Паладин угасшего мира

В глубине леса, который окружал Хоукинс, неожиданно появилась никем незамеченная яркая вспышка. Светлая и донельзя ослепительная. Словно небольшой взрыв звезды, который оставил после себя измученного юношу, держащего руку в районе груди, где было выковано алое сердце. Он поднял взгляд и его карие глаза измученно всматривались в лесной незнакомый пейзаж. Он постарался встать, облокотившись на колено и побрел на звуки, надеясь, что лес даст ему возможность выйти хотя бы к кому-то. На его щеке еще была застывшая кровь и царапины, а темные кудрявые волосы спадали на сильные плечи, спрятанные за броней. Он шел и с каждым шагом его походка становилась увереннее, он понимал куда и зачем идет. Он понимал, что, а точнее, кого ищет. Это внезапное вдохновение давало ему сил, как никогда. И теперь он искренне надеялся, что удача будет на его стороне и ему удастся найти того, кого он боялся, что потерял навсегда. Он брел долго и вскоре вошел в город, парень немного испуганно изучал новые дребезжащие звуки, удивленно глядел на яркие вывески и взволнованно сглатывал, когда кто-то в спину ему кричал что-то по типу: "Эй, сегодня не Хеллоуин, бро". Ведомый внутренним светом, он прекрасно понимал куда идти на чистом подсознании, молясь всем существующим и несуществующим Богам о возможности еще хоть раз увидеть Его. Уилл замер у порога своего дома, коробка полная различных фигурок и записей дрогнула у него в руках. Перед ним стоял... Майк. Но как будто немного другой Майк. Он был на голову выше, шире в плечах, наверное,из-за странного костюма, а в его карих глазах светилась глубокая печаль, которой не должно быть у шестнадцатилетнего подростка. Его доспехи, покрытые царапинами и потускневшие от чего-то, что Уилл боялся представить, выглядели слишком реально. — Уильям, — голос был ниже, слегка хрипловатым, но в нём звучало безудержное облегчение и знакомый приятный тон. — Ты жив... Я видел, как рушилось все вокруг. Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Уилл почувствовал, как кровь приливает к щекам, а язык будто прилипает к нёбу. Он качнул головой и сглотнул, подумав, что это какая-то неудачная шутка, попытка пригласить на новую сессию в подземелья или, быть может, косплей? — М-Майк? Что это за... костюм? Ты в порядке? Паладин сделал шаг вперёд, и Уилл инстинктивно отступил к двери. Майк остановился, но явная боль мелькнула в карих глазах. Очень медленно, дав Уиллу время отпрянуть, он опустился на одно колено. Рука в стальной перчатке с неожиданной нежностью взяла его свободную, дрожащую ладонь, пока вторая все так же прижимала коробку к животу. — Ты прекрасен во всех мирах, — прошептал он, и его губы, тёплые и совершенно реальные, коснулись костяшек пальцев парня с нежностью, которую Уилл никогда не ощущал. — Пока я рядом, я не дам никому и ничему причинить тебе боль. — Ты... Идем, тебе нужно обработать раны, заодно объяснишь свой странный костюм, — Уилл осторожно выдернул ладонь из холодной, но нежной хватки рук Майка, после чего начал нервно нащупывать ручку от двери. Майк поднялся с одного колена и тепло посмотрел на Уильяма, который был столь заботлив по отношению к нему, что хотелось его просто обнять и ни за что никогда не отпускать. — О, мальчики. Вы уже тут? Ого, Майк, ничего себе. Вот это костюм! На этот Хеллоуин решили выбрать тематику Подземелий и Драконов? Очень красиво, — Джойс, хлопочущая на кухне, заметила две фигуры поднимающиеся по лестнице. Паладин неуверенно улыбнулся и кивнул, поспешив подняться за Байерсом. — И где ты так? — недовольно спрашивал Уилл, доставая аптечку. Майк сел на кровать и начал осматривать комнату: уютно, много книг, рисунков и от этого места ощущается безумный магический свет. Словно он дома. Словно не было всего того ужаса, что ему пришлось пережить. Словно он сейчас откроет глаза и вдруг увидит Уилла Мудрого, который взволнованно достает необходимые ингредиенты для снадобья, но ничего из этого не происходит. Открыв глаза он видит Уилла, но прародителя. В любом случае, тот Уилл или этот, ему было не важно. Он лишь хотел быть рядом и защитить от всего. Особенно от того, что видел сам. — Я сражался с тьмолками. Кажется, они меня успели задеть. Ай, — он зажмурился, когда подойдя, Уилл мягко начал обрабатывать раны чем-то, что чрезмерно болело и неприятно щипало. Но, поднимая теплые карие глаза на Байерса, ему вдруг стало по-домашнему уютно и спокойно, из-за чего он вновь взял ладонь Уилла и прижался к ней раненой щекой. — Майк, это уже не смешно. Что случилось? Или вы с ребятами решили поехать на какой-то фестиваль? Или... — Уилл приглядывается внимательно. Перед ним действительно сидит его Майк. Но волосы не могли бы так быстро отрасти. На его лице нет тех шрамов, что есть на этом, в голове обломок за обломком складывается пазл. — Ты... кто вообще? — Уилл, ты не представляешь! На меня твоя мама сейчас смотрела, как на призрака и, — в комнате вдруг раздался привычный и задорный голос Майка, который замолк и тут же воскликнул. — Что за черт?! — Уилл, отойди от него, — парировал Лукас, тут же схватившись за ближайший торшер, выдергивая его из розетки. — Оно из Изнанки? — Дастин тут же начал рыться в своем рюкзаке, старательно пытаясь найти компас. А Уилл в это время отскочил от Майка, что сидел перед ним, что аж врезался спиной в комод, который стоял сзади. Юноша в костюме паладина вскочил, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но проход загородил Лукас, угрожая торшером. — А ну отошел от него, — грубо сказал парень, на что копия Майка отошла обратно, подняв руки и сказав довольно мягким голосом: — Я не из Изнанки. И я не причиню никому зла. — Ага! — воскликнул Дастин. — Компас сходит с ума. Он точно какая-то аномалия! Комната, обычно такая безопасная и знакомая, вдруг стала полем сражения. Воздух звенел от невысказанных вопросов, страха и непонимания. Настоящий Майк стоял, застыв в дверном проеме, его лицо было бледным от шока. Он смотрел то на Уилла, прижавшегося к комоду, то на этого… **себя**. Высокого, в избитых доспехах, с глазами, в которых плескалась собственная история. На его шрамы, на эти длинные черные волосы. Все в этом существе говорило о том, что он - это **он**. — Отошел, я сказал! — Лукас потряс торшером, словно это было копье. Его поза была напряжена, но в глазах читалась та же ошеломляющая неуверенность. Как сражаться с тем, кто выглядит как твой лучший друг? Что делать? И безопасно ли это? А если что-то случится? Макс будет в ярости... Паладин, держа руки в безобидном жесте, не отводил взгляда от Уилла. Его внимание не привлекал ни угрожающий Лукас, ни беснующийся Дастин, ни даже его живое воплощение в дверях. — Я не лгу, — сказал он тихо. — Быть может, Вы совсем забыли? Но это не было для меня игрой, как для вас. Для меня там выстроилась целая жизнь, мир и... дом. Вы назвали его Эль-Ториль. Ты, — он медленно повернул голову к настоящему Майку, и в его взгляде была не враждебность, а почтительность. — Ты был моим создателем. Моим… Прародителем, о котором, мне кажется, я знал все еще до собственного рождения. — Что ты несешь? — выдохнул Майк, наконец, срываясь с места. Он шагнул вперед, встав почти плечом к плечу с Лукасом, пытаясь заслонить Уилла от пришельца. Его голос дрожал от смеси гнева и страха. — Это какой-то бред! Уилл, это что, трюк? Ты хотя бы в курсе? — Нет! Я… я не… — Уилл не мог связать слова, пока его разум метался между тем, что это невозможно, и тем, что он чувствовал кожей. Тепло от губ на своей руке, нежная боль в глазах двойника. По телу бежали табуны мурашек, но не как от Изнанки, а как от внутреннего волнения перед первой игрой в подземелья в роли мастера, как от создания первого удачного заклинания, которое побеждает дракона... — Подождите! — выкрикивает Дастин, хватаясь за несчастный торшер, пытаясь опустить его ниже. — Никто никого не бьет! Если бы это было чем-то из Изнанки, то оно бы уже давно откусило Уиллу голову, а нам не оставило бы и шанса! А он разговаривает целыми предложениями, — он выжидающе смотрел на друзей, пытаясь увидеть хоть в одном лице понимание. — Если Майк его прародитель, то мы... мы не просто играли? Создали карманную вселенную? Нет, не карманную, а целую. Мы годами прокачивали один и тот же мир: давали ему правила, историю, географию, богов, магию и приключения… Мы буквально кормили его своим воображением! Без нашей подпитки все начало рушиться, ба-бах! И, получается, что это... Ты, Майк. Из той компании, которую мы так и не закончи... — Как он может быть мной, если я тут?! — перебил Майк, не отрывая взгляда от своего двойника. — Откуда ты взялся на самом деле? Паладин, наконец, перевел тяжелый взгляд на своего творца. — Когда вы перестали играть, когда ваши голоса умолкли за столом, наш мир начал терять силу. Потом пришла Тьма Забвения и она не пожирала, а, скорее, стирала, стирала все. Превращала сущее в ничто, в пустоту, где нет даже воспоминаний. Я держался, потому что помнил свою клятву. Защищать его, — взгляд теплых карих глаз снова нашел Уилла. — Во что бы то ни стало. И друзей, конечно, тоже. И этот свет клятвы вел меня, и, в итоге, можно сказать, спас. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Лукаса. Торшер в его руках опустился на несколько сантиметров. — Майк Храбрый? — прошептал Уилл, отрываясь от комода. Глаза его были широко раскрыты. Настоящий Майк замер. Он помнил все до мелочей. Каждую игру в детстве, каждую попытку действительно стать храбрым, каждый шрам, полученный его персонажем в сражении. Лишь казалось, что с возрастом этой самой храбрости становилось все меньше и меньше, пока в ком-то, кто был похож на него, словно близнец, ее было хоть отбавляй. — Это невозможно, — уже без прежней уверенности пробормотал Майк. — Возможно! — воскликнул Дастин, в котором проснулся азарт исследователя, на миг поборовший страх. — Мы имеем дело с некой формой… психо-кинетической проекции! Эл говорила о силах разума, о том, как мысли могут влиять на реальность в условиях стресса или ярких эмоций! А что, если годы игры, эмоции, вложенные в этот мир… что, если они создали некое подобие реальности? И когда энергия ушла, эта реальность коллапсировала, вытолкнув единственное, что в ней осталось «живым» — его! — И он пришел сюда? За Уиллом? — Лукас все еще не опускал оружия, но его тон сменился с ярости на недоверие. — Не за ним, а к нему, и к вам, конечно. Когда все вокруг исчезло, я еще помнил за кого сражаюсь, — отозвался паладин. — Я шел на свет и нашел того, кто вытащил меня из вечной мглы просто своим существованием, — он сделал крошечный шаг вперед, и Лукас с Майком инстинктивно напряглись. Но паладин лишь протянул открытую ладонь к Уиллу, не касаясь его. — Я не требую ничего. Только позволь… позволь быть рядом. Пока я чувствую этот свет, я существую. И пока я существую, я буду защитой и опорой. Да и мне больше некуда идти. Ледышка страха пронзила Уилла. Он посмотрел на знакомое-незнакомое лицо, на глаза, полные преданности и печали. А потом — на своего Майка, испуганного, растерянного, живого, в жилах которого сейчас тек ужас. — Майк… — тихо сказал Уилл, обращаясь к своему другу. — Что нам делать? Этот вопрос повис в воздухе, обращенный не к герою из легенды, а к обычному пареньку в рваных джинсах и от этого выбора зависело теперь все. — Как ты можешь доказать, что ты действительно паладин? Что все это не игра разума или не подключение к нашему мозгу, чтобы убедить нас? — логично спросил Майк, тыкнув себя пальцем в висок. Паладин отошел обратно и задумчиво посмотрел на свои руки. На его лице мелькнула усталость раздумий. — Все рассказы могут быть приняты за ложь из-за той тьмы, что приходит к вам из года в год, верно? — он протянул ладонь в сторону ребят, что стояли стеной за торшером и закрыл глаза. — Тогда, пожалуйста, постарайтесь вспомнить. Он сосредоточился и зажмурился, его лицо выглядело болезненно, он поднял руку. Ничего не происходило. Секунда, вторая, третья. — Эй-эй-эй, ты тут только не делай ничего необдуманного, мы еще можем тебя оглушить, — вновь начал угрожать торшером Лукас, но паладин, кажется, его не слышал. В этот момент Дастин уже хотел было сказать, что, вероятно, в обычном мире, он потратил все магические силы, как вдруг яркая вспышка в руке начала удлиняться и в сжатой ладони воина появился деревянный посох с красивым левитирующим камнем сверху. — Это по закону твое, Уильям, — игровая копия Майка протянула предмет в сторону Байерса, а реальный Уиллер тут же начал качать головой: — Уилл, не надо, — сразу сказал Майк. — Это может быть какая-то ловушка. Но Уилл уже смотрел на посох, не моргая. Он размеренно дышал и видел, как камень сверкал на вдохе и переставал светиться на выдохе. Это был его посох, его сокровище, которое они старались достать в ужасном подземелье, придуманном Майком. Парень сделал неуверенный шаг вперед. Паладин почтительно поклонился, протягивая магическое оружие, в момент, когда Уилл протянул руку к посоху, Майк схватил его за предплечье. — А если это все-таки очередная хрень из изнанки?! — Тогда сейчас мы это и узнаем, — слишком уверенно сказал Уилл, чувствуя, как его притягивает посох. Словно ему жизненно необходимо прикоснуться к этому камню, почувствовать его пульсацию ближе, ощутить шероховатость дерева и вдохнуть его аромат. Это было крайне странное ощущение, будто он забирает не артефакт Уилла Мудрого, а возвращает частицу себя. Его пальцы прикоснулись к необработанному дереву и он с облегчением выдохнул, будто ощутив рядом с собой то, что потерял много лет назад. Он сжал посох крепче и впервые за все это время на его лице зиял не страх, а растерянность. В голове проскальзывали обрывки воспоминаний, которых у него никогда не было. Нет, он помнил их все, но с другой стороны, со стороны мастера и игрока за столом, а теперь словно видел все это собственными глазами. — Я будто знаю этот предмет много лет, — удивленно шепнул Уилл, поднимая взгляд на паладина, который довольно выдохнул и улыбнулся. — Конечно, этот посох тоже помнит тебя, это не могло бы быть иначе, — мягко сказал двойник Майка. — Так, если сейчас появится что-то еще, чего мы не ожидали, то ты получишь торшером по голове, я клянусь, — хмуро сказал Лукас. — Появится, — тут же сказал паладин и вновь поднял руку с крайне измученным и сосредоточенным лицом. Через время каждый парень стоял со странным набором, словно для косплея: Уилл с посохом, чей фиолетовый камень магически переливался и сверкал, Дастин с яркой разрисованной лютней, Лукас с луком и колчаном, в котором были крайне разные стрелы, а Майку достался меч, снятый с пояса паладина, который в его собственных руках казался крайне легким. — Ты его так перекидываешь из руки в руку, будто он и не весит ничего, дай попробовать, — не удержался Дастин, но взяв меч в ладони, тут же его выронил. — Твою ж! Да он же тяжеленный! — Нет, он легкий. Я словно с палкой играюсь, — возразил Майк, пока паладин мягко улыбался, чувствуя, что, вероятно, ему поверили. Во всяком случае, пока что ни у кого больше вопросов не возникало. — Это мастерство Прародителя. Я не был уверен, что оно сработает, но вы можете использовать все то, что и ваш... персонаж? Не нравится мне это слово, но уж как есть, — он сложил руки на груди, пока ребята изучали предметы на аномалии. И только Уилл, опираясь на посох, еще внимательнее и изучающе смотрел на паладина. — Это… настоящий лук, — прошептал Лукас, пораженно глядя на стрелу с разноцветным оперением. — А стрелы… «Огненный шквал», «Ледяное жало»... Все магические стрелы, которые я старательно собирал в компании в классе седьмом. Дастин осторожно тронул струны лютни. Инструмент отозвался глубоким, бархатным звуком. На гриф были нанесены мелкие руны — шутливые «улучшения», которые он рисовал на картинке персонажа. — Идеальный звук... Майк же просто стоял, перекладывая меч из руки в руку. Клинок ловил свет из окна и отбрасывал на стены блики, похожие на солнечных зайчиков. Он был не просто легким, а послушным, словно продолжением руки. Чувство было смутно знакомым — то самое, которое он пытался описать, когда вводил своего паладина в игре: «Я представляю, как он проворачивает меч, и чувствуя его идеально балансирующий вес, пронзает монстра в сердце с легкостью и храбростью…». Теперь он чувствовал все это по-настоящему. Уилл продолжал задумчиво опираться на посох, камень на вершине которого пульсировал тихим, ровным светом, синхронно с его собственным дыханием. Он ловил этот ритм, и в памяти всплывали строки из старого журнала с заметками по магии подземелий: «Канал связи мага с потоками энергии должен быть ясен, как собственная жизненная энергия, как собственное дыхание». Он никогда не думал, что сможет почувствовать что-то такое наяву. — Видите? — тихо произнес паладин, привлекая внимание. Он по-прежнему стоял около кровати. — Вы не просто играли. Вы вкладывали частичку себя, своих идей, мыслей и целей, а теперь все это вы можете ощутить собственными руками и, при желании, даже увидеть собственными глазами. — Но почему сейчас? — спросил Уилл, его голос вдруг стал тверже. — Ты мог показать нам заклинание лечения, священный свет паладина, но решил отдать ценные артефакты своих друзей. Почему? Из-за того, что тот мир разрушен или здесь сокрыто что-то еще? Паладин вздохнул и подошел к окну, отодвинув занавеску, он посмотрел на спокойные улицы Хоукинса. — Не зря же ты Уилл Мудрый, — качнул парень головой. — Пока вы играли, мир был силен и стабилен. Когда вы остановились, он начал умирать от голода, как я уже и говорил. Но смерть… она привлекает падальщиков. Та Тьма, что стерла Эль-Ториль, не была просто пустотой, вспышкой, взрывом или потопом. Эта Тьма была сущностью. Пожирательницей забытых миров, которая, наконец, учуяла добычу. Она забирала все прекрасное, упрощая, уничтожая, пока не оставалась одна пустота, — он обернулся, и в его глазах снова мелькнула старая боль потерь, которые он пережил. — Я думал, она уничтожила все и насытилась. Но что, если она просто… проделала дыру? Дыру между тем, что осталось от моего дома, и этим местом, в котором его создали? И теперь она ищет новый источник. Здесь всё слишком настоящее. Оно… пахнет жизнью. Она может это тоже почувствовать. Я не уверен, но... боюсь этого. Дастин шлепнул себя ладонью по лбу. — Портал! Или черная дыра! Нестабильная, питающаяся не физическим планом, а… креативной энергией! Эль-Ториль был первой жертвой из-за того, что мы его оставили. Но он был создан и спроектирован нами, значит Хоукинс… — …Может быть следующим, — мрачно закончил Лукас. — Точнее, мы главная цель, а Хоукинс приятная закуска, а вот Уилл… — Он посмотрел на друга. — Уилл всегда был самым творческим из нас. Он рисовал, придумывал истории, детализировал мир… — А еще он был связан с Изнанкой, — тихо добавил Майк, и его рука с мечом опустилась. Вдруг оружие показалось ему тяжелым. — Его разум… он может быть для этой штуки как маяк. Причем пряничный маяк, который хочется сожрать. Паладин резко кивнул. — Его свет самый яркий, но и самый уязвимый. Я бы мог остаться в полной пустоши, но понял, что обязан защитить хотя бы тех, кто создал все то, что я знаю с рождения. На лестнице послышались шаги. — Ребята? Все в порядке? — это был голос Джойс. — Что это за шум? Все застыли. Майк, Лукас и Дастин переглянулись в панике. Как объяснить это? Как объяснить второго Майка в доспехах и оружие в их руках? Первым пришел в себя Уилл. Он быстро поставил посох в угол, прикрыв его шторами. — Все хорошо, мам! Мы просто… репетируем. Сценку! Перед выпускным решили удариться в театр! — Да! Сценку! — тут же подхватил Дастин, пряча лютню под кровать. — По Шекспиру! Очень драматично! Лукас и Майк бросились прятать лук и меч в шкаф. Паладин наблюдал за этой суетой с легкой, грустной улыбкой. Когда дверь приоткрылась, Джойс увидела обычную, слегка взъерошенную компанию подростков. И Майка в потрепанном, но очень реалистичном костюме, так как второй, реальный Майк, успел спрятаться между стеной и шкафом, стараясь не шевелиться и не дышать. — Ох, простите, что ворвалась. Майк, милый, ты, наверное, хочешь переодеться? Могу дать старые вещи Джонатана. — Нет! Да... — слишком быстро выпалил Уилл а затем, покраснев, добавил. — То есть… он… мы… костюм еще нужен. Для правдоподобности в театральной пьесе. Если что, я сам возьму вещи, мам. Джойс посмотрела на них с материнской нежностью и легким недоумением. — Хорошо. Но будьте потише, ладно? И… Майк, может, все-таки снимешь нагрудник? Выглядит жуть как неудобно. Когда дверь закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. Напряженная, но уже не враждебная. — Что теперь? — спросил Лукас, глядя на паладина. — Мы не можем прятать тебя здесь вечно. И мы не можем сражаться с какой-то «Тьмой» в одиночку. — Нам нужна Эл, — твердо сказал Дастин. — Если это пси-феномен или новая форма инопространственной угрозы, она сможет ее почувствовать. И, возможно, защитить Уилла или нас. — А Хоппер и остальные? — Спросил Майк. — Они должны знать. — Нет, — неожиданно сказал Уилл. Все посмотрели на него. Он стоял, глядя на паладина. Тот смотрел в ответ, и между ними протянулась невидимая нить понимания. — Точнее, да, но не сейчас. Сначала… сначала мы должны понять, что он. И кто мы с этими вещами, — он кивнул на припрятанное оружие. — Он появился не просто так, а с предупреждением. И с силой, которая является нашей, которую мы сами создали. Может быть… может быть, это наш шанс не просто спрятаться и защищаться, как получится, а понять, что на самом деле происходит. И как с этим бороться истинно нашими способами. Паладин медленно склонил голову в знак уважения. — Мудрость мага, — произнес он. — Ты всегда видишь суть, Уильям. Даже когда другие видят лишь угрозу. Настоящий Майк сжал кулаки. Что-то неприятно кольнуло его в районе груди. Этот… этот пришелец говорил с Уиллом на их общем, но давно потерянном языке. И Уилл отвечал ему, из-за чего становилось не по себе. — Ладно, — сказал Майк, и его голос прозвучал тверже, чем он ожидал. — Но правила устанавливаем мы. Первое: пока что ты скрываешься. Второе: мы тестируем эти штуки, — он указал на шкаф, — только когда будем уверены, что в безопасности. Третье: мы ищем Эл, все рассказываем, а потом решаем, что делать. Согласен? Паладин встретил его взгляд. В его глазах не было вызова, лишь понимание и что-то, похожее на гордость. — Ты командуешь, Прародитель. Я следую, как и всегда. Решение было принято. Но в воздухе висело множество вопросов. Как долго паладин сможет оставаться в этом мире? Что именно он чувствует? И главное — если он — воплощение их коллективного воображения и воли… то какие еще сюрпризы может преподнести забытый мир?