты в улыбке — Уилл позволял себе греться в общем веселье, даже если самому Майку не особо хотелось присоединяться к празднику. Ах да. Вот почему Майка так бесило это пророчество. По мере того как Майк и Уилл сближались в путешествии к Векне, внутри Майка начало расти что-то еще: чувства к другу. То, что начиналось как детская привязанность, превратилось в искреннее восхищение талантами друга, а затем переросло во влечение к юному волшебнику. Однако была одна вещь, которая всегда мешала ему дать волю этим чувствам: Пророчество. (Ну, это, и тот факт, что Майк был трусом, боявшимся отказа, но в основном всё же это). Майк никогда не мог стать к Уиллу ближе, чем позволяла их крепкая дружба, никогда не мог перешагнуть через пропасть платонической привязанности, потому что всегда помнил о пророчестве. О том, что где-то там, в большом мире, есть кто-то, кому суждено стать его настоящей любовью — его родственной душой. Когда Майк впервые услышал слова старого мага, идея показалась ему даже романтичной. Было что-то очаровательное в мысли, что кто-то создан, чтобы дополнить Майка, а он создан, чтобы дополнить кого-то другого; предназначенные друг другу богами до скончания времен. Ровно до тех пор, пока его чувства к лучшему другу не вышли за рамки дружеских. С тех пор Майк проклинал пророчество, каждую ночь молясь, чтобы в нем хоть что-то изменилось. Но увы, волшебник так и не прислал письмо с уточнением: «Упс, кажется, мой хрустальный шар в тот день запотел», и Майк так и не смог открыться Уиллу. — А, ну… Я с нетерпением жду возможности спасти мир вместе с лучшими друзьями, если ты об этом, — неловко кашлянул Майк, поднося кружку ко рту, чтобы хоть чем-то занять руки. В последнюю секунду он понял, что пить дальше — плохая идея, особенно учитывая, как быстро его развозило. У Майка и так развязался язык, и ему не хотелось выяснять, что он может ляпнуть по пьяни. Он быстро поставил кружку на стол. Услышав слова друга, Уилл повернулся к нему и недоверчиво выгнул бровь. — Ну, конечно, это всё прекрасно, но я вообще-то имел в виду… — Эй, когда ты в последний раз видел Макс и Лукаса? — быстро перебил Майк, заливаясь краской. — Я не проверял их уже несколько часов. Нам всем, наверное, пора подниматься наверх. Это была еще одна неприятная сторона «проблемы с пророчеством»: если сам Майк упорно игнорировал его существование — за исключением моментов, когда нужно было убедить скептичных селян, что их разношерстная компания пришла помочь, а не устроить очередной хаос, — то Уилл зациклился на нем всерьез. И говорил он не о той части, где они впятером становятся великими героями, а именно о той, где «Майк влюбляется». Он постоянно вспоминал предполагаемого суженого Майка, расспрашивал, как, по его мнению, тот должен выглядеть, и твердил, как ему не терпится наконец с ним встретиться. Казалось, лучший друг ждет этой «великой любви» куда больше, чем сам Майк. К досаде Майка, Уилл словно специально заводил разговор о так называемой «родственной душе» именно тогда, когда Майк пытался создать между ними хоть какую-то близость. Стоило им соприкоснуться коленями у камина или склонить головы друг к другу в тихой беседе, как Уилл тут же выпрямлялся в струнку и упоминал пророчество с такой отрепетированной легкостью, что это казалось почти механическим. Именно в такие моменты Майк острее всего чувствовал, что Уиллу не по себе, что ему некомфортно от их близости. В последнее время это случалось всё чаще, и Майк всё больше падал духом. Но, к счастью, в этот раз Уилл, похоже, решил сменить пластинку и принялся оглядывать таверну в поисках друзей. Не найдя их взглядом, он повернулся к Майку и пожал плечами: — Нам лучше пойти найти их, пока они не вляпались в неприятности. Которые, я уверен, они сейчас усердно ищут. Майк закатил глаза и раздраженно выдохнул, но всё же поднялся со стула. — Ладно. Но если они каким-то образом умудрились ввязаться в драку, я не полезу в кучу-малу их защищать. Уилл усмехнулся, вставая, и дружески хлопнул Майка по спине. От этого жеста по позвоночнику Майка предательски пробежали искры — жалко, подумал он. — Я ни на секунду в это не верю, но конечно, пошли. Они начали пробираться через плотную толпу в центре зала, периодически выкрикивая имена друзей. Их встречали увесистыми хлопками по спине, а некоторые посетители даже пытались затащить в пляс, от чего оба вежливо отказывались. Парней это не смущало: они уже привыкли быть «местными героями» в каждом втором городе. Майк, который был на голову выше большинства завсегдатаев, оглядел зал, пока наконец не заметил нужный стол у самого края толпы. Вокруг него собрались зеваки; они потрясали кулаками и улюлюкали над чем-то, чего Майк пока не видел. Но если он знал свой отряд так хорошо, как думал, то они точно были в эпицентре того, что так раззадорило народ. Майк снова возвел очи горе, моля Пелора даровать ему терпение, схватил Уилла за рукав и кивнул в сторону сборища. Уилл был пониже, но тоже сумел разглядеть цель. Усмехнувшись страданиям друга, он первым двинулся сквозь толпу. Подбираясь ближе, они начали разбирать отдельные выкрики: «Да давай же, Рок! Он же просто хлюпик!» и «Не ожидал, что в пацане столько прыти!» Но один знакомый голос перекрыл общий гул: — Давай, Лукас! Надери ему задницу! Смотри, он уже сдает, ты его вымотал! Майк и Уилл переглянулись — один с раздражением, другой с весельем — и ввинтились в круг зрителей. Там они обнаружили своих: Лукас боролся на руках с орком, который был раза в два крупнее, а Макс стояла рядом, пытаясь деморализовать противника отборной бранью. Впрочем, помогало это слабо: орк явно брал верх. Рука Лукаса дюйм за дюймом кренилась к столу, и глаза Макс расширились от паники. Она метнула взгляд в толпу и внезапно наткнулась на товарищей по команде. Она посмотрела прямо на Майка; в её глазах читалась мольба, когда она одними губами произнесла: «Пожалуйста?» Майк сразу понял, чего она хочет, и уже начал качать головой, отказываясь. Но чувствительный тычок локтем под ребра от Уилла заставил его замереть. Он посмотрел на друга: тот вскинул брови и ухмылялся, словно бросая вызов. В который раз за вечер Майк вздохнул. Он никогда не мог устоять перед вызовом. Стараясь не привлекать внимания, он огляделся. Толпа была слишком поглощена зрелищем, и Майк решился. Как можно незаметнее он сжал священный символ на шее. Касаясь пальцами шестиконечного медальона-солнца, он пробормотал быструю молитву: — Пелор, Отец Солнца, ты был рядом на каждом шагу, оберегая нас, пока мы исполняли твою волю. Прошу, услышь мою мольбу и не дай этому орку оторвать руку моему другу-идиоту. Заклинание сработало не сразу — Майк мог лишь предположить, что богу пришлось крепко подумать, стоит ли помогать ему в такой глупости (и винить его за это было трудно). Но вдруг тело Лукаса окутало слабое золотистое свечение. Никто из пьяных зрителей ничего не заметил, но члены отряда, на которых это применяли сотни раз, почувствовали магию мгновенно. Словно ободренный внезапным приливом сил (и уж точно не божественной помощью), Лукас начал выравнивать положение. Орк напротив метнул на него испуганный взгляд. Парень ухмыльнулся, используя чужой страх как топливо, и начал неумолимо прижимать руку противника к столешнице. Макс, Майк и Уилл наблюдали, затаив дыхание, не смея присоединиться к крикам. Лукас стиснул зубы, напрягая бицепсы, двигая рукой так медленно, как только смел, пока не… Бам! Толпа взорвалась смесью недовольного гула и — по большей части — восторженных воплей, когда рука орка впечаталась в стол. Лукас тут же вскочил, победно вскинув кулаки. Уилл радостно захлопал, и даже Майк с облегчением улыбнулся и позволил себе пару хлопков — энергия лучшего друга была слишком заразительной. Пока Уилл пробирался к группе, осыпающей Лукаса поздравлениями, Майк поискал глазами Макс, готовый принять её благодарность, — но её и след простыл. Майк растерянно моргнул — ну и скорость! — и завертел головой. Наконец он заметил подругу и недоверчиво фыркнул. Макс стояла с протянутой рукой и довольной ухмылкой, пока выстроившаяся очередь ссыпала монеты в её ладонь. Майк подкрался сзади, дожидаясь, пока поток желающих иссякнет. — Ты заставила меня использовать святую магию, чтобы выиграть пари? — прошипел он ей на ухо. От неожиданности Макс подскочила на месте, резко обернулась и встретилась с ним взглядом. Она виновато улыбнулась и лишь пожала плечами. — Я поставила на Синклера кучу денег, ясно? Мне просто нужно было немного божественного вмешательства, чтобы довести дело до конца. Майк потер переносицу, пытаясь унять подступающую головную боль. — Ты же понимаешь, что использование святой магии для ставок и мошенничества — это, типа, билет в ад в один конец? Макс хихикнула над его серьезным тоном, выудила из горсти две золотые монеты, а остальные рассовала по карманам. Затем она схватила руку Майка и вложила золото ему в ладонь, прежде чем он успел возразить. — Ну, может, тебе удастся откупиться от ада небольшой взяткой, а? Майк нахмурился, но монеты спрятал. В конце концов, в реальном мире на одних молитвах далеко не уедешь. — Я должен был догадаться, что ты втянешь Лукаса в подобную передрягу за день до выхода к Векне. Ему нужно беречь силы, а ты… — Расслабься, Уилер! Тяжелая ладонь — принадлежащая, очевидно, очень мускулистой руке — хлопнула Майка по спине, заставив его унизительно споткнуться. Он в шоке обернулся и оказался нос к носу с самим рейнджером. — Идея, может, и была Макс, но я не то чтобы сопротивлялся. Я просто выпустил пар, вот и всё. Щеки Майка вспыхнули от гнева. — Выпускать пар — это последнее, чем ты должен заниматься, Лукас! Все, кроме меня, забыли, что через неделю нам драться с самым могущественным врагом в истории? Нам всем важно сохранить… Лукас прервал его тираду долгим, мученическим стоном и пихнул Уилла плечом. — Да ладно тебе, Байерс, скажи что-нибудь! Ты единственный, кто может заткнуть его, пока он не разошелся. Уилл с трудом подавил улыбку, покрутил пальцами и сказал Майку: — Ну… Это был всего лишь армрестлинг. Не то чтобы он устроил пьяный дебош или что-то в этом роде. Лукас и Макс тут же поддакнули: «Вот видишь?», «Именно!». Майк лишь раздраженно фыркнул и скрестил руки на груди, чувствуя себя преданным. Но стоило ему встретиться взглядом с Уиллом, как его решимость дала трещину. Уилл озабоченно хмурил брови, а его большие глаза смотрели так, словно спрашивали: «Ты серьезно злишься? Ты в порядке?» Майк, будучи безнадежным романтиком, сдался. Он расслабил плечи и улыбнулся другу улыбкой, которая говорила: «Нет, я не злюсь. Я знаю, что мы просто дурачимся». После этого безмолвного диалога Майк поднял руки, призывая Макс и Лукаса прекратить свои оправдания. Те послушно замолкли. — Ладно, хорошо, убедили. Но с завтрашнего дня — никаких драк в тавернах и споров на руках. Нам действительно нужно сберечь силы, чтобы у нас был хоть какой-то шанс против Векны. Ясно? Макс неохотно кивнула, давая понять, что с ней придется держать ухо востро, зато Лукас закивал с энтузиазмом, явно благодарный, что избежал фирменной лекции Уилера. Впрочем, Майка устроило и это. — Хорошо. А теперь серьезно: по кроватям. Завтра встаем рано, чтобы успеть к Векне до конца недели. Лукас улыбнулся, пожелал Майку и Уиллу спокойной ночи и направился к лестнице. Макс закатила глаза и пробормотала: «Как скажешь, мамочка». Проходя мимо, она толкнула Майка плечом — её особый способ попрощаться, — а Уиллу бросила искреннее «До завтра», прежде чем догнать Лукаса. Однако, прежде чем Майк успел улизнуть из таверны на заслуженный отдых, он быстро оглядел зал и воскликнул: — А где, черт возьми, носит… — Ибо-о-о он славный парень, ибо он славный парень, ибо он славный па-а-арень! И так счита-а-ают все! Майк и Уилл одновременно повернули головы и увидели Дастина: тот стоял на столе, беспорядочно и совершенно фальшиво бренча на лютне, и дирижировал остальным баром. Хотя песней это назвать было сложно — скорее, хор пьяных воплей. — Дастин! А ну, слезай оттуда и марш в кровать! — Есть-есть, Майкл Уилер! — отсалютовал Дастин, тут же потерял равновесие и рухнул вниз вместе со столом. Майк и Уилл синхронно вздохнули, даже не глядя друг на друга. 𖤓𖤓𖤓 Подлатав Дастина после его пьяного полета, они отволокли бедолагу в комнату, которую он делил с Лукасом, и уложили в постель. Оба — по пьяному требованию Дастина — чмокнули его в макушку (Майк — с куда меньшим энтузиазмом и только после угрозы, что иначе Дастин выберется из номера и продолжит кутить). Наконец, спустя целую вечность, потраченную на наблюдение за пьянкой друзей и ликвидацию её последствий, Майк добрался до собственной постели. Как только они с Уиллом вернулись в их общую комнату (в таверне было всего три свободных номера, и отдельный достался только Макс — как единственной девушке), Майк тут же начал стягивать одежду, оставаясь в белье. Он так устал, что даже не сообразил, что раздевается перед лучшим другом — и парнем, в которого был тайно влюблен. Он обернулся спросить, не осталось ли у Уилла воды, чтобы смыть гадкий привкус алкоголя, и наткнулся на пунцового волшебника, который, кажется, сверлил взглядом его спину. Внезапно Майк очень остро осознал, что стоит в одних трусах, и залился краской не хуже друга. Стоило ему отвернуться к стене, как Уилл резко дернул головой в сторону, явно пытаясь соблюсти приличия. — Прости, просто здесь очень жарко, и я… — Да, не парься, я просто… Повисла тишина: оба ждали, что заговорит другой, и молчание быстро стало неловким. Наконец Майк закатил глаза к потолку, моля Пелора дать ему сил. — Снимай мантию и давай спать. Я не шутил насчет того, что день был долгим, — наконец выдавил Майк сквозь зубы, не поворачиваясь. Уилл издал смущенный звук согласия, и Майк неохотно развернулся, старательно глядя куда угодно, только не на друга, и нырнул в постель. Укутавшись, он тут же скинул одеяло, принимая любимую позу для жаркой погоды: одна нога укрыта, другая снаружи. Он крепко зажмурился, чтобы не пялиться на раздевающегося друга, но в момент слабости, которой совсем не гордился, всё же приоткрыл один глаз. У изножья кровати Уилл медленно снимал свою большую синюю мантию, аккуратно складывая её на полу. Затем Майк судорожно сглотнул, когда тот стянул рубашку, оставаясь в тонкой майке. И наконец принялся за застежки на штанах, стаскивая их вниз. Они дружили с детства и сотню раз ночевали вместе, одетые так же, а то и меньше. Но когда у Майка появились чувства, он понял, что не может признаться, но и спокойно спать в одной кровати с полуголым Уиллом — тоже то еще испытание. Приходилось притворяться, что вид обнаженного друга его совершенно не трогает. Выход он нашел простой: избегать смотреть на Уилла и, вместо того чтобы жаться друг к другу, как в детстве, сворачиваться калачиком на самом краю, оставляя Уиллу всё пространство и исключая любое случайное касание. Вообще-то, когда друг взялся за штаны, он уже собирался честно отвернуться. Но тут заметил огромный, багровый синяк во всю поясницу Уилла. Майк, видавший и не такое, понимал, что это чертовски больно, и всё же он ни сном ни духом не знал, что волшебник ранен, пока не увидел это своими глазами. Он резко сел в кровати. Уилл, заметивший движение боковым зрением, вздрогнул. — Уилл, какого черта?! — воскликнул Майк, драматично указывая на спину друга. — Почему ты молчал? Как я вообще мог не заметить? Уилл нахмурился, извернулся, чтобы посмотреть на свою спину, и закатил глаза, поняв, о чем речь. Он снова повернулся к Майку, скрестив руки на груди. — Я не сказал тебе, Майкл, потому что знал, что ты отреагируешь именно так. Это просто синяк, а не смертельное ранение. Майк поморщился: и от полного имени, и от явного раздражения в голосе Уилла. Честно говоря, за Майком водился такой грешок — он опекал волшебника на поле боя каждую секунду. Если Майк не мог заблокировать удар или принять его на себя, он бросал всё и кидался лечить друга. Он знал, что это бесит Уилла, но делал это не потому, что считал его слабым, — он знал, что Уилл один из самых талантливых магов на свете. Просто он слишком сильно любил этого парня, чтобы подпустить к нему меч хоть на пушечный выстрел. Но Майк знал, что злится Уилл беззлобно, поэтому ограничился мягкой улыбкой, стараясь не выглядеть так, будто поучает его. Затем он сел прямо и похлопал по кровати рядом с собой. Уилл раздраженно выдохнул, но подошел, шаркая ногами, и сел рядом. Он устроился спиной к Майку, свесив ноги, и позволил ему осторожно положить ладони на поясницу. Майк сделал вид, что дрожь, пробежавшая по спине Уилла, была от озноба — хотя мозг услужливо подсказал, что в комнате вообще-то невыносимо жарко. Майк закрыл глаза, обращаясь к свету Пелора внутри себя и — что важнее — к источнику своей любви к Уиллу. Когда он выпустил эту силу наружу, ему не нужно было смотреть, чтобы знать: его руки на спине друга светятся, а кожа под ладонями теплеет. Спустя пару минут тишины Майк открыл глаза и убрал руки. Он быстро осмотрел бледную спину и с удовольствием отметил, что от синяка не осталось и следа. Губы сами расплылись в гордой улыбке; такое простое исцеление было для него рутиной, но возможность делать это не спеша, а не выкрикивая молитвы под свист стрел, ощущалась совсем иначе. Оторвав взгляд от спины, он вздрогнул: Уилл смотрел на него через плечо, завороженный магией Майка, такой непохожей на его собственную. Майк хотел смущенно отвернуться, но Уилл не отводил взгляда, и Майк оказался в плену этих огромных глаз. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, думая каждый о своем, пока Майк не пробормотал — тихо-тихо, чтобы не спугнуть момент: — Прости, что я так завелся. Я не считаю тебя слабым, я… я просто так сильно пекусь о тебе. Ты же знаешь, я ненавижу, когда тебе больно, а я этого не замечаю. Уилл улыбнулся и мягко покачал головой. — Не извиняйся, Майк. Я знаю, что ты не считаешь меня слабым. Наверное, мне просто было… неловко, что я вообще так глупо подставился. — Кто тебя так приложил-то? Я вообще упустил этот момент. Уилл тяжело вздохнул и отвернулся, слишком уставший, чтобы пересказывать бой. Но зная, что Майк не отстанет, буркнул: — Один культист подобрался слишком близко, а я проворонил. Ты или Макс уже выбили у него меч, так что он, видимо, просто решил сбить меня с ног, чтобы я не мог колдовать. Уилл встал, покрутил бедрами, проверяя спину, и поддразнивающе улыбнулся Майку: — Но теперь это неважно. Я как новенький, спасибо Майку — Паладину-Наседка! Майк застонал и откинул голову, уставившись в потолок, лишь бы не встречаться с другом глазами. Уилл хихикнул. — Эй, я же любя! Твоя гиперопека спасала мою задницу чаще, чем я могу сосчитать! Ободренный словами друга, Майк медленно поднял голову. — Если бы только остальной отряд ценил мою «гиперопеку» так же, как ты, Уилл Мудрый, — с горечью пробормотал он. Вместо того чтобы посмеяться над дурацким прозвищем, Уилл тут же посерьезнел. Он посмотрел на Майка со смесью жалости и нежности — именно тот взгляд, который Майк терпеть не мог. — Не начинай, Майк. Ты же знаешь, что ты им дорог. Они бы не звали тебя на помощь и не слушали твоих команд, если бы это было не так. Ты же знаешь Макс: она могла бы просто послать тебя куда подальше и разнести таверну, но она послушалась и пошла спать. — Скорее уж она пошла за Лукасом и легла спать. — Майк, ну вот ты опять… — Кстати о сне, давай-ка спать. Я уже сто раз сказал, что завтра важный день, но я правда так думаю, — перебил Майк, натягивая на лицо фальшивую улыбку. Как бы он ни гнал от себя эту мысль, в глубине души сидел страх, что никто в отряде его не уважает, а его забота всех только бесит — или, как говорила Макс, его «нытье». Он действительно «нависал» над ними, потому что безумно за них переживал, но понимал, что со стороны это выглядит как командирские замашки. Ему и самому не нравилось зваться «лидером», но раз уж на него взвалили этот груз, он чертовски постарается уберечь друзей любой ценой. Но обсуждать свои комплексы на ночь глядя ему всё равно не хотелось. И хотя улыбка была фальшивой, усталость была самой настоящей: магия выжала его досуха. Он знал, что Уилл видит его насквозь, но тот заметил состояние друга и решил пока не лезть в душу (хотя Майк знал: этот разговор еще всплывет). Уилл прошел к своей стороне кровати, наклонился и задул свечу на комоде. В темноте Майк притворился, что не заметил, как друг посмотрел на него сверху вниз с беспокойством; притворился, что сердце не пропустило удар от этого взгляда. Затем Уилл нырнул под одеяло — жара его явно не мучила так, как Майка. — Спокойной ночи, Майк, — тихо бормотнул он и тут же отключился. — Спокойной ночи, Уилл. Майк перевернулся на бок, подтянув колени к груди, стараясь унять сердце, которое рвалось к другу с одной лишь целью: схватить и никогда не отпускать. ༺𖤓༻ Как Майк и предупреждал, на следующий день отряд выдвинулся ни свет ни заря. И хотя первый час им приходилось тормозить у каждого куста, чтобы Дастин мог выблевать все свои сожаления о вчерашнем вечере, Майк считал, что идут они в хорошем темпе. К концу дня они не встретили ни одной шайки бандитов или культистов и, судя по карте Уилла, продвинулись гораздо дальше, чем планировали. Разбивая лагерь в первую ночь, Майк был так уверен в успехе, что даже поверил: они доберутся до Векны раньше срока. А потом наступил второй день. Стоило им собраться и выйти на тропу, как на них навалилась орда нежити — очевидно, привет от Векны, который прознал об их присутствии. Им и раньше попадались мертвецы, но в таком количестве — никогда. Замысел врага был ясен: не убить, а задержать. И это сработало. Они не только потратили драгоценное время, перемалывая каждого упыря, но и были вынуждены снова разбить лагерь, чтобы зализать раны и восстановить силы. Когда они были готовы идти дальше, солнце уже клонилось к закату. Пытаясь наверстать упущенное, Майк предложил идти всю ночь и отоспаться под утро, чем вызвал бурю негодования. Впрочем, после пары стычек с волками и блуждающими огоньками (уже без участия Векны) им всё же пришлось встать на ночлег по-настоящему. Третий день прошел по тому же сценарию, только вдвое хуже: нежити стало в два раза больше. Векна, видимо, смекнул, что отряд расправляется с его слугами слишком шустро, и решил задавить их числом. На этот раз они были готовы, что упростило задачу, но силы не бесконечны — магия и выносливость требовали восстановления. К исходу третьего дня они безнадежно выбились из графика. Недельный переход грозил растянуться на десять дней, а после завтрашнего — и на все две недели. Майк кипел от злости, но изо всех сил старался не срываться на друзей. Единственным способом не наорать на всех подряд стало полное молчание. Для остальных это, наверное, выглядело как угрюмость, но Майк рассудил, что его слова понравились бы им еще меньше. Он ссутулился на бревне, без аппетита ковыряясь в пайке, когда рядом тихо присел Уилл. Пару минут они сидели в неловком молчании, подбирая слова (или пытаясь найти наименее раздражающие), пока Уилл не решился: — Я знаю, что ты бесишься… — начал он и осекся. Майк в своем «бешенстве» хотел было огрызнуться, мол, не лезь под горячую руку, но сдержался и лишь шумно выдохнул носом. — Но… я обещаю, всё будет нормально. В пророчестве мы сражаемся с Векной, а не опаздываем к нему настолько, что наступает конец света. Я знаю, Векна силен, но не думаю, что ему под силу изменить саму судьбу. А ты? Майк задумался, не замечая, как трое остальных у костра затаили дыхание, ожидая неизбежного взрыва, но втайне радуясь, что эпицентр сейчас не рядом с ними. Спустя минуту Майк наконец вздохнул: — Нет, ты прав. Пророчество нас еще не подводило. Мы доберемся туда… как-нибудь. Услышав это, отряд (включая Уилла) облегченно выдохнул, но Майк, погруженный в себя, этого не заметил. — Не зря его зовут Уилл Мудрый, — хохотнул Лукас, пихнув Макс локтем. Та закатила глаза, но кивнула и картинно поаплодировала Уиллу. Тот, понимая, что друзья над ним подтрунивают, всё равно улыбнулся и покраснел. — Да, имя Уилла Мудрого воспоют во всех землях! Защитник мира, спаситель задниц своего отряда от их вспыльчивого лидера! Имя его столь велико, что позвольте мне исполнить песнь в его честь! О-о-о… — Это правда лишнее, Дастин, но спасибо, — перебил Уилл, пока Майк с пунцовыми щеками возмущенно воскликнул: — Эй! Я не вспыльчивый! Дастин нахмурился, с грохотом опустил лютню на колени и заныл: — Да ладно тебе! Ты хоть знаешь, сколько я искал рифмы к слову «мудрый»? — Если ты не вспыльчивый, то объясни, почему ты стал красным как помидор, когда я сегодня промазала кинжалом по тому уроду? — ехидно спросила Макс. — Тот факт, что я просто покраснел и промолчал, как раз доказывает, что я не вспыльчивый! — парировал Майк, скрестив руки на груди. Лукас задумчиво подпер подбородок рукой и медленно кивнул. — А ведь в этом есть логика, Максин. Макс с силой пихнула Лукаса в плечо, едва не свалив его с бревна. — Да, ладно, хорошо. Один-ноль, — крикнула она паладину сквозь хохот Лукаса. Майк посмотрел на Уилла, вскинув брови, мол: «Ты видишь, с кем мне приходится работать?», но вздрогнул. Друг уже смотрел на него, и в его глазах плескалось что-то, что Майк мог назвать только нежностью. Впрочем, стоило их взглядам встретиться, как Уилл дернулся и отвернулся — слишком быстро, чтобы Майк мог быть уверен. Этого не могло быть… Уилл не смотрит на него с нежностью. Уж точно не в последнее время. Просто игра света. Майк отогнал эти нелепые мысли и попытался вернуться к разговору. Лукас тем временем утешающе похлопывал по плечу надувшегося Дастина, который всё еще обнимал свою лютню. — Не парься, дружище. У тебя будет куча времени, чтобы блеснуть талантами на фестивале на следующей неделе. — Ого. Фестиваль правда на следующей неделе? Кажется, я не был там целую вечность, — вслух подумал Уилл. Дастин тут же воспрял духом и закивал. — Точно! В прошлом году мы были слишком заняты тем бехолдером, чтобы пойти. А за год до этого город чуть не спалил дракон, так что всё отменили. Пока остальные предавались ностальгии, Макс нахмурилась. — Эм… Я тут, кажется, не в теме. Что еще за «фестиваль», о котором все говорят? Парни замолчали и медленно повернулись к ней с одинаково шокированными лицами. Макс подняла руки, сдаваясь. — О боже, простите. Я не знала, что задать вопрос — это смертный грех. Тут Лукас хлопнул себя по лбу. — Точно! Ты же не из Хоукинсдейла. Ты никогда не была на фестивале! Прежде чем Макс успела ответить, Дастин вскочил на бревно, театрально приложив руку к сердцу. — «Фестиваль Солнца в Хоукинсдейле» — это всего лишь главная гордость нашей деревни! Каждый год, в летнее солнцестояние, город гуляет весь день: танцы, выпивка и веселье, чтобы отпраздновать еще один год, в который Пелор благословил нас жизнью. Это самый долгожданный день в жизни каждого юного хоукинсца! Макс уже открыла рот, чтобы проехаться по театральности Дастина, но Майк вдруг тихо произнес, не успев даже подумать: — Там мы с Уиллом встретились. Сказав это, он захотел поймать слова в воздухе и запихнуть обратно в глотку. Он не знал, зачем ляпнул это; его сентиментальное сердце просто вытолкнуло признание наружу, прежде чем мозг успел вмешаться. Он почувствовал, как Уилл напрягся рядом, и пожалел о своих словах еще сильнее. В этом не было ничего такого, правда. Просто факт биографии. Но почему-то для них двоих это значило всё. Макс, которая видела друзей насквозь и обожала любую драму (если та не касалась её самой), выгнула бровь. — О, правда? Ну-ка, рассказывайте. Лукас, который тоже прекрасно знал свой отряд, не горел желанием смущать друзей, которым и так было не по себе. Он открыл рот, чтобы одернуть Макс, но Уилл его опередил. — Да, мы были совсем детьми. Лет пять или шесть, точно не помню. Все в Хоукинсдейле ходят туда, а мы ровесники, так что подружиться было делом техники, — сказал он. Майк почувствовал, как пылают щеки, и мысленно поблагодарил спасительную темноту. Он кивнул и с облегчением увидел, как Уилл послал ему быструю, хоть и неуверенную улыбку. Уилл всегда был мастером сглаживать углы и не сболтнуть лишнего. — Простите, может, я что-то не так понимаю, но этот фестиваль звучит довольно… романтично, нет? Ну, идеальное место для свидания. И вы сказали, что ходили вместе каждый год… — Макс, — перебил Лукас, ощутимо пихнув её локтем в бок. Майк поспешил придумать оправдание, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Не совсем. Мы были просто друзьями, в конце концов. Плюс, через какое-то время Лукас и Дастин стали ходить с нами, так что это стало просто тусовкой всего отряда. И если честно, это была правда. Когда они с Уиллом ходили туда детьми, Майк искренне верил, что чувствует к мальчику только дружбу. А к тому времени, как он осознал свои истинные чувства, фестиваль отменили, а потом начался их поход. Так что Майк ни разу не был на фестивале с Уиллом, имея романтические намерения. Судя по реакции друзей, он всё-таки сморозил глупость. Уилл тут же сник, словно из него выпустили воздух. Лукас напротив закатил глаза к небу — то ли молился, то ли (что вероятнее) просил у богов терпения. Макс просто одарила его убийственным взглядом. Даже Дастин, который, казалось, вообще витал в облаках, поморщился. — Эм… Простите, я что-то не то сказал? — Блин, я дико устал. Длинный был денек, а? — перебил Уилл, потягиваясь до хруста. Майк хотел спросить, в чем дело, но Уилл уже вставал, старательно пряча глаза. И всё же Майк успел заметить написанные на лице друга разочарование и стыд. Разочарование и стыд из-за… Чего? — Ладно, эм… Спокойной ночи? — бросил Майк в спину уходящему Уиллу. Пока он говорил, остальные тоже начали подниматься и расползаться по своим углам. Однако Макс, прежде чем уйти окончательно, убедилась, что Уилл уже не услышит, и вперила в Майка тяжелый взгляд: — Знаешь, говорят, ты отличный боец. Но, по-моему, талант ляпать невпопад у тебя развит еще лучше. И с этими словами она удалилась, топая как слон. Майк замер, пытаясь осознать, как их разговор из дружеского и веселого так быстро скатился в канаву. Убедившись, что отряд устроился на ночлег и большинство уже сопит, он тихо поднялся с бревна и поплелся к своей лежанке — той, что рядом с Уиллом. Он знал, что друг не спит: почувствовав присутствие Майка, тот подтянул колени к груди и свернулся в тугой комок, отвернувшись к стене. Укладываясь, Майк не смог сдержать тяжелый вздох, крепко зажмурился и взмолился о покое, который был ему так нужен, но которого, как он подозревал, он не заслуживал. Не в первый раз в жизни Майк засыпал с чувством, что подвел весь свой отряд. Вот только в этот раз он хоть убей не мог понять почему. ༺𖤓༻ Наутро друзья вели себя так, словно ночной неловкости и не бывало. Никто словом не обмолвился о случившемся. Ну, если не считать Макс, которая всё утро сверлила его тяжелым взглядом, — но, справедливости ради, она смотрела так на него почти всегда. Майк хотел отвести Уилла в сторонку и выяснить, какая муха всех укусила, но тот мастерски увиливал. Впрочем, когда за завтраком Майк послал ему ободряющую улыбку, Уилл улыбнулся в ответ — слабо, неуверенно, но всё же улыбнулся. Майк решил пока не лезть на рожон. В конце концов, у них были проблемы посерьезнее. Они знали, что на третий день Векна наверняка навалится на них с утроенной силой, чтобы задержать любой ценой. Но у Майка был план. В странствиях они выяснили, что нежить и демоны не переносят урон излучением — ту самую силу, которой владел Майк благодаря связи с Пелором. Если он сможет наполнять святым светом каждый удар меча, а отряд будет прикрывать его и добивать отставших, они выкосят слуг Векны в два раза быстрее и, будем надеяться, с меньшими потерями. Был только один минус: такая магия выжимала Майка досуха, ведь ему, в отличие от Уилла и Дастина, доступ к силе давался с трудом. Но он рассудил, что если они быстро прорвутся к убежищу Векны и избегут других стычек, он успеет отдышаться к главному бою. И — не в обиду скромности — когда первая волна мертвецов хлынула из леса, план сработал на ура. Майк чувствовал, как божественная энергия гудит в руках при каждом замахе, и видел, как твари валятся с ног одна за другой. Мимо со свистом пролетали стрелы Лукаса и клинки Макс, и каждый звук падения врага отзывался в нем мрачным удовлетворением. Уилл и Дастин тоже не отставали, выжигая зомби заклинаниями. Всё шло как по маслу: они расправлялись с врагами вдвое быстрее обычного. Прорубаясь через очередного упыря, Майк уже рассеянно прикидывал, как использовать эту тактику против самого Векны. Он так увлекся, что едва не пропустил момент, когда мертвец с длинным копьем достал Уилла. Если бы не вскрик друга, Майк бы вообще ничего не заметил. Но звук боли заставил его действовать мгновенно. Дальше тело сработало на инстинктах. Скелет замахнулся копьем снова. Уилл, дезориентированный первой раной, попытался увернуться, но ноги подкосились, и он рухнул на землю. Майк тут же вклинился между ними, с ревом вскидывая меч для удара. Это должен был быть легкий выпад. Но внезапно мир перед глазами поплыл от головокружения. Зомби пошатнулся, уходя от смазанного удара, а затем с пугающей точностью вогнал копье Майку в сочленение доспехов — прямо туда, где плечо переходило в руку. В любой другой день Майк бы увернулся. Или хотя бы нашел силы вдохнуть и продолжить бой. Но сейчас, истощенный магией до дна, измотанный прошлыми ранами, он пропустил роковой удар. Копье вошло глубоко под мышку, вышибая дух. Тварь резко выдернула оружие, и Майк почувствовал, как жизнь стремительно вытекает из него вместе с кровью — той самой, что вдруг пузырями подступила к горлу, мешая дышать. Ноги отказали, и он рухнул на колени, а затем повалился лицом в землю. Где-то на грани слуха кричал Уилл, спину обдало жаром пролетевшего огненного шара, а потом всё поглотила тьма. ⋆☀︎｡ Первый Фестиваль Солнца стал для Майка настоящим кошмаром. Утро не задалось сразу: мама впихнула его в дурацкую белую тунику с оборками («Наряднее некуда, Майкл!»), а потом Нэнси сцепилась с отцом, выясняя, с какими «приличными молодыми людьми» ей дозволено танцевать. Когда семейство Уилеров прибыло на праздник, Майк уже проклинал всё на свете. Музыка была приятной, еда пахла вкуснее маминой стряпни, но семья тут же бросила его ради светских бесед с людьми, которые Майку были до лампочки. И его накрыло — тяжелое, липкое одиночество. Все вокруг казались такими взрослыми, словно знали друг друга вечность. Они болтали, смеялись и танцевали с легкостью, недоступной маленькому мальчику. Ему до боли хотелось влиться в это веселье, стать его частью, но он боялся, что никому там не нужен. Глаза защипало от слез. Ему захотелось только одного: чтобы мама подхватила его на руки и унесла домой. Паника накрыла его прямо в очереди на какую-то игру, и он, не выдержав, бросился бежать. Он несся куда глаза глядят, врезаясь в прохожих и даже не замечая этого. В голове билась одна мысль: если бежать достаточно быстро и долго, можно попасть домой. Он выдохся только в заброшенной части ярмарки, среди пустых палаток, где было тихо и прохладно. Он просто хотел отдышаться, но вдруг услышал тихие всхлипы справа. Любопытство пересилило страх. Майк пошел на звук, пробираясь между ларьками, пока не наткнулся на мальчика примерно своего возраста. Тот сидел на земле, зажатый между двумя палатками, подтянув колени к груди и размазывая слезы по щекам. Заметив Майка, мальчик испугался, забормотал извинения и попытался встать, чтобы уйти. Майк выставил руки ладонями вперед, словно успокаивая раненого зверька, и сказал так мягко, как только мог: — Эй, не бойся. Тебе не надо уходить. Я просто… хотел спросить, можно мне посидеть с тобой? Мальчик долго смотрел на него, обдумывая слова, а затем медленно кивнул; мягкая челка упала на заплаканные глаза. Осторожно, боясь спугнуть, Майк втиснулся рядом — места было так мало, что они стукнулись коленками. — Ты чего тут сидишь совсем один? — искренне спросил Майк, глядя на нового знакомого, чьи слезы наконец высохли. Мальчик грустно пожал плечами и ответил, глядя в землю: — А ты? Майк улыбнулся и легонько пихнул его плечом. — Вопросом на вопрос? Мальчик задумался на секунду. — …Ага. Получается так. — Ну… Если честно, — начал Майк, и мальчик наконец с любопытством посмотрел на него. Детская непосредственность не позволяла Майку врать этому странному ребенку; он сразу почувствовал, что нашел родственную душу. — Родители и сестра меня бросили, и… Ну, фестиваль не такой уж веселый, когда ты там один. Мальчик понимающе кивнул, но промолчал. Майк снова толкнул его локтем: — Ну а ты? Мальчик, похоже, не привык быть таким откровенным. Но, глядя в честные глаза Майка, он не нашел причин врать. — Мне стало… страшно. Там слишком громко и ярко. Всего слишком много. Я не смог там остаться. Губа мальчика задрожала, глаза снова наполнились слезами, и Майку захотелось сделать всё на свете, лишь бы его успокоить. — Эй, ну ты чего, — мягко начал Майк. — Мне нравятся музыка и шум, но я понимаю, почему другим это может быть не по душе. Мама говорит, это называется «предпочтения». Мальчик кивнул, но промолчал. Зато плакать перестал, что Майк уже счел победой. Внезапно Майка осенила блестящая идея — настолько, что он расплылся в широкой улыбке. — Слушай, давай так. Если пойдешь со мной танцевать, я от тебя ни на шаг не отойду. Весь день. Глаза мальчика округлились от испуга, он уставился на Майка с недоверием. — Танцевать?! Майк рассмеялся над его шоком. — Ну сам подумай! Я очень хочу потанцевать, но мне не с кем. А тебе нужно отвлечься, чтобы не грустить. И если вдруг снова станет страшно, просто сожми мою руку — так сильно, чтобы забыть обо всем остальном. — А тебе больно не будет? — с любопытством спросил мальчик. Майк выпятил грудь колесом. — Не бойся. Я очень сильный. Я выдержу. Мальчик рассмеялся над этой бравадой, явно почувствовав себя увереннее. — Л-ладно. Хорошо. Я потанцую с тобой. Майк радостно улюлюкнул, подскочив как на пружине. Он протянул руку, и мальчик нерешительно вложил в неё свою ладонь. Майк помог ему подняться, но руку не отпустил, даже когда они зашагали обратно к центру праздника. — Кстати, как тебя зовут? — спросил он. — Я — Майкл Уилер. Но ты зови меня просто Майк. Сестра меня так зовет. — Я Уильям Байерс. Но для семьи я Уилл. — …А мне можно звать тебя Уилл? — Конечно! Майк хихикнул, раскачивая их сцепленные руки. Уилл, глядя на веселье нового друга, тоже рассмеялся, и походка его стала легкой, пружинистой. Так два мальчика провели остаток фестиваля: не разжимая рук, словно дружили всю жизнь. Майк с радостью терпел, когда новый друг от страха стискивал его ладонь, а Уилл безропотно позволял кружить себя в бесконечных танцах, до которых Майк был сам не свой. Майк чувствовал, как чужие взгляды сверлят ему спину, пока он самозабвенно отплясывал. Он прекрасно понимал: когда отец говорил о танцах с «подходящими молодыми людьми», он имел в виду вовсе не это. Но он танцевал с красивым мальчиком, который хотел танцевать с ним. И этого было достаточно. ⋆☀︎｡ Когда Майк с трудом разлепил глаза, над ним нависал расплывчатый силуэт, в котором он узнал Уилла Байерса. Спина утопала в мягкой перине, а нос щекотал запах мясной похлебки. Когда зрение немного прояснилось, он увидел вокруг головы Уилла слабое сияние, похожее на нимб, и на секунду почти поверил, что попал в рай. — Он очнулся! — крикнул Уилл кому-то, кого Майк не видел. Без предупреждения на уши обрушился гомон голосов: все заговорили разом, и Майк вряд ли бы разобрал хоть слово, даже если бы не был контужен. В поле зрения втиснулись еще три лица — встревоженные, испуганные, радостные. Значит, точно не рай. — А ну брысь, молодежь, дайте парню продохнуть, — раздался новый, незнакомый голос. Майк даже не успел подумать, чей он, но испытал огромное облегчение: отряд послушно отхлынул. Все, кроме Уилла, который — к головокружительной радости Майка — остался на месте, крепко сжимая его предплечье. Перед глазами возник мужчина в очках и с внушительной лысиной. Подозрения подтвердились, когда он заявил: — Ну, видок у него определенно получше. Хотя в его случае не знаю, комплимент ли это. Майк услышал, как Макс фыркнула, но на неё тут же шикнули (наверняка Лукас). Оскорбленный, Майк резко сел в кровати, но тут же поморщился от прострелившей живот боли. Он подавил постыдный стон, но почувствовал ладонь Уилла на своей спине и услышал тихий укор за резкие движения. — Простите, а вы кто? — сердито спросил Майк. Сев, он наконец разглядел незнакомца и удивленно вскинул бровь: на мужчине был розовый фартук с оборками, а в руке он сжимал деревянный половник. Ничуть не смутившись подростковой угрюмостью, мужчина картинно взмахнул половником: — Полагаю, «спасибо» тут было бы уместнее, чем «кто вы». Меня зовут Мюррей Бауман — также известный как человек, который спас твою жизнь. Майк бросил недоверчивый взгляд на Уилла, но волшебник лишь виновато пожал плечами. Майк снова повернулся к Мюррею, окончательно сбитый с толку: — Я… не понимаю. Вы спасли мне жизнь? Мюррей с досадой опустил половник и пробормотал себе под нос: — Ясно, благодарности я не дождусь. — Ну, Майк, видишь ли… — начал Уилл, сидевший на деревянном стуле у кровати. — Когда мы дрались с той нежитью, тебя сильно зацепило. Мы не знали, что делать: у меня не было нужных заклинаний, а Дастин выдохся и не мог лечить. — Мы бежали, надеясь найти помощь, и наткнулись на хижину Мюррея. Он согласился подлатать тебя и пустить нас на ночлег, пока ты не очнешься. Мы здесь уже… Эм… Память вдруг прорвало: вот он шагает наперерез зомби, принимает удар, предназначенный Уиллу, падает, истекая кровью. Темнота. А дальше — пустота. В животе свернулся липкий узел страха. Майк вцепился в руку Уилла и настойчиво спросил: — Уилл. Сколько я был в отключке? Уилл закусил губу и уставился в изножье кровати. Это молчание пугало сильнее любых слов. Майк тряхнул друга за руку, почти срываясь на крик: — Сколько, Уилл?! — Около суток… Где-то полтора дня, если считать с момента, как ты упал. Майк замер. Остальные тоже притихли. Дыхание перехватило; его накрыла удушливая волна стыда пополам с паникой. — О нет… О нет, о нет, о нет… — забормотал он. — Майк, да брось, всё нормально… — Нормально?! Уилл, как это может быть нормально?! — закричал он, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Краем сознания он отметил, что у Уилла тоже глаза на мокром месте, но впервые в жизни ему было всё равно. — Миру конец, и это моя вина! Я только что обрек человечество на гибель, потому что оказался слабаком! — Майк, прекрати! Как ты можешь даже думать такое? — в той же истеричной тональности ответил Уилл. Майк открыл рот, чтобы выкрикнуть очередное самобичевание, но Мюррей властно поднял руку, призывая к тишине. — Так. Я вижу, ты еще недостаточно здоров для бодрствования. А ну-ка ложись и спи, — скомандовал он. — Ни за что, я уже пропустил… — Да-да, я слышал: судьба мира, бла-бла-бла. Но давай честно: в твоем нынешнем состоянии ты даже котенка не спасешь, не то что мир. А теперь — спать. Твои друзья никуда не денутся. Мюррей зыркнул на отряд, толпившийся в ногах кровати. Вид у них был виноватый и перепуганный — даже Макс, к удивлению Майка, кусала губу и отводила взгляд. Мюррей вздохнул, глядя на эту траурную процессию, щелкнул пальцами и жестом выгнал всех из комнаты. Уходя, никто не проронил ни слова, но взгляды, брошенные на него напоследок, были полны тревоги и тепла. Все вышли. Кроме Уилла, который так и застыл рядом, с полными слез глазами. — Ты тоже, Байерс, — бросил Мюррей. Уилл нахмурился и посмотрел на него с вызовом. Даже сейчас, в таком состоянии, Майк почувствовал укол гордости за друга. Но Мюррей ответил ему таким же упрямым взглядом, и после недолгой дуэли глаз Уилл сдался. — Серьезно, Майк, пожалуйста, отдохни, — сказал он, с силой сжав ладонь друга. У Майка не было сил ответить тем же, он лишь слабо кивнул. Бросив на него последний тревожный взгляд, Уилл выпустил его руку и вышел. Майк остался наедине с Мюрреем. — Слушай, пацан, я вижу, что ты на взводе, так что я переживу отсутствие «спасибо», — начал Мюррей, и Майк подавил желание закатить глаза на своего спасителя. — Я знаю, у тебя куча вопросов… видимо, касающихся спасения мира. Поспи. Обещаю, ты сможешь задать их, когда проснешься. И с этими словами Мюррей вышел, оставив Майка в оглушительном одиночестве. Он снова откинулся на подушку с твердым намерением тут же вскочить и пойти разбираться с Мюрреем и остальной компанией. Но внезапно понял, что всё еще чертовски устал, хоть и проспал целые сутки: стоило голове коснуться подушки, как он отрубился. 𖤓𖤓𖤓 Когда он проснулся во второй раз, в комнате сгустились сумерки. Солнечный свет больше не пробивался в окно, на столике у кровати горела лишь маленькая свеча. Внутри всё сжалось от паники: он позволил еще одному дню пройти впустую. Они ни на шаг не приблизились к Векне и теперь уж точно не успеют добраться до него к завтрашнему дню. Однако он усилием воли задавил этот страх: сейчас больше всего на свете ему хотелось увидеть свой отряд. Он уже приподнялся, чтобы встать, когда желудок издал свирепое урчание. Ладно, от горячего ужина он бы тоже не отказался, если это не слишком много. Он свесил ноги с кровати. Боль привычно прострелила руку и отдалась в животе, но на этот раз от неё не темнело в глазах. Медленно он встал и побрел к двери, сшибая углы в незнакомой обстановке. В коридоре он увидел яркий свет, льющийся снизу лестницы. Узнав отблески огня, он поспешил вниз в надежде найти кого-то из друзей или хотя бы Мюррея. Спустившись, он попал в уютную гостиную: в камине потрескивал огонь, посреди комнаты стоял большой диван. Его сразу потянуло к теплу — по спине пробежал неприятный озноб. Он подошел к камину и замер: на полу, подтянув колени к подбородку, сидел Уилл и неотрывно смотрел в огонь. Почувствовав присутствие друга, он обернулся и вздрогнул. — Майк! — выдохнул он. — Ты проснулся. Что ты здесь делаешь? Майк лишь указал на камин, не в силах вымолвить ни слова: во рту словно пустыня Сахара. Уилл понимающе кивнул. — Точно, садись, пожалуйста, — сказал он, похлопав по ковру рядом с собой. Майк послушно опустился на пол, прислонившись спиной к дивану. — Погоди секунду, — бросил Уилл, вскакивая на ноги. Майку захотелось схватить его за руку, попросить не уходить, но он одернул себя — нечего вести себя как жалкий прилипала. И всё же он испытал огромное облегчение, когда Уилл вернулся всего через пару минут с миской супа. Уилл передал миску Майку, который с благодарностью её принял, а сам вернулся на свое место. Майк вдохнул аромат горячей еды — тот самый, что дразнил его при первом пробуждении. Он сделал большой глоток и довольно замычал: это было лучшее, что он ел за целую вечность. Уилл мягко улыбнулся: — Вкусно, да? Мюррей наварил на всех. Мне пришлось бить этих троглодитов по рукам, когда они полезли за третьей добавкой, а ты еще даже не пробовал. Майк усмехнулся: он живо представил эту картину — особенно Уилла, защищающего его порцию. Повисла тишина. Майк продолжал уплетать суп, делая вид, что не замечает, как Уилл сверлит взглядом его висок. Ему отчаянно хотелось что-то сказать, но он боялся, что любая фраза прозвучит жалко или глупо. — Майк… — начал Уилл. Майк внутренне сжался, готовясь к лекции за то, что рискнул жизнью, что полез поперек батьки в пекло, хотя ему тысячу раз говорили этого не делать. Вместо этого Уилл сказал: — Ты не представляешь, как я испугался. Надрыв в голосе друга заставил Майка замереть. Он резко повернул голову и увидел, как по щекам Уилла катятся слезы. Тот даже не пытался их вытереть, глядя на Майка с такой пронзительной силой, что хотелось отвести взгляд. Но Майк смотрел, жадно впечатывая это лицо в память. — Тебя столько раз ранили в бою, что я даже не знал, стоит ли волноваться… Но потом ты не встал. Ты даже не шевелился. И я почувствовал себя таким… беспомощным. Я был уверен, что ты… Я не знаю, что бы я делал, если бы ты… Голос Уилла сорвался, он начал жадно хватать ртом воздух, давясь рыданиями. Майк тут же отставил миску и, не успев даже подумать, накрыл ладонью щеку Уилла, нежно стирая слезы. — Мюррей перепробовал все лечебные заклинания, и ничего не работало. Он молчал, но… мы же видели. Ты просто лежал. Не двигался, не дышал. Не в силах сдержать любопытство, Майк тихо спросил: — Что он сделал? Ну, чтобы вернуть меня. Уилл судорожно вздохнул: — Он велел отдать ему все алмазы и камни, что у нас были. Сначала я подумал, что он требует плату. Но потом он зажал их между ладонями, забормотал заклинание, и камни начали… рассыпаться в пыль прямо в его руках. На мгновение слезы Уилла высохли, уступив место восторгу воспоминаний. Майк невольно улыбнулся, глядя на это преображение. — Это было невероятно. Никогда такого не видел. Ты засветился — но не как от Пелора, это было совсем другое, — и вдруг твоя грудь снова начала подниматься. Мюррей просто рухнул в кресло, когда закончил, даже говорить толком не мог. — Напомни мне сказать ему спасибо, — пробормотал Майк. Сейчас его куда больше волновала собственная рука на щеке Уилла, чем подвиги Мюррея. Уилл кивнул, но тут же снова помрачнел. — Но… Ты всё равно не просыпался. Мюррей говорил, тебе просто нужен отдых, но я никогда не видел тебя таким. Боги, Майк, это было так страшно. Я говорил с тобой, умолял открыть глаза, но… Ты просто не мог. Дыхание Уилла снова сбилось, рыдания рвались наружу. Майк начал успокаивающе шикать на него. Он гладил мокрую щеку друга, а когда плач перешел в икоту, подался вперед и прижался своим лбом ко лбу Уилла. Оба закрыли глаза. И слава богу, потому что если бы Майк увидел эти огромные карие глаза так близко, он бы точно сорвался. Когда Уилл наконец затих, Майк прошептал: — Я бы никогда не оставил тебя, Уилл. Я бы вылез из могилы и таскался за тобой зомбаком, если бы пришлось. Уилл нервно хохотнул сквозь слезы: — Пожалуйста, давай без зомбаков. Если я больше никогда их не увижу, я не расстроюсь. Майк тихо хмыкнул, оценив шутку, пусть и не самую уместную. Уилл отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. Майку до боли захотелось снова коснуться его, но вид у друга был слишком серьезный. — Майк, пообещай, что никогда больше не примешь удар, предназначенный мне. Майк открыл рот, чтобы возразить, но Уилл перебил: — Если не ради себя, сделай это ради меня. Я не смогу жить, если с тобой случится то, что предназначалось мне. Майк представил, как Уилл грызет себя из-за его, Майка, глупости, и сдался. Он слабо кивнул, и Уилла это, кажется, успокоило. Но реальность никуда не делась. Вспомнив, какой сегодня день, Майк почувствовал, как в груди разливается ледяной ужас. Губы предательски задрожали. — Это всё равно не важно. У меня больше не будет шанса защитить тебя. Завтра мы все умрем, и виноват в этом я. — Майк… — Это правда, Уилл, и хватит это отрицать. Если бы я не был таким идиотом, если бы не слил всю магию, чтобы поскорее закончить бой, я бы не свалился. И мы бы уже наступали Векне на пятки. — Из-за меня мы проторчали в этой хижине два дня. И теперь мы все умрем, даже не попытавшись спастись. Слова вылетали сами собой, а слезы, которые он копил днями, наконец прорвали плотину. Вся тяжесть вины обрушилась на него разом. Теперь настала очередь Уилла утешать. Он обхватил ладонь Майка обеими руками: — Это не твоя вина, Майк. Если бы с кем-то из нас стряслась беда, ты бы тоже остановил миссию — и я гарантирую, ты бы не грыз никого из нас так, как грызешь себя сейчас. — Но… Я же должен быть «сердцем», Уилл. Лидером. Мое гениальное руководство завело нас в эту задницу, так что всё это была полная чушь. А значит, может, и пророчество — чушь собачья. Может, не нам спасать этот мир, — лепетал Майк. Это было по-детски — швырять свой «пророческий титул» в лицо другу, но он не мог остановиться. Все его комплексы росли из этой идеи: что он должен быть лидером, хотя никто другой — включая его самого — в это не верил. Уилл помолчал, обдумывая его слова. Он положил руку Майка к себе на колени и начал поглаживать тыльную сторону ладони — так нежно и интимно, что Майк почувствовал, как горят щеки. — Знаешь, я не успел сказать раньше… Когда ты еще спал, а мы ждали, пока ты очнешься, наш отряд… Ну. Мы расклеились окончательно, — начал Уилл, глядя на их сцепленные руки. На губах играла теплая улыбка. — Мы правда понятия не имели, что делать. Лукас думал, надо оставить тебя здесь и идти на Векну вчетвером. Дастин орал, что ты — ключ к победе, и предлагал тащить твое тело волоком в надежде, что ты очнешься по дороге. Макс наорала на них обоих за то, что они вообще смеют что-то планировать без тебя. Короче, полный бардак. Больше всего Майка удивило, что Макс «Я-не-подписывалась-считать-тебя-главным» Мейфилд настояла на том, чтобы дождаться его решения. Но прежде чем Майк успел переварить эти слова, Уилл поднял голову и снова посмотрел на него. — Ты нужен нам, Майк. И я не о мире или человечестве, так что сделай лицо попроще. Ты нужен отряду. Когда тот волшебник назвал тебя «сердцем», он имел в виду не идеального героя, которому суждено всех спасти. Он имел в виду, что ты сердце нашей группы — тот клей, на котором мы все держимся. Ты всегда знаешь, что и когда сказать. Мы и дня не продержались, чтобы не поубивать друг друга, — вот тебе и доказательство. Майк опешил. В груди разлилось тепло; он вдруг понял, что это самый искренний разговор с Уиллом за вечность, — и, к своему удивлению, неловкости не было и в помине. Никогда в жизни Майк не чувствовал себя таким нужным, таким любимым. Сердце защемило от чувства, которому он не мог подобрать названия, но которое не хотел отпускать. — Уилл… — Майку столько всего хотелось сказать, но, глядя на мягкую улыбку друга и чувствуя, как тот перебирает его пальцы, он растерял все слова. — Спасибо. Правда. Я начинаю понимать, почему тебя зовут Уиллом Мудрым. Ему тут же стало стыдно: из всех способов сказать «спасибо» он выбрал дешевую шутку про прозвище. Но Уилл лишь искренне рассмеялся и дерзко ответил: — И не смей забывать об этом. Пару минут они хихикали, как дети. Майк подался вперед, вторгаясь в личное пространство Уилла, и наслаждался тем, как легко и просто им было вдвоем. Но когда смех утих, где-то на задворках сознания снова заскреблось беспокойство. — Я не знаю, что нам теперь делать. Завтра надо валить Векну, а я без понятия, где мы вообще находимся и далеко ли до его логова. Уилл нахмурился, явно разделяя его растерянность, но всё же попытался приободрить: — Мы что-нибудь придумаем. Может, не прямо сейчас, но… — Привет, детишки! — внезапно гаркнул голос. Майк и Уилл одновременно взвизгнули от ужаса. От их вопля вошедший Мюррей тоже испуганно ойкнул. Очевидно, он подкрался так тихо, что никто его не заметил. — Так, зарубить себе на носу: не подкрадываться к травмированным детям, — выдохнул Мюррей, когда все трое немного успокоились. — Мюррей! Ты давно там стоишь?! — выпалил Майк. Спина окаменела, лицо залило краской: до него дошло, какую, вероятно, интимную сцену застал мужчина. Мюррей лишь небрежно махнул рукой: — Я застал только финал вашего воркования, если ты об этом. К счастью, все эти подростковые обнимашки и тяжелые вздохи я пропустил. Невежливо, между прочим, заниматься таким в чужом доме. Майку хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть на Уилла, но, судя по тому, как друг дико размахивал руками и давился воздухом, ему было не менее стыдно. — Мы ничего такого не делали! Мы просто друзья, — пролепетал Уилл, и Майк закивал, как китайский болванчик. Мюррей скептически фыркнул, скрестив руки на груди: — Ну да, ну да. Я ведь тоже всегда держу друзей за ручку и расписываю, как я ими восхищаюсь, заглядывая в глаза с поволокой. Мне определенно надо завести таких друзей, как вы… — Что ты хотел нам сказать, Мюррей? — перебил его Майк сквозь зубы, чувствуя, что уши сейчас задымятся. Он надеялся, что полумрак скроет его пунцовое лицо. Мюррей наконец сменил гнев на милость, вспомнив, зачем пришел. — Ах да. После того как вы растолковали мне это ваше «пророчество» за ужином, я вспомнил, где слышал это имя — Векна. И, если я не ошибаюсь, у меня есть решение вашей проблемы. Но мне нужна карта, чтобы проверить. Майк и Уилл пару секунд тупо смотрели на Мюррея, а потом медленно переглянулись. Не сводя глаз с Майка, Уилл произнес: — У меня есть карта. Не дослушав план Мюррея, они рванули в спальни и принялись тормошить остальных. Троица спустилась вниз, зевая и протирая глаза, похожая на зомби. Но стоило им услышать, что у Мюррея есть план, сон как рукой сняло. Глянув на карту Уилла, Мюррей сразу понял, где они находятся относительно убежища Векны. Оказалось, у него есть заклинание, способное перенести их из этой глуши прямо в лес по соседству с логовом врага. Дальше всё зависело от них: пробраться незамеченными и покончить с Векной раз и навсегда. Загвоздка была в том, что заклинание работало, только если маг уже бывал в этом месте. Когда отряд насел на Мюррея с вопросом, какого черта его носило у логова лича, тот лишь пожал плечами: «У меня была бурная молодость». Этого объяснения им хватило. Следующий час ушел на разработку тактики. План был дырявый и держался на честном слове, но это было лучшее, что они могли родить вшестером, чтобы (в теории) никто не умер. Как только всё обсудили, Майк тут же рванул с места в карьер: предложил выдвигаться немедленно, чтобы застать Векну врасплох. И тут же наткнулся на дружный хор из пяти «нет» и пару убийственных взглядов. — Не все тут дрыхли сутки напролет, Майк. Не знаю, как остальные, а я точно промажу по Векне, если буду клевать носом, — съязвила Макс. Майк почувствовал укол стыда — он знал, что это её обычная манера, но всё равно было неприятно, когда по его больному месту били так метко. Впрочем, Уилл зыркнул на неё так, что даже огненная Макс слегка притихла, и это согрело душу Майка. Остальные поддержали её (хоть и мягче), и Майк, скрепя сердце, уступил, хотя и считал ночную вылазку лучшим вариантом. Но он взял с них слово, что с первым лучом солнца все будут стоять у порога в полной боевой готовности. На том и порешили. Пожелав друг другу спокойной ночи и еще раз поблагодарив сияющего от похвал Мюррея, все разбрелись спать. Майк задержался, пропуская остальных, но не мог не заметить тревожный взгляд Уилла на лестнице. Желудок в ответ скрутило узлом. Он уже собирался подняться к себе (в надежде всё-таки уснуть, что было вряд ли), когда путь ему преградила Макс Мейфилд. Руки скрещены, брови нахмурены — классика. — Эм… Я могу чем-то помочь? — спросил Майк, стараясь не дерзить. Внутренне он сжался, ожидая очередной шпильки. Макс глубоко вздохнула, собираясь с духом, а потом вдруг с размаху двинула ему кулаком в плечо. — Ауч! Макс, ты совсем?! — взвыл Майк, растирая ушиб. Но, взглянув на неё, он увидел в глазах не злость, а вину. — Что бы ни случилось завтра: ранят кого-то, вылезет гражданский или чертов кот застрянет на дереве у Векны во дворе — ты не посмеешь жертвовать собой. Даже не думай, — отчеканила она. И добавила тише: — Ты нас до усрачки напугал, Уилер. Фраза «Ты меня до усрачки напугал, Уилер» повисла в воздухе. Ему захотелось обнять её, извиниться за все свои командирские замашки, но он понимал: это закончится коленом под дых, а травм ему на сегодня хватит. Вместо этого он протянул руку: — Обещаю, но только если ты пообещаешь то же самое. Хмурое лицо Макс озарила ухмылка. Она сжала его ладонь так, что хрустнули пальцы: — По рукам. Но за меня не парься. Только один из нас — законченный кретин с комплексом мученика. Майк закатил глаза. — Иди спать, Максин. — Слушаюсь, мой капитан, — фыркнула она, картинно прижав руку к сердцу. Проходя мимо, Майк пихнул её плечом, а Макс в ответ взъерошила ему волосы. — Всё, я решила. Заставлю Мюррея научить меня его безумным фокусам и надеру тебе ими задницу! — бросила она через плечо, взбегая по лестнице. От мысли, что Безумная Макс получит силу Мюррея, по спине Майка пробежал холодок. Хоть бы она шутила. Убедившись, что в доме тихо и никто не бродит, Майк поднялся к себе. Второй раз за сутки он ложился в постель с мыслью, что ни за что не уснет, — и отрубился, едва коснувшись подушки. ⋆☀︎｡ В песнях бардов и тавернных байках всегда поют о том, что было после: как герои победили, как их носили на руках, как они пили и плясали до утра. Но никто не рассказывает, что творится утром перед битвой. И Майк пожалел об этом, потому что понятия не имел, что делать. Дастина вывернуло уже раза три от нервов. Уилл боялся даже смотреть на еду, чтобы не повторить его судьбу. А Макс и Лукас грызлись без остановки — сейчас они спорили, у кого в миске больше каши и почему (пока Мюррей не грохнул половником по столу и не рявкнул, чтобы «неблагодарные спиногрызы» накладывали сами). Майк хотел толкнуть какую-нибудь пафосную речь перед самой важной битвой в их жизни, но вовремя прикусил язык. Эти люди были его лучшими друзьями, они видели его насквозь и мгновенно почуяли бы любую фальшь. Да и по правде говоря, он был слишком занят тем, чтобы не наложить в штаны от страха самому, — куда уж там вдохновлять остальных. Не успел он и глазом моргнуть, как уже натягивал доспехи, брал меч и шагал в лес за хижиной Мюррея. Минуты три они плутали между деревьями, пока не уперлись в гигантский дуб с необъятным пнем, который Мюррей окрестил своим «путевым деревом». Мужчина хлопнул в ладоши и оглядел группу: — Ну что, спиногрызы, день икс настал. План вы знаете: без паники, по инструкции — и всё будет пучком… Ну, или не будет. Тогда всему миру, включая наши с вами шкуры, придет горячий и мучительный конец! Мюррей закончил напутствие громким, нервным смехом. Майк едва не пробил себе лоб фейспалмом. Судя по кислым минам остальных, их этот спич тоже не особо вдохновил. — Кругом одни критики, — буркнул Мюррей себе под нос, положил ладони на пень и забормотал заклинание. Затем он сделал резкое движение, словно расстегивал невидимую молнию, и в стволе дерева разверзлась зияющая дыра, полыхающая золотым светом. Он кивнул на проход, и Майк отступил, пропуская отряд вперед. Первым, солдатиком, прыгнул Лукас. За ним — Дастин, который отклонился назад и нырнул в дыру головой вперед, как в бассейн. Майк и Макс синхронно закатили глаза. Переглянувшись с парнями, Макс кивнула и тоже скрылась в портале. Уилл в последний раз поблагодарил Мюррея, бросил на Майка решительный взгляд и полез следом. Майк судорожно вздохнул. До него наконец дошло, во что именно он собирается нырнуть — в прямом смысле. В ближайшие часы они либо спасут мир, либо попадут в лапы к самому злобному существу во вселенной, которое будет пытать их долго и со вкусом. Липкий страх сковал грудь; на секунду ему безумно захотелось, чтобы портал захлопнулся, а сам он — дал деру куда подальше. — Не бросай их, парень, — голос Мюррея заставил его подпрыгнуть. Майк уже и забыл, что он тут не один. — Я знаю, тебе страшно до усрачки. Но если уж суждено обосраться, вы обязаны сделать это вместе. Майк понял, что он прав. Пусть это было не самое вдохновляющее напутствие в истории, но мозги оно вправило. Он кивнул Мюррею и, не давая себе времени передумать, прыгнул. Вспышка золотого света ослепила его, землю выбило из-под ног. Какое-то время он болтался в невесомости, потеряв ориентацию, а потом вывалился перед точно таким же порталом — только лес по ту сторону был мертвым и серым. Майк нащупал опору, просунул ногу в проем и выбрался наружу. Вокруг стоял лес из высохших деревьев — и мертвая тишина. Отряд уже ждал его. Все, кроме Дастина, который стоял на четвереньках и пытался отдышаться. — Ребят, я, кажется, открыл новый вид морской болезни. Древесная болезнь, как вам? — прохрипел он, сдерживая четвертый за утро позыв. Майк и Лукас вздернули его на ноги, пока Уилл и Макс сверялись с картой. — Если пойдем туда, — Уилл указал рукой на запад, — выйдем прямо к убежищу. Тут идти всего ничего. — Ладно. Сейчас или никогда, — Майк хлопнул в ладоши, копируя жест Мюррея. — Идем тихо, чтобы Векна и его шестерки нас не засекли. Макс, Лукас и я берем на себя охрану у входа. Дастин и Уилл телепортируются внутрь и ищут Векну. Как только мы зачистим периметр, сразу идем к вам на помощь. Вопросы? Все молча покачали головами. На лицах читалась такая решимость, что Майк впервые почувствовал: они готовы. И отряд двинулся вглубь леса, стараясь не шуметь. По словам Уилла, заблудиться тут было невозможно — просто иди прямо. Кстати, об Уилле. Он шел плечом к плечу с Майком, судорожно стискивая карту. Руки у него мелко дрожали. Не раздумывая, Майк перехватил его ладонь, разжимая побелевшие пальцы, и крепко сжал в своей руке. Уилл вскинул на него взгляд — смесь тревоги и вины (за что — поди разбери), — но руку не отдернул. И этого Майку было достаточно. Минут через десять напряженного молчания деревья расступились. Впереди показалось то, что они искали всю неделю: гигантский особняк, настолько ветхий, что казалось чудом, как он еще не развалился. Не самое неприметное жилье для мирового зла, но кто такой Майк, чтобы судить чужие вкусы? Здесь им предстояло разделиться. Майк терпеть это не мог, но выбора не было. В одной древней гробнице они вычитали, что Векне почти плевать на «удары смертного мужа», зато магия его берет неплохо. А значит, Лукас, Макс и Майк в прямом бою с личем были почти бесполезны. Их задачей было отсечь армию нежити, чтобы развязать руки Уиллу и Дастину. Уилл и Дастин переглянулись. Бард кивнул другу: «Готов?» Уилл глубоко вздохнул, наклонился к самому уху Майка и шепнул: — Удачи. Не умри. И выпустил его руку. Если он и заметил, как Майка передернуло от дрожи, то тактично промолчал. Майк лишь кивнул, боясь, что голос его подведет. Уилл шагнул к Дастину, тот пробормотал заклинание — и, хлоп, оба исчезли. — Наш выход, — шепнул Лукас. Макс и Майк кивнули, и, не давая страху взять верх, рванули к дому. Как и ожидалось, стоило им ступить на проклятую землю, как из почвы полезли мертвецы. Майк выхватил меч и снес голову ближайшему монстру. В этот раз он решил быть умнее: магия ему еще пригодится, чтобы помочь Уиллу и Дастину с Векной. А с гнилыми трупами справятся и мышцы, тем более что его (вполне компетентные) друзья прекрасно знали свое дело. Словно в подтверждение, мимо уха просвистела стрела Лукаса, прошив шею зомби справа. Следом мелькнула рыжая тень — Макс пронеслась мимо, выхватывая кинжалы из поверженного врага, чтобы через секунду метнуть их снова. Майк держал слово: рубил в основном мечом и хватался за святой символ только в крайних случаях, против самых живучих тварей, чтобы ускорить процесс. Без магов дело шло медленнее, но удача была на их стороне: они косили нежить одну за другой, почти не получая сдачи. Лишь раз Макс вскрикнула, когда зомби полоснул ее когтями по боку. Заметив панический взгляд Майка, она рявкнула: — Не зевай, Уилер! — и с хрустом вогнала кинжал монстру в грудь. Раз у неё есть силы огрызаться, значит, помощь ей не нужна. Казалось, прошли часы (хотя на деле — минут десять), но площадку перед домом они зачистили. Оставшиеся мертвецы бродили слишком далеко, чтобы представлять угрозу. Троица влетела в дом, молясь Пелору, чтобы их друзья были целы. Выбив дверь, они услышали грохот боя снизу — из подвала. Лукас быстро нашел люк, и они кубарем скатились по лестнице; Майк замыкал шествие. Внизу их ждал он. Монстр, за которым они охотились весь год. Финал пророчества. У Векны было тело человека — если не считать того, что вся правая половина туловища превратилась в обугленное месиво, а лицо напоминало кровавую маску. Прямо сейчас он вскинул руку. Над его головой материализовался призрачный сияющий меч — дело рук Дастина, — но Векна лишь небрежно отмахнулся, и клинок развеялся дымом. А затем, добивая морально, монстр одарил Дастина гнусной, самодовольной ухмылкой. — Твою ж мать! — заорал Дастин, в бессилии топнув ногой. Лукас и Макс тут же вступили в бой, держась у стен и стараясь не лезть на рожон. Стрелы и кинжалы летели в цель, но Векна отмахивался от них, как от назойливых мух. Он рассмеялся им в лицо и швырнул огненный шар, от которого они едва успели отскочить. Но Майк заметил одну деталь: Векна прижимал руку к боку, словно прикрывая рану, и каждое резкое движение давалось ему с гримасой боли. Когда мощный луч света ударил Векну в грудь, заставив взвыть от боли, Майк мгновенно понял, что происходит. Посреди комнаты, держа дистанцию, стоял Уилл. Свет бил из его вытянутого пальца, направленного прямо на Бессмертного Короля. К ужасу Майка, волшебник выглядел жутко: шляпа валялась на полу, превратившись в горелую тряпку, мантия дымилась, а лицо представляло собой кровавое месиво. Правый глаз заплыл, на щеке зияла глубокая рана, и кровь, хлеставшая из неё, заливала одежду. Луч, ударивший в Векну, вдруг взорвался ослепительной вспышкой. Лич, объятый пламенем, закричал и пошатнулся. Майка осенило: Уилл так избит потому, что Векна бил прицельно. Он знал, что волшебник — их единственный реальный шанс на победу. Словно от отдачи собственного заклинания, Уилл качнулся. Майк дернулся было к нему, но Уилл, мутным взглядом обведя комнату, вдруг впился глазами в паладина. Взгляд его стал свирепым. Он ткнул пальцем в темный угол и крикнул: — Майк, спасай её! Майк в недоумении задрал голову — о ком речь? — и тут увидел её. Там, в углу подземелья, за спиной Векны, сидела девушка — их ровесница. Коротко стриженная, в грязных лохмотьях, она была прикована к стене: кандалы на запястьях и лодыжках соединяла короткая цепь, не давая ей даже пошевелиться. Майк понятия не имел, кто она и почему Уилл так печется о ней, но он был паладином. Бросить кого-то в беде означало предать клятву. Не раздумывая, он рванул в обход Векны, пока тот отвлекся. Но не успел он пробежать и полкомнаты, как Векна вскинул костлявую руку в сторону его друзей. — Вам не место в моих планах, дети! — проревел он. В центре отряда сгустилась тьма. Секунда — и теневая сфера взорвалась. Майк с ужасом увидел, как его друзей разметало в стороны. Лукас и Дастин едва держались на ногах, Макс рухнула без чувств. Уилл схватился за голову, стиснув зубы, словно череп раскалывался изнутри. А Векна лишь смотрел на их жалкие попытки и хохотал. — Нет! — заорал Майк, хватаясь за меч и разворачиваясь к монстру. — Ты должен довериться нам, Майк! Доверься мне! — перекрывая шум боя, крикнул Уилл. Лицо его было искажено мукой, кровь заливала глаза, он едва стоял. — Мы справимся, просто вытащи девчонку! Майку до боли хотелось наплевать на приказ, подбежать и вылечить его остатками магии. Но сквозь боль в глазах Уилла горела такая стальная решимость, что Майк замер. В груди поднялась горячая волна — чувство такой силы, что захотелось кричать. Он верил другу больше, чем кому-либо на свете. Если бы Уилл приказал ему умереть на месте, он бы сделал это не задумываясь. Уилл снова вскинул руку. Огненный шар сорвался с ладони и впечатался Векне в грудь. Услышав вопль агонии, Майк понял: Уилл держит удар. Он развернулся и бросился к девушке. Подбежав, он выхватил меч. Она вжалась в стену, но Майк примирительно поднял руки: — Не бойся, я не трону! Я Майк Уилер, служитель Пелора, и я… Сзади грохнуло очередное заклинание, Дастин истошно закричал. — …И у меня правда нет на это времени! Я вытащу тебя отсюда. Просто доверься мне, идет? Девушка, не мешкая, кивнула и натянула цепь, идущую от стены к руке. Майк, вложив все силы, рубанул мечом. Старый металл звякнул и лопнул со второго удара. Еще пара взмахов — и вторая рука свободна. Он наклонился к ногам, но тут глаза девушки расширились от ужаса. — Берегись! Не оборачиваясь, Майк вскинул щит, закрывая их обоих. Удар был страшным. Огненный шар врезался в щит, Майка отшвырнуло назад, жар опалил кожу, но защиту он удержал. — Не смей! — проревел Векна, поняв, что у него крадут пленницу. — Не трогай его! — заорал Уилл с другого конца зала. Майк хотел вскочить в стойку, но вовремя сообразил: сейчас лучшее, что он может сделать, — не лезть под горячую руку Уиллу. Его меч против магии Векны — зубочистка. Вместо этого он схватил медальон-солнце на шее и зашептал молитву. Краем уха он слышал, как ахнула девушка — видок у него наверняка был тот еще, — но не остановился. На полу вспыхнул круг золотых рун, и символ в его руке отозвался теплым светом. — Это задержит его, пока я не закончу, — бросил он, открывая глаза. И действительно: когда очередной сгусток огня полетел в них, в последний момент он свернул вправо и разбился о стену, словно отброшенный невидимой рукой. Векна разочарованно зарычал, но тут же захлебнулся криком — Уилл достал его новым заклинанием. Поняв, что защита работает, Майк быстро перерубил ножные кандалы. Кожа на запястьях и лодыжках девушки была стерта в мясо — видно, она пыталась вырваться давно. Что же такого натворила эта девчонка, раз Архилич держал её в живых так долго? — Дай подлечу, — сказал Майк, потянувшись к её израненным рукам. Но она перехватила его ладонь: — Не нужно. Теперь я могу помочь. Прежде чем он успел спросить, о чем она, девушка начала подниматься. Ее шатало от слабости, она опиралась о стену, чтобы не упасть. Майк кинулся поддержать, но она отстранилась и шагнула навстречу Векне. — Эй! Ты куда? Стой здесь, он же убьет тебя! — крикнул Майк, не отставая ни на шаг. Она даже не обернулась. — Не подходи. Я сама. Несмотря на приказ, Майк держался у неё за спиной, готовый в любой момент прикрыть щитом. Векна, только что отбивший атаку Уилла, вдруг резко развернулся, словно почуял неладное. Его глаза расширились от ужаса — зрелище было бы комичным, если бы не обстоятельства. — Что ты наделала?! — взвизгнул он. Девушка подняла руку — точь-в-точь как Уилл. Майк опешил. Она волшебница? Но где книга заклинаний? И почему Король Нежити смотрит на неё так, будто увидел призрака? Внезапно из ладони девушки вырвался луч ослепительного света и ударил Векну прямо в лицо. Свет лился из неё потоком; она закричала дико, страшно, словно магия разрывала её изнутри. Сияние было таким ярким, что Майку пришлось прищуриться. Луч на глазах превратился в ревущее пламя, поглотившее Векну целиком. Лич выл в агонии, девушка кричала от напряжения, и этот жуткий дуэт эхом отражался от стен. Когда свет угас, Майк не поверил своим глазам: Бессмертный Король стоял на коленях. Он бросил последний взгляд в потолок и рухнул лицом вниз. Неподвижный. Майк был так потрясен, что даже не мог радоваться. Они убили Векну. — Охренеть. Просто охренеть! Как ты это… — выдохнул Майк, хватая девушку за плечо и разворачивая к себе. Она была совсем плоха: глаза закатывались, из носа текла струйка крови, ноги подкашивались. И тут до него наконец дошло. О. Это она. Моя родственная душа. В следующую секунду она потеряла сознание и рухнула ему на руки. 𖤓𖤓𖤓 Когда отряд собрался вместе, времени праздновать не было. Дастин и Макс валялись в отключке, таинственная спасительница — тоже, а у Майка магии — кот наплакал. Вдобавок дом заходил ходуном: со смертью хозяина магия, державшая эти руины, начала распадаться. Майк подхватил девушку на руки, Лукас взвалил на плечо Макс. Остатками сил Майк привел в чувство Дастина — тот был слаб как котенок, но с помощью Уилла мог переставлять ноги. Выбраться по лестнице с такой ношей было той еще задачкой, но они справились. Когда стены задрожали уже всерьез, отряд пулей вылетел через парадную дверь. Каково же было их удивление, когда вместо гор трупов, которые они оставили после себя, их встретила целая армия королевских стражников и конных рыцарей с мечами наголо. Но еще больше, чем отряд, были шокированы сами рыцари: многие стояли, разинув рты, а некоторые принялись шушукаться с таким жаром, словно были не королевской гвардией, а стайкой служанок. Наконец, один из стражников — суровый усач — отделился от строя. Майк с облегчением заметил, что он был одним из немногих, кто не вытащил меч. — Меня зовут сэр Хоппер. Но, думаю, я могу сделать скидку тем, кто только что спас мир. Зовите меня Джим. Он вскинул брови и кивнул на дом: — Так… Вы, шкеты, правда только что завалили Векну? Потеряв дар речи, ребята лишь ошарашенно кивнули. В рядах напротив поднялась новая волна шепотков. Хоппер (Майку было странно звать такого сурового мужика по имени, но он был не против обойтись без титулов) потер лысину и крикнул: — Короче, у нас приказ от короля доставить вас в замок. У нас есть пара карет и лекари, которые смогут… — Отлично, не помешало бы, спасибо, — перебил его Майк, поудобнее перехватывая девушку на руках. — А то двое наших в отключке, на нас живого места нет, а этот дом вот-вот сложится как карточный домик. Так что лучше валить отсюда прямо сейчас. Глаза Хоппера округлились. Он тут же замахал руками, командуя рыцарям и страже найти для каждого лекаря и место в карете. Пока остальные члены отряда, которых подлатали «лучшие целители королевства», отсыпались в мягких каретах, Хоппер предложил Майку лошадь, чтобы ехать рядом с ним во главе колонны. По дороге они наконец смогли нормально поговорить. По словам стражника, он прогуливался за стенами замка, когда ему на голову внезапно приземлился огромный ястреб. Птица разинула клюв, словно собираясь каркнуть, но вместо крика оттуда полился голос его старого знакомого Мюррея. Тот предупредил Хоппера о банде детей, чьей «судьбой» было победить Векну и спасти мир. Поначалу Хоппер решил, что эксцентричный Мюррей окончательно спятил, но серьезный тон, которым вещал этот обычно придурковатый тип, заставил его задуматься. Он передал послание королю и даже умудрился убедить монарха, что всё это правда (хотя сам сильно сомневался). К его удивлению — и удаче — бредни Мюррея оказались чистой правдой, что и привело их к группе подростков. Спустя сутки пути, потраченные на зализывание ран и жевание сухпайков стражи, отряд добрался до замка. Никто из них — включая девушку, которую, как выяснил Майк, звали «Эл», — и представить не мог такой роскоши. Пока их вели внутрь, челюсти у ребят падали всё ниже. Король Кляйн оказался тем еще чудаком. Если бы не рассказ Хоппера, Майк бы решил, что этот мужик знал о пророчестве с самого начала и просто ждал, когда они сделают всю грязную работу. Несколько раз Макс бросала на него взгляды, кричащие: «Ты вообще веришь в эту дичь?», и Майк разрывался между желанием шикнуть на неё и согласиться. Узнав, что ребята из Хоукинсдейла — места, где, по случайному совпадению, у самого короля было «невероятно скромное и бедное детство», — монарх настоял, что Фестиваль Солнца, намеченный на следующий месяц, проведут в их честь. Отныне и вовеки их провозгласили героями. До тех пор им разрешили жить в замке, приходить в себя и пользоваться всем, чем душе угодно: библиотекой, оружейной, садом — список был бесконечным. Через месяц их с почестями отправят домой на фестиваль. Теперь, когда мир спасен, они могли делать что вздумается, — тем более что король Кляйн от души набил их карманы золотом, сделав неприлично богатыми. Поначалу Майк не возражал против такой лафы. После года скитаний по дешевым тавернам и ночевок в палатках он вроде как привык к «дикой жизни», но горячая еда три раза в день и мягкая постель — это тоже неплохо. К тому же ему нравилось видеть друзей счастливыми и выспавшимися. Казалось, все они были просто рождены для жизни в роскоши. Все, кроме Уилла. Майку было трудно наслаждаться отдыхом, потому что Уилл игнорировал его с самого приезда. Стоило Майку попытаться остаться с ним наедине, как Уилл демонстративно сбегал — иногда даже разворачивался на пятках и уходил в другую сторону, едва завидев друга в коридоре. А в компании, откуда не сбежишь, он отвечал на вопросы Майка сквозь зубы, односложно и раздраженно. Хуже всего было то, что Майк понятия не имел, где накосячил. Вряд ли дело было в битве: он выполнял все команды Уилла и, как и обещал, не лез под пули ради него. До битвы всё было отлично. После — они даже поговорить не успели, как Уилл включил этот «режим игнора». Майк даже пытал Макс, которая сдружилась с Уиллом в пути, но та отказалась сдавать подробности и лишь посоветовала: «Вынь уже голову из задницы, Уилер». Майк бы и рад, но он даже не знал, что она у него там. Каждый день бойкота резал сердце по живому. Трудно радоваться победе над злом, когда чувствуешь, что потерял самое главное. Вдобавок ко всему, общаться с Эл — его, так сказать, «суженой» — было чертовски трудно. В первую неделю им не удавалось перекинуться и парой слов без свидетелей, пока Майк наконец не наткнулся на неё в саду. Она сидела в траве и плела венок — видимо, Макс или Дастин научили. За неделю она заметно окрепла и порозовела, на макушке начали отрастать мелкие кудряшки. Майк невольно улыбнулся тому, как расцвела девчонка всего за семь дней. — Не против, если я присоединюсь? — спросил он, указывая на траву рядом. Она кивнула, не отрываясь от дела, и Майк уселся по-турецки, наблюдая, как её ловкие пальцы сплетают стебли. — Как тебе замок? Нравится? Она слегка пожала плечами: — Здесь мило. Еда вкусная, кровати большие. Я буду скучать, когда мы уедем. Но Максин сказала, что на деньги короля я смогу купить себе личный замок. Майк усмехнулся: и словам Макс, и тому, что Эл упорно называла её «Максин», хотя та сто раз просила этого не делать. — А ты бы хотела? Свой собственный замок? Эл задумалась, замедлив движения рук. — Наверное, нет. Мы с мамой жили в хижине, глубоко в лесу. Думаю, мне бы там понравилось больше, чем в замке. Разговор вдруг стал серьезным. — …Ты вспомнила что-нибудь еще о маме? Эл замерла, посмотрела на него с грустью и покачала головой. Когда Эл почувствовала себя в безопасности с отрядом, она рассказала им свою историю. Векна почуял её огромную врожденную силу, когда она была еще крошкой. Он нашел её, похитил, утащил в свое логово и посадил на цепь, чтобы она никогда не смогла уйти. Он внушил ей, что она одна из сильнейших чародеек в мире и с её помощью он наконец обретет мощь, чтобы уничтожить всё живое. По его словам, день, когда отряд спас её, должен был стать днем триумфа их союза. Но благодаря отваге и силе друзей ей удалось сбежать и прикончить его. Раз и навсегда. Вот только она так долго просидела в заточении, в полной изоляции, что начала забывать, какой была жизнь до Векны. — И куда ты пойдешь после фестиваля? — спросил Майк. Эл задумалась, пожала плечами и вернулась к своим цветам. — Не знаю. Может, попробую найти маму. Может, буду путешествовать. Максин говорит, что не против, если я поживу у неё какое-то время. Пока Эл плела венок, Майк чувствовал себя до ужаса неловко. По законам жанра, именно сейчас он должен был упасть на одно колено и заявить, что почтет за честь, если она проведет остаток дней с ним. Но он понимал, что не может вывалить такое на девушку — да и, честно говоря, не больно-то хотелось. — Слушай… тебе уже рассказали о пророчестве? — как бы невзначай спросил Майк, глядя на облака. Одно из них, по иронии судьбы, напоминало сердце. — Максин… То есть Макс, — поправилась она, и Майк невольно улыбнулся. — Сказала, что старый волшебник увидел ваше будущее и велел вам победить Векну за год. Майк уже хотел с облегчением выдохнуть, но она добавила: — Еще что-то про «родственные души», но она не объяснила, что это. Раньше, когда речь заходила о «родственной душе» — в основном с подачи Уилла, — Майк краснел, терял дар речи и спешил сменить тему. Но сейчас, с Эл, волнение почему-то исчезло напрочь. Поэтому он просто выпалил: — Старик сказал, что ты — моя родственная душа. Это люди, которым суждено любить друг друга вечно. Ну, воля богов, судьба, всё такое. Эл это откровение не впечатлило. Она лишь слегка нахмурилась в замешательстве. — Но как мы можем любить друг друга? Я тебя даже не знаю. Майк хохотнул. Не над ней — просто её логика была железной. — Нам не обязательно знать друг друга, не по-настоящему. Родственные души просто… любят. Это не поддается логике. Эл снова отложила венок и повернулась к Майку. Она прищурилась, сканируя его взглядом с головы до ног, и Майку вдруг стало неуютно: под этим рентгеном щеки предательски вспыхнули. Наконец она отвернулась к цветам и выдала: — Я не чувствую, что люблю тебя. Майк хотел бы, чтобы эти слова ранили. Хотел бы почувствовать, как сердце разбивается от мысли, что суженая его не любит. Но, к своей досаде, он не чувствовал ничего, кроме безразличия. — Может, полюбишь со временем, — попытался он найти оправдание, но голос прозвучал пусто. Эл ответила так же равнодушно: — Ага. Может быть. 𖤓𖤓𖤓 На следующий день Майк снова побрел в королевский сад — просто подышать и… побыть в тишине. Но план провалился: в траве, скрестив ноги точь-в-точь как Эл вчера, сидела Безумная Макс. Майк подошел. Она не реагировала. В нем взыграло детское озорство: он осторожно наклонился и шепнул ей на ухо: — Медитируешь или просто дрыхнешь? Макс подпрыгнула и взвизгнула, а Майк загоготал. — Пошел ты, Уилер! — рявкнула она, приходя в себя. — Из всех моментов ты решил поиграть в ниндзя именно сейчас?! — Без грохочущих доспехов я двигаюсь куда тише, — парировал он, плюхнувшись рядом. Вытянул ноги, откинулся на руки и уставился в чистое небо. — Так что? — Что «что»? — Медитировала или дрыхла? — Вообще-то, я «сливалась с природой», — Макс гордо выпятила грудь, но тут же сдулась. — Кажется. Мюррей велел мне это делать, но… инструкцию не приложил. — Так ты всерьез решила освоить то заклинание с лозами? — удивился Майк. Макс кивнула, расплываясь в хитрой ухмылке. — Смотри. Она вытянула руку. Пальцы заплясали над травой, и на глазах у Майка из земли проклюнулись крошечные маргаритки. Макс торжествующе рассмеялась, а Майк восхищенно протянул: «О-о-о». — Впечатляет, — искренне сказал он, срывая цветок. Покрутил его в пальцах и вдруг вспомнил вчерашний день: быстрые пальцы Эл, плетущие венок из таких же цветов. — Значит, это тебе Эл должна сказать спасибо за все те венки? — Дастин показал ей, как их плести, а она всё ныла, что ей не хватает цветов, так что… Заткнись, — буркнула Макс. Щеки у неё порозовели, она старательно отводила взгляд. Ха. Видимо, ей было неловко, что её поймали на доброте. — Ну, кроме садоводства, чем занималась? — спросил Майк, откидываясь на спину. — Я вас всех почти не вижу, только за едой пересекаемся. — Да особо ничем. Место, конечно, крутое, но скукотища смертная, — призналась она, пожав плечами. — Мы с Лукасом ходим на стрельбище, ржем над королевскими мазилами, а потом выбиваем «яблочко» раз за разом, пока они не бесятся и не уходят. — Очень продуктивно. — Ой, всё. Зато ты больше не будешь ныть, что мы «тратим силы впустую», — съязвила она. Майк лишь тепло улыбнулся в ответ. Помолчали. Вдруг Макс спросила: — Думаешь, ты бы смог стать таким, как они? — Кем? — Ну, этим пафосным королевским стражником, — она небрежно махнула рукой. Майк непонимающе нахмурился, и она пояснила: — Ты же вроде к этому всю жизнь готовился, нет? Герой в сияющих доспехах, защитник слабых, гроза злодеев. — Уже о будущем думаешь? — хмыкнул Майк. Макс промычала что-то утвердительное и выжидающе уставилась на него. — Я буду сражаться только во имя Пелора, — наконец ответил он. — Быть цепным псом короля… Это не моё. — Ну да, ты не настолько самовлюбленный, — поддела Макс, и Майк добродушно пихнул её плечом. — Слушай… Мы ведь теперь герои, да? Значит, можно просто… перестать искать приключения на свою задницу? — А ты хочешь перестать? Она задумалась на секунду и решительно мотнула головой. — Не-а. Я не смогу целыми днями сидеть на мешках с золотом и плевать в потолок. Мне нужен движ, иначе я свихнусь. — И, ну… — добавила она, вдруг смутившись. — Я себя как-то не вижу в роли героя-одиночки. — О, Макс! — Майк картинно прижал руки к сердцу, вызвав у подруги страдальческий стон. — Ты хочешь сказать, что жаждешь приключений со мной? — Вообще-то, я жажду приключений с крутым Уиллом Мудрым. Но вы двое идете в комплекте, так что тебя, видимо, придется терпеть в нагрузку, — пошутила она. Майк попытался улыбнуться, но не смог. В горле встал ком. Всё это время Уилл продолжал его игнорировать. Сбегал при любой возможности, а если деваться было некуда — огрызался так злобно и враждебно, что Майк не узнавал друга. И он в упор не понимал, за что. — Не думаю, что мы еще долго будем «в комплекте», — признался он, хмуро глядя в траву. Макс удивленно хмыкнула, но он не стал пояснять. — Да ладно, Уилер, не тупи. Вы же неразлучны. Майк горько усмехнулся: — Я тоже так думал. Но с тех пор как мы победили Векну, он на меня даже не смотрит. Макс замолчала. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Майк наконец повернулся к ней. Лицо у неё так перекосило, словно она жевала лимон, и Майк не сразу понял, что за внутренняя борьба на нем отразилась. А потом до него дошло. — Макс, — начал он медленно и осторожно. — Ты знаешь, почему Уилл меня игнорирует? — Нет, — выпалила она слишком быстро. — Макс. — Я поклялась молчать, Уилер! — взорвалась она, вскинув руки. — Я не смогла бы сказать тебе, даже если бы захотела! Майка кольнула обида: его лучший друг пошел со своими проблемами к Макс, а не к нему. Но он проглотил это чувство. Вместо этого он посмотрел на Макс умоляющим взглядом, вложив в него всю скорбь мира — или, как говорила сама Макс, включил режим «грустного щеночка». — Пожалуйста, Макс, — взмолился он. — Уилл — мой лучший друг. Он мне дорог, черт возьми. Просто скажи, как всё исправить. Пожалуйста. Она сверлила его взглядом, явно пытаясь заставить себя сказать «нет», но в конце концов издала мученический вздох. Майк едва сдержал улыбку. — Я ни за что не скажу тебе, почему Байерс на тебя злится, — заявила она, глядя куда-то вдаль. — Точно так же, как я ни за что не скажу тебе, что он ходит в библиотеку каждый божий день в полдень, садится за один и тот же стол в центре зала и читает часами напролет. Майк моргнул, переваривая информацию. — Что ж. Полагаю, я не могу винить тебя за то, что ты мне «не сказала». — Просто… — начала она и снова вздохнула. — Просто наберись терпения, ладно? Знаю, слышать это от меня смешно. Но я уверена, он остынет и сам придет. Тебе даже не придется караулить его в библиотеке. — Конечно, — кивнул Майк. — К концу недели он наверняка придет и сам всё расскажет. ⋆☀︎｡ До возвращения в Хоукинсдейл оставалось три дня. Они торчали в замке уже почти месяц, а Уилл так и не пришел. К концу месяца терпение Майка лопнуло. Он должен был чувствовать себя героем-победителем, но из-за бойкота друга чувствовал себя главным неудачником королевства — да что там, всего мира. Они были не разлей вода с пеленок, и сердце Майка разрывалось от мысли, что они вот-вот вернутся домой, а Уилл даже смотреть на него не хочет. Как он сможет отправиться в новые приключения, если они с Уиллом даже словом перемолвиться не могут? Ответ был прост: никак. А зачем ему вообще приключения без Уилла? Поняв, что Макс ошиблась и Уилл явно не собирается прерывать молчание, Майк решил взять инициативу в свои руки: зажать друга в углу и выяснить, где он накосячил и как это исправить. Он проскользнул в библиотеку, стараясь не шуметь, и тут же замер, пораженный масштабом. Сотни стеллажей уходили под потолок, огромные окна заливали зал светом. Майк сразу понял, почему Уиллу здесь нравилось: тот наверняка бубнил что-то про «идеальное освещение для чтения». От количества книг кружилась голова — тут запросто можно было заблудиться. Но Макс сказала: иди прямо вдоль рядов. В конце концов наткнешься на одинокий стол. И точно: через пару минут петляний Майк увидел его. Уилл склонился над каким-то гигантским фолиантом. Рядом лежал пергамент, по которому он яростно строчил пером. Он был так поглощен работой, что не заметил шагов Майка — и подпрыгнул на месте, только когда тот плюхнулся на стул напротив. — Что-нибудь интересное? — спросил Майк, не зная, куда деть руки, и в итоге неловко сложив их на столе. Уилл смерил его скептическим взглядом и вернулся к письму. — Король Кляйн разрешил копировать любые заклинания из своих гримуаров, — буркнул он. Майк кивнул. Он смутно помнил: когда Уилл только учился магии, он объяснял, что если переписать заклинание своей рукой, то сможешь его использовать. — И что копируешь? Уилл нахмурился, не отрываясь от пергамента: — Заклинание прорицания. «Предвидение». По сути, позволяет заглянуть немного вперед, чтобы предугадать ходы врага. Я просто хотел быть готовым к… Ну, ты понимаешь. К следующему разу. Если он будет. Майк медленно кивнул. — Ясно. Это как то, что сделал старик-волшебник с нашим пророчеством? Только, может, не так далеко в будущее? Уилл напрягся, но всё же кивнул. Майк физически ощутил, как стена, которую Уилл выстраивал между ними, захлопнулась окончательно, отрезая все пути. Прежде чем друг успел сбежать, Майк выпалил: — Да в чем твоя проблема?! Уилл резко вскинул голову, глядя на него в шоке. Майк мысленно дал себе подзатыльник. Ладно. Тонкость — не мой конек. — Ты ведешь себя… — продолжил Майк, пытаясь спасти разговор. — Ты в последнее время сам не свой. Закрылся полностью. Я не понимаю почему. — Ничего я не закрылся, — фыркнул Уилл, закатывая глаза. Майк всплеснул руками: — Да ты издеваешься! Ты делаешь это прямо сейчас! Огрызаешься, игнорируешь, бегаешь от меня! Я не понимаю, Уилл. Я что-то сделал не так? Уилл, поняв, что его приперли к стенке, начал судорожно сгребать бумаги и перья, запихивая их в книгу. Он вскочил со стула: — Я не понимаю, почему тебя это вообще волнует. У тебя есть дела поважнее. Майк опешил. Он искренне не врубался, о чем речь. Они победили Векну, они свободны. Что может быть важнее лучшего друга? Пока он подбирал слова, Уилл уже быстрым шагом чесал к выходу. Майк подорвался и припустил следом, но Уилл даже не притормозил. — Какие дела, Уилл? Я не понимаю, о чем ты! — крикнул Майк в отчаянии. Уилл распахнул дверь и вылетел в коридор, но Майк не отставал. — У тебя был хоть один нормальный разговор с Эл, с тех пор как мы приехали? — бросил Уилл через плечо. Майк нахмурился, сбитый с толку. — Ну… Да, пара штук. А это тут при чем? Уилл простонал. Майк знал этот звук: если бы у друга была свободная рука, он бы сейчас рвал на себе волосы от тупости Майка. — Тебе, наверное, стоило бы получше узнать свою родственную душу. Я так понимаю, по возвращении в Хоукинсдейл вы сразу сыграете свадьбу? Майк чуть не споткнулся. И от самих слов, и от яда, которым сочилась каждая буква. Но он заставил себя не отставать. — Чего… Свадьбу? Да я её даже не знаю, Уилл! — воскликнул он, невольно цитируя саму Эл. — Именно это я и говорю! Можно забить на формальности, когда знаешь, что это твоя судьба. Но я не понимаю, почему ты её игнорируешь. — Потому что она меня не любит! Она сама так сказала. Уилл встал как вкопанный. Майк едва не врезался ему в спину. Друг медленно обернулся, на лице — чистый шок. — Бред какой-то. Откуда она может это знать? Майк пожал плечами: — Я рассказал ей про пророчество, а она сказала, что не чувствует никакой любви. Я пытался объяснить, что, может, стерпится-слюбится, но её это не убедило. Да и если бы мы были родственными душами, это была бы любовь с первого взгляда или типа того, разве нет? Он помолчал и смущенно добавил: — Я, если честно, тоже ничего такого не чувствую. Уилл нахмурился: — Но это не имеет смысла. Волшебник был прав насчет Векны, с чего бы ему ошибаться в этом? — У него, может, статистика так себе? Мы же не спрашивали у него диплом провидца. Может, он один раз в жизни и угадал. — Майк, не смешно. Майк в раздражении вскинул руки: — Да почему тебя это так парит? Это моё пророчество, не твоё! — Потому что я хочу, чтобы ты был счастлив! — заорал Уилл, наступая на него. — Ну так и веди себя так, будто это правда! — заорал Майк в ответ, подступая к Уиллу вплотную. Они замерли. В повисшей тишине их лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Опустив взгляд, чтобы встретиться с Уиллом глазами, Майк не удержался и скользнул ниже, к губам волшебника, с которых срывалось тяжелое, прерывистое дыхание. А когда он снова посмотрел Уиллу в глаза, то с потрясением обнаружил, что друг неотрывно смотрит на его рот. Словно очнувшись от наваждения, они одновременно отскочили друг от друга. Щеки у обоих вспыхнули, и парни принялись старательно разглядывать стены, лишь бы не пересекаться взглядами. — Если я говорю, что не буду счастлив, женившись на Эл, я не понимаю, почему ты просто не можешь мне поверить. Зачем ты всё время тычешь мне этим пророчеством, Уилл? Я был бы совершенно счастлив провести остаток жизни рядом с тобой. И да, едва слова вылетели изо рта, Майк понял, как это прозвучало. Но забирать их назад было поздно. Глаза Уилла метнулись к Майку. Гнев на его лице сменился чем-то похожим на грусть. — Не говори так. — Почему? Это ведь всегда было нашим планом, даже до того, как мы попали в отряд. Жить в Хоукинсдейле, только мы двое. — Планы меняются, Майк. Когда древний маг говорит, что твое счастье зависит от кого-то другого, к этому стоит прислушаться. Пророчество есть пророчество, нравится оно тебе или нет, — сказал Уилл, и его глаза наполнились слезами. Майк хотел потянуться к нему, хотел начать этот разговор заново, но не успел: Уилл резко развернулся на пятках и умчался прочь по коридору. Майк не побежал за ним. ⋆☀︎｡ За день до отъезда Майк понял, что тянуть больше нельзя: нужно поговорить с Эл. Ему нужно было выяснить, что между ними происходит, до возвращения на фестиваль. И есть ли хоть какой-то шанс, что их отношения станут романтическими, как пророчил Уилл. Он осторожно постучал в её дверь и вошел. Обычно заявляться в спальню к девушке без присмотра считалось верхом неприличия, но они ведь вроде как «родственные души», так что Майк решил, что у него карт-бланш. По крайней мере, так он себя успокаивал. Хотя звучало это как ложь. Девушка сидела в изножье кровати. У ног стоял сундук — видимо, она собирала вещи. Когда они нашли её, у неё не было ничего, кроме лохмотьев на спине, но слуги замка разрешили ей оставить платья, которые она носила здесь, а также книги и безделушки, которые ей приглянулись. — Привет, Майк, — поздоровалась она, похлопав по кровати рядом с собой. Он улыбнулся и сел. — Привет, Эл. Повисла уютная тишина. Эл оглядывала комнату, проверяя, не забыла ли чего. Майк совершенно не знал, с чего начать. Ему хотелось просто спросить в лоб: «Ну что, ты уже влюбилась в меня?», но он понимал, что даже для него это будет перебор. — Так… Фестиваль уже на этой неделе. Ждешь его? Эл радостно кивнула, болтая ногами. — Да. Лукас сказал, там будет много вкусной еды и веселых игр. Я никогда такого не видела. Майк улыбнулся её энтузиазму, но в себе не нашел ни капли радости. — Да, это весело. Я больше всего люблю танцы. Есть кто-то, с кем ты хотела бы потанцевать? К его удивлению, щеки Эл залились нежным румянцем, и она смущенно опустила голову — эмоция, которую Майк видел у неё нечасто. Но вместо радости желудок скрутило узлом. Он затаил дыхание, ожидая услышать… — …Макс. Майк моргнул. Раз. Другой. Третий. — Макс?! Эл закрыла пылающее лицо руками, вдруг став очень застенчивой. — Это глупо. Я знаю, она не согласится, но… — Нет! Нет. Я думаю, она точно согласится, — поспешил заверить Майк, размахивая руками. — Я просто… немного удивлен, вот и всё. Эл отняла руки от лица. Теперь она выглядела очень серьезной. Майк хотел отвести взгляд, но не смог: он понял, что сейчас будет что-то важное. — Майк. Я знаю, в пророчестве сказано, что мы родственные души. Майк кивнул, не перебивая. — И ты мне нравишься. Правда нравишься. Но Макс сказала, что когда ты влюблен, в животе порхают бабочки, лицо краснеет и тебя тянет к этому человеку. А я… я не чувствую этого к тебе. Майк медленно кивнул, боясь довериться голосу. Он чувствовал к Эл то же самое — то есть ничего, кроме дружбы. И всё же кольнуло легкое разочарование. Значит, они не родственные души. Пророчество ошибалось. Они помолчали еще немного, прежде чем Эл повернулась к нему. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом: — Майк… Еще Макс сказала, что когда ты влюблен, ты смотришь на человека так, словно он — целый мир. Слова звучали немного неестественно, словно она цитировала подругу дословно. Она замолчала, и Майк вопросительно приподнял брови. — И… Ты никогда не смотрел на меня так. Майку нечего было возразить, и он продолжил болванчиком кивать. Она была права. Как бы он ни старался, он не видел в ней ничего, кроме друга. Но тут её взгляд потеплел, а губы тронула легкая улыбка. — Я не понимала, что это вообще значит — смотреть на кого-то как на целый мир. Пока не увидела, как ты смотришь на Уилла. Майк застыл, словно его окатили ледяной водой. Спина окаменела, глаза расширились. Когда он успел стать таким прозрачным? В голове закружился вихрь вопросов: Откуда Эл знает? Кто еще догадался? Знает ли Уилл? Эл осторожно накрыла своей ладонью руку Майка. Сжала её и задала вопрос, которого он боялся больше всего на свете: — Майк. Ты влюблен в Уилла? Можно было всё отрицать. Перевести в шутку. Спросить, с чего она вообще взяла такую глупость про его лучшего друга. Возмутиться. Но глядя в добрые глаза подруги, он понял: он ей доверяет. Они знали друг друга всего ничего, но Майк видел, как искренне она заботится о парне, который её спас. А он всегда мог положиться на девушку, которая доверилась ему настолько, что разбила свои оковы. — Да. Влюблен. Думаю, уже очень давно, — честно ответил он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Стало одновременно невыносимо легко и невыносимо горько. Такова, видимо, любовь. Эл тепло улыбнулась и крепко сжала его руку. — Спасибо за правду. Даже если мы не можем быть вместе, я буду рада видеть тебя счастливым. Майк не совсем понимал, как безответная любовь к лучшему другу может сделать кого-то счастливым, но спорить не стал. — И я тебя понимаю, Эл. И когда ты пригласишь Макс на танец, я буду болеть за тебя из толпы, — ответил он, убирая ладонь, но напоследок дружески сжав её колено. Решив, что разговор окончен, он встал и направился к двери, чтобы наконец заняться своими вещами. Он даже не заметил озадаченного взгляда Эл. — Но почему из толпы? Разве ты не будешь танцевать с Уиллом? Майк горько усмехнулся, покачав головой. — Вряд ли. Я-то, может, и люблю Уилла, а вот он меня — точно нет. Он уже взялся за ручку двери, готовый выйти, и едва не пропустил ответ Эл. — Нет, не думаю, что это правда. Ведь Уилл смотрит на тебя точно так же. Майк не поверил ни единому слову. Он лишь хмыкнул, открывая дверь, бросил короткое «пока» и вышел. Он не верил в это, пока шел по коридору. Не верил, когда открывал дверь своей комнаты. Не верил, когда заходил внутрь. Но когда дверь закрылась, отрезая его от мира, он остался наедине с этой мыслью. Майк задумался. По-настоящему. И спустя пару минут его накрыло осознанием такой силы, что земля ушла из-под ног. И он понятия не имел, что с этим делать. ⋆☀︎｡ Майку нужно было сказать Уиллу… так много всего. Но подходящий момент всё никак не наступал. Последний день в замке прошел в суматохе: Майк пытался принять свои чувства, паковал вещи, ловил панические атаки из-за своих чувств, помогал друзьям упаковывать их неприличное количество барахла, взявшегося непонятно откуда («Дастин, где ты вообще откопал эту гигантскую золотую арфу?!») и бесцельно наматывал круги по комнате, снова думая о чувствах. Ну и денек выдался. Когда они наконец выдвинулись в Хоукинсдейл, Уилл наотрез отказался ехать в одной карете с Майком. Он предпочел трястись в седле рядом с Дастином и Лукасом, оставив Майка в компании девочек. К этому моменту Уилл уже даже не скрывал своей злости, и каждый в отряде косился на него с тревогой. По возвращении домой всех закрутила суматоха с родней — времени ни на что другое не оставалось. Майк был даже рад: он безумно скучал по маме и сестрам. Но в то же время ему хотелось лезть на стену от необходимости поговорить с Уиллом прямо сейчас. За неделю до фестиваля город уже стоял на ушах. Родители тут же припахали их к организации праздника — мол, раз вы теперь «благородные герои», будьте добры послужить народу. Так что вместо того, чтобы зажать Уилла в углу и всё выяснить, Майк целыми днями сколачивал прилавки и выслушивал просьбы сдвинуть баннеры «чуть-чуть правее». Однако, когда этот бесконечный день подходил к концу и ярмарочная площадь была почти готова, Майк увидел свой шанс. Уилл стоял у пустого прилавка, переминаясь с ноги на ногу, — у него наконец-то закончились дела. Он сменил мантию на простую одежду, но, по мнению Майка, выглядел величественно даже в тряпье. Не теряя ни секунды, Майк направился к нему. Уилл заметил его, но, к удивлению Майка, не сбежал и даже не нахмурился. Он выглядел слишком уставшим, чтобы сопротивляться, поэтому просто остался на месте, глядя в сторону. Майк пристроился рядом, скрестил руки на груди и тоже прислонился к прилавку. Повисла звенящая тишина, которую прервали два голоса одновременно: — Уилл, мне нужно… — Прости меня… Оба осеклись. А потом, словно напряжение, копившееся целый месяц, вдруг лопнуло, они начали нервно хихикать. Смех Уилла был звуком, по которому Майк скучал так же сильно, как по теплу и еде. — Прости. Давай ты первый, — сказал Майк. Он чувствовал себя немного трусом, уступая право голоса, но ему нужно было время, чтобы собраться с духом — и подготовиться к возможному отказу. — Я просто хотел извиниться за то, что вел себя как… ну, как идиот, — виновато пробормотал Уилл, разглядывая свои пальцы. — Когда мы вернулись, я смог нормально поговорить с Эл о… о ваших отношениях. Майк кивнул. Уилл предложил Эл пожить у них, пока она не решит, что делать дальше, и Джойс Байерс приняла её как родную — Майк по себе знал, какая она мировая женщина. — Она сказала, вы поняли, что не любите друг друга, и что пророчество, видимо, ошиблось. Знаю, мне стоило поверить тебе сразу, но я думал… может, ты просто в стадии отрицания? Или не хочешь напрягаться, чтобы наладить с ней связь. — Но ты прав: если бы это была настоящая судьба, тебе не пришлось бы так мучиться. Знаю, я зря на тебя злился, но я искренне хотел, чтобы ты был счастлив, и мне казалось, ты сам всё портишь. Но теперь я всё понимаю. Прости меня, правда. Майк глубоко вздохнул и неосознанно коснулся святого символа на шее, словно ища поддержки. Пелор, умоляю. Я убил ради тебя самую жуткую тварь на свете. В кои-то веки дай мне сделать что-то для себя. И, может, он сходил с ума, но на душе вдруг стало невероятно легко. — Но в том-то и дело, Уилл. Я не думаю, что пророчество ошиблось. — О… Так ты всё-таки думаешь, что можешь её полюбить? — спросил Уилл. Голос его дрогнул от разочарования, и это стало для Майка последним доказательством. — Уилл. Я не люблю Эл. — Я люблю тебя. Всегда был только ты. Уилл резко вскинул голову, глядя на него с недоверием. Он выглядел растерянным и даже немного испуганным. — Майк, пожалуйста, не говори того, чего не имеешь в виду. Майк развернулся к нему всем телом и поднял руку к его лицу. Когда Уилл не отшатнулся, Майк осторожно накрыл ладонью его щеку. — Я никогда в жизни не был серьезнее, Уилл. Тот день на фестивале, когда я подошел к тебе, стал лучшим днем в моей жизни. Я всегда тебя любил — просто мне понадобилось время, чтобы понять, какая это любовь. Я хочу защищать тебя, сражаться рядом с тобой. Черт, я готов жить с тобой самой скучной, обычной жизнью, если ты этого захочешь. — Я люблю тебя так сильно, что сделаю всё, лишь бы ты был счастлив. Раньше я готов был броситься на собственный меч, чтобы защитить тебя. А теперь я буду беречь себя — если это сделает тебя счастливым. Я буду жить, просто чтобы провести эту жизнь с тобой. Глаза Уилла наполнились слезами, и Майк почувствовал, как у самого щиплет в носу. Но он смахнул слезы друга, прежде чем заняться своими, — точно так же, как в хижине Мюррея, целую вечность назад. — А как же пророчество? — прошептал Уилл. — Ну, если подумать, оно было довольно размытым, — Майк нервно хохотнул. — «Заклинатель с огненной рукой»? «Лицо в крови»? Это ведь и тебя описывало. — Там, в подземелье… это тогда ты понял, что… Когда ты понял… — Что я влюблен в тебя? — закончил за него Майк, расплываясь в улыбке. — Да. Когда я увидел, какой ты сильный, что тебе даже не нужна моя защита… Я понял, как я горжусь тобой. Как я обожаю тебя, твою магию и твою дурацкую шляпу. Уилл рассмеялся сквозь слезы. От этого звука сердце Майка запело, но червячок сомнения всё еще грыз его. Уилл не отстранился, но так и не ответил на признание. — Прости, я не хотел на тебя давить. Если тебе нужно время подумать, я могу… Внезапно Уилл схватил его за тунику и с силой рванул на себя. Их губы столкнулись. Волшебник целовал его яростно, жадно, словно ждал разрешения всю жизнь и наконец получил его. Майк не терял времени даром: одна рука осталась на щеке Уилла, другая обвила талию, прижимая к себе до хруста ребер. Оба целовались неумело, но нехватку опыта с лихвой окупали страстью. Майк вжал Уилла в прилавок так, что тому пришлось прогнуться назад. Он протиснул бедро между ног друга и упивался тихим стоном, который сорвался с губ волшебника. Ему хотелось слышать этот звук снова и снова. Осторожно он провел языком по губам Уилла, и тот с готовностью приоткрыл рот, комкая рубашку Майка в кулаках, чтобы притянуть его еще ближе. Поцелуй стал глубоким, мокрым, отчаянным. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, они оторвались друг от друга. Оба тяжело дышали. Уилл почти лежал на прилавке, глядя на Майка затуманенным от удовольствия взглядом. Майк тут же подался вперед за добавкой — сейчас целовать Уилла было важнее, чем дышать, — но Уилл уперся ладонями ему в грудь, слегка отталкивая. — Майк, нам не стоит… То есть не у всех на виду. Вдруг кто увидит? — прошептал он, не убирая рук. Майк хотел сказать, что вокруг ни души, но желание Уилла было законом, поэтому он с трудом, но сдержал порыв. — Значит, всё нормально? Тебе понравилось? — спросил Майк. Уилл фыркнул, уткнувшись лицом в шею Майка, чтобы скрыть истерический смешок. — Да, Майк, мне понравилось. Я бы очень хотел продолжить, просто не там, где нас могут застукать. Но Майк имел в виду не совсем это. — Ладно, но я о другом… Ты… Ты тоже меня любишь? Уилл замер. Почувствовав искренний страх в вопросе Майка, он отстранился — ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, — и взял лицо паладина в свои ладони. — Майк. Я влюблен в тебя с той самой секунды, как ты пригласил меня на танец. И я никогда не переставал тебя любить. Даже когда знал, что для нас будет лучше, если я перестану. И тогда всё встало на свои места. Почему Уилл мрачнел при упоминании пророчества. Почему так бесился из-за «родственных душ» Майка и Эл. Уилл был влюблен в него. А он был влюблен в Уилла. Майк чувствовал, как большие пальцы Уилла стирают дорожки слез с его лица, и накрыл ладони друга своими. — Мы родственные души, Уилл. И всегда ими были. Уилл расплылся в улыбке, обхватил лицо Майка ладонями и притянул к себе для еще одного — страстного — поцелуя. Окрыленный счастьем, Майк подхватил Уилла за талию и закружил, а волшебник рассмеялся, не разрывая поцелуя. — Теперь ты от меня точно не отделаешься, — выдохнул Майк, прижавшись лбом ко лбу Уилла и глядя ему в глаза. Уилл рассмеялся еще громче: — А я и не хочу. ⋆☀︎｡ Тот Фестиваль Солнца в Хоукинсдейле стал самым прекрасным в жизни Майка. Город утопал в украшениях в честь героев. На каждом шагу к ним подходили люди, рассыпаясь в благодарностях. Их кормили бесплатно, разрешали играть в любые игры до упаду, а если они проигрывали — владельцы лавок всё равно с улыбкой вручали утешительные призы. Дастину отдали центральное место на сцене, где он наконец смог исполнить все баллады, сочиненные в пути. (Любимой песней Майка, что неудивительно, стала «Уилл Мудрейший». Уилл же отдавал предпочтение хиту «Сердце — Сердцеед»). Остальных то и дело вытаскивали на танцы местные жители, жаждавшие хоть минутку побыть рядом с легендами. Кстати, о танцах. — Самое страшное, что может случиться, — она скажет «нет», — подбодрил Майк трясущуюся рядом девушку. Глаза Эл расширились от ужаса: слова возымели эффект, прямо противоположный желаемому. Слева Уилл ощутимо ткнул Майка локтем под ребра, заставив того сдавленно охнуть. — Она точно скажет «да», Эл. С чего бы ей отказывать? — вмешался Уилл. Это немного успокоило её, но мандраж никуда не делся. — А что если она подумает, что я зову её просто по-дружески? — спросила Эл, нервно теребя пальцы. Танцы проходили на широком зеленом лугу. Эл не сводила глаз с Макс, которая пила что-то из большой кружки и болтала с Лукасом. — Ну, танец — это довольно романтично. Никто не приглашает на танец «чисто по-дружески», — ляпнул Майк и тут же поперхнулся, осознав подтекст. Он нарочито не стал смотреть на Уилла, который бессовестно хихикал в кулак. Однако на Эл это подействовало. Она серьезно кивнула, набрала в грудь воздуха и зашагала через поле к рыжей воительнице. — Давай, Эл, вперед! — прошептал ей вслед Уилл. Парни, затаив дыхание, наблюдали, как девушка подошла к Макс. Слов они не слышали, но видели, как вспыхнули щеки Эл. И заметили, как залилась краской Макс, слушая её. Макс бросила взгляд на Лукаса. Тот, выполняя для неё ту же роль, что Майк и Уилл для Эл, подмигнул и ободряюще толкнул её плечом. Эл протянула руку, и Макс застенчиво (эмоция, которую Майк у неё вообще никогда не видел) приняла её. Эл расплылась в широкой улыбке, и они вышли в центр поля, присоединяясь к кругу танцующих. Любопытно, но когда Майк перевел взгляд за танцующую пару, на Лукаса, он заметил на лице следопыта тень грусти. И это было не неодобрение, а, скорее, зависть. Видимо, для Лукаса этот расклад не был таким же счастливым, как для Майка и Уилла. Надо будет обсудить это с ним попозже. — Ах, первая любовь, — с романтичным вздохом протянул Уилл, кладя голову Майку на плечо и вырывая его из раздумий. Майк фыркнул, оценив этот драматизм, и сдержался, чтобы не напомнить Уиллу, что они вообще-то ровесники. Они немного понаблюдали за подругами, и Майк почувствовал, что ему тоже не терпится выйти в круг. Он сделал шаг от Уилла и картинно протянул руку — точно так же, как только что сделала Эл. — Уилл, не окажешь ли ты мне честь потанцевать со мной? Уилл приложил палец к подбородку, изображая глубокую задумчивость: — Хм… Не знаю. А ты зовешь меня по-дружески или романтически? — и тут же прыснул со смеху. Майк закатил глаза, саркастически улыбаясь. — Ха-ха, обхохочешься. Сейчас вообще передумаю, если ты не… Договорить он не успел — Уилл схватил его за руку. — Я с удовольствием потанцую с тобой, Майкл. Майк улыбнулся и повел Уилла в центр лужайки. Музыка сменилась на медленную. Майк положил одну руку Уиллу на талию, другой взял его ладонь. Уилл положил свободную руку Майку на плечо, переплел их пальцы, и они начали плавно покачиваться в такт. — Когда я пригласил тебя на танец много лет назад, ты мог представить, что всё закончится вот так? Спасение мира, всеобщая слава, горы золота? Уилл на секунду задумался: — Я так далеко не загадывал. Всё, о чем я мог думать: «Охренеть, этот милый парень хочет потанцевать со мной». Майк рассмеялся и притянул Уилла ближе, позволяя тому положить голову ему на грудь. — Я люблю тебя, Уилл. Майк почувствовал, как Уилл судорожно выдохнул, словно не веря своим ушам. Майк и сам не верил, что произнес это вслух, и ему пришлось приложить усилия, чтобы голос не дрогнул. — И я тебя люблю, Майк. На мгновение они забыли, что вокруг кто-то есть. В объятиях друг друга, наконец свободные от бремени спасителей мира. Они понятия не имели, что готовит им будущее — в конце концов, пророчество не заглядывало так далеко. Но какие бы монстры, архидемоны или зомби ни ждали их впереди, им было не страшно. Потому что они знали: они есть друг у друга. И этого было более чем достаточно.