You Could Call Me Babe for the Weekend

Уилл Байерс, уехавший в универ, и Уилл Байерс, вернувшийся на Рождество, были уже разными людьми. Различия были едва уловимы, но тем сильнее и ощущался диссонанс. Его волосы стали пушистее, сильнее отливали сиянием, и были уложены в идеально нарочитой небрежности. Он проколол уши и не только их (прошептал об этом Макс по секрету), но что конкретно, говорить отказывался. Даже когда Майк чуть ли не на коленях умолял его рассказать. В его поведении появилась прежде неведомая уверенность – громкий смех выдавал ее. Стеснение всё ещё проявлялось в больших компаниях. Поэтому он искал опору, держась за Макс или прячась за спиной Майка. Но теперь он не боится показывать себя. Не боится быть настоящим собой. Теперь Уилл Байерс знал себе цену. И знал, что он привлекателен и желанен. Хоть он и не кичился этим. Но был один нюанс. Уилл Байерс уехал в универ, а на рождественские каникулы заявился с чёртовым парнем. Теперь две незабываемые недели подряд в компании Уилла (как Майк себе это представлял) превратились в две недели постоянной болтовни Уилла о своём ухажёре. Они всё ещё были в стадии медового месяца, наполненного эйфорией и бесконечными звонками (как будто пара часов вдали друг от друга убьёт их). А тоскующие вздохи прекращались только тогда, когда раздавался звонок и Уилл, спотыкаясь, несся к телефону, чтобы ответить. Майк как-то услышал на линии, что этот парень, Карлтон (боже, что за имя), очень нежно и по-домашнему называл Уилла своим «зайкой». Его чуть не стошнило только от вида румянца, который разлился на щеках Уилла. И от того, как Уилл отвернулся от стойки, где он стоял с Майком. Как будто бы не хотел, чтобы Майк их услышал. Майк честно не хотел подслушивать – но ничего не мог с собой поделать. Он сам себе злейший враг, когда дело касается Уилла. Сделать вид, что он ничего не слышит, было невозможно, потому что Уилл просто не затыкался, когда говорил про Карлтона! Карлтон то, Карлтон это. Про то, как он подстраивается под ритм Уилла. Каким он был милым, внимательным и чутким к каждой мелочи. Как Карлтон никогда не смеется над ним и как Уилл никогда не чувствует себя никчемным рядом с ним. Майк не думал, что Уилл таким образом хотел как-то его задеть – тот был не из таких. Но усмешка, которую Макс бросила ему через плечо Уилла, так взбесила Майка, что он отправился наматывать круги по подвалу. Он снова и снова прокручивал в памяти всё те моменты, когда Уилл тянулся к нему, а Майк отмахивался, полностью поглощенный своими проблемами и в неведении о том, что было прямо перед его носом. Теперь он не мог думать ни о чём другом, кроме Уилла. Уилл Байерс и его тёмные глаза. Уилл Байерс и его загадочный дерзкий пирсинг. Уилл Байерс и его не такой уж и загадочный парень. Майк знал о нём все, даже больше, чем хотелось. Он знал любимый фильм Карлтона, его любимую книгу, и даже его чёртов знак зодиака! Его так и тянуло огрызнуться на Уилла – чтобы тот уже наконец-то заткнулся и оставил всех в покое, ведь всем, по ощущениям, было плевать. Но на деле всё были только и рады его слушать! Всем казалось, что всё это так мило и романтично. Но только у Майка скручивало живот от одной лишь мысли, как Уилл поздно вечером тайно пробирается в общежитие своего парня, целует его до потери пульса и затем крепко обнимает его под одеялом. Раньше в детстве Уилл и Майк могли спать в одной кровати. Они делили одно одеяло и прятались в крепости из-подушек. Когда же Уилл уставал от игр, он мог положить голову Майку на плечо. Майк гадал, в какие игры они играют с Карлтоном. Уж точно не прятки и не в салочки. Ну нет! Вероятнее всего они играли на слабо. Когда ладони медленно, почти невинно, скользят вверх по чужим бедрам, и внутри нарастает это тягучее сладкое напряжение. И когда чувствуешь, что уже невозможно ему сопротивляться, сливаешься с другим в жадном поцелуе. Так, стоп. К черту это всё. К черту этого Карлтона. «И к черту меня» – думал Майк. Уилл едва провёл неделю дома, а Майк уже терял от него рассудок. – Боже, из тебя ревность так и сочится, – сказала Макс с явным удовольствием в тот вечер, когда они собрались на обмен подарками. Майк сидел с надутым видом в кресле. Напротив него Макс, Лукас и Дастин вплотную устроились на диване, а на кофейном столике между ними лежала открытая коробка от пиццы. Лукас чуть не подавился колой от смеха, пока Майк с негодованием изливался перед ними и при этом швырнув в Макс корку от пиццы (она успешно увернулась от атаки и показала ему средний палец). Дастин делал вид, что с особым интересом разглядывает пятно на ковре – в жалкой попытке скрыть свою огромную ухмылку. Отлично, теперь и от них добавляется «К черту Майка». Ладно Макс, меньшего от неё он и не ожидал, но всё стало ещё хуже, когда и ребята присоединились к ней! Гораздо хуже, потому что рядом не было Уилла со своим «Ребята, ну всё, давайте не вести себя, как идиоты». А не было его, потому что он был слишком занят Карлтоном, чтобы… Сквозь половицы до них донесся смех. Уилла. Он сидел на кухне на телефоне, позволяя Карлтону нашептывать себе всякую сладкую чепуху. «Зай», «мой котик», и всю вот эту милую глупую мишуру из слов, от которой Уилл смущался и заливался румянцем. Ухмылка Макс стала ещё острее, когда Майк слегка поник. Он даже не мог нормально злиться – Уилл был очевидно счастлив как никогда. Он был так далёк от того мальчика, который умер много лет назад. В те ужасные годы. Сухим фырканьем Майк замаскировал своё мрачное настроение. – Да бросьте уже! Просто я думаю, что прямо сейчас он должен находиться здесь внизу и проводить время с нами, а не висеть на моём телефоне, хихикая со своим парнем. – Опана-а, – протянул Лукас, приподняв брови. – Ревность, она такая, – глубокомысленно добавил Дастин, кивая головой. – Я не… – ревную. Не сохну по нему. И я не по парням. Майк тут же захлопнул рот, чтобы не опозориться прямо здесь перед ними. Любая форма отрицания и сопротивления была тщетной. Как бы он ни старался, это развалившееся на диване трио не поверило бы ни единому слову. Он упал обратно в кресло, как тут же отворилась дверь в подвал и прямиком по лестнице вниз к ним понёсся Уилл. Майк почти успел сдвинуться, чтобы освободить ему место в кресле, но Уилл сумел втиснуться на диване рядом с Макс, положив голову ей на плечо. Не то чтобы он намеренно избегал Майка. Но казалось будто бы эти привычные мимолетные касания, которых Майк ждал, сошли на нет. С появлением Карлтона Уилл стал относиться к Майку как… К другу. К обычному другу с полностью платоническими отношениями. И как же Майка это бесило! Уилл томно и мечтательно улыбался – только Карлтон вызывал в нём такие эмоции. Майка выворачивало изнутри. В особенности, когда Уилл произнес следующее: – Карлтон передает привет. Ему не терпится познакомиться с вами этим летом. «Моему кулаку тоже не терпится встретиться с ним» – тихо ворчал про себя Майк. – Карлтон, приве-ет! – пискляво протянули предатели на диване, будто Карлтон всё ещё был на связи. От этой сцены Уилл рассмеялся своим милым дурашливо-счастливым смехом. Макс без остановки пихала Уилла локтем, а его уши отдавали розовым румянцем под яркими рождественскими гирляндами, протянутыми под потолком. – Вот же чёрт, – произнес Лукас, быстро глянув на Майка, словно ожидая реакции. – Он же реально тебе нравится, да? Уилл вздохнул – тем самым глупым вздохом, которым вздыхал всю неделю при одной только мысли о своем парне. – Просто он… Он… Классный. Рядом с ним я чувствую себя нормальным. Мне весело с ним и… Я не знаю. Благодаря ему я не чувствую себя фриком или изгоем. – В чем проблема, что ты фрик? – спросил Майк с долей обиды. Изгои, лузеры – это ведь всегда было про них. Но нюанс в том, что они всё разъехались в универы в других штатах, будто убегая от чего-то. А Майк остался. Оплакивать свою мёртвую девушку и… До него вдруг дошло, что теперь он здесь единственный лузер и изгой. И если раньше Уилл был просто слишком хорош для него, то теперь – уж тем более. Ну и что, если он до сих пор живет с родителями и посещает местный универ, проводя большую часть времени за скрупулезным написанием фэнтези-рассказов о могучих чародеях, неубиваемых магах и смелых паладинах… – Ни в чем, Майк, – как всегда мягко заверил его Уилл. Он знал, что задел Майка за живое, хоть и не намеренно. – Просто, с ним всё ощущается… По-другому. Но Майку вообще не сдалось это по-другому. Ему не хотелось, чтобы их отношения медленно угасали, чтобы они забыли, что значат друг для друга. Забыли, что они вообще выжили только благодаря друг другу. И ему точно не сдался этот универский бойфрэнд, который слишком хорошо знал, где находится тот самый загадочный пирсинг. В подвале растянулась неловкая невыносимая тишина. Никто не дергался лишний раз, опасаясь спровоцировать Майка, как будто он был бомбой или вроде того. Лукас глянул на часы: – Кажется, нам уже пора, – сказал он Макс. – Эрика убьёт нас, если мы заедем за ней чуть позже. Дастин, тебя подбросить? «Как удобно», – подумал Майк, пока ребята в спешке собирали сумки и неслись вверх по лестнице, оставляя его наедине с Уиллом. С последним человеком, с которым он бы хотел остаться вдвоем в его текущем состоянии. Он не мог просто так спихнуть Уилла на Макс после того, как сам же начал болтовню про Карлтона. Судя по всему, Уилл не замечал в Майке его тревогу. Как и много другого в нём. Особенно в последнее время. Он просто сидел, рассеянно перебирая пальцами подвески на цепочке. Когда Уилл вообще начал носить украшения? Когда он вообще… С каких пор он… С каких пор он стал таким красивым? Майк понял, что нужно срочно действовать. Прямо сейчас. – Не хочешь переночевать сегодня? – вырвалось из него до того, как он успел подумать о последствиях сказанного. Спящий в его комнате Уилл с загадочным пирсингом. Боже, у него будет стоять всю ночь только об одной мысли об этом. Где же он находился? В месте, где можно потрогать рукой? Или… В месте, где можно лизнуть языком? На сосках, или в пупке, или… Или. Майк не позволил себе додумать эту мысль до конца. Уилл улыбнулся ему, не подозревая, что творилось в голове у Майка. – С радостью, – искренне ответил он. Сердце Майка дёрнулось – как будто оно сорвалось с обрыва. Как и всегда, стоило лишь Уиллу посмотреть на него таким взглядом. Майка накрыла нервная дрожь. Ему хотелось вылезти из собственной кожи. – Отлично, – всё, что он смог выдать, чувствуя себя последним лузером-неудачником. Уилл сгонял наверх взять из рюкзака пижаму, Майк же остался внизу, чтобы немного прибраться до того, как они усядутся за просмотр фильмов. Он выбросил коробку из-под пиццы с бумажными тарелками. А затем застыл – уставившись на диван с перекинутым на спинку одеялом и не сочетающимися подушками. Раньше они с Уиллом могли спокойно разложиться на диване, есть из одной пачки чипсов или тарелки с попкорном, не задумываясь о том, что их руки и колени могут коснуться друг друга. Уилл без проблем мог прижаться к нему под боком. Если же их руки случайно коснутся сейчас, то Майк просто вспыхнет. Он скучал по своей детской непосредственности – когда ещё не знал, что Уилл не только добрый и милый, но и сексуально привлекательный. Когда он ещё не знал, что может испытывать к нему такую гамму эмоций. Как Уилл отреагирует, если Майк сядет не на диван, а на пол у дивана? Не будет ли это выглядеть так, будто он его избегает? К черту фильм! Лучше включить музыку. Тяжелый бас поможет заглушить горячие мысли о Уилле. К тому же, если Уилл окажется слишком близко, он всегда может отойти от него, чтобы перевернуть пластинку. Уилл вернулся как раз тогда, когда Майк сдувал пыль с пластинки и настраивал иглу на проигрывателе. На нем была рубашка с длинными рукавами, на несколько размеров больше него, а когда он спускался вниз по лестнице, подвески на цепочке подпрыгивали на его груди. Майка выворачивало всю последнюю неделю и сейчас это чувство никак не утихало. Уилл сидел рядом с ним, подтянув к себе пачку молока и перебирая пластинки. На нем была одежда Карлтона, его подвеска. И если Майк подвинется ближе, то он вероятно ощутит на воротнике запах одеколона Карлтона! «За что мне это?» – мрачно подумал он. Что он такого совершил, чтобы заслужить такие страдания? Ладно, он и правда был слепым идиотом, но неужели Вселенной нужно было обязательно тыкать в этом носом? «Уилл», – хотелось ему взвыть. – «За что ты так со мной?» Уилл, конечно же, понятия не имел, что он там себе надумывал. А может и наоборот, потому что он вытащил пластинку The Cure и, смущенно улыбнувшись, попросил Майка включить первым треком Just Like Heaven. «Пожалуйста, просто уже убейте меня», – с тоской подумал Майк и сделал то, что попросил Уилл. Пока пластинка играла, они лежали на приличном расстоянии друг и от друга и не проронили ни слова. Всё в порядке. Майк справится. Это ведь всего лишь Уилл. Красивый, недоступный Уилл. Уилл, который был в серьезных отношениях. Через час они уже сидели, скрестив ноги, и перебирали коллекцию пластинок Майка. Его родителей не было дома: они уехали на праздничную вечеринку, прихватив с собой Холли. Что означало, что всю ночь они с Уиллом будут одни внизу в подвале – в месте, где произошли буквально все самые важные события в жизни Майка. Как будто бы всё идеально сходилось. Опять же, он уже представлял, как они сидят перед забитой пластинками полкой – передают друг другу записи, перекладывая их в том порядке, в каком хотят послушать. Затем Уилл прильнет к нему ближе, а их колени случайным образом коснутся друг друга. Ага, размечтался. Хотя, подобные мысли посещали его часто. Например, в его историях: лишенный сил чародей в объятиях паладина – и лишь истинный поцелуй любви возвращает ему магию. Иногда Майк просто не выносил самого себя, честно. Возможно, было бы проще, если бы Уилл перестал трындеть о том, что Карлтон обожает Джорджа Майкла. Ну конечно, Карлтон обожает Джорджа Майкла! Но он не мог попросить его об этом. Тогда придётся либо смириться с судьбой самого главного мудака, либо признаться во всём прямо здесь на полу. Пока Уилл продолжал свою речь о Карлтоне, Майка не покидало странное чувство – он больше не знает его, как человека. Уилл уехал в универ, где нашёл себя, где нашёл себе парня, а затем вернулся кем-то другим, скрывающимся под его кожей. Под его нежной, сияющей кожей. Он чувствовал жар Уилла через спортивные штаны и непреодолимое желание прильнуть к нему, скользнуть ладонью по бедрам. По длинным, хорошо сложенным бедрам, которые так и ждали, когда за них уцепятся пальцы. Особенно, летом, в этих его коротких шортах. Он мог это сделать. Прямо сейчас. Без усилий. Возможно, Уилл даже позволит ему задержать ладони повыше. Позволит ему сжать мышцы, надавить пальцы, да так, чтобы от них остались следы. Майк откинулся назад и встряхнул головой, чтобы вытряхнуть всё неприличные мысли. Господи, это же Уилл. Как он может так про него? Он такого не заслуживает, к нему нужно относиться с уважением, а не… Терять над собой контроль! Когда он смотрит на Майка вот так – из-под своих ресниц. Стеснительным взглядом. Но опять же, он наверняка знал, что делал. Боже, чему он только там научился за время отсутствия? Очевидно, что на факультете искусств не могло быть дисциплины под названием «Как стать горячим парнем и сводить всех с ума». Он встряхнулся, как мокрая собака, чтобы привести мысли в порядок. Волосы упали на лицо, но он не пытался их убрать. В неловкой тишине Уилл поднял на него взгляд- и затем тут же отвёл. – Мне нравятся твои волосы. Когда они вот такие, – тихо произнес он с нервной ноткой, будто он переступал грань, но не мог не сказать. Майк застыл. – Какие такие? – с огромным усилием спросил он, пытаясь проглотить комок в горле и выдавить из себя слова. Уилл пожал плечами, упорно не глядя на него, и задвинул пластинку обратно на полку. – Не знаю, ну, когда они такие растрепанные и волнистые, и не зачесаны на бок. Так лучше. И ты выглядишь… Самим собой. Майк на секунду завис. По сути, пустяк – но его сердце билось так быстро, что казалось будто оно сейчас выскочит из груди и упадет прямо между ними, если он срочно не возьмёт себя в руки. Но он не мог. И очень, очень не хотел. – Значит гель для укладки отправится в мусорку, – небрежно произнес он. Как будто за эту секунду его внутренний мир не рассыпался и не собрался вновь воедино. На лице Уилла промелькнула застенчивая улыбка. Его взгляд был прикован к рукам, а пальцы нервно скручивались на коленях. – Это необязательно, я просто хотел… «А Карлтон тоже укладывает волосы?» – хотелось спросить Майку.  «Ты запускаешь в них пальцы во время поцелуев? Тебе хочется сжать их в кулаке и потянуть, когда вы…» Но вслух он сказал, конечно, другое: – Да нет, всё в порядке. Я доверяю твоему мнению. Видимо, это сработало. Потому что Уилл тут же покраснел и слегка опустил глаза, кидая на него тот самый взгляд – смущенный и растерянный. Взгляд, к которому Майк так привык – до того, как Уилл отправился в универ, нашёл себе парня и стал чертовски привлекательным. Одно нахождение с таким Уиллом наедине выбивало Майка из колеи. – Слушай, ты всё ещё… Слушаешь The Clash? – спросил Майк, чтобы разрядить обстановку. Он был готов болтать о чем угодно, лишь бы не думать о Уилле в паре с его парнем. Но это, конечно же, никак не помогло. Будь Карлтон здесь, его руки легли бы Уиллу на талию. Он бы целовал его просто за то, какой он милый и красивый. И он бы подобрал для него идеальные песни – чтобы Уилл не знал, куда себя деть, весь краснел и смеялся. Майк хотел всего этого себе. Взять Уилла за руку, подтолкнуть к дивану, усадить его и зацеловать до помутнения в голове, пока на заднем плане играет Just Like Heaven. Уилл рассмеялся. Передумав насчет записи, он убрал её обратно на полку и перешёл на следующий ряд. – Конечно! Просто, вообще… Теперь мне нравятся и другие вещи. Фраза прозвучала двусмысленно. И кажется Уилл заметил это только после. Он прикусил губу, отвел взгляд и слегка отстранился, так что теперь их колени не соприкасались. «Он это сейчас серьезно?» Майк сейчас всё испортит. Да, прямо сейчас. – Какие вещи? – спросил он, тут же понимая, как глупо это звучит. Теперь Уиллу нравились городские парни? Дешевые украшения – как плевок в лицо каждый раз, когда Майк смотрит на эту подвеску? Карлтон пытался заявить права на то, что и так ему изначально не принадлежало. Уилл уставился на полку с пластинками. – Майк, перестань, – мягко произнес он, как будто слова причиняют ему боль. Майк никогда не хотел причинять ему боль. Никогда. Но ему нужно было знать. – Не могу, – ответил Майк, чувствуя вину и отчаяние одновременно. Лицо Уилла сжалось – так всегда было, когда он готов был расплакаться. – Я не знаю, будет ли у меня ещё шанс. Он не был готов к тому, что из него всё так хлынет – всё то, что он так долго держал в себе. Слова вырвались разом, как будто если остановиться, то он больше никогда не найдет в себе смелости открыться вновь. – Я храню все твои письма. Я часто перечитываю их и представляю, как ты сидишь за столом, выделяя время для того, чтобы написать мне. Хотя, у тебя наверняка были дела поважнее. И меня просто разрывает, когда я звоню тебе, а ты не отвечаешь, потому что гуляешь со своим парнем. Без меня. Когда я… Когда мне плохо, я бросаю взгляд на ту картину, что ты нарисовал мне. И тут же вспоминаю твои слова, когда ты подарил мне её. И… Благодаря этому, я нахожу в себе силы продолжать дальше. Пытаться продолжать дальше. Уилл застыл, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Как давно ты знаешь, что картина от меня? – спросил он едва слышно, как будто, это было что-то постыдное, грязный секрет. – Давно, – ответил он. Достаточно давно. И он ничего с этим не делал, потому что Эл… Она… Он просто не мог. Не в то время. Он бы тогда всё разрушил и заруинил. – Она рассказала мне, до того, как… Какое-то время Уилл не проронил ни слова. Но, в конце концов, произнес: – Я скучаю по ней. Сердце Майка сжалось. Он не думал, что эта боль когда-либо утихнет. – Я тоже. Затем, словно лавина, из него хлынуло всё, что он годами держал в себе: – Мне казалось, что если сойдусь с кем-либо ещё, то предам её. Но… Эл больше нет. И она не вернётся. И, Уилл, правда в том, что… Ты был в моей жизни первым. И это самое лучшее, что со мной случалось. Я знаю, что я полный идиот, и я понятия не имел, что ты пытался до меня донести, пока не стало слишком поздно. Но сейчас, когда я вижу, что ты с кем-то другим… Это меня убивает. Я… Я хочу так сильно хочу, чтобы это был я. Взгляд Уилла метнулся на него. Его лицо выражало недоверие. Майк мог только выдохнуть. Живот всё ещё скручивало, но с плеч наконец-то упал тяжелый груз – наконец, он всё рассказал. «Умоляю», – думал он, наблюдая, как на лице Уилла друг друга сменяли десятки эмоций. Как будто его шатает из стороны в сторону. – «Умоляю, выбери меня». – Карлтон понимает меня, – настороженно произнес Уилл, будто боялся сказать лишнего. «Боже, Уилл. Ты хочешь меня прикончить». Майк на это фыркнул: – У твоего парня дурацкое имя. «Умоляю, перестань его упоминать. Мне плевать, мне плевать, мне…» Черт возьми, ему не плевать. Совсем. Уилл мягко оттолкнул его, с едва заметной улыбкой на лице. – Ну ты и придурок, Майкл. – Ты ему рассказал? Через что мы прошли? – Нет, – ответил Уилл. – Я бы никому не хотел про это рассказывать вне нашего… – он огляделся вокруг, как будто подвал был объяснением сам по себе. – И я не думаю, что он мне поверит. – Тогда каким образом он может понять тебя? «Он может понять тебя, как я?» – Он понимает другие вещи. И… Знаешь, я не хочу, чтобы эта часть моей жизни определяла меня, как человека, – ответил Уилл. – Я… Я хочу двигаться дальше. Оставить это всё в прошлом. – Не говори так, – прошептал Майк. – Я уже оставил всё в прошлом, – колко ответил Уилл. Но даже сейчас его глаза оставались невозможно красивыми – тёмными и сияющими, будто в них отражались крошечные огоньки гирлянд. – И кого ты пытаешься этим убедить? Меня или себя? – поинтересовался Майк, понизив голос и нацелив взгляд на губы Уилла. Они больше не перебирали записи, а игла на проигрывателе механическим щелчком поднималась и опускалась, раз за разом, пока их взгляды были направлены друг на друга. Зрело что-то опасное, готовое вспыхнуть. У Уилла были такие пухлые губы. Он нервно прикусил их, а затем разомкнул – оставив влажный сияющий след от прикосновения языка и зубов. «Мой зай», – дразнил его Карлтон. Теперь этот зай смотрел на Майка, да так, будто он хотел проглотить его целиком и полностью. – Ты всегда выбираешь самый неудачный момент, – произнес Уилл. – Пытаюсь не облажаться, – ответил Майк. Боже, они были так близко и Уилл всё продолжал приближаться к нему, всё ближе и ближе… Пока их губы наконец не встретились. Поцелуй вышел сумбурным – горячим и сбивчивым, как будто Уилл больше не мог себя контролировать. Он наверняка научился поцелуям у Карлтона, наверняка… Да плевать. Майк целовал Уилла! Тот оттолкнул проигрыватель в сторону – игла бешено запрыгала, винил заскрипел. Уилл забрался к нему на колени, обвив руками за шею, и потянул пальцами за волосы. И прямо в губы Майка вырвался тот самый тихий томный вздох, который его преследовал всю неделю. Майк замер: голова шла кругом, а сердце билось в таком бешеном ритме, что в голове не было ничего, кроме «Это правда! Это правда происходит!». Но, всё-таки собравшись, он ответил на поцелуй. – Уилл, – выдохнул он. Мягкий, чуткий Уилл, который мог расплакаться из-за пустяка. Уилл, который разревелся в грязном фургоне на заднем сиденье, излив ему свою душу. Уилл, который смотрел на Майка так, будто тот был спасителем – путеводным светом, ведущим к обещанному раю. На самом деле, светом всегда был Уилл, а не Майк. В Майке не было ничего волшебного или героического. Всё это было в нем. В Уилле. И Майк потратил кучу времени, пытаясь отклониться от этой яркой искры, опасаясь, что она его ослепит, когда на самом деле… Она его спасла. В детстве на детской площадке, когда ему было невыносимо одиноко. И сейчас, когда одиночество всё ещё съедало его. Его руки обхватили лицо Уилла, повернули его, выбирая нужный угол. Чтобы Майк поцеловал его – лучше, глубже. Жадно. Бесстыдно. Судя по всему, нежный скромный Уилл любил целоваться именно так. Он прерывисто выдохнул, стоило их языкам скользнуть друг по другу. Руки вцепились в воротник рубашки, словно без опоры он потеряет равновесие Ему нравилось это ощущение – как их носы скользили друг по другу, как Уилл медленно покачивался на его коленях. Майк тонул в этом чувстве. Он почувствовал, как Уилл вцепился ногтями в его плечо, когда его рука соскользнула лица, прошлась вдоль бока и обхватила бедро. А затем скользнула под пояс пижамных штанов – намеренно касаясь обнаженной кожи на ягодицах. Уилл от такого резко вздрогнул. Но в ту же секунду расслабился. В его объятиях он стал мягче и податливее.  Где-то на краю сознания Майк понимал, что они с Уиллом целуются на грязном подвальном полу. Но сама идея о том, чтобы встать и, спотыкаясь, переместиться на диван, казалась почти непосильной. Он не хотел отрываться от Уилла даже на секунду. Всё, что он смог – мягко податься вперед, укладывая Уилла на спину, и широко разводя его ноги, нырнуть между ними. Так он был особо красив. На фоне заела музыка, а вокруг них валялись винилы, как колода карт. Это была сцена, которую Майк мог бы написать: два парня, проигрыватель, и нестерпимое желание. «Боже, это чёртовски сексуально», – пронеслось в голове у Майка, когда Уилл крепко притянул его к себе, закинув ногу на бедро, и увлекая всё ближе и ближе, пока между ними не осталось ничего, кроме тонкого слоя одежды. Уилл был горячим под его ладонями, его бедра плотно обхватывали талию. Когда Майк попытался устроиться поудобнее, из него вырвался резкий выдох. У них обоих так крепко стояло, что Майк мог чувствовать очертания Уилла сквозь пижамные штаны. Он прижимался к нему, не прекращая движения, идеально выверенно. Не сказать, что Майк был полным профаном в сексе: он знал некоторые вещи и знал, что парни могут делать друг с другом. Просто ему самому никогда не хотелось попробовать это с другим парнем. По крайней мере до сегодняшнего дня. – Так сильно хочу тебя, – тихо выдохнул Уилл, плавно подаваясь к нему бёдрами. К такому Майк был не готов: он замер, выдав своё удивление, и Уилл не сдержал смешка. – Боже, – единственное, что могло вырываться из Майка сейчас. Они не были готовы к сексу, не сейчас. У Уилла есть парень, а Майк понятия не имеет, как… – Мы пока не можем зайти дальше этого. Пока что, – прошептал он, ощутив, как Уилл надулся прямо ему в поцелуй. Взять Уилла в первый раз прямо здесь на грязном подвальном полу? Майк, конечно, идиот, но не настолько. Этого медленного глубокого трения между ними должно быть достаточно. Майк точно от этого кончит. Майк кончит от чего угодно, если Уилл будет так его целовать и держать бёдра плотно прижатыми вокруг него. Уилл кивнул, полностью одурманенный. Его руки обвились вокруг шеи Майка. Они целовались, и целовались, и целовались, пока у Майка совсем не сорвало крышу. Ему нужно было почувствовать его. Провести языком по шее, провести рукой вниз по телу, поднять рубашку, скользнуть под… Майк в удивлении поддался назад, а из Уилла вновь вырвался смешок. – Я же говорил – ничего провокационного. Но ты всю неделю накручивал себя, как параноик, – ответил Уилл, закатив глаза. Загадочный пирсинг оказался в пупке. Майку хотелось коснуться его губами. Так, чтобы Уилла бросило в дрожь, почувствовав, как металл тихо звякнул о зубы. После этого он сдался – контролировать ситуацию было уже невозможно. Они целовались – глубоко и медленно, мягко и неспешно касаясь языками покрасневших искусанных губ. Движения сбивались, бедра нервно дергались, тела прижимались до сладкой тянущей боли, и тихие стоны удовольствия, которые вырывались из Уилла, были для него словно музыка. Уилл прерывисто простонал. Этот звук прошёл сквозь Майка – до самого нутра. Его пальцы впились ему в бёдра – отводя в сторону, удерживая. Их тела сошлись, как кусочки одной мозаики, и Уилл издал сдавленный звук, какого Майк прежде не слышал – как у пойманного в ловушку дикого зверя. «Офигеть. А Карлтон сможет довести тебя до такого – просто потеревшись через одежду на полу в подвале? Сомневаюсь.» – Да, вот так, – судорожно выдохнул Уилл, будто услышав мысли Майка. – Не останавливайся. Целуй меня. Целуй. – Твоё тело… Оно сводит меня с ума, – признался Майк. Оно было мягким и нежным во всех нужных местах – бедра, живот, ягодицы. Ещё в старших классах Майк заметил, как Уилл буквально за одну ночь расцвел, превратившись в самого красивого парня в их провинциальной школе. Но Майк был так поглощен горем от потери Эл, что не позволял себе даже задержаться на этих мыслях. А можно было и не думать – он мог сразу к нему прикоснуться. Схватить, провести языком – сделать всё, что захочется. Уилл позволит ему – теперь он знал наверняка. Он чуть отклонился назад, пытаясь стянуть с Уилла рубашку, как вдруг перед глазами мелькнула знакомая цепочка на шее. Майк резко замер. Его взгляд скользнул с подвесок к лицу Уилла. Тот был практически не в себе – весь раскрасневшийся, с припухшими губами. Он прерывисто дышал и всё пытался придвинуться ближе. – Майк, – выдохну он почти жалобно, закрыв глаза и поднимая лицо навстречу новым поцелуям. Этого ему и хватило. Майк схватил цепочку, готовый… – Нет! – внезапно выкрикнул Уилл, пытаясь приподняться, но Майк тут же прижал его обратно коленом. – Не надо, не рви ее. Майк ощутил резкую вспышку раздражения – прямо по всему телу. Но тут же расслабившись, он начал оборачивать цепочку вокруг шеи Уилла, пока не появилась застежка. Неуклюжими движениями он таки расстегнул её, а затем швырнул эту чёртову вещь в самый темный угол подвала. И это окончательно снесло последнюю преграду между ними. Они лихорадочно двигались, сталкиваясь друг с другом, неловко спуская штаны с бедер – ровно настолько, чтобы коснуться руками друг друга. – Скучаю по тебе, – выдохнул Майк между жадными поцелуями, чувствуя, как ладонь Уилла сомкнулась вокруг него и двигалась медленно, уверенно – вопреки быстрому нетерпеливому ритму их тел. Как будто Уилл знал, что одного этого трения хватит, чтобы свести его с ума. – Я так скучаю по тебе. Ты каждый день в моих мыслях. – Коснись меня, – тихо выдохнул Уилл. Майку пришлось на мгновение отстраниться. Он сбивчиво усмехнулся. Ему не верилось, что это всё происходило взаправду. – Уже, – ответил он, слегка сжимая ладонь, скользкую от слюны.  Тело Уилла накрыла дрожь, а ноги ещё сильнее разъехались в стороны. Голова запрокинулась, обнажив шею, и Майк увидел, что натворили его губы – тёмные следы от поцелуев, тянущиеся вокруг горла, словно цепь. Если сбивчивое дыхание у самого уха, и ногти, впивающиеся в спину, не могли снести Майку крышу, то вот это – смогло. Он кончил резко, почти с надломом, как будто ему снова шестнадцать. Слишком много, слишком быстро, слишком жарко. Уилл последовал за ним, впиваясь пальцами в коврик под ними. Когда всё закончилось и тлеющий жар свернулся в спокойное уютное тепло, Майк вытер себя каймой рубашки Карлтона, а затем и Уилла. А после рухнул на него сверху, уплетая в горячий поцелуй. Они полежали так какое-то время: касаясь носами, целуясь, медленно улавливая дыхание друг друга. Затем, наверху раздался телефонный звонок. Уилл тут же подскочил, спихнув Майка с себя. – О господи, – в ужасе произнёс он. На его голове был хаос: волосы торчали в разные стороны, наэлектризованные от ковра. Путаясь в ногах, он торопливо пытался привести одежду в порядок, пока Майк наблюдал этим, обдумывая, а не вырвать ли домашний телефон из розетки и не выбросить ли его в окно. Уилл запаниковал: – Мы не должны были этого делать. Мы не должны… – Уилл, пожалуйста, не уходи, – произнес Майк, протягивая к нему руку. – Всё в порядке. Давай обсудим это. Но Уилл оттолкнул его. Отказ ощущался болезненно, но Майк принял это без обиды. По-другому и быть не могло. – Не трогай меня. Я в отношениях, у тебя нет никакого права… – Уилл резко осёкся, шумно втянув воздух, словно сейчас расплачется. Сжав ладони на глазах, он выдавил: – Я не могу быть с тобой. Из-за тебя я делаю глупые безрассудные вещи, и я… И я рушу свою жизнь, потому что всё ещё… – он резко захлопнул рот и покачал головой, будто больше злится на себя, чем на кого бы то ни было. Майк зацепился за эти слова, как за последнюю надежду: – Потому что всё ещё…? Но Уилл уже со всех ног мчался по лестнице, пытаясь сбежать. – Нет, Майк, просто не надо. Это всё равно ничего не значит. Уже давно ничего не значит. Майк искренне в это не верил. – Ты всё ещё что? – снова спросил он, еле поднимаясь на ноги, хотя тело всё ещё было обмякшим после произошедшего. Он помчался за Уиллом и поймал его за подол рубашки Карлтона, пока тот уже нёсся вверх по лестнице. – Потому что у меня всё ещё к тебе чувства, идиот! – воскликнул Уилл, резко развернувшись к нему. – Я думал… Я думал, что оставил эти чувства в прошлом, что ты не такой, как я, но затем я вернулся домой и ты… Ты всё время смотрел на меня так, будто… – он осёкся, а его плечи поникли. – Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Ну что ж. – Расстанься со своим парнем. Уилл разразился громким смехом от абсурдности ситуации, но Майк постарался не принимать это близко к сердцу. – Я серьезно. Расстанься с ним. «Будь со мной. Пожалуйста, будь со мной.» Уилл покачал головой, но Майка это не убедило. – Он хороший парень. Это не явное «нет», но Майк понимал: нужно действовать осторожно. Мягко подвести Уилла к этой мысли. Напомнить ему, как хорошо им было вместе, и как может быть ещё лучше. Майк поднялся на ступень выше – теперь между ними осталась только одна. Уилл был на грани, его дыхание было прерывистым. Майку это не нравилось. – Как и я, – ответил Майк. – Нет, точно не ты. Рука Майка легла ему на талию и притянула к себе. Уилл прильнул к нему и прижался без колебаний, пусть и прожигая сердитым взглядом. – Я не собираюсь рушить свои отношения просто потому, что тебе захотелось экспериментов с парнями в мамином подвале. – Из твоих уст это звучит как-то по-детски, – сказал Майк, закатив глаза. – Уилл, то, что между нами произошло… Это невероятно. У меня никогда такого не было. «Карлтон может заставить тебя почувствовать то же самое?» Уилл окинул его настороженным взглядом. – По-детски? А разве нет? У нас был секс прямо после того, как ты показал мне коллекцию своих пластинок. Майку… Было нечего сказать в ответ на это. Технически, у них ещё не было полноценного секса, но он не собирался вдаваться в словесные тонкости. Ведь Уилл уехал в универ, и тамошняя жизнь сделала его очаровательно язвительным – и ему это явно нравилось. А Майк, по сути, был перед ним сейчас полностью открыт. – Мне бы хватило просто целовать тебя весь вечер, да обнимать. Но ты первым забрался мне на колени, – сказал Майк. Уилл тут же залился румянцем. – Я… – он судорожно пытался подобрать слова. Его руки беспокойно метались, пока Майк не перехватил их. Майк никогда не говорил с настолько мягкой интонацией. Но даже если такое и происходило, то только с Уиллом. – Я могу целовать и обнимать тебя всю ночь. Если захочешь. Он не смог скрыть надежду в голосе, старательно изображая несчастного щенка, оставшегося под дождем. А Уилл был совершенно беззащитен перед грустными щенками. Уилл замялся, в его глазах мелькнул страх. И Майк вспомнил того заплаканного юношу, который решился на камин-аут в комнате полной людьми, и сказал, что человек, который ему нравится, не такой, как он. Теперь Майк понял, что речь шла о нём. И ему хотелось разбить голову о что-нибудь твёрдое за то, какой же он был тормоз. Он больше никогда не позволит Уиллу почувствовать себя недостойным любви. – Уилл, всё в порядке, – тихо сказал Майк, приложив ладонь ему на щёку. – Только ты и я. Больше мне ничего не нужно. Поцелуй вышел нежным и невинным. В нем не было ни напряжения, ни искры. Майку не хотелось срывать с него одежду и сливаться воедино. Хотя… Хотелось, конечно. Но не сейчас. Уилл всхлипнул, обхватывая его руками и прижимаясь лицом к груди. – Расстанься с ним, – прошептал Майк ему в ухо. – Ты прекрасно знаешь, что не сможешь даже в глаза ему посмотреть после сегодняшнего. Ему не нужно было видеть лицо Уилла, чтобы знать, что вина жгла его изнутри. – Всё в порядке. Ты ни в чем не виноват, – заверил он, будто это всё пустяк. Хотя, это был далеко не пустяк, и Майк повёл себя как полный мудак, поставив Уилла в такое положение. Но, чёрт возьми, он ни капли об этом не жалел. – Ты на полном серьезе пытаешься меня успокоить, пока мне тут паршиво из-за того, что я изменил своему надежному порядочному парню с тобой?  – вырвалось из Уилла. При этом он обхватил Майка за талию и прижался к нему ещё ближе. Они стояли, прижавшись друг другу лбами, соприкасаясь носами и обмениваясь поцелуями через слово, пока их руки скользили по волосам и ложились друг другу на щёки. Это всё казалось для них… Естественным. И это никак не сочеталось с мрачным тоном разговора, но Майк не собирался жаловаться. Ни за что. – Ну, ты мог бы этого и не делать, – Майк был на подъеме. «Уилл выбрал меня. Он выбрал меня. Он мог этого и не делать, но он выбрал меня.» Из Уилла вырвался смех, больше похожий на всхлип. – Я всегда думал, что мой первый поцелуй случится здесь – в твоём глупом подвале. С тобой. Майк постарался на расстроиться, что этого так и не произошло. – И где же он случился? – У Карлтона в комнате, в общежитии. Всё было… Тепло и бережно. Майку хотелось узнать всё. Всё, что они делали. Где, когда, и был ли Майк лучше, чем… – А первый раз? Тоже тепло и бережно? Уилл распахнул глаза и тут же отвёл взгляд в сторону. – Мы пока… Не успели. Ждали правильного момента. Майк был до невозможного доволен собой. С его помощью этого правильного момента между Уиллом и Карлтоном не будет никогда. – Расстанься с ним, – вновь повторил он. Майку казалось, что он звучит умоляюще, но ему было плевать. – Мне стыдно перед ним, – прошептал Уилл. И Майк знал, что это правда. – Ничего, переживет. Уилл посмотрел на него прямо, без сомнений. Он был серьёзен. – Если я расстанусь с ним, а ты вдруг передумаешь, то я больше никогда сюда не вернусь. «Ты больше никогда меня не увидишь». – Я знаю, – прошептал Майк. – Я знаю. – Тогда скажи это. Скажи, что ты не изменишь своего решения. – Я люблю тебя, – вырвалось из Майка вместо ответа, и их накрыла новая лавина. Уилл шумно вдохнул. Его губы задрожали, а взгляд метнулся к Майку, будто ища подвох или обман. Но ничего из этого не было. Майк любил его. Всегда любил его. Уилл оторвался от него, и Майк в панике попытался ухватиться за него обратно. – Куда ты? – спросил он. И выдохнул с облегчением, когда Уилл направился вниз по лестнице, а не вверх,  – и не сбежал из его жизни после признания. – Мне нужно найти подвеску и отдать её обратно, – объяснил Уилл, будто это и так очевидно. – И тогда ты расстанешься с ним, да? – спросил Майк. – Так ведь? Уилл стоял внизу лестницу и смотрел на него без явного восторга. Затем он покачал головой и исчез в направлении, куда Майк выбросил подвеску. Майк кубарем скатился по лестнице, бросившись за ним.