Падший

1. Династия Ли правила государством Чосон более полутысячи лет, сохранив свою привилегированную позицию даже после вступления на трон японского императора. Поверженные экспансией, но не тронутые никакими внутренними противоречиями, они продолжили свой род в теневой власти, сформировав плотную сеть кланов, впоследствии раскинувшуюся почти по всей территории современного востока. Могущественные и приверженные принципам и религии — основали институты, дошедшие до наших дней в своей нетронутой идентичности. Последователи неоконфуцианства — они строго чтили предков, формировали нормы морали и имели значительное влияние на власть.  Центром неоконфуцианской элиты Чосона являлся клан Хванов, берущий свои истоки ещё с шестого века. Ученые, деятели культуры и искусства, они почитались не столько за деяния на пользу развития государства, сколько как носители глубочайшей религиозной значимости. «Хван» означает «желтый» — само созидание мира, его равновесие и наполненность. Они являлись посланниками веры, опорой государства и его защиты Вечностью. Окруженные ритуалами, они охранялись элитными войсками и получали феноменальный уровень почтения. Небесно красивые, статные и исключительно образованные. Божества в телесных оболочках. Одним из теневых институтов, обеспечивающих незыблемость власти правящего клана Ли, были школы ранней подготовки религиозных воинов. Дети определялись туда ещё до достижения семилетнего возраста и к совершеннолетию взращивались безукоризненными бойцами, жестокой подготовкой достигая невероятной выносливости, адаптивности и идеологической преданности. Их готовили не только физически и эмоционально, но и тщательно обучали и воспитывали. Дети к средней школе были обязаны свободно говорить на нескольких языках, изучали политику и философию, активно познавали мир и людей через основы психологии, медицины и ещё десятка сопутствующих дисциплин.  Их звали Ангелами. Но не потому, что, став взрослыми, они начинали сражаться за правду. А потому, что к каждому из них рано или поздно приходило Предназначение.  Клан Ли определял, кто станет Предназначением, и выставлял на политическую шахматную доску подходящего Ангела. В основном это были неугодные теневому правлению официальные чиновники, военные деятели или иностранные послы, сующие нос глубже, чем им положено. Оба древних клана, ведущие свою историю с самых истоков религии, пусть и не в прежнем масштабе, но дожили до наших дней — и сейчас вполне комфортно чувствовали себя на территории современных Японии, Китая, Кореи и Тайваня. Духовности пришлось адаптироваться, так же как и способам оставаться на финансовом плаву — жесткая иерархическая структура взяла под контроль весь черный рынок, часть государственных институтов, крупные торговые сети и даже завладела некоторыми природными ресурсами и фондовыми биржами.  Все менялось, кроме основополагающих идеологий: Ли, как и прежде, передавали власть по наследству, Хваны жестко охранялись религиозными фанатиками и служили опорой императорскому статусу династии. И школа Ангелов, несмотря на несколько веков трансформаций, продолжала выпускать в мир пусть и единичных, но неоспоримо уникальных воинов. Ли Феликс был одним из них. Подкинутый к ржавым воротам храма ещё младенцем, он получил фамилию династии и солнечное имя, потому что был действительно похож на ангела — этнический кореец, но весь в веснушках и беловолосый, он источал тепло и свет. Уборщик подобрал его на ночном обходе. Стояла пасмурная ночь — серые тучи затянули небо, не давая пробиться ни единому отсвету холодного лунного диска. Моросило. Но малыш не плакал, он лежал, выпутавшись из грязных лохмотьев, раскинув в стороны крошечные ручонки, и внимательно следил за облаками. — Ты живой? — растерянно спросил тогда старый уборщик, вглядываясь в бледное личико и бесцельно теребя в руках метлу. Зачем спросил — непонятно. Но Феликс вырос и получил причитающееся ему по правилам школы жилье на окраине Сеула, где, стоя на балконе, сам часто задавал себе этот вопрос. Так и сегодня. Глядя в прохладную глубину небесной черноты. «Я живой?» Небесная чернота молчала. Но человек, стоящий за спиной с черным конвертом в руках, звучал оглушающе громко, даже не открывая рта. Феликс знал, что находилось под тисненым слоем плотного картона. Он ждал этого всю жизнь.  А Предназначение ждало Его. Но имя, найденное в конверте, отозвалось где-то за грудиной едким ядовитым уколом. Нет, сомнений в решениях клана быть не могло, Феликса воспитали беспринципным приверженцем указов династии, выколотив из него способность задаваться лишними вопросами ещё в детстве. Но в конверте был Он. Действующий наследник Хванов — живое божество. Великий и святой, идеальный в чистоте своей крови. Убить его означало убить душу всего императорского наследия.  Хорошо, что остатки своей души Феликс потерял вместе со способностью задаваться лишними вопросами ещё в детстве. Он опустил голову и повернулся к гостю, протягивая обе руки. Тот положил на них конверт и накрыл сверху холодными ладонями. — Принимаешь ли ты свое Предназначение, Ангел Ли Феликс? — Принимаю.