Правда, Ложь и Память

      Вечером того же дня только члены пяти великих орденов собрались в малом зале Знойного дворца (более подходящем для небольшого количества народу), готовые приступить к чтению. Новоприбывшим в лице мадам Юй, Цзян Яньли, госпожи Цзинь и, что было удивительно для всех, Цинхэн-цзюня объяснили всё заранее, перед тем, как они прибыли. Поэтому особых проблем с их появлением не возникло.       Их четверка путешественников во времени лично отправилась за каждым из перечисленных людей в сопровождении компаньона, который мог бы убедить этих людей в том, что они говорят правду. Цзинь Жулань отправился в Ланьлин Цзинь вместе с Цзинь Цзысюанем (и о, Сычжую было больно просто думать об этом, он даже представить не мог, что в этот момент ощущал Цзинь Лин). Оуян Цзычжэнь взял с собой Цзян Ваньиня и отправился в орден Цзян. А сам Сычжуй вместе с Цзинъи и Лань Сичэнем отправился в Облачные глубины. По правде говоря, у него не было никаких ожиданий — лишь надежда, что Цинхэн-цзюнь, который в их будущем вышел защитить свой орден в момент опасности, согласится покинуть уединение, чтобы защитить свой орден и в этот раз, но немного по-другому. Удивительно, но долгих убеждений не потребовалось. Стоило им с Цзинъи лишь упомянуть о надвигающейся войне, опасности и потерях для его собственного ордена и детей и подтвердить их слова с помощью Цзэу-цзюня, как Лань Женшу согласился отправиться с ними.       Когда все вновь устроились на своих местах после приятных (Цзян Яньли была очень рада увидеть своих братьев и отца, а Цинхэн-цзюнь — своих детей и брата, хоть и был неловок в общении с ними) и не очень (Цзинь Лихуа явно не обрадовалась столь скорой встрече с мужем, хотя и была рада сыну) воссоединений, Сычжуй уже собирался предложить начать читать, как глава Вэнь встал со своего места. Зал разом замолчал: даже малейшие шепотки стихли за мгновение. — Уважаемые господа путешественники во времени, вы хоть и назвали свои имена, так и не сказали нам своих титулов. Не хотите ли представиться подобающе?       Было понятно, что это был не совсем вопрос — скорее жирный намек. И было также понятно, почему Вэнь Жохань это сделал: каждый из них был в слишком качественных и дорогих одеждах, чтобы быть простыми адептами своих орденов. — А я говорил, что нам стоит переодеться во что-то менее вычурное и очевидное… — Сычжуй услышал позади себя едва слышный шепот Цзинъи, который обращался к Цзинь Лину. Именно Цзинь Лин воспротивился этому, заявив, что по сравнению с известием о путешествии во времени их одежда будет не важна.       Цзинь Лин пробурчал что-то невнятное в ответ. Все трое посмотрели на Сычжуя, молча спрашивая, что им теперь делать.       Сычжуй… не был уверен. Почему-то именно эту деталь они так опрометчиво забыли обсудить. Стоит ли им сразу рассказать о том, кто они и кто их родители? Потому что одно без другого просто немыслимо: каждый в этом зале задастся вопросом об их родителях, если они скажут, что Цзинь Лин — глава своего ордена, а Сычжуй — наследник своего. Или лучше отложить это до того момента, пока они не появятся в книгах? Но если отложить, то это может дать другим повод думать, что они что-то скрывают. А это приведёт к недоверию к их словам. Они не могут себе этого позволить: в книге наверняка будет много спорных моментов, когда заклинатели этого времени будут накидываться на других и винить того, на кого хоть немного падет подозрение и неважно, что у них нет доказательств. Поэтому ему и его друзьям нужно иметь хоть какой-то уровень доверия со стороны этих заклинателей, чтобы вовремя одергивать их и говорить, что всё может обернуться совсем не тем, чем казалось сначала. И разве смогут эти люди им поверить, если они даже не сообщат кем являются?       После ещё фэня раздумий, Сычжуй встретился взглядом с друзьями и кивнул. Он уже собирался начать думать кому из них представиться первым, как а-Куан намеренно привлек его внимание и легко кивнул, выступив вперед. Своеобразное «я пойду первым, потому что мне будет проще всего». Сычжуй благодарно улыбнулся в ответ и повернулся лицом к верховному заклинателю, отступив чуть назад, ближе к своим друзьям. — Этого зовут Оуян Куан, вежливое имя Цзычжэнь, — юноша поклонился, представившись, выпрямился и продолжил, — В нашем времени я являюсь наследником ордена Оуян.       Затем, не дожидаясь подсказок, вперёд вышел а-Мин. — Этого зовут Лань Мин, вежливое имя Цзинъи. Мои фуму — Лань Юнбинь и Лань Мэйхун.       Представители главной ветви Лань, услышав знакомые имена, переглянулись. Всем четверым сразу стало понятно, в кого из родителей пошел Цзинъи. Лань Мэйхун являлась двоюродной племянницей Цижэню с Женшу и троюродной сестрой Сичэню и Ванцзи, но, несмотря на свою кровную связь с орденом Лань, всегда была немного чересчур громкой для своего ордена. Из-за своего открытого и шумного характера юная девушка нередко случайно нарушала правила. Поэтому для всех было шоком, когда ранее в этом году за ней начал ухаживать спокойный и тихий Лань Юнбинь и ещё большим шоком, когда Мэйхун приняла его ухаживания.       Из тех мгновений, что Цзинъи провел здесь, им уже стало понятно, что он унаследовал громкий и яркий темперамент матери, а не спокойствие отца. Из-за этого для них стало неожиданностью услышать следующие его слова: — В нашем времени я являюсь самым молодым мастером талисманов и массивов, а также ответственным за назначение наказаний.       Сычжуй, видя реакцию Ланей на это известие, обменялся быстрым позабавленным взглядом с остальными друзьями. Они то знали, что Цзинъи стал ответственным за наказания только потому, что выучил все четыре тысячи правил наизусть после бесчисленных часов переписывания на наказаниях. А ещё, как однажды разумно высказался Вэй Усянь, кто может определить правильное наказание за нарушение правил лучше, чем тот, кто нарушил большинство из этих самих правил и знает, как обойти практически каждое из них? Поэтому да, а-Мина назначили на эту должность точно не потому, что он прекрасно соблюдает правила (хотя он и стал в этом лучше, чем был в шестнадцать лет).       Сычжуй уже собирался выйти вперед и представиться следующим, когда а-Лин перехватил его взгляд и покачал головой, делая шаг вперёд. — Цзинь Лин, вежливое имя Жулань. В нашем времени глава ордена Цзинь.       Всего двумя предложениями он вверг зал в новую волну шума. И Сычжуй, как и а-Мин с а-Куаном, мог видеть слабые искорки озорства в его глазах, в основном наполненных смутным беспокойством за то, что должно случиться дальше. — Мои фуму… — тут юноша слегка запнулся, пытаясь собраться с силами.       Было понятно, что Цзинь Лин сильно волнуется из-за своих следующих слов. Сколько бы лет ни прошло, а-Лин всегда будет тосковать по родителям, которых никогда не знал лично. Сычжуй видел ранее, как тяжело тому было находиться рядом с Цзинь Цзысюанем. Подвергаться пристальному и вопросительному взгляду из-за их внешнего сходства и при этом не иметь возможности ничего сказать. С Цзян Яньли было одновременно и проще, и сложнее. Никто из присутствующих не мог даже представить, чтобы молодой господин Цзинь и дева Цзян, чья помолвка была расторгнута год назад, полюбили друг друга и завели семью. Поэтому дева Цзян, смотря на Цзинь Лина, не выказывала ни капли какого-то узнавания — лишь любопытство от такой схожести и, после представления Жуланя, легкая грусть. Вероятно, она и сама представить не могла, что юноша, стоящий сейчас в центре зала, её сын.       Цзинь Лин собрался с силами, сделав быстрый вдох, и продолжил: — Цзинь Цзысюань из Ланьлин Цзинь и Цзян Яньли из Юньмэн Цзян.       Шокированные вздохи и выкрики разнеслись по всему залу, но громче всех были именно названные два ордена. — Что?! Этот павлин и шицзе?! — Что?! Но ведь помолвку разорвали!       Вэй Усянь и Цзян Ваньинь закричали практически в унисон, прерванные лишь гневным взглядом мадам Юй, которая только успела обрадоваться новостям и не хотела, чтобы эти двое снова испортили все шансы.       Сами будущие родители лишь смотрели на своего сына в молчаливом шоке и благоговении, пока Цзинь Лин неуверенно переводил взгляд с отца на мать и обратно. Что-то несчастное, должно быть, отразилось на его лице, потому что выражение девы Цзян тут же смягчилось, а сама она встала со своего места и медленно начала двигать к сыну в центр зала. Лишь подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, она тихо заговорила: — А-Лин, можно тебя обнять?       И юноша смог лишь кивнуть, изо всех сил стараясь сдержать слёзы, когда его а-нян, впервые с младенчества, обняла его. Это было немного странное чувство из-за того, что сейчас он был старше своей мамы. Но, одновременно с этим, объятие было таким невероятно теплым и полным любви, что про легкую странность можно и забыть. — Ты ведь рос без нас, да? По крайней мере, без меня точно… — едва слышно прошептала девушка, заставив юношу застыть в ее объятьях и прижаться к ней ещё крепче. — Как ты догадалась? — голос был слегка осипшим от эмоций. Единственный тихий всхлип сорвался с его губ. — То, как ты смотрел на нас… Будто не мог поверить в то, что видишь. Не мог наглядеться. Так не смотрят на тех, кого однажды знал и потерял. Так смотрят только на умерших людей, которых никогда не довелось узнать, — в голосе девушки слышалась невыразимая печаль и боль за сына, а также вина за то, что не смогла быть с ним, — Сколько тебе было, когда я оставила тебя? — Мне был ровно месяц, когда погиб а-дье. Через три для после этого погибла и ты… — Цзинь Лин говорил также, как и Яньли, шепотом, едва слышно.       Его слова заставили девушку затаить дыхание от ужаса и боли внутри. Из глаз потекли слёзы, сопровождающиеся тихими всхлипами и отчаянным: — Прости! Прости меня, мне так жаль, а-Лин, прости, что оставила тебя так рано!..       Жулань сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться самому, а затем начал пытаться успокоить свою маму, начиная успокаивающе поглаживать её по спине и шептать ей, что он никогда не винил её, что ей не за что извиняться. Они оба были так отвлечены, что не заметили приближения другого человека.       Цзинь Цзысюань молча остановился рядом с ними, наблюдая за их отчаянными объятьями. Ему не обязательно было слышать окончание этого разговора, чтобы всё понять. Он, также как и дева Цзян, догадался о произошедшем ещё до того, как подошел ближе к сыну. Его слова только подтвердили эту страшную догадку. И, о небожители, потерять обоих родителей, когда ему был всего месяц от роду? Жизнь поистине бывает ужасно жестока. Цзысюаню хотелось последовать примеру Цзян Яньли и тоже обнять сына, но чувство смущения и неуверенности помешали ему. Пока он думал о том, как поступить, Цзинь Лин успел заметить его присутствие и аккуратно выпутался из маминых объятий. — А-дье… — Жулань тоже хотел объятий от своего отца, но он не стал бы навязываться, если бы юноша сам не предложил. Поэтому он мог только стоять и смотреть на папу, ожидая чего-то.       Именно Цзян Мэй сдвинула ситуацию с места, когда увидела, насколько нерешительно настроены оба юноши. — Молодой господин Цзинь, я думаю, что а-Лину очень понравилось бы, если бы вы тоже его обняли. Всё-таки у него никогда не было возможности запомнить объятия родителей, так что стоит подарить ему хотя бы такое воспоминание, вы так не считаете? — она говорила мягко, но одновременно с этим в голосе чувствовалась едва уловимая твердость. Было ясно: отрицательного ответа она не примет, будет аккуратно подталкивать, пока не добьется того, чего хочет.       Цзысюань удивленно посмотрел на девушку. За все те несколько раз, что они встречались, он ни разу не видел её такой. Исчезла та робкая и тихая девушка, перед ним стояла уверенная и решительная дева, которая была готова сделать всё, чтобы её сын получил первые в осознанном возрасте объятия от отца. На задворках сознания мелькнула мысль, что если бы она всегда вела себя подобным образом, то ему, возможно, было бы намного интереснее общаться с ней на тех нескольких коротких встречах, что у них были.       Цзысюань наконец собрался с силами и сделал шаг к сыну, слегка неуверенно разводя руки: — А-Лин… можно я тебя обниму?       Вместо словесного ответа Цзинь Лин сам шагнул вперёд в раскинутые руки отца, крепко обнимая Цзысюаня, который быстро ответил на объятия. Несколько фэней они так и стояли, крепко обнимаясь, пока звук шагов рядом не прервал их.       Оторвавшись от отца, Цзинь Лин увидел впереди своих цзуфуму со стороны матери и свою найнай. За ними притаились его дяди, смотря любопытными, но слегка встревоженными глазами. Его цзуфу не пришел, оставшись сидеть на своём месте. Но Цзинь Лин был этому даже рад, не желая видеться с этим презренным человеком. — Вайгун, вайпо — юноша поклонился в знак приветствия и уважения, — Приятно познакомиться с вами. Найнай, рад снова тебя увидеть.       Его слова заставили всех людей рядом застыть на месте в удивлении. Было ясно, что они не слышали слов Цзинь Лина ранее и не разгадали причину его немного печального выражения, несмотря на свое беспокойство об этом. — Что ты имеешь ввиду? Ты… не знал а-дье и а-нян? — раздался сзади неуверенный голос Цзян Чэна.       Также как Сычжую было странно смотреть на своих молодых родителей, Цзинь Лину было странно видеть своих дядей такими молодыми. И, опять же, Вэй Усянь даже был в другом, своем настоящем, теле. — Да. Привет, цзюцзю, дацзю, — он снова приветственно поклонился и слегка улыбнулся, — Так странно видеть вас такими молодыми…       Вэй Усянь застыл на месте, удивленный тем, что Цзинь Лин называет его дядей. Остальные люди поблизости выглядели такими же удивленными. Все, кроме Цзян Яньли, которая лишь радостно и гордо улыбалась сыну. — Что же, нас тоже очень приятно с тобой познакомиться, А-Лин, — Цзян Фэнмянь улыбнулся слегка грустной, но мягкой улыбкой. Цзинь Лин подумал, что видит бесспорное сходство между ним и а-нян, — Я думаю, что нам не стоит сейчас расспрашивать его о чем-то. Мы всё равно узнаем всё из книги, верно? — Скорее всего. Мы не читали её полностью из-за недостатка времени, но почти уверены, что да, — уверенно ответил юноша. — Отлично. Тогда дай нам с Цзыюань ещё разок на тебя поглядеть и мы займем свои места, — проговорила Цзинь Лихуа, делая шаг к своему будущему внуку и ласково беря его за руки, — Ты вырос таким красивым и статным молодым человеком, а-Лин. Мы гордимся тобой, — мягко проговорила женщина. Мадам Юй позади неё уверенно кивнула, с гордостью смотря на внука. — Спасибо, найнай.       Через пару фэней все Цзяны и Цзини удалились на свои места, а Жулань подошел обратно к своим друзьям. Представиться осталось только Сычжую.       С глубоким вдохом юноша сделал шаг вперёд и приветственно поклонился. — Лань Юань, вежливое имя Сычжуй. В нашем времени я являюсь наследником ордена Гусу Лань.       Его глаза невольно сами нашли упомянутый орден, отслеживая реакцию на его слова. В глазах Лань-сяньшэна И Цинхэн-цзюня читался явный интерес. Оно и понятно: чтобы быть наследником ордена, Сычжуй должен быть связан с их семьей. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи были сыновьями для этих двух мужчин, для главы ордена Лань родными, а для Лань Цижэня, который их практически в одиночку вырастил, по духу. Поэтому было понятно, что этим двоим хотелось узнать, чьим сыном является Сычжуй. — Я не являюсь Ланем по крови. Мой а-дье усыновил меня, когда мне было всего четыре года. Он дал мне свою фамилию и моё вежливое имя, воспитал меня и обучил заклинательству. Я всегда буду благодарен ему за это, — на секунду Сычжуй встретился взглядом с Лань Чжанем. В глазах у его молодого а-дье как раз начало появляться понимание и удивление, когда он продолжил, — Мой а-дье — это второй молодой господин Лань, Лань Ванцзи.       Присутствующие в зале снова начали перешептываться чуть громче, шокированные такой информацией. Но Сычжую было всё равно на них, он смотрел лишь на реакцию людей, которые в будущем являются его семьёй. Его бофу смотрел на него с радостным удивлением в глазах. Взгляд его двоюродного ее был одновременно и оценивающим, и гордым. Видимо то, как Сычжуй вёл себя всё это время, уже вселило в Цижэня уважение. Его цзуфу смотрел так же оценивающе, как его младший брат, в остальном его взгляд был спокойным. А-дье смотрел на него всё с тем же удивлением, но теперь взгляд его стал немного мягче. Несмотря на то, что ему было явно тяжело поверить в сказанное и принять эту информацию, он уже смотрел на а-Юаня тем подобием вдгляда, каким смотрел на своего сына будущий Лань Ванцзи.       Сердце Лань Сычжуя обдало приятным теплом. Его невероятно обрадовало то, что что его семья так легко приняла его. Даже если они пока не знали его и не могли сказать, что любят, он знал, что в случае чего они будут на его стороне безоговорочно. И этого ему пока было достаточно, даже несмотря на полное не узнавание со стороны Вэй Усяня. Сычжуй знал, что сможет полностью погрузиться в любовь и заботу своей семьи, когда вернется домой. Он знал, что его фуму крепко обнимут его (после того как отругают за такую выходку), его бофу мягко погладит по его голове и будет сидеть и общаться с ним столько, сколько а-Юань захочет, а его ее заварит вкусный чай, чтобы они могли вместе насладиться им в приятной тишине. А если Сычжую захочется утешения и комфорта прямо сейчас, то у него всегда есть а-Мин и друзья.       С этими решительными мыслями Сычжуй тепло улыбнулся четверым мужчинам из ордена Лань и поклонился им в знак уважения. Затем, решив, что затягивать знакомство сейчас незачем, он повернулся обратно к верховному заклинателю и, еще раз поклонившись, сказал: — Глава ордена Вэнь, предлагаю начать чтение, раз уж мы с друзьями преставились.       Вэнь Жохань кивнул, задумчиво разглядывая четверых юношей перед собой. — Где вы сядете, молодые господа?       Сычжуй переглянулся с друзьями, не уверенный в выборе. Ему не хотелось разделяться с друзьями, но он понимал, что они могут захотеть сесть со своими семьями и орденами (ему и самому хотелось бы сидеть рядом с родителями, но это было невозможно из-за того, что ордена Цзян и Лань сидели на разных сторонах зала напротив друг друга).       После пары фэней молчаливых разговоров глазами и жестами, Сычжуц кивнул, удостоверившись, и повернулся обратно к главе Вэнь. — Пока что мы бы хотели сесть между орденами Цзян и Цзинь, если никто не против.       Вэнь Жохань снова кивнул и, подозвав к себе несколько слуг, приказал предоставить места для четверых путешественников во времени. Расторопные слуги справились быстро, и уже вскоре четверо путешественников во времени сидели на подготовленных для них местах.       Цзинь Лин сел ближе к ордену Цзян, по правую руку от него, поменявшись местами с родителями, сели Цзян Мэй, Вэй Ин и Цзян Чэн. Затем шли глава ордена Цзян и мадам Юй.       Слева от него сидели его друзья, сначала Сычжуй, потом Цзинъи и Цзычжэнь. Уже за ними расположился орден Цзинь, где ближе всех к ним сидел Цзинь Цзысюань. За сыном сидела госпожа Цзинь и только потом сидел глава ордена Цзинь. — Я полагаю, что все готовы, поэтому можем начать читать, — Вэнь Жохань окинул взглядом весь зал и, остановившись на Лань Сычжуе, кивнул.       Юноша кивнул в ответ, доставая книгу из мешочка цянкунь. Открыв её на первой странице, он немного замешкался, переглянулся с сидящими рядом друзьями и сказал: — Сперва мы хотели бы предупредить уважаемых заклинателей не торопиться с выводами. Многое сказанное в книге не столь однозначно, как кажется на первый взгляд. Некоторые слова могут быть клеветой и слухами, распущенными специально, чтобы опорочить молодого господина Вэя. Что-то может быть очень искаженной правдой, а что-то — ложью. Поэтому мы просим вас не кидаться обвинениями на любое непонравившееся слово, а подождать, пока правда откроется. — Или, — вмешался а-Мин, когда Сычжуй сделал небольшую паузу, — Вы можете уточнить у нас, является ли прочитанная информация правдой или это всего лишь грязные сплетни.       Сычжуй улыбнулся своему возлюбленному и кивнул на его слова, подтверждая их. — Что ж, давайте начнем. Глава 1. Пролог.       «Прекрасные новости! Вэй У Сянь мертв!»       После первой же фразы Сычжуй уже не был так уверен в своей способности сделать это. Конечно, они с друзьями быстро прошлись глазами по началу книги, чтобы найти момент, который можно показать в качестве доказательства правдивости их слов. Но быстро просмотреть текст — это одно. А вот читать его вслух, обдумывая каждое слово — это совсем другое. И читать о смерти бабы было очень тяжело…       Тем временем, в зале разразились крики. Больше всего шума было от ордена Цзян. — Что?! Что значит мертв?! И с какого перепугу это отличные новости?! — Цзян Чэн был напуган, но привычным образом быстро скрыл страх за гневом. Вэй Усянь умрёт? Нет, такого не может быть. Сычжуй ведь сказал, что его шисюн — практически главный герой этой злополучной книги. Как он может умереть в самом её начале? Бред какой-то! — А-Сянь… — Цзян Яньли перевела испуганный взгляд с книги на своего приёмного брата. Девушка не хотела верить в то, что услышала. Один из её младших братьев умрёт?.. А-Сянь, её добрый, светлый и шумный брат умрёт. И его смерть будут называть «прекрасной новостью»? Но как же так? Что произошло?..       Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань переглянулись, видя состояние своих детей. Обоим тоже было тяжело в это поверить. Даже мадам Юй. Ведь как бы она ни бранилась на Вэй Усяня, как бы не злилась на мальчишку за то, что тот перетягивает внимание её мужа с родных детей на себя, она видела как легко он сходится с людьми. Видела, с каким уважением и любовью относятся к нему практически все в Пристани лотоса: от адептов их ордена и слуг до жителей Юньмэна. Поэтому ей было трудно поверить в то, что смерть этого паршивца могли праздновать.       Сам же Вэй Усянь сидел в шоке. Вот чего-чего, а о собственной смерти он услышать не ожидал. Разве Лань Сычжуй не говорил, что события в книге рассказываются от его лица? Почему тогда он умер ещё на первой странице? Что-то тут не сходилось, но подумать ему было некогда, потому что надо было успокаивать шиди и шицзе, чтобы один не начал ругаться по чем свет стоит, а другая не начала плакать. — Шицзе, Цзян Чэн, ладно вам, успокойтесь! Я же ведь ещё жив, нечего меня хоронить раньше времени. Давайте успокоимся и послушаем книгу, чтобы выяснить, что вообще такое там творится.       Его слова умиротворили не только семью Цзян, хотя сам Вэй Ин этого не заметил. Не Хуайсан, который был встревожен и шокирован такими дурными вестями, слегка успокился, услышав слова друга. А Лань Ванцзи, который внешне ничем, кроме сжатых кулаков, не выдал своего беспокойства, тоже утешился, услышав голос Вэй Ина и обдумав его слова. Сами юноши этого не знали, но в тот момент они разделили одну и ту же мысль: «Я не позволю, чтобы подобное случилось с ним».       Вэнь Нин встревоженно посмотрел на молодого господина, который сегодня заступился за него. Тот показался ему очень добрым человеком и Вэнь Нину не понравилось слышать о его смерти. Его сестра, заметив расстроенное состояние брата, бросила на него вопросительный взгляд, но, не добившись ответа, лишь вздохнула и незаметно взяла за руку, стараясь хоть так успокоить брата.       Цзинъи переглянулся с Цзинь Лином и Цзычжэнем. Они все знали с чего начнётся книга, но легче от этого не стало. Вэй Усянь был близок каждому из них: для Цзинь Лина он был дядей, с которым они стали близки после всей открывшейся правды и долгого пути налаживания отношений; для Оуян Куана он стал надежным взрослым в жизни, к которому можно обратиться с любой проблемой; для самого Цзинъи Вэй Усянь стал учителем, который помог ему стать мастером массивов и талисманов (и, если быть честным, родительской фигурой наравне с Ханьгуан-Цзюнем — но об этом Цзинъи рассказал только Сычжую, который был только рад, что у его возлюбленного такие хорошие отношения с его фуму). Тяжелее всего, конечно, было а-Юаню. Именно ему сейчас приходилось читать о смерти отца и об ужасной клевете на этого самого отца.       Поэтому Цзинъи мягко коснулся руки Сычжуя и встретился с ним глазами, безмолвно предлагая забрать книгу и самому дочитать остаток этой главы. А-Юань мягко посмотрел на него, но отрицательно покачал головой. Это легкое прикосновение руки, казалось, придало ему сил, чтобы продолжить читать.       Не прошло и дня с осады горы Луань Цзан, как добрые вести разнеслись среди заклинателей со скоростью лесного пожара. Все от самого именитого клана до простого бродячего заклинателя оживленно обсуждали осаду, в которой приняли участие сотни кланов и возглавили Четыре Великих Ордена. «Четыре великих ордена? Значит, это произошло уже после войны, в которой был уничтожен один из великих орденов. А еще гора Луаньцзан… Она находится во владениях моего ордена. Может ли быть так, что уничтоженный орден — это орден Вэнь?» такие мысли промелькнули в голове Вэнь Жоханя после услышанного. Новость о смерти первого ученика Цзян не вызвала в нём ничего, кроме мимолетного удивления. Но те слова, что были прочитаны будущим наследником Лань сейчас, напротив, дали ему достаточно пищи для размышлений.       Похожие мысли промелькнули и у других глав великих орденов, заставив их бросить мимолетный взгляд на бесстрастное выражение на лице главы Вэнь. Но ни один из них не рискнул ничего говорить, решив, что книга в дальнейшем сама подтвердит или опровергнет эту догадку.             «Старейшина И Лин мертв? Кто же смог убить его?»       «Конец злодеяниям своего сородича положил никто иной, как его шиди, Цзян Чэн.       Цзян Чэн сперва ошеломленно замер, а затем взъярился: — Что?! Да что за бред! Я бы никогда!..       Цзинь Лин перебил его, быстро пресекая дальнейшие крики: — Мы знаем, цзюцзю. Эта часть — неправда, всего лишь слухи, ходившие среди обывателей.       Ваньинь лишь слегка успокоился после слов племянника. Он нахмурился, раздраженно скрестил руки на груди и испепеляющим взглядом уставился в книгу.       Именно он повел за собой Четыре Великих Ордена: Юнь Мэн Цзян, Лань Лин Цзинь, Гу Су Лань и Цин Хэ Не и уничтожил логово Старейшины И Лин — гору Луань Цзан».       Эти слова практически подтвердили догадку Вэнь Жоханя. по-видимому, именно его орден оказался уничтожен в развязавшейся войне. Что весьма удивительно, ведь именно его орден, скорее всего, и спровоцировал эту самую войну. Жохань не глуп, он знает, что никто из остальных орденов не сделал бы что-то настолько серьезное, чтобы настроить другие ордена против себя. Разве что Цзинь Гуаншань в очередной не смог умерить свою жадность, но к этому все они уже привыкли. Поэтому логично было предположить (особенно учитывая его нынешнюю политику по подчинению себе мелких орденов), что именно орден Вэнь и развязал войну. В своих силах и ресурсах глава Вэнь был уверен, поэтому только сильнее удивлялся, что в итоге проиграл.       Остальные же, за исключением глав орденов, сосредоточились на части про «логово Старейшины Илин». — Гора Луаньцзан?.. А разве это не та гора, которая переполнена темной энергией? — тихо проговорил Вэй Ин, задумывавшись. — Всё верно, молодой господин Вэй, — кивнул Лань Сичэнь, незаметно кидая обеспокоенный взгляд на брата.       Вэй Ин благодарно кивнул в ответ, вслушиваясь в историю, когда Сычжуй продолжил читать.       «Какое искусное устранение, должен отметить!»       «Так и есть. Наконец мы смогли истребить скверну».       «Если бы не Орден Юнь Мэн Цзян, что принял его и обучил, шаромыжничать бы ему на улице и творить бесчинства до конца своих дней. Глава клана Цзян воспитал его как собственного сына, а он в благодарность отрекся от них, покрыл свой клан несмываемым позором и довел почти до полного уничтожения. Классический пример отродья, что кусает руку, которая его кормила». — Ч-что?.. — еле выдавил из себя вмиг осипшим голосой Вэй Усянь, — Я…       Откуда-то справа вспыхнули фиолетовые искры. Мадам Юй, которая буквально кипела от злости, уже собиралась разразиться гневной тирадой, когда спокойный голос Сычжуя прорвался сквозь пелену её злости. — Это тоже неправда. Орден Цзян подвергся нападению перед самым началом войны и из-за этого много людей было убито. Но это не было виной молодого господина Вэя.       Его слова немного успокоили всех присутствующих, половина из которых всё равно не могла поверить в написанное в книге.       Вэй Усянь слегка облегченно выдохнул. Но он заметил, что юноша ничего не сказал про часть «отрёкся от них». Это могло быть случайностью, но почему-то у него было предчувствие, что это далеко не так.       «Цзян Чэн слишком долго позволял жить своему приятелю. На его месте я бы не просто сокрушил его. По правде говоря, я бы еще раз тщательно проверил всех учеников клана Цзян, чтобы убедиться, что он не нашел способа как-то продолжать свои грязные дела. Кому какое дело до «кредита доверия», что он давал своему другу детства». — Что ж, тогда хорошо, что они не на моём месте и никогда на нём не будут!.. — раздраженно пробурчал Цзян Чэн себе под нос.       «Все это лишь сплетни. Хотя Цзян Чэн и был одним из первых в рядах нападающих, все же добил его не он. Вэй У Сянь выбрал Путь Тьмы, и это откликнулось ему: его разорвали на мелкие кусочки». — А-Сянь!.. — выкрик девы Цзян был больше похож на надломленный шепот. На её глазах выступили, когда она с болью смотрела на своего брата.       Вэй Усянь, по спине которого пробежали мурашки от прочитанного, тут же подобрался и принялся утешать свою шицзе. — Шицзе, шицзе, успокойся, прошу! Я ведь здесь и всё хорошо. Сянь-Сянь всё ещё с тобой, — юноша мягко положил одну руку на спину сестре, начав успокаивающе водить ей вверх-вниз, а вторую на тыльную сторону ладони, — Мы не позволим этому случиться, да? — Т-точно! Мы не допустим этого, а-цзе!       Девушка всё ещё смотрела на братьев с болью и печалью, но в глазах у неё появилась новая решимость. «Я ведь их старшая сестра. Пора мне начать вести себя соответсвенно. А-Сянь, а-Чэн, теперь моя очередь защищать вас!» подумала Яньли, уже пытаясь найти способ тренироваться упорнее, чтобы стать сильнее. Слишком болезненная с юного возраста, девушка еле смогла сформировать слабое золотое ядро. Его хватало для того, чтобы перестать болеть так часто и раньше этого было достаточно. Но теперь, зная, с чем может столкнуться один из её любимых братьев, она не хотела довольствоваться своим слабым золотым ядром. Она сделает всё, чтобы стать сильнее и иметь возможность защищать братьев так, как они защищали её все эти годы.       Вэнь Нин сжал руку сестры сильнее, ужаснувшись сказанному. «Он не заслужил этого. Что бы ни говорили в книге, я не могу поверить, что это правда. Что молодой господин Вэй заслужил такую смерть» с болью подумал Цюнлинь.       Лань Чжань с болью в сердце зажмурился. Он не мог, не хотел верить в это. В то, что Вэй Ина ждет такой конец. Быть разорванным на кусочки… Это просто ужасно. Ванцзи не хотел даже думать об этом.       Лань Цижэнь, тем временем, глубоко нахмурился. Он вспомнил тот самый первый урок в прошлом году, когда Вэй Усянь заговорил об использовании темной энергии. Тогда, когда гнев начал спадать после урока, он обдумал ответ и поведение юноши на уроке и решил, что тот не был серьёзен. Что он лишь пытался вывести Цижэня из себя, а не строил реальных планов. Теперь же мужчина больше не был так уверен в своей оценке. — Вэй Усянь! Что это значит?! Путь тьмы?! — снова начала злиться Юй Цзыюань. Нет, ей богу, за этим паршивцем нужен глаз да глаз. Стоит отвернуться и он уже какую-нибудь пакость вытворит! И ведь результаты абсолютно разные: от детских и раздражающих выходок (как когда они с а-Чэном стащили всю её косметику, накрасились как смогли и вышли потом пугать и смешить адептов ордена) до серьёзных происшествий (как когда они с а-Чэном и ещё парой адептов тайком сбежали на ночную охоту и в результате все вернулись в синяках, а Вэй Усянь со сломанными рёбрами).       Женщина уже собиралась устроить воспитаннику словесную выволочку, чтобы тому неповадно было такую ересь творить, как снова была перебита, но на этот раз Цзинъи. — У него не было выбора! — быстро выкрикнул юноша, слегка стушевался под множеством недоверчивых и раздраженных взглядов, но взял себя в руки и продолжил, уже чуть спокойнее — Мы пока не будем говорить почему — это ещё объяснится в книге, но знайте, что у молодого господина Вэя действительно не было выбора.       Непонятно было, поверили ли остальные в его слова, но больше протестовать никто не стал, что позволило Сычжую продолжить, перед этим благодарно улыбнувшись Цзинъи.       «Хахахахаха… Это карма. Его призрачные солдаты были подобны бешеным псам, разрывавшим любого, кто встретится у них на пути. Но, в конце концов, они обратили свои клыки против своего хозяина. Поделом ему!»       «Он действительно потерял рассудок».       «Но если бы Цзян Чэн не знал слабости Вэй У Сяня, осада не возымела бы успеха. — Слабости?.. Нееет, ты бы не посмел! Верно же?.. Цзян Чэн! Скажи, что ты не посмел бы!       Преувеличенно громкие крики Вэй Усяня немного разрядили напряжение в комнате. Вся чета Цзян, включая даже мадам Юй, обменялась позабавленными взглядами и весёлыми улыбками. Остальные лишь бросили на них вопросительные взгляды, но объяснение не получили.       Разве вы уже забыли о могущественном артефакте, что помог ему погубить три тысячи заклинателей за одну ночь?»       «А я слышал о пяти тысячах». — Распускать сплетни запрещено, — тихо проговорил себе под нос Ванцзи, нахмурившись. Его брат, сидевший рядом с ним, умилённо улыбнулся. Уж очень милым было это насупленное выражение на лице его брата. А его забота о своём друге и любви (даже если его диди пока слабо признаёт это) ещё милее.       Большинство из остальных досадливо нахмурились и презренно фыркнули, будучи раздраженными такими явными сплетнями.       «Хорошо, что перед самой своей смертью, он уничтожил тот артефакт. Иначе его грехам не было бы конца».       «А ведь когда-то Вэй У Сянь был одним из самых одаренных заклинателей. Он происходил из именитого Ордена и проявил свои таланты уже в раннем возрасте. Как же он умудрился закончить свою жизнь так плачевно?»       «Это еще раз подтверждает, что заклинатель должен следовать правильному Пути.       Лань Цижэнь согласно закивал, поглаживая свою бородку, но промолчал. Он всё ещё помнил слова Лань Цзинъи об отсутствии выбора. И хотя сам он лично считал, что выбор есть всегда, он не мог отрицать того, что юноша выглядел честным, когда говорил это. К тому же, ложь запрещена правилами ордена. Поэтому учитель решил пока воздержаться от комментариев. Практика темных искусств кажется соблазнительной только на первый взгляд. Посмотри, как он закончил в итоге? От него даже целого трупа не осталось».       «Но не всему виной Путь тьмы. Сам Вэй У Сянь был довольно безнравственным человеком. Каждому, так или иначе, воздастся по делам его; как аукнется, так и откликнется». — Эй! С чего это я безнравственный?.. — обиженно пробормотал юноша себе под нос, скрестив руки на груди. — Не грусти, а-Сянь. Это всего лишь обычные сплетни, эти люди ничего о тебе не знают, — Цзян Мэй, уже полностью успокоившись, мягко улыбнулась и сжала руку брата, которая всё ещё была на её ладони.       Вэй Усянь тут же расплылся в улыбке, обрадованный, что его шицзе полностью успокоилась и благодарный за её теплые слова. — Спасибо, шицзе!       Так болтали обыватели после смерти Старейшины И Лин. Почти везде толковали об одном и том же, а любые попытки взглянуть на историю под другим углом успеха не возымели.       Хуайсан отметил для себя последнее предложение. «Значит, попытки всё же были? Но видимо кто-то им активно препятствовал… Тогда получается, что кто-то намеренно хотел выставить Вэй-сюна всеобщим злом» юноша задумчиво сощурился. Ну нет, он не знал, как его будущее я это допустило, но он точно не повторит такой ошибки. Вэй Усянь — один из немногих настоящих друзей, которые у него есть. И чуть ли не единственный из них, кто полностью понимает и принимает Не Хуайсана. Так что нет, Хуайсан не намерен позволять своему другу так умирать.       Однако ж было одно, что тревожило всех, но никто не решался высказать вслух.       Никто не мог призвать душу Вэй У Сяня, что значило, что его душа исчезла без следа.       Сердце Лань Ванцзи мучительно сжалось. Он не мог поверить, что Вэй Ин, такой светлый и радостный Вэй Ин, может так закончить.       Семья Цзян тоже болезненно нахмурилась, будучи не в силах пока сказать хоть что-то по прочитанному.       Может быть, призрачные солдаты разорвали ее на куски и пожрали ее?..       Или может быть, ей все же удалось ускользнуть?.. «О небожители, прошу, хоть бы с душой а-Сяня всё было в порядке» помолилась про себя Яньли.       Хорошо бы, если первое. Хотя, с другой стороны, никто не сомневался в способности Старейшины И Лин сдвигать горы и осушать моря. Но если же имел место быть второй вариант, то рано или поздно его душа возродится. И когда этот день настанет, заклинатели со всех концов земли, или даже весь мир столкнутся с самым беспощадным и мстительным отродьем, повергающим всех и вся в пучину хаоса и отчаяния.       Вэнь Жохань заинтересованно приподнял бровь. Уж больно интересное было описание. Такими словами лишь иногда описывали его самого, а тут! «Любопытный юноша этот господин Вэй. Надо бы приглядеться получше…» пронеслось у верховного заклинателя в голове, пока он внимательно слушал.       Похожие мысли были и у Цзинь Гуаншаня. Раньше он считал этого мальчишку лишь нагловатым выскочкой, но теперь решил внимательно прислушиваться к книге и к настоящему Вэй Усяню.       Различные кланы установили сто двадцать одну каменную тварь на вершине горы Луань Цзан. — Ого! Нехило… Вас, кажется, очень ждут, молодой господин Вэй, — впечатлённо пробормотал Не Минцзюэ. Хуайсан толкнул его локтем в бок, чтобы тот замолчал. Глава Не на это лишь закатил глаза, сдержав желание отвесить братцу хороший такой щелбан. Целые Ордены пытались призвать его душу и строго бдели за всеми случаями захвата тел злыми духами по всему миру.       Минул год. Ничего не случилось.       Минул второй. Ничего не случилось.       Минул третий. Ничего не случилось. — Они реально считать каждый год будут?.. — немного нерешительно спросил Вэй Ин, сразу же получив ответ на свой вопрос, когда Сычжуй продолжил.

…

      Шел тринадцатый год. Ничего по-прежнему не случалось. — Аж тринадцать лет ждали… — впечатлённо протянул юноша.       Остальные молча согласились с его тоном, тоже немало удивленные таким длительным ожиданием.       Мало-помалу, люди поверили, что Старейшина И Лин был стерт с лица земли.       Хоть он был способен уничтожить этот мир, в итоге уничтоженным оказался он сам.       Никто не может вечно быть на вершине — мифы остаются мифами.       Цзян Чэн скептически хмыкнул. Он-то прекрасно знал своего шисюна — тот даже из могилы вылезет, если ему понадобится побеспокоить самого Цзян Чэна. Так что почему-то юноша был уверен, что Вэй Усянь ещё будет очень даже живой.       Хуайсан подумал о том же, подкрепив свою догадку знаниями о построении сюжета в художественных книгах. Обычно как раз после длительного ожидания какого-то события и слов в духе «ну теперь этого точно не случится» как раз таки это и случается. Так что юноша не мог дождаться продолжения, чтобы проверить свою теорию.       Сычжуй откашлялся, сделал глоток чая и потом продолжил: — Глава 2. Перерождение       Одно название уже заставило присутствующих оживиться, с любопытством уставившись на юношу. Большинство уже могло предположить, о чём будет идти речь в этой главе, но правда никто пока не придумал, как именно это произойдет.       Увесистый пинок заставил Вэй У Сяня открыть глаза.       Над самым его ухом прогрохотало: «Хватит притворяться мертвым!»       Пинок отбросил его назад, и он больно ударился головой об пол. Борясь с приступом тошноты, Вэй У Сянь подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить меня, Старейшину».       Эти слова лишь подтвердили догадку для всех. Но никто по-прежнему не мог сказать, как так вышло, поэтому они лишь промолчали.       Он много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о таком громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, а в ушах жужжащим эхом отдавались слова: «Задумайся вот о чем! На чьей земле ты живешь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Все равно они принадлежат мне!» — Это кто там такой наглый? — нахмурившись спросил глава Не. Мужчина терпеть не мог таких людей.       Его брат, раздраженный, что с его другом в книге так обращаются, презрительно фыркнул, нахмурился и ответил: — Наверняка кто-то, кто считает себя центром мира, но на самом деле является ничтожным червём, который даже вести себя порядочно не способен.       Минцзюэ удивленно посмотрел на брата. Не то чтобы он был не согласен, напротив. Но всё же слышать такое от обычно миролюбивого Хуайсана было удивительно.       Остальные, услышав слова наследника Не, лишь согласно покивали головами, хотя и были слегка удивлены таким словам от обычно тихого юноши. Только Вэй Ин и Цзян Чэн понимающе переглянулись, уже слышавшие за время обучения некоторые из таких тирад от своего друга.       Звуки этого крякающего юношеского голоса перемежались с глухим металлическим стуком обшариваемых сундуков и со шмяканьем предметов на пол. Постепенно взгляд Вэй У Сяня прояснился.       Перед его взором возник тускло освещенный потолок, на фоне которого возвышалась перекошенная фигура юноши нездорового вида. Он быстро и с жаром говорил, забрызгивая Вэй У Сяня слюной: «Как ты смеешь рассказывать все матери и отцу? Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме послушает тебя? Думаешь, я тебя испугался?!»       Несколько мужчин, по виду слуг, подошли к юноше: «Молодой господин, по вашему приказу все разгромлено». — Нет, ну это уже верх наглости! Как смеет этот невоспитанный юнец портить чужие вещи? — в этот раз не выдержал Лань Цижэнь. Достопочтенный учитель всегда ценил в людях дисциплину, поэтому такое хамское отношения было для него непозволительно.       Молодой господин удивился: «Как вы управились так быстро?»       «В этой лачуге не так много вещей», — было ему ответом.       Юноша вполне удовлетворился этим и теперь размахивал руками и тыкал Вэй У Сяня пальцем: «Сначала ты осмелился наябедничать на меня родителям, а теперь валяешься на земле, притворяясь мертвым! Ради чего? Как будто бы кто-то захочет твое тряпье! Что ж посмотрим, как ты теперь донесешь на меня за разгром твоей хибары! Ты такой гордый только потому, что несколько лет совершенствовал тело и дух? А как тебе понравилось, когда тебя вышвырнули обратно, словно шелудивого пса?» — О? Это какой орден так адептами раскидывается? Или этот юноша, чьё тело занял молодой господин Вэй, натворил что-то? — поинтересовался глава Вэнь, любопытно приподняв бровь.       И действительно, просто так выгонять адепта было глупо. Если у человека нет талантов к заклинательству, его пристраивали в помощники ремесленников или, на худой конец, в слуги, если сам человек не изъявлял желания уйти. Выгнать адепта могли только в том случае, если он совершил какой-то проступок, который ему не могли простить, но который не являлся слишком уж серьёзным. Потому что за серьезные проступки обычно либо сажали в тюрьму ордена, либо казнили, в зависимости от тяжести совершенного деяния.       Вэй У Сянь устало думал: «И вовсе я не притворяюсь мертвым. Я ведь и вправду был мертв несколько лет».       «Кто это?»       «Где я?»       «Неужели я настолько опустился, что захватил чужое тело?»       Вэй Усянь слегка стушевался под неодобрительными взглядами некоторых присутствующих. Он уж было собирался напомнить всем, что вообще-то ничего такого ещё не делал, так что ругать его за это никто права не имеет, но не успел. Ко всеобщему удивлению заговорил Лань Чжань. — Никому не следует высказываться, не видя полной картины. К тому же, этого ещё не было, — слова были произнесены привычным холодным тоном, второй нефрит ордена Лань даже не отвёл взгляда от книги в руках Сычжуя. Но его слова подействовали, заставив практически всех перестать пялиться на Вэй Усяня обвиняющими взглядами.       Вэй Ин попытался встретиться с Лань Чжанем взглядом, чтобы поблагодарить его, но другой юноша упрямо смотрел на книгу. «Поблагодарю его на перерыве. И надо бы ещё раз извиниться за ту ситуацию с лентой…» подумал Вэй Ин.       Еще раз злобно пнув его напоследок, юноша с видом напыщенного индюка вышел из лачуги, громко хлопнув дверью. «Смотрите в оба и в этом месяце больше не выпускайте его на улицу! Не хватало еще ему опять блажничать!» — громко приказал он. — В этом месяце?.. — сочувственно ахнула Цзян Яньли. Девушке было жаль и прежнего обитателя тела, который жил в таких нечеловеческих условиях, и брата, попавшего в такую ситуацию. — Обращаются с ним как с собакой, — презрительно фыркнула Цзинь Лихуа, не заметив, как от её слов Вэй Усянь вздрогнул.       Одно упоминание этих пушистых монстров заставляло мурашки пробегать по спине. Цзян Мэй, заметив реакцию брата, нежно сжала его руку, стараясь успокоить без слов. Её старания окупились: а-Сянь быстро пришел в себя и улыбнулся ей благодарной улыбкой.       Шаги стихли в отдалении, и воцарилась тишина. Вэй У Сянь подумал, что неплохо было бы встать.       Но ноги отказались держать, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда он перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и болезненным взглядом уставился на диковинную обстановку и кучи хлама на полу.       Чуть в стороне он заметил бронзовое зеркало, вероятно, упавшее во время погрома. Вэй У Сяня дотянулся до него рукой и взглянул в свое новое, мертвенно-бледное лицо со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным. Добавить бы сюда еще высунутый кроваво-алый язык, и вышел бы отличный призрак висельника. Он отшвырнул зеркало в сторону и яростно потер лицо рукой, с облегчением обнаружив осыпающуюся белую пудру.       Что ж, к счастью, его новое тело не было таким с рождения — то были причуды его прежнего владельца. Без сомнения, это был мужчина, но, тем не менее, мужчина с макияжем, причем, очень неумелым. Угх, просто невероятно!       Почти все молодые заклинатели в комнате зафыркали, пытаясь сдержать смех. Даже некоторые взрослые прятали улыбки за рукавами и пиалами с чаем или вином. Не стали сдерживаться только Не Хуайсан и Цзян Чэн, которые оба тихо посмеялись над представленной в воображении картинкой. — Ох, Вэй-сюн, как тебе не повезло! Бедненький, — сквозь смех выговорил наследник Не.       Цзян Ваньинь только громче рассмеялся от слов друга, согласно закивав. — Ну конечно, издевайтесь над бедным и несчастным мной, — юноша демонстративно скрестил руки на груди, притворно насупившись, — Шицзе, они меня обижают!       Девушка на это лишь тихо посмеялась и мягко провела рукой по его волосам, заставив того тут же расплыться в улыбке. — Не издевайтесь над Сянь-Сянем, а-Чэн, молодой господин Не. Ему всего три годика.       Такое взаимодействие было удивительным для всех, кроме членов семьи Цзян. Фэнмянь смотрел на детей с улыбкой, а Цзыюань, несмотря на закатанные глаза, на самом деле почти не испытывала настоящей злости. Лишь легкое раздражение от того, что эти трое так себя ведут на публике. Но что тут сделаешь, при всех ругать будет не удобно. Вот уже вечером она им устроит разъяснительную беседу.       От удивления Вэй У Сянь смог, наконец, сесть, и заметить под собой круглое магическое поле.       Оно было алым по цвету и довольно неровным, явно нарисованным от руки и кровью, все еще влажной и испускающей характерный запах. Поле было испещрено кривыми каракулями заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не перестали быть менее зловещими.       Цзинь Гуаншань подался вперёд, наконец действительно заинтересовавшись. Его жена, заметив изменившийся настрой мужа, лишь раздраженно закатила глаза. «Ему интересны только две вещи: по девкам гулять, да власть стараться к рукам урвать. Ну что за пропащий человек» раздосадованно вздохнула про себя женщина.       Другие главы орденов тоже подобрались, с легкой опаской гляда на книгу в руках Сычжуя.       И все же Вэй У Сянь был Верховный Глава и Магистр Дьявольского культа, так что к таким жутким магическим полям ему было не привыкать.       Выходит, он не захватывал ничье тело — оно ему было предложено. — Ох? Любопытно… — тихо пробормотал глава Вэнь, чуть откидываясь назад и делая глоток вина.       Ритуал этот был давно забыт, и, судя по магическому полю, больше походил на проклятие. Заклинатель делал несколько надрезов на своем теле, кровью рисовал магическое поле, писал заклинания и садился в центр круга. Затем он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и просил о выполнении желания. Платой за это было физическое тело заклинателя, отданное духу, а его собственная душа возвращалась на землю.       Это была запрещенная практика, противоположная насильственному захвату тела — его пожертвование. — Никогда не слышал о таком ритуале. Кто-нибудь из присутствующих слышал о нём? — обратился к собравшимся Вэнь Жохань.       Все почти разом принялись качать головами и давать отрицательные ответы. Призадумались лишь двое человек. — Мне кажется, что в юности я видел похожее описание в одной из книг в закрытом разделе нашей библиотеки, — практически впервые заговорил Цинхэн-цзюнь, — Но, если я правильно припоминаю, там не было изображения магического поля.       Не Хуайсан же промолчал, но он тоже помнил подобное описание. Наткнулся на книгу в семейной библиотеке пару лет назад и там прочитал про этот ритуал. Правда в их книге как раз было описано всё: от метода работы ритуала до нужного рисунка магического поля. Юноша решил оставить эту информацию при себе на потом. Было у него предчувствие, что не стоит пока никому рассказывать об этом. Даже брату.       Из-за сложности выполнения очень немногие пытались провести этот ритуал. К тому же, едва ли найдутся желания такой силы, что заставят человека добровольно отдать все, что у него есть. За тысячи и тысячи лет было всего три или четыре достоверных и задокументированных случая. И желанием всех без исключения было одно — месть.       Вэй У Сянь отказывался это принимать.       Цзян Чэн и Юй Цзыюань одновременно фыркнули. Фэнмянь и Яньли лишь нежно покачали головами. Уж кому, как не им, знать истинную степень упрямого характера Вэй Усяня.       На сердце Лань Ванцзи тоже слегка повеселело от этих слов и воспоминаний упрямых попыток Вэй Ина подружиться с ним. В глубине его глаз вспыхнули легкие искорки веселья, разглядеть которые могли только брат и, иногда, дядя. Но оба сейчас были отвлечены, поэтому веселье Лань Чжаня осталось тайной.       Четверо заклинателей из будущего переглянулись, молчаливо деля веселье между собой. Они тоже прекрасно знали каким мог быть Вэй-цяньбэй.       Во-первых, с каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»?       Слава о нем, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но все же он никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что был самым безобидным блуждающим призраком за всю историю.       Цзян Ваньинь и Лань Цижэнь скептически посмотрели на первого ученика ордена Цзян. Тот в ответ закатил глаза и отвернулся к шицзе, намеренно игнорируя шиди.       Цзян Мэй, Не Хуайсан и Вэнь Нин же слегка поёжились от напоминания о смерти Вэй Усяня. Лань Чжань тоже чувствовал себя плохо от этого напоминания. Он застыл на месте, в глазах промелькнула боль.       Лань Сичэнь, обративший внимание на напряжение брата, заметил эту боль. Он аккуратно продвинулся чуть ближе, так, чтобы четко выразить свою поддержку, но сделать это как можно незаметнее. Ванцзи бросил на брата быстрый благодарный взгляд в ответ.       Но главная проблема была в том, что как только злой дух попадал в тело заклинателя, контракт считался заключенным автоматически. Дух был обязан выполнить желание призывающего во что бы то ни стало, иначе проклятие вступит в свою силу: он будет окончательно уничтожен без возможности перерождения.       Вэй У Сянь поднял руки и убедился, что оба его запястья были несколько раз порезаны крест-накрест. Затем он развязал пояс, распахнул свое черное одеяние и обнажил грудь и живот, сплошь покрытые рваными ранами, нанесёнными чем-то острым. И хотя кровотечение уже остановилось, Вэй У Сянь знал, что то были не обычные порезы. Если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все хуже и хуже, пока срок контракта не истечет, и его душа и тело не будут разорваны навсегда. — Ох, а-Сянь… — сочувственно проговорила дева Цзян.       Вэй Усянь мягко посмотрел на неё, будто взглядом старался заверить, что всё в порядке.       Вэй У Сянь удрученно обдумал свое плачевное положение, периодически вздыхая про себя: «И как такое могло со мной случиться?». Наконец, он смог встать, облокотившись о стену.       Дом, в котором он очутился, был довольно большим, но пустым и ветхим, а его хозяина явно не баловали частой сменой постельного белья. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора. Но из-за недавнего погрома, весь сор из нее вывалился и теперь был разбросан по всему полу. Вэй У Сянь пошарил глазами по комнате и подобрал смятый лист бумаги. Он расправил его и, к своему удивлению, обнаружил, что на нем было что-то написано. Тогда он торопливо собрал оставшиеся листы.       «О, кажется сейчас мы наконец получим какую-то информацию…» пронеслось в мыслях у Хуайсана. И он был не единственным, кто так посчитал. Большинство заклинателей снова подобрались и приготовились наконец узнать хоть что-то.       Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который изливал свои эмоции на бумаге в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения были бессвязны и совсем не имели смысла, от пляшущих букв за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй У Сянь внимательно изучил свои находки и мало-помалу начал понимать, что что-то не так.       Он выстроил несколько предположений и более-менее докопался до сути.       Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюань Юй, а это поселение называлось деревня Мо.       Цзинь Гуаншань застыл, услышав знакомую фамилию. В голове крутилась только одна мысль: «О нет… Нет-нет-нет, это не может быть он. Охх ещё и Лихуа как назло прямо тут!»       Упомянутая женщина заметила, как замер её муженёк. Мадам Цзинь уже столько раз ловила мужа с поличным, что выучила его поведение в таких ситуациях. И сейчас он как раз таки себя и вёл. Женщина лишь раздраженно вздохнула про себя, но вслух говорить ничего не стала. Пока.       Дед Мо Сюань Юя был богачом родом из этих мест. Его семья была более чем скромной по размеру, и хоть он очень старался, ему удалось произвести на свет только две дочери. Их имена не упоминались, но зато было известно, что старшая была от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, в то время как младшая была дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть ее с рук первому встречному, но неожиданно ей улыбнулась удача. Когда ей было 16, глава одного известного клана заклинателей проезжал через их деревню и влюбился в нее с первого взгляда.       Довольно многие в зале покосились на главу Цзинь. Что ж, такая у него была репутация (и весьма заслуженно), что, как только слышишь что-то подобное, думает именно на него.       Цзинь Лихуа лишь покачала головой, презрительно скривив губы. Если остальные лишь предполагали, основываясь на репутации её мужа, то вот для неё слова книги стали практически прямым подтверждением того, что это про бастарда её мужа они сейчас читают.       Юй Цзыюань послала подруге сочувствующий взгляд. Ей самой-то хоть повезло, что муж не заглядывается на каждую юбку. Уж в чём, а в этом она могла уважать Фэнмяня: за столько лет муж ни разу ей не изменил, несмотря на то, что брак их без любви. Иногда (довольно часто) Юй Цзыюань очень завидовала Цансэ-саньжэнь. Ей бы тоже хотелось быть такой любимой.       Заклинателями восхищаются все. В глазах обывателей они — любимчики богов, загадочные и благородные. Поначалу жители деревни Мо восприняли их связь с презрением, но глава Ордена часто оказывал материальную помощь, и постепенно презрение народа сменилось уважением, смешанным с завистью. Вскоре вторая дочь Мо подарила главе Ордена сына — Мо Сюань Юя.       Но благополучие длилось недолго: глава Ордена оказался ветреным человеком, который жаждал всего нового, и вскоре и любовница, и сын наскучили ему. Как только Мо Сюань Юю исполнилось четыре, его отец покинул их и больше никогда не возвращался.       Лихуа впечатленно подняла бровь, смотря на книгу в руках Лань Сычжуя. «Поразительно, что ей удалось удерживать внимание этого бабника целых четыре года. Что же там за девушка такая?» с интересом размышляла женщина.       И, конечно же, как это водится, мнение обывателей вновь поменялось. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз вместе с надменной жалостью.       Мать Мо Сюань Юя отказывалась принимать печальную участь, она продолжала твердо верить, что отец не отвернется от своего собственного сына. И действительно, как только ему исполнилось 14, глава Ордена забрал его к себе.       Мысли госпожи Цзинь резко остановились. Она перевела пристальный взгляд с книги на мужа и ледяным тоном спросила всего одного слово: — Что?       Гуаншань, увидев леденящий душу взгляд жены, тут же напрягся. Ему тут же захотелось быть где угодно, только не здесь. Но он был взрослым мужчиной, главой одного из великих орденов. Было бы позорно, если бы он попытался сейчас сбежать от жены. — Л- Лихуа, я не… — Молчать, — тем же тоном отрезала Цзинь Лихуа, — Сейчас мы будем слушать. Надейся, что в книге будет достойное объяснение.       Глава Цзинь сглотнул от нервного напряжения, но сумел слегка расслабиться, когда жена отвернулась от него.       Остальные лишь молча наблюдали за разразившейся драмой, кто-то с неловкостью, а кто-то с весельем.       Вторая леди дома Мо вновь задрала нос и начала всем рассказывать, что ее сын совершенно точно станет бессмертным и принесет славу своим предкам.       Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа, Мо Сюань Юй был отослан назад.       Более того, его выгнали с позором.       Большинство присутствующий заинтересованно подались вперёд. Всем им было интересно, почему же юношу изгнали из ордена, а не пристроили к ремесленникам или слугам.       Мо Сюань Юй оказался гомосексуалом, причем весьма смелым гомосексуалом, который открыто приставал к своим товарищам по учебе. Разразился грандиозный скандал, и потому как сын Мо не проявлял способностей в совершенствования тела и духа, причин оставлять его у отца не было. — И это всё? — недоуменно спросил Не Минцзюэ. — А по вашему этого не достаточно, глава ордена Не? — поинтересовался Цзинь Гуаншань, прикрывшись веером. Вообще, мужчина не считал интимные отношения между мужчинами чем-то слишком уж неподобающим. Хотя сам он предпочитал видеть в своей постели мягких и нежных женщин, всё же парочка любовников-мужчин у него были за эти годы. Но он никогда не выносил подобное на свет, считая, что такие отношения нужно держать втайне. И он не считал, что из мужчины может получиться хороший спутник жизни для другого мужчины, максимум приятное развлечение на пару ночей. — Как по мне, глава ордена Цзинь, — начал Минцзюэ, — Так это бред. Так разбрасываться лишней парой рук из-за предпочтений в любви и постели — глупость. В нашем ордене никого не волнует, кто с кем спит.       Хуайсан смотрел на брата с гордостью и искренней привязанностью, хотя и понимал, что тот не совсем прав в своём последнем предложении. За закрытыми дверьми обсуждалось абсолютно всё, включая и любовные предпочтения членов ордена. Другое дело, что в ордене Не к однополым отношениям относились и правда куда проще и лучше, чем, например, в том же ордене Цзинь. Хуайсан знает, он досконально изучил отношение к этому вопросу в их ордене, когда понял, что его самого намного чаще привлекают не утончённые девы, а атлетичные юноши.       Цзян Фэнмянь лишь согласно кивнул на слова главы ордена Не. В ордене Цзян к этому тоже относились довольно спокойно. Еще со времен своего отца Фэнмянь помнил, как отношение к обрезанным рукавам в ордене начало меняться с отвращения к нейтралитету и безразличию, а после и к принятию. Бывший глава ордена Цзян не был особенно хорошим отцом, всегда накладывая слишком много ожиданий на плечи своего сына (чего сам Фэнмянь поклялся на делать, стараясь дать своим детям ту свободу и детство, которых у него не было), но по крайней мере он не был плохим человеком.       Цзян Чэн слегка поморщился, отводя взгляд и неуверенно поджимая губы. Он не был уверен, как относится к обрезанным рукавам. Вроде бы они ему ничего не сделали, но почему-то юноша никогда не мог заставить себя нормально взаимодействовать с ними. В его груди зарождалось какое-то странное чувство, никак не похожее на ненависть или гнев. Но он почему-то не хотел выяснять, что это было, поэтому просто не думал об этом вопросе.       Вэй Ин просто непонимающе смотрел по сторонам. Он правда не понимал, почему людей так волнует, кто кого привлекает. И девушки, и юноши бывали невероятно прекрасны и добры. Красота их несколько отличалась, но, по мнению Вэй Усяня, эта разница не имела большого значения. Главное, как ему казалось, это чтобы у тебя с человеком была сильная связь. Ведь когда ты кого-то любишь, то между вами должна быть сильная эмоциональная привязанность, верно?..       Гуаншань, видя согласные кивки Фэнмяня и бесстрастное лицо Вэнь Жоханя, понял, что оттуда поддержки точно не дождется и обратился к представителям единственного оставшегося великого ордена. — А что думает об этом вопросе глава ордена Лань? В таком порядочном и строгом ордене, как ваш, наверняка есть какие-то правила на этот счёт?       Цинхэн-цзюнь бросил быстрый взгляд на брата, который сохранял нарочито спокойное выражение лица. Никто кроме него не знал, что в юности его брат заглядывался отнюдь не на дев. Когда Женшу заметил это и пришел поговорить с братом, тот умолял не рассказывать никому об этом. Несмотря на то, что в ордене Лань не было запретов на однополые отношения, от членов основной семьи часто ожидали наследников, которые в будущем смогут возглавить орден, в случае непредвиденных смертей. Поэтому Цижэнь сказал брату, что никогда не станет искать себе партнера на тропе совершенствования: он боялся молчаливого осуждения, если приведет домой юношу, но при этом не мог представить себе жизнь с девушкой. Женшу, хотя и пытался переубедить брата какое-то время, слово своё сдержал и никому не говорил. — В нашем ордене нет никаких правил, которые бы запрещали подобные отношения. И хотя он членов основной семьи обычно ожидают наследников, — продолжил он, вспоминая многие разговоры об этом с братом, — Никто не будет их принуждать к этому. Лани влюбляются лишь раз и сердцу не прикажешь, — закончил он свою речь, краем глаза заметив, как его старший сын успокаивающе взял за руку младшего и кинул на того быстрый ободряющий взгляд. Видимо, не только Цижэнь в их семье столкнулся с такой ситуацией, если Женшу правильно понимает это короткое взаимодействие между его сыновьями. Кажется, ему стоит поговорить с младшим сыном, когда они хоть немного наладят мосты между собой. Может быть в разговоре с сыном он добьётся больших успехов, чем в разговоре с братом.       Лань Чжань действительно был погружен в раздумья, услышав слова отца. Несмотря на то, что юноша и сам знал, что никаких запретов на однополые отношения в его ордене нет, он никогда не позволял себе представлять, что может привести в Гусу парня. «Не какого-то абстрактного парня. Вэй Ина« подсказало подсознание, заставив второго нефрита Лань заалеть ушами. Ванцзи постарался выкинуть эти мысли из головы, так как знал, что Вэй Ин почти наверняка не интересуется юношами. Но мысли упорно продолжали крутиться в голове, упрочнившись ещё больше, когда брат поддерживающе глянул на него.       Четверка из будущего переглянулась между собой. Все они спокойно относились к этой теме. Конечно, ведь обратное было бы странно, учитывая то, сколько времени они проводят поблизости от Ханьгуан-цзюня и Вэй-цяньбэя. А Сычжуй и Цзинъи и вовсе сами состояли в отношениях, о чём их друзья были прекрасно осведомлены и что с радостью поддержали, когда узнали.       В довершение всего, когда Мо Сюань Юй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, как будто что-то до смерти напугало его. — А вот, кажется, и настоящая причина, по которой его выгнали, — задумчиво протянул глава ордена Вэнь.       Вэнь Сюй согласно кивнул на слова отца, тоже уловив ход его мыслей: — Думаю, вы правы, фуцинь. Скорее всего, мальчишка влез туда, куда не следовало. И либо это что-то напугало его, либо его напугал кто-то уже после того, как он узнал то, чего не должен был знать. И тогда его решили выгнать из ордена, чтобы не сболтнул лишнего.       Жохань согласно кивнул на слова сына, радуясь, что хоть один сын у него обладает мозгами и здравым смыслом. «Хорошо, что Чао-эр сегодня не присутствует. Иначе у меня бы уже голова разболелась от его глупых комментариев» ему, конечно, не очень нравилось так думать о сыне, но, к сожалению, это была правда. Мужчине в очередной раз подумалось, что стоило бы заняться перевоспитанием сына, если ещё не поздно. Но он снова вынужден был отложить эти мысли на потом. — Согласен с главой ордена Вэнь и наследником Вэнь, — задумчиво покивал Лань Цижэнь. Мужчина специально старался переключить свои мысли на другое, чтобы не думать о слова брата, столь похожих на те, что он говорил ему много раз в юности.       История предыдущего хозяина тела оказалась весьма запутанной, и Вэй У Сянь нахмурил брови.       Что ж, он оказался в теле деревенского дурачка, более того, деревенского дурачка нетрадиционной сексуальной ориентации.       Молодые заклинатели, за исключением Лань Ванцзи, зафыркали, пытаясь скрыть своё веселье за приподнятыми рукавами.       Стало ясно, почему на лице мужчины было столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и также ясно, почему никто не удивился огромного кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюань Юй хоть целый дом, от пола до потолка, своей кровью, никто бы все равно не удивился. Все знали — у него в голове не хватает винтиков!       После того, как он, как побитая собака, вернулся домой, поджав хвост, насмешки и издевки посыпались как из рога изобилия. Положение казалось безвыходным, и вскоре вторая леди дома Мо не выдержала позора и удавилась.       Яньли сочувственно вздохнула и горестно покачала головой. Девушке, конечно, было жаль другую деву, но ещё больше ей было жаль её сына, который теперь остался совсем один. Больше всего на свете мальчику тогда была нужна поддержка матери, но та оставила его. Будь это её сын, Цзян Мэй ни за что бы не бросила его в такой ситуации. Но буквально через секунду после этой мысли девушка буквально застыла, потому что вспомнила, что она оставила своего сына. Пусть она и не знает как, но её драгоценный мальчик рос без неё. От этого захотелось плакать, но она стойко сдержала слёзы, бросив лишь сожалеющий взгляд на а-Лина.       К тому времени дед Мо Сюань Юя уже отошел в мир иной, и во главе семьи встала первая леди дома Мо, его старшая дочь и тетка Мо Сюань Юя. К сожалению, она терпеть не могла свою младшую сестру и с самого рождения презирала ее сына. Ее единственным ребенком был Мо Цзы Юань, тот самый молодой господин, что до этого разгромил дом Мо Сюань Юя. — Так этот невоспитанный наглец ещё и его двоюродный брат?! — возмущенно воскликнул Вэй Ин.       Его поддержала большая часть присутствующих заклинателей, выразив вслух своё неодобрение. Даже Лань Цижэнь согласно кивал, одновременно с этим разочарованно хмурясь. Причиной ее ненависти была обычная зависть к сестре: мадам Мо очень хотела бы иметь хоть какое-то родство с кланом заклинателей. Она очень надеялась, что гонец, присланный за Мо Сюань Юем, также заберет с собой и ее сына для совершенствования тела и духа.       Но, конечно же, ей отказали, а сказать по правде, ее просто проигнорировали.       Все-таки это не было торговлей капустой на базаре. Ты не можешь взять одного отпрыска Мо и получить второго абсолютно бесплатно.       Со стороны молодых заклинателей снова послышались смешки, которые в этот раз почти никто не пытался скрыть. Шутка была действительно забавной. Даже некоторые взрослые, такие как Цзян Фэнмянь и Цинхэн-цзюнь, улыбнулись.       Однако вся семья Мо твердо верила, что Мо Цзы Юань обладал и талантами, и потенциалом. Они были убеждены, что если бы тогда, вместо Мо Сюань Юя в обучение к заклинателям отправился бы Мо Цзы Юань, то он непременно бы преуспел и, в отличие от своего бестолкового двоюродного брата, принес бы славу своей семье. И хотя, когда его брата забрали, Мо Цзы Юань был еще совсем юн, подобную чушь беспрерывно лили ему в уши, да так, что он сам поверил в нее всем сердцем. — Его семья сама посадила семена зависти в его сердце. Они тянули ростки, помогая им расти, — раздраженно промолвил Лань Цижэнь. — И теперь молодой господин Мо просто сторожит пень в ожидании зайца, — согласился с ним Минцзюэ, нахмурившись.       Остальные заклинатели не стали высказываться вслух, но выразили своё согласие со сказанным кивками. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюань Юя, издевался над ним и унижал его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее заклинателя. Особенно ему нравилось брать у брата различные талисманы, эликсиры и другие магические предметы и присваивать их себе. — Ой дурааак… — протянул Хуайсан, досадливо качая головой. — Верно, Не-сюн. Тот еще дурак, — согласился с ним Вэй Ин, — Это ещё надо было додуматься — брать вещи у, хоть и слабого, но заклинателя! Говорю вам, однажды он из-за этой своей «привычки» пострадает.       Цзян Чэн согласно кивнул головой на слова шисюна. Он почему-то тоже был в этом уверен.       В принципе, большинство присутствующих согласились с этими словами. — Полностью с вами согласен, молодой господин Вэй, — кивнул Сичэнь.       И хотя Мо Сюань Юй действительно был временами не в своем уме, он все же осознавал свое жалкое положение. Он уже смирился с ним, но его двоюродный брат, опьяненный своей безнаказанностью, стащил практически все его вещи. Наконец, терпение его лопнуло, и он пожаловался своим тете и дяде, что и вызвало утренний погром. — Нашёл ещё кому жаловаться… — невпечатленно протянул Цзян Чэн, — Тем самым тётке с дядей, которые и воспитали так своего сыночка. Да уж, любо это Мо Сюаньюй умом особо не блистал, либо совсем отчаялся. — А-Чэн! Не стоит так говорить, даже если это правда, — мягко пожурила брата дева Цзян.       Тот тут же кинул ей извиняющийся взгляд, на что она только улыбнулась и кивнула.       Слова на бумаге были совсем мелкими и сиротливо жались друг к другу, и у Вэй У Сяня заболели глаза. Он подумал: «Какая же ужасная жизнь была у этого человека!»       Неудивительно, что Мо Сюань Юй решил прибегнуть к запрещенному ритуалу, умолять злого духа о помощи и пожертвовать единственным, что у него осталось — своей жизнью — чтобы отомстить.       Боль от напряженных глаз плавно расползлась по всей голове. По идее, в этом запрещенном ритуале заклинатель произносил свое желание мысленно, и как только Вэй У Сянь был призван, он сразу должен был услышать его у себя в голове.       Но оказалось, что Мо Сюань Юй откуда-то переписал обрывочные фрагменты заклинания и эту часть пропустил. — Охх, Вэй-сюн, ну как же тебе не везёт… — обеспокоенно пробормотал Не Хуайсан так, что его услышал только сидящий рядом брат. — Молодой господин Вэй… — так же тихо проговорил Вэнь Нин. Его сестра уловила шепот брата и мягко погладила его по ладони, чтобы успокоить волнение.       Цзян Яньли снова крепко сжала руку приёмного брата. Цзян Чэн столь же крепко ухватил Вэй Усяня за плечо. Оба будто пытались убедиться, что он всё ещё здесь и никуда не исчез. И хотя Вэй У Сянь догадывался, что он хотел отомстить семье Мо, все же о масштабе этой мести он представления не имел. Должен ли он вернуть украденное Мо Цзы Юанем? Или он должен побить его?       Или же… он должен стереть с лица земли всю семью Мо? — Как бы мне не было неприятно это говорить, но вероятнее всего, что это именно последний вариант, — нахмурился Цижэнь.       Никто не ожидал, что именно он первым выскажется и согласится с озвученной версией, но в итоге так и оказалось. — Правда беспокоит с какой легкостью а-Сянь пришёл к этому предположению… — тихо пробормотал глава Цзян, обеспокоенно нахмурившись.       Его услышала лишь жена, которая согласно кивнула и тоже нахмурилась. Супруги Цзян привыкли к активному. жизнерадостному и временами наивному юноше. Вэй Усянь в книге же был каким-то усталым и прагматичным. Обоим это не нравилось, даже если Цзыюань не признает этого вслух.       Судя по всему, наиболее вероятным был последний вариант. В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к среде заклинателей, знали Вэй У Сяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял рассудок и не жалел никого, ни друзей, ни семью. Разве можно было бы представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюань Юй решился призвать именно его, значит, его желание было явно непростым.       И все же Вэй У Сянь хмыкнул: «Ты обратился не по адресу…»       Цзян Яньли облегченно выдохнула, услышав последнюю фразу. «И всё-таки а-Сянь — это всё еще а-Сянь» подумала девушка, улыбаясь брату. Остальная семья Цзян тоже расслабилась от услышанного.       Хуайсан привычно скрыл свою улыбку за веером. Юноша ни секунды не сомневался, что всё, что говорилось в первой главе обывателями — лишь преувеличенные сплетни и полная чушь. Хотя он, конечно, был рад услышать подтверждение своим мыслям.       Лань Сичэнь бросил взгляд на брата, который, практически впервые с момента известия о смерти Вэй Усяня из книги, наконец немного расслабился. Сичэнь видел, как брат на пару секунд прикрыл глаза от облегчения. Наследник ордена Лань лишь снова мягко сжал руку брата, выражая безмолвную поддержку.       Сычжуй мягко улыбнулся прочитанному. Ему было невероятно тяжело читать все эти злостные комментарии и мысли о его бабе. Поэтому юноша был рад, что сам Вэй Ин опроверг все эти слова одной лишь фразой. И еще больше был рад, что эта глава наконец закончилась. — Это конец главы.       Вэнь Жохань, который лишь молча слушал с того момента, как высказал мысли о реальной причине изгнания мальчишки Мо из ордена, подобрался. Он оглядел всех внимательным взглядом, замечая усталые выражения лиц и напряженные позы, а затем произнес: — Думаю, на сегодня этого будет достаточно. Можем продолжить завтра утром.       Практически все расслабились и облегченно выдохнули. Как ты там ни было, а им было что обдумать в этот вечер. Лучше пока не добавлять к этому еще дополнительной информации. — Для новоприбывших слуги уже подготовили комнаты. Покои девы Цзян и госпожи Юй находятся рядом с покоями остальных членов вашего ордена. Покои госпожи Цзинь рядом с покоями остальных членов ордена Цзинь. А четверых молодых господ из будущего я прошу проследовать за слугами. Они отведут вас к вашим комнатам. На этом всё.       И, встав со своего места, глава Вэнь быстрым шагом удалился. Вслед за ним начали расходиться и другие, откланявшись напоследок. Уже вскоре зал опустел.