спор и тишина.

***

Alva Noto — «Haliod Xerrox Copy 1»

      Джеймс поставил телефон на полку. Угол был выверен. В кадре — только кровать, стена, окно. Ничего лишнего.       Он сел на стул спиной к окну. Свет падал сзади. Его лицо оставалось в тени.       На экране телефона появилось лицо Джухуна. Он был дома. Сидел на полу. Молчал.       — Готов? — спросил Джеймс.       Джухун кивнул.       — Помни условие. Час. Только так.       Джухун снова кивнул. Он встал. Снял футболку. Сложил ее аккуратно. Снял штаны. Сложил их.       Он остался в черных боксерах. Стоял посреди комнаты. Смотрел в камеру своего ноутбука.       Джеймс молчал. Он смотрел на экран телефона. Руки лежали на коленях.       Джухун подошел к кровати. Лег на живот. Повернул голову. Его взгляд был направлен в камеру. Взгляд был ровным. Пустым.       — Хорошо, — сказал Джеймс.       Он слышал только свое дыхание. И тихий шум вентилятора от ноутбука Джухуна.                     

Ryuichi Sakamoto — «solari»

             Джеймс встал. Подошел к своей кровати. Снял одежду. Он делал это медленно. Без выражения на лице.       Он лег. Взял телефон в руки. Теперь он смотрел на Джухуна сверху вниз. Как на карту.       — Ты можешь, — сказал Джеймс. Это не было похоже на поощрение. Это была констатация.       Джухун закрыл глаза. Его руки сжали простыню.       Джеймс наблюдал. Он видел линию позвоночника. Ребра. Изгиб таза под тканью боксеров. Он смотрел на ягодицы. Форма была четкой. Мыщцы были напряжены даже сейчас.       — Расслабься, — сказал Джеймс. Его голос был тихим. Ровным.       Джухун сделал вдох. Выдох. Мышцы спины чуть сгладились.       Минуты шли. Они не говорили. Тишина была полной. Налитой. Она давила.       Джеймс положил телефон рядом. Он лежал на спине. Смотрел в потолок. Он чувствовал тяжесть внизу живота. Она была тупой. Постоянной.       На экране ничего не менялось. Джухун лежал. Иногда он вдыхал глубже. Иногда его пальцы шевелились. Он был терпелив.                            Через тридцать минут Джеймс взял телефон снова.       — Повернись, — сказал он.       Джухун послушался. Он перевернулся на спину. Закрыл глаза. Его лицо было обращено к потолку. Руки лежали вдоль тела. Боксеры были темным пятном в центре кадра.       Джеймс смотрел. Он изучал изгиб шеи. Ключицы. Линию от таза к паху. Он смотрел долго.       — Ладно, — наконец сказал он.       Он поднялся. Подошел к комоду. Открыл ящик. Достал лубрикант. Вернулся на кровать.       Он не стал готовить себя. Он просто нанес средство. Движения были практичными. Быстрыми.       Он лег. Снова взял телефон. Удерживал его одной рукой.       — Ты должен чувствовать, — сказал Джеймс. — Только чувствовать. Ничего не делать.       Джухун открыл глаза. Он посмотрел в камеру. Кивнул.       Джеймс положил телефон на грудь. Объектив смотрел в потолок. Он закрыл глаза.       В комнате было тихо. Было слышно, как за окном проехала машина. Гул двигателя. Потом снова тишина.       Джеймс думал о Джухуне. Он представлял его кожу. Тепло. Тесноту. Он не двигался. Он просто лежал и представлял. Тяжесть внизу живота стала горячей. Расплывчатой.                     

***