Marvel: Астральный эльф и академия магии

Записка лежала на кухонном столе, прижатая солонкой. «Мама, папа. Я уезжаю учиться. В то место, о котором говорила. Это не блажь и не секта. Это шанс. Я должна это сделать. Простите. Я люблю вас. Гвен». Гвен Стейси, прижав рюкзак к груди, последний раз оглядела свою комнату — плакаты с учёными, полка с трофеями по химии и гимнастике, небрежно брошенная на стуле куртка отца. Сердце сжималось от жуткой смеси вины, страха и лихорадочного восторга. Отец, капитан Джордж Стейси, называл её увлечение «фантазиями опасного толка». Мать молилась за её «возвращение на путь здравомыслия». Они не видели. Не чувствовали того, что чувствовала она — как мир иногда наклонялся, подстраиваясь под её движение, как цифры и формулы в учебниках иногда складывались в узоры, которые значили что-то большее, чем математика. И вот пришло приглашение. Тот странный, сияющий листок в библиотеке, который увидела только она и Мэри Джейн. МДЖ, её лучшая подруга, всегда более бесшабашная и уверенная, схватила её за руку и прошипела: «Это наше! Ты же чувствуешь? Это как… правильный аккорд после долгой фальшивой ноты!» Мэри Джейн уехала, поссорившись с семьёй в громкой, драматичной сцене. Гвен же выбрала тихий побег. Она не могла вынести ещё одной лекции о «стабильной карьере юриста или врача». И теперь она стояла в центре сияющего круга в своей комнате, в полной тишине. Время пришло. Она закрыла глаза, повторяя в уме: «Согласна. Я согласна». Ощущение было похоже на то, как будто её выдернули за пупок в космос, но без невесомости — скорее, её протащили через туннель из тёплого золотого света. Воздух зашумел в ушах, запахло озоном и… чем-то древним, как пыль на страницах книг, которым миллион лет. Она оказалась на коленях на холодном, идеально гладком полу из материала, похожего на молочный мрамор, пронизанный серебряными жилками. Подняв голову, она ахнула. Высоченный купол над ней был не из камня, а из сгущённого, светящегося тумана, в котором медленно плыли созвездия. Вокруг, так же остолбенело поднимаясь с пола, были другие люди — разных возрастов, национальностей, с одинаково шокованными и восторженными лицами. И она увидела её — Мэри Джейн, которая уже вскочила на ноги, её рыжие волосы, казалось, искрились в этом странном свете, а на лице расцветала самая широкая, самая безумная улыбка. — Гвен! Ты видела это?! Ты всё это видишь?! — Мэри Джейн подбежала и схватила её за руки, её пальцы были горячими. — Это не сон! Это реальнее всего, что было до этого! Гвен могла только кивать, слова застряли в горле. Её аналитический ум лихорадочно работал: архитектура, не подчиняющаяся законам физики; воздух, который ощущался как чистая энергия; и это чувство… чувство, будто на неё сняли тяжёлый, глухой скафандр, которого она даже не замечала. Здесь она могла дышать. По-настоящему. К ним, бесшумно скользя, приблизился гигантский голем. Его тело из полированного камня и металла переливалось мягким внутренним светом. Он не говорил ртом, но голос прозвучал прямо в их сознании, спокойный и мелодичный: «Добро пожаловать в Астрариум. Следуйте за мной». Это было началом. И пока они шли за големом по мосту, парящему над бездной с видами на фантастические башни и сады, висящие в воздухе, Гвен забыла про записку, про вину, про отца. Её охватило чистое, немое восхищение. Это было красивее любой музыки, сложнее любой формулы. Это было место, где она, наконец, могла стать не просто «одарённой Гвен Стейси», а кем-то большим. Кем-то, кто понимает язык, на котором поёт сама реальность.