Паладин угасшего мира

Утро заставило Майка вскочить из-за резкого звука где-то над ухом. Он был дребезжащий, неприятный, резко вытаскивающий из теплых объятий и сна. Он начал оглядываться вокруг, словно пытаясь найти источник ужасного звона, разбудившего их с рассветом, но не видел ни дракона, ни маленького монстра, ни даже человека. Комната была пустой и только на кровати сонно приподнялся Уилл. Но звук шел явно не оттуда. Выглянув в окно, Майк точно так же не заметил ничего подозрительно, только кот лениво прогуливался с лужайки на лужайку. Байерс пытался сфокусироваться на том, что происходит у него в комнате, но сонная пелена не позволяла ему проснуться до конца, поэтому он лишь дотянулся до будильника, чтобы его выключить, и вновь упал лицом в подушку. Продлилось это недолго. Он задумался, нахмурился, тут же вскочил, как ошпаренный, начав пристально смотреть на Майка, который, стоя у окна, теперь удивленно всматривался в будильник. Они всю ночь проспали вместе. И этот факт будил лучше ледяного душа. — Я... — он не мог собрать все свои метающиеся мысли в кучу, поэтому потер лицо руками и вздохнул, пробормотав. — Доброе утро. Извини за будильник... Сильно напугал? — Доброе, Уилл, — кивнул Майк, выдыхая и присаживаясь на край кровати. — Я не испугался, просто был на стороже. — На стороже? — удивился Уилл, но постепенно в сознание возвращалось все, что произошло вчера. Тьма, магия, потенциальная опасность. Волшебные артефакты, которыми они могли пользоваться и долгий ночной разговор. Парень тут же вскочил с кровати, собираясь в душ. — Ну, да, знаешь... Когда над ухом слышится громкий неизвестный громкий звук, то неосознанно настораживаешься... У нас подобные крики предвещали лишь неизвестную опасность, — объяснился Майк, после чего добавил фразу, от которой уже не было возможности сбежать. — Я боялся, что с тобой может что-то случиться... А это просто.... это! — он тыкнул на будильник. Пыл Уилла поутих и он начал собирать свежие вещи, которые возьмет с собой в ванну. — Это будильник. Хорошая вещь, так как она говорит о начале нового утра. И помогает проснуться вовремя для того, чтобы не опоздать ни на уроки, ни на работу, — сказал парень, замерев у входа. Это обычное объяснение совершенно понятных для него тем вызывало приятные воспоминания об Оди, когда та тоже еще многого не знала. И пусть иногда он считал, что она украла его Майка, а остальные девчонки вообще забрали всех его друзей, зла ни на нее, ни на других Уилл никогда не держал. А с возрастом стало даже спокойнее. Только страхи иногда душили в ночи. — О, — удивленно сказал паладин, сев поближе к тумбочке и взяв эту диковинную для него вещицу в руки. — Нас будили петухи. Или звон колоколов, если рядом был храм. — Ни разу не просыпался от крика петуха, — хихикнул Байерс, после чего кивнул на дверь. — Я в ванную и потом спустимся на завтрак. Через минут двадцать, Майк все еще сидел на краю кровати, задумчиво вертя в руках будильник — обычную пластиковую безделушку, не понимая, как заставить ту кричать: и так повернул, и эдак, и постучал, но ничего не выходило. Когда дверь ванной приоткрылась, выпуская облако теплого пара, вышел Уилл, а паладин поднял голову на звук шагов и замер. Уилл стоял в дверном проеме, уже одетый в чистые джинсы и мягкую серую футболку, со слегка влажными после душа волосами, которые потемнели от воды и вились на концах. Солнце, уже успевшее подняться, пробивалось сквозь тонкие шторы, освещая комнату и обоих парней в ней. Уилл во всей этой атмосфере казался таким домашним, теплым, что хотелось его крепко-крепко обнять, уткнуться в шею и вдохнуть аромат геля для душа, но... Но Майк просто смотрел на него издалека, словно на изваяние древних статуй, к которым нельзя прикасаться обычным смертным. Уилл поймал этот взгляд, пока пытался подсушить волосы полотенцем и замер сам, чувствуя, как кровь привычно подступает к щекам. Он хотел сказать что-то ироничное, сбить эту неловкость привычной шуткой, но слова застряли где-то в горле. — Я... ну, готов, — выдавил он, отводя глаза и продолжая ерошить волосы. — Пойдем вниз? Там, наверное, уже завтрак. Майк кивнул, аккуратно поставил будильник на место и поднялся. В домашней одежде, со слегка запутанными после сна волосами, он выглядел почти обычным подростком, если бы не эта неестественная для его возраста плавная грация движений и шрамы, которые были видны на лице и руках. Они спустились вниз по лестнице, и кухня встретила их привычной для Уилла обстановкой. Оди сидела за столом, уничтожая стопку вафель, политых сиропом. Она подняла голову, скользнула взглядом по Майку, потом по Уиллу и спокойно вернулась к еде. Хоппер занимал свое привычное место во главе стола с дымящейся кружкой кофе в одной руке и газетой, расправленной на кухонном столе. Он не поднял глаз, но Уилл знал, что шериф уже зафиксировал их появление, оценил, проанализировал и насторожился на случай экстренных ситуаций. Пара морщин на лбу выдавала, что утро у него началось не с самого радужного настроения, но хотя бы без стрельбы, а это уже можно было считать успехом. Джойс стояла в холле с телефонной трубкой, прижатой к уху, и ее голос сейчас звучал чуть приглушенно, но очень деловито: — ...нет, Мюррей, я понимаю, что это нестандартная ситуация, но именно поэтому я звоню тебе. Да, парень, ему примерно... ну, выглядит на шестнадцать-семнадцать. Из Индианаполиса, скажем так, дальний родственник со стороны... да какая разница, придумай что-нибудь! Ты же мастер на такие дела. Она обернулась на вошедших и на секунду улыбнулась. — Садитесь за стол, мальчики, — бросила она, прикрывая трубку ладонью. — Там вафли, яйца, сок. Джим, убери газету со стола, дай людям поесть. Хоппер что-то проворчал, но газету сложил и отложил в сторону. Оди, не отвлекаясь от процесса, подвинула тарелку с вафлями ближе к центру стола, словно делясь угощением. Уилл сел первым, и Майк, помедлив секунду, опустился на стул рядом с ним, достаточно близко, чтобы их локти почти соприкасались. Уилл уточнил, что именно будет Майк и тот показал на вафли, которые с аппетитом уже доедала девушка. — Сироп будешь? — спросил Уилл, протягивая бутылку. — Это такое... ну, сладкое. На мед похоже. Льешь на вафли и будет очень вкусно. Майк взял бутылку, повертел в руках, изучая этикетку с ярким кленовым листом, и аккуратно полил вафлю тонкой струйкой. Делал он это с неким страхом, что может пойти что-то не так, поэтому был максимально медлителен, сосредоточен и осторожен. Оди покосилась на него, но ничего не сказала. Хоппер отхлебнул кофе и уставился в окно, делая вид, что его совершенно не интересует, как пришелец из другого мира осваивает искусство утренней трапезы с новыми продуктами. А Джойс тем временем уже договаривала с Мюрреем, бросая в трубку короткое "да-да, отлично, скинь всё на факс, я позвоню", а Уиллу все это показалось крайне домашним и привычным. Во всяком случае, для их семьи. Уилл быстро доел завтрак и, вставая из-за стола, предупредил: — Мы с Оди сейчас в школу. Вернемся не поздно, но через несколько часов. Лучше пока сиди дома, можешь побыть у меня в комнате, — Уилл отошел в сторону холла, взял сумку и перекинул ту через плечо. — Не скучай, Майк... — До встречи, — сказала Оди и последовала за Уиллом. Майк остался один. Точнее, в компании Хоппера и Джойс, но это было ничем не лучше остаться в полном одиночестве. И почему ему нельзя в школу? Все ходят, а ему нельзя из-за того, что он похож на Майка-прародителя и нужны какие-то там документы. Несправедливо. Он расправил плечи и сидел по стойке смирно, чувствуя за ним следит мужчина. Они все еще были настороженны по отношению друг к другу, а поэтому у него не было ни одного шанса заговорить. Тем более, он был не на своей территории, что делало ситуацию еще более плачевной. Хоппер помешивал кофе, разглядывая пейзаж за окном. Этот человек был воином. Не в том смысле, в котором привык Майк, конечно нет, но он был гладиатором в сердце. Тем, кто готов защитить семью даже ценой собственной жизни. И на данный момент угрозой был паладин. Время тянулось бесконечно долго и даже без взгляда хмурых глаз Майк знал, что он под пристальным надзором. — Ну и что мне с тобой делать? Как скинуть очередное спасение мира на детей? — наконец буркнул Хоппер, не поворачивая головы. Майк замер. Он хотел ответить что-то достойное, что-то, что оправдало бы его присутствие здесь, но он не мог связать ни единого слова. Вчера он мог говорить о клятвах и долге, о магических способностях, но сейчас, под этим тяжелым, уставшим взглядом, все это казалось... недостаточным. — Я... — начал он, но Хоппер перебил: — Не надо, молчи. Я еще кофе не допил, чтобы слушать речи про спасение миров, — Майк сглотнул и послушно замолчал, но продолжил сидеть с прямой спиной, готовый к любому развитию событий. Напряжение в комнате росло с максимальной скоростью. Он ощущал к этому человеку уважение. Не только, как к старшему, а как к тому, кому были важны свои родные и близкие люди. — Джим, ну сколько можно ворчать? — голос Джойс ворвался в кухню вместе с ней самой, разрушая тягучую тишину. Она уже повесила трубку и теперь решительно направлялась к столу. — Человек позавтракать нормально не может из-за того, что ты за ним следишь. — Он не человек, — проворчал Хоппер, но как-то беззлобно, скорее по привычке. — И я не слежу. — Ой, да говори мне тут, — отмахнулась Джойс, наливая себе кофе. Она села рядом с Майком и тепло улыбнулась, подлив тому в стакан немного сока. — Ты как? Выспался? Уилл нормально постелил? Майк растерянно кивнул. К такому обращению он был готов меньше всего. И как такая светлая женщина нашла себе столь хмурого мужчину? Но, во всяком случае, сочетались они прекрасно и это четко ощутилось вчера, когда было нужно реагировать на новую опасность и неизвестность, в которую втягивают их детей. — Вот и отлично, — Джойс уже переключилась на Хоппера. — Мюррей сказал, документы сделает быстро, на сколько сможет. Свидетельство о рождении, временные бумаги — все, чтобы в случае чего прицепиться было не к чему. — Быстро? Очень размытый период времени, — хмыкнул Хоппер. — И где ему все это время находиться? А после? — Здесь, — Джойс сказала это так просто, будто речь шла о том, чтобы подобрать бездомного щенка. — Где же еще? Уилл явно не против, а я не могу оставить ребенка на улице, — Хоппер в очередной раз вздохнул, не чувствуя в этом Майке ребенка. Он уже мужчина, переживший столько же опасностей, сколько и он сам. Джойс же повернулась к Майку: — Ты только, это... помогай немного. По дому там, или Уиллу, если он попросит. А то сидеть без дела целыми днями — с ума сойти можно. Я знаю, о чем говорю, — бодро говорила женщина, пока парень все слушал и доедал вафли. — Я... постараюсь, — выдохнул он, на самом деле, уже мучась от того, что делать... Нечего! Раньше ему всегда приходилось куда-то бежать, с кем-то сражаться, спасать друзей, а здесь после завтрака… чем вообще заниматься? — Ну и чудненько, — Джойс допила кофе и встала. — Джим, ты сегодня в участок? Подбросишь меня до магазина? Надо продукты закупить, а то рты теперь прибавились. Хоппер тяжело поднялся, бросил последний тяжелый взгляд на Майка: — Идем. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Майка, — без глупостей. И из дома не выходи. — Да куда он выйдет, — фыркнула Джойс уже из коридора. — Куда идти не знает, ключи у нас, а сбегать он не собирается, судя по всему. Дверь хлопнула, и Майк остался один, в этот раз уже полностью один. В полной тишине, с кружкой недопитого сока и странным чувством в груди, которое он не мог объяснить. Он посмотрел на будильник, который захватил с собой, сам не зная зачем, покрутил тот в руках, а потом перевел взгляд на лестницу, ведущую в комнату Уилла. --- Школьный коридор гудел привычным утренним шумом: хлопали шкафчики, звенели голоса, где-то около столовой слышался громкий смех и все эти звуки смешались в единую катофонию, которую было невозможно разобрать. Уилл поймал себя на том, что этот шум, еще пару дней назад казавшийся обычным фоном, сегодня звучит иначе — слишком громко, слишком навязчиво, слишком... нормально после всего, что случилось вчера, после ночного разговора, после того, как он впервые за долгое время уснул без кошмаров, чувствуя спиной чужое тепло. Все казалось чуждым и люди, проходящие рядом, и спокойный свет ламп, и взволнованный взгляд Оди, которая шла рядом с ним. Девушка тоже впервые видела Уилла таким. За все время, что они были рядом, которое прожили вместе, он впервые был где-то внутри себя настолько, что не обращал внимания ни на что кроме каких-то собственных мыслей. — Хей, Уилл, ты в порядке? — тихо подала она голос, из-за чего парень вздрогнул от неожиданности. — Да, да, все путем, — девушка подошла ближе и положила свою руку на плечо Байерса. Это прикосновение было мягким, словно поддерживающим. — Ты же знаешь, что ты всегда можешь положиться на меня и обо всем рассказать, правда? — уточнила девушка. — Как я полагалась на тебя все время, как мы стали ближе. Они лавировали между потоков учеников, идя максимально близко друг к другу. Так, чтобы их разговор не был слышан никому, кроме них двоих. У шкафчиков уже собралась привычная компания: Майк облокотился о шкафчики и периодически перебивал Синклера; Лукас о чем-то говорил, приобнимая рыжеволосую девушку; а Макс, опираясь на костыли, стояла поближе к своему парню и слушала Лукаса с той самой легкой, чуть насмешливой улыбкой, которая означала, что она готова в любой момент готова вставить едкое замечание. — Джейн, знаешь, я... — не успел Уилл договорить, как их окликнули. — О, а вот и вы! — Лукас обернулся и его лицо расплылось в широкой улыбке. — А мы тут как раз обсуждали нашу вчерашнюю вылазку, ну, вы знаете. Он понизил голос до драматического шепота, и Уилл невольно усмехнулся. Продолжать их с Джейн разговор было бессмысленно, так что, они подошли ближе. Макс, которая теперь была посвящена во все детали, закатила глаза, но улыбнулась. — И знаете, что я думаю? — продолжил Лукас, уже нормальным голосом, но с таким видом, будто собирался открыть великую истину. — Мы теперь, считай, круче Оди. У нас магия! Настоящая! Стрелы там, мечи, заклинания. Сила, как в компании из подземелий, — он перевел взгляд на Оди, ожидая, видимо, привычной реакции - может, насмешки, может, снисходительной улыбки, а может, даже легкого толчка локтем. Но ничего не последовало, Оди молчала, она просто стояла, чуть склонив голову набок. Она была напряжена, но по одному взгляду этого было просто не заметить. Майк, вглядываясь в свою девушку, мягко коснулся её запястья — едва заметное движение, но Уилл заметил, как Оди чуть расслабилась. — Мы использовали артефакты и, вау, были словно профи, — Лукас кивал, стараясь выглядеть в лучшем свете перед Макс. — Я попадал во все, что видел! Дастин смог усилить нашу мощь, а Уилл был словно Моисей! — Атаковали мы даже не врагов, а мишени, — вдруг сказал Уилл, и голос его прозвучал тверже, чем он ожидал, перекрывая гул коридора. После появления паладина в него словно вселилась частичка Мудрого. Он не мог замалчивать то, что видел, как делал обычно. — Мы вообще не атаковали. Лукас, ты попал в пень, и это круто, правда. Дастин сыграл красивую мелодию. Майк помахал мечом. Но это не делает нас круче той, кто годами тренируется каждый день. Ребята удивленно всмотрелись в серьезное лицо Уилла. Тот, кто чаще других водил в подземельях. тот, для кого этот мир был частью его жизни, лучше всех понимал серьезность произошедшего. Это не дар, а ноша, которая может стать проклятьем, если они не справятся. — Да, мы получили артефакты. А вместе с тем ответственность. Мы не победим врага, мы даже от медведя не убежим. Это не игра, где нужно кидать кубики по очереди, к сожалению. Так что нам нужно быть, как Джейн. Тренировать не только способности, но и себя. Оди моргнула. В её глазах мелькнуло разливающееся тепло. Она не привыкла, чтобы ее так открыто защищали словами. Она всегда защищала себя сама, силой, или молчала, когда не могла защитить. Но Уилл сказал это так просто, так буднично, будто речь шла о погоде или о том, кто сегодня уронил поднос в столовой — и от этого становилось приятнее, чем от любых громких признаний. Макс хмыкнула, перевела взгляд с Уилла на Оди и обратно, и в ее глазах зажглись знакомые искорки. — Братская любовь, — прокомментировала она с лёгкой, но не злой улыбкой, чтобы разрядить ту атмосферу, которую нагнал Байерс. — Трогательно, прямо до слез. — Заткнись, — беззлобно огрызнулась Оди, но щеки у нее чуть порозовели, и она, не удержавшись, легонько толкнула Макс в плечо, чтобы та покачнулась, но не потеряла равновесие. Макс фыркнула, но в ответ толкнула ее в бок локтем, и на секунду они обе заулыбались. Майк, наблюдавший за этой сценой, вдруг шагнул ближе к Оди и положил руку ей на талию. Он ничего не сказал, просто обозначил свое присутствие и поддержку, а девушка заметно качнулась в его сторону, принимая это молчаливое объятие. Уилл чувствовал себя немного неловко во всем этом романтичном окружении, поэтому решил перевести тему: — А где Дастин? — вдруг спросил он, оглядываясь по сторонам, будто только сейчас заметил отсутствие одного из членов их компании. — А, да, мы еще не успели сказал, — Майк махнул свободной рукой. — Он с утра пораньше куда-то умчался со своими антеннами. Говорит, поймал странный сигнал и ему необходимо все проверить. Мы думали, он шутит, но он реально собрал рюкзак и уехал с первого занятия. — Странный сигнал, — повторил Уилл, и внутри что-то неприятно екнуло. По телу пробежали холодные иглы тревоги, которые он тут же постарался заглушить. — Да брось, — отмахнулся Лукас, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — У него вечно какие-то сигналы. То инопланетяне, то правительственные частоты, то еще что. Наверное, очередной спутник поймал или радиостанцию какую-нибудь. Макс хотела что-то добавить, но в этот момент прозвенел звонок — резко, пронзительно, заставляя всех вокруг засуетиться и потянуться к своим классам. — Ладно, увидимся на обеде, — бросил Лукас, на ходу приобнимая Макс за плечи — жест получился неловким из-за ее костылей, но искренним. Макс фыркнула, но не отстранилась, довольно улыбнувшись. Уилл развернулся и пошел вперед. Хотелось сбежать подальше, но он притормозил, наблюдая за тем, как Оди пошла рядом с Макс, помогая ей нести рюкзак, и что-то тихо говорила, наклоняясь к самому уху подруги. Макс улыбалась ей в ответ, и в этой улыбке не было ни грамма той насмешливости, с которой она обычно общалась с остальными. Майк шел рядом с девочками, но не мешал их разговорам. Оди почувствовала взгляд Уилла и чуть заметно кивнула. То ли в благодарность, то ли из-за чего-то еще. *** Дастин уже несколько часов кружил по Хоукинсу на своем велике, сжимая в руке модифицированный компас, подключенный к системе радио, которое лежало в рюкзаке, для того, чтобы поймать ту самую новую, странную частоту. Стрелка действительно дергалась, выдавая аномалии, но хаотично, без какой бы то ни было системы - то показывала на аптеку, то на почту, то на ничем не примечательный куст у обочины. Казалось, словно техника просто сходит с ума. — Да что ж ты творишь, — бормотал он, тряся прибор. — Есть тут кто или нет? Давай, давай, работай нормально. Он почти потерял надежду, когда компас вдруг замер без единого лишнего всполоха. И как бы он не крутил компас стрелка продолжала указывать в одном направлении. Она смотрела строго на восток — туда, где стоял старый двухэтажный дом с мансардой, окруженный ухоженным садом. Многие жители Хоукинса знали о том, что там живет знаменитый в узких кругах художник. Дастин подъехал к дому и совсем не заметил, как к нему приближалась знакомая фигура, вышедшая из автомобиля, припарковавшегося совсем недалеко. — А ты что тут делаешь? — голос Нэнси был удивленным. Лицо выглядело хмурым, словно она вновь попала в некую авантюру из-за которой ей придется взять дробовик или винтовку. Она выжидающе смотрела на парня, который от неожиданности чуть не уронил компас, начал заикаться. — Я...я... Я просто проверяю работу радио, — сглотнул Дастин, спешившись с велосипеда. — При помощи компаса? — от взгляда девушки не ускользала ни одна деталь. А острый ум, заметивший неверно работающий компас сразу же начал анализировать ситуацию, не ощущая ничего хорошего за тем, что происходит здесь и сейчас. — А ты что тут вообще забыла? — понимая, что Нэнс является журналистом, Дастин решил взять быка за рога. А то еще начнутся другие расспросы. В том числе, почему он не в школе. — Прошел слух, что Мистер Роуз, живущий в этом доме, за ночь каким-то образом обрел дальтонизм. Никаких травм, судя по слухам, не было. Просто раз - и весь мир вокруг него стал черно-белым. Это некий нонсенс, поэтому я хотела взять у него интервью. Тем более, что для художника потерять возможность различать оттенки это что-то на грани катастрофы, — Нэнси стояла, прищурившись, и изучала лицо Дастина с тем особым вниманием, которое обычно использовала в тех случаев, когда чувствовала, что ей недоговаривают. Ветер трепал ее кудрявые волосы, и она машинальным движением убрала их за ухо, продолжая сверлить парня взглядом. — Дальтонизм за ночь, — медленно повторил Дастин, и его голос прозвучал как-то слишком напряженно даже для него самого. — Это... это необычно. — Именно поэтому я здесь, — Нэнси сделала шаг ближе и тоже посмотрела на дом. Издалека он казался вполне обычным: ухоженный сад, свежая краска на ставнях, аккуратная дорожка, выложенная плиткой. Дом пах дороговизной и уютом. В нем читался утонченный стиль и чувствовалось, что каждый миллиметр здесь был сделан с любовью. — А ты, значит, просто проверяешь радио? С компасом в руках? Дастин понял, что пытаться умалчивать дальше бесполезно. Нэнси была не из тех, кто отступает, когда чувствует запах тайны. Она прошла через слишком многое, чтобы удовлетвориться отговорками. — Ладно, — он тяжело вздохнул и убрал компас в карман, стараясь делать это как можно более непринужденно. — Есть кое-что, о чем я пока не могу рассказать подробно. Но если коротко, то мы засекли странные энергетические аномалии в городе. И одна из них, судя по приборам, прямо здесь. Нэнси подняла бровь, но не стала перебивать, словно ожидая продолжения. — Я знаю, это звучит безумно, — быстро добавил Дастин, — но после всего, через что мы прошли, ты должна понимать... Если мои догадки подтвердятся, то я расскажу больше. — О, я понимаю, — кивнула Нэнси, и в ее голосе проскользнули нотки горькой иронии. — Просто обычно я узнаю об этом позже всех. И мне это не нравится. Она помолчала, обдумывая что-то, а затем решительно направилась к калитке. — Пошли. Если здесь происходит что-то странное, я хочу знать что именно. И если твои приборы правы, а мой источник не врет, то нам нужно поговорить с мистером Роузом. Возможно, даже вместе. Дастин колебался лишь секунду, а затем пристроил велосипед у забора и спешно последовал за девушкой, которая без колебаний зашла в калитку, которая не была закрыта. В конце концов, Нэнси была старше, опытнее и, что греха таить, умела обращаться с дробовиком. Они подошли к двери, и Нэнси нажала на звонок. Внутри послышались медленные шаги, они ощущались крайне неуверенно, словно человек не знал, хочет ли он открывать. Наконец дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было разглядеть мужчину средних лет с осунувшимся лицом и пустыми, словно выцветшими глазами. — Я просил не беспокоить, — голос мистера Роуза звучал глухо, безжизненно, будто он разучился вкладывать эмоции в слова. — У меня сейчас... не лучший период. — Мистер Роуз, меня зовут Нэнси Уилер, я из местной газеты, — начала она тем своим мягким, но настойчивым тоном, который обычно открывал любые двери. — Мы слышали о вашей проблеме и хотели бы помочь. Если, конечно, вы позволите. — Помочь? — он горько усмехнулся. — Чем вы можете помочь? Может, ваше второе образование медицинское и вы знаете, как вернуть все, что я имел еще вчера? Я смотрю на небо и вижу серую пелену. На свои картины — и не понимаю, где красный, где синий. Все стало черым. Даже не черно-белым, а именно серым. Дастин осторожно шагнул ближе, стараясь не спугнуть мужчину, незаметно доставая из кармана компас, который, как его не поверни, показывал на одного человека. На художника. — Мистер Роуз, это может звучать странно, но... вы не замечали ничего необычного в последние дни? Может быть, странные звуки, или чувство, что за вами наблюдают? Художник дернулся, и в его глазах на секунду мелькнул страх. Он уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг из рюкзака Дастина раздался звук. Это была мелодия. Медленная, тягучая, искаженная до неузнаваемости — словно кто-то играл её на старой, расстроенной шарманке в пустом зале. Звук лился, заполняя пространство, и от него веяло чем-то древним и голодным. Мелодия заставляла слушать ее и чувствовать максимальную искаженность реальности одновременно. Это была пустота, это был страх, это было некое извращение, наполняющее до кончиков пальцев и не дающее времени на логику. Хотелось бежать, словно от чего-то невероятно опасного и страшного. Мистер Роуз побелел. Его глаза расширились, и он попятился вглубь прихожей. — Выключите это, — прохрипел он. — Выключите сейчас же! Дастин лихорадочно шарил в рюкзаке, пытаясь найти радио, но пальцы не слушались. Мелодия все звучала, и в ней, казалось, слышались не только ноты, но и чей-то тихий, едва различимый, максимально жуткий шепот. Нэнси первой пришла в себя. Она шагнула к Дастину, выхватила у него рюкзак и, достав прибор, нажала кнопку выключения. Мелодия оборвалась, оставив после себя звенящую тишину, в которой ещё долго дрожало эхо того самого шепота. — Уходите, — голос художника снова стал глухим, но теперь в нем звучала сталь. — Уходите немедленно! Дверь захлопнулась перед их лицами. Щелкнул замок, и через секунду зашуршала цепочка. Нэнси и Дастин стояли на крыльце, глядя друг на друга. Вокруг, казалось, сгущались сумерки, хотя до вечера было еще далеко — казалось, само небо над этим домом стало темнее, чем над остальным городом. — Что это за частота? И что с мелодией. Я слышала ее утром, но она была другой, — тихо сказала Нэнси. — Это не просто аномалия Это что-то другое. Дастин кивнул, все еще не в силах вымолвить ни слова. Его трясло, но не от холода. — Мне нужно к ребятам, — наконец выдавил он. — Немедленно. — Я с тобой, — отрезала Нэнси. — Расскажешь обо всем по дороге. И... У меня тоже есть зацепка. Насчет этого звука. — Черт... Я не включил диктофон, — в ужасе прошептал Дастин. — А я нет, — Нэнс достала диктофон из кармана элегантных брюк и усмехнулась. У них было все для подробного изучения. Они быстро покинули участок, и ни один из них не обернулся. Но оба чувствовали на своих спинах чей-то тяжелый взгляд, который провожал их до самого выхода с участка. — Нам нужно к Байлерам, — Дастин схватил Нэнси за рукав, когда они выбежали из калитки. Его голос звенел той нервной дрожью, которую Нэнси слышала у него лишь тогда, когда они все вместе искали Хоппера. — Прямо сейчас. — Дастин, успокойся, — она высвободила руку для того, чтобы открыть багажник. — Велик давай. Он послушно закинул велосипед в багажник старого авто, но продолжал дергано оглядываться на дом, который они покинули. Странное дело, ведь он чувствовал спиной, как стены этого ухоженного, дорогого дома все еще смотрят на них. Он пытался связаться друзьями по рации. По его подсчетам, сейчас как раз должны были закончиться занятия. — Макс и Лукас на свидании. Ну, конечно. Идеальный тайминг, Синклер, — он щелкал переключателем, но в ответ слышалось лишь шипение эфира. — Уилл, прием! Оди! Майк! Кто-нибудь! — Садись, — Нэнси уже завела мотор. — По дороге попробуешь еще раз. И рассказывай все, что знаешь. С самого начала, пожалуйста Машина рванула с места, оставляя за собой клубы пыли и тот самый дом, чьи окна теперь казались пустыми глазницами, следящими за их путем. --- Дорога до дома Байерсов заняла не больше десяти минут, но Дастину они показались вечностью. Он рассказывал сбивчиво, перепрыгивая с пятого на десятое: про артефакты, про Мая, про Тьму Забвения, про испытания у озера. Нэнси слушала молча, вцепившись в руль так, что костяшки побелели, а ее симпатичное лицо исказила гримаса недовольства. — Вы идиоты, — выдохнула она, когда он закончил. — Такие же идиоты, как всегда. — Это я и так знаю, — буркнул Дастин. — Тормози, приехали. Он выскочил из машины, даже не дождавшись, пока она полностью остановится, и рванул к двери. Нэнси выключила зажигание и медленно вышла, поправляя пиджак. В её голове уже складывалась картинка — слишком знакомая, слишком пугающая. Опять Хоукинс в центре чего-то, что нельзя объяснить. Опять они в эпицентре. Дверь открылась прежде, чем Дастин успел постучать. На пороге стоял Майк. Тот самый, другой Майк, о котором он только что рассказывал - с чуть более длинными волосами, с внимательными, цепкими глазами, с осанкой, выдающей военную выправку. Он смотрел не на Дастина, а куда-то за его спину, на Нэнси, и в этом взгляде читалось странное тепло и настороженность одновременно. — Что случилось? — голос паладина был низким и спокойным. — Ты не поверишь, что тут творится после твоего появления, — выпалил Дастин, перешагивая порог. — Где все? Нам нужно собрать всех. Майк посторонился, пропуская их внутрь, и бросил короткий взгляд в сторону лестницы. — Они еще не вернулись из школы. — А Лукас и Макс на свидании, — Дастин закатил глаза, вновь пытаясь связаться с ребятами по рации. — Просто прекрасно. Нэнси вошла в дом и остановилась в прихожей, оглядываясь. Знакомый дом Байерсов, в котором она часто бывала. Но атмосфера стала гнетущая. Даже осознание того, что Майк, стоящий перед ней не ее родной брат, давалось с трудом. На улице послышались голоса, практически после них в дом вошли ребята. С лица Майка мгновенно пропала улыбка, стоило увидеть на пороге Нэнси. — Что стряслось? — тут же спросил Уилл. Кажется, в их доме очередное внеплановое собрание. — Проходите в гостиную, — скомандовала Нэнси тоном, не терпящим возражений. — Все. Через несколько минут они собрались в комнате — той самой, где вчера вечером решалась судьба Мая. Теперь здесь было тихо, только часы мерно отсчитывали секунды. Нэнси стояла у стола, опираясь на него пальцами. Дастин метался из угла в угол, не в силах усидеть на месте. Уилл сел на диван, напряженный, как струна. Оди пристроилась рядом, положив руку ему на плечо. Она чувствовала, что с ним что-то не так весь день, поэтому хотела хотя бы как-то поддержать. Майк с рюкзаком за спиной стоял у входа, скрестив руки на груди и хмурясь. А паладин... сел на подлокотник дивана, рядом с Уиллом, чуть ближе, чем требовал этикет. — За сутки до художника, — начала Нэнси медленно, без пафоса, просто констатируя факты. — Мужчина в Хоукинсе забыл песню. Ту, что написал для жены на свадьбу, он играл ее более двадцати пяти лет. А теперь смотрит в ноты и не понимает, как их соединить в мелодию. — Стресс? — предположил Майк, но в его голосе не было уверенности. — Он слышал ее по радио, — Нэнси покачала головой. — Сегодня утром. Передавали в эфире, но он ее не узнал. И это та же самая мелодия, что напугала мистера Роуза, у которого сегодня пропали все цвета. Он их больше не видит. Она полезла в карман и достала маленький диктофон. — Я записала. То, что мы слышали у дома художника. — Включай, — выдохнул Дастин, прекратив нарезать круги по комнате. Нэнси нажала кнопку. Щелчок. Шум эфира — тот самый, с помехами, с голосами, которые пытались найти подход к художнику. А потом поплыла мелодия. Она была той же и не той одновременно. Красивые ноты, но искаженные донельзя, сдвинутые, словно кто-то играл их на инструменте, у которого половина струн расстроена, а другая половина - порвана. Фальшь резала слух, заставляя морщиться. Но сквозь неё, сквозь треск и шум, проступало что-то ещё. Ритм. Слишком ровный для случайных помех. Слишком... детский и веселый, что ли. Уилл почувствовал, как по спине побежали мурашки. Рядом с ним Оди замерла, ее глаза расширились. Майк нахмурился сильнее. Дастин перестал дышать. И только паладин слышал иначе. Он не просто слышал — он разбирал этот звук на составляющие. Сквозь треск эфира что-то складывалось. Слова? Не совсем. Скорее, намек на слова. Шепот, вплетенный в мелодию, почти неуловимый. Раз — краду цвета из глаз. Два — мелодия моя. Три — оглянись, но не смотри. Вот, теперь уже четыре, Я уже в твоем эфире. Пять — не пытайся доверять. Шесть — я уже повсюду есть. Запись оборвалась. — Это просто радиопомехи, — сказал Майк, но его голос дрогнул. — Нет, — ответил паладин. Все повернулись к нему. Каждый взгляд был вопросительным и выжидающим. — Это голос, — тихо сказал он. — Ее голос. — Чей? — спросил Уилл, хотя уже знал ответ. Паладин молчал секунду, подбирая слова. — Тьма не просто забирает, — наконец произнёс он. — Она учится и подражает. — Если это второй случай, — медленно проговорила Нэнси, восстанавливая в уме хронологию, — и они связаны... значит, она выбирает. — Выбирает что? — спросил Дастин, хотя в его голове уже крутились десятки теорий. — То, что делает их живыми, — неожиданно ответила Оди, подняв голову. — Цвета у художника. Память у влюбленного. Не просто воспоминания, а важную составляющую их жизней. Майк дернул плечом, словно сбрасывая наваждение. — Ты говоришь так, будто она думает. Май говорил, что это просто пожирающая все подряд сущность. А теперь она выбирает? Паладин посмотрел на него, но взгляд стал тяжелым и измученным. — Умный хищник опаснее сильного. Слова повисли в воздухе. Все молчали, не зная, что ответить на столь опасное предположение, которое идеально ложилось на ситуацию. Нэнси щелкнула кнопкой диктофона, выключая запись, и сунула его в карман. — Мне нужно в редакцию, — сказала она. — Проверить, не было ли ещё подобных случаев. Если эта тварь действительно охотится, то жертв может быть больше. — Я позвоню, если что, — кивнул Майк. — Надо проводить? — Не стоит. Я на машине. Она уже направилась к выходу, но у двери остановилась и обернулась. — Дастин, ты как? — Я... — он поправил кепку, все ещё бледный. — Я в порядке. Нэнси кивнула, а дверь за ней закрылась. Дастин тяжело опустился на стул. — Мне нужно домой, — сказал он. — Мама будет волноваться. Я ей сказал, что у друга, но если она узнает, что я еще и прогулял... — Иди, — кивнул Майк. — Завтра встретимся. Лукасу я все передам сам. Дастин поднялся, бросил последний взгляд на паладина, словно хотел что-то сказать или спросить, но передумал, и вышел. Майк проводил его до двери и вернулся в гостиную. — Мне тоже пора, — сказал он, подходя к Оди. Оди кивнула, поднялась и, прежде чем уйти, обернулась к Уиллу. — Ты как? — спросила она у напряженного Байлера. — Нормально, — Уилл попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Ты не нормально, — мягко сказала она, но не стала докапываться. Девушка чуть сжала его плечо и вышла вслед за Майком. В комнате остались только Уилл и паладин. Тишина. Снова эта тишина, которая после таких разговоров всегда кажется тягучей, словно мед, но далеко не сладкой, как он. Уилл сидел, глядя в одну точку, мысли путались. Слова паладина о хищнике, говорили о том, что Тьма учится... Он перевел взгляд на стоящее в углу радио. Джойс держала его здесь скорее для мебели, чем для дела, но тем не менее теперь оно вызывало напряжение. Красный глазок индикатора моргнул и начал гореть, совсем слегка. Станции начали сами по себе переключаться. Из динамика полилась музыка. Фоновая, почти не слышная. Красивая песня о любви, которая постепенно начинала искажаться в ту же мелодию, что они недавно слышали благодаря Нэнси. Уилл замер. Никто не трогал это чертово радио. — Майк... — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от горящего огонька. Паладин проследил за его взглядом - и в ту же секунду рванул к коробке, стоящей на тумбе, сбивая радио так, что оно грохнулось на пол, выдернувшись из розетки. Музыка оборвалась, индикатор моргнул и, наконец, погас. В наступившей тишине было слышно только, как тикают часы в коридоре и как часто дышит Уилл. — Это просто... просто радио,— начал Уилл, но голос сорвался. Уилл сглотнул, в груди разрастался холод. Майк сел рядом с ним на корточки, заглядывая в глаза, пытаясь угадать, как он может помочь. — Что нам делать? — наконец, выдохнул Уилл. Майк не мог ответить ему сразу. Сперва, он долго смотрел, а потом медленно, очень медленно, будто давая Уиллу время отстраниться, если тот захочет, взял его руку в свою. Поднес ее к губам и опалил костяшки теплым дыханием, держась в миллиметрах от поцелуя этой ладони. — Завтра начнем тренироваться. По-настоящему, с живой мишенью и попытками атак. Ты не просто так получил этот посох. Ты - маг. И сильнее, чем думаешь, Уилл. Уилл посмотрел на их пальцы. Тепло приятно разливалось от ладони паладина, прогоняя ужас осознания. Уилл не отнял руки. Наоборот — его пальцы дрогнули, чуть заметно, будто хотели сами коснуться губ паладина, но не решились, ощущая неправильность ситуации. — А если не получится? — прошептал Уилл. — Получится, — ответил Майк без тени сомнения. — Потому что мы рядом, — он подался и прикоснулся губами к костяшкам Уилла. Тот тяжело выдохнул, выгоняя из себя все остатки сомнения.