Законы четвертого измерения

День неуловим и незаметен. Он ловко прячется, то за бесконечной работой, то за бесконечным бездельем.

Сенку стоял рядом с раковиной в университетской лаборатории и промывал пробирки. Чистая посуда закончилась, а неопробованные эксперименты остались. Учебный год подходил к концу. Всё меньше студентов регулярно ходило на пары — всем хотелось или просто посидеть дома, или погулять по красивым улицам города. И чтобы добиться желаемого они просто прогуливали, аргументируя это приближением сессии, либо брали больничные с лёгкой простудой. Такие перемены не могли не радовать Сенку. В лабораторных было больше свободного места. Теперь их занимали только люди, знающие и любящие своё дело. Не было бесконечных расспросов и глупых лиц одногруппников. Можно было сосредоточиться на своей новой исследовательской работе. Лишь один человек мог испортить его идиллию. Телефон в кармане джинсов издал тихий звук. Кто-то написал сообщение. Сенку вздохнул. Он точно знал, кто это был. И убедился в этом, когда телефон издал ещё несколько таких же гудков. Тот, кто писал смс, явно собирался добиться ответа любой ценой. Ишигами вздохнул, стянул с рук перчатки и вышел из лаборатории. Только тогда он понял, что успел устать, ни разу не присев с самого утра, и короткий перерыв сейчас точно не помешает. Под звуки бесконечных уведомлений в телефоне он спустился на первый этаж в столовую, купил себе кофе и приготовился удивляться чему-то супер важному в двадцати трёх непрочитанных сообщениях. Онигири Ген — ну и куда ты пропал, когда ты так нужен — о нет — меня кинули — ну блин — Сенкуууу ауууу

— Да тут я, тут.

— ООООО ты живой — я уж было подумал, что ты сделал Ктулху в своей лаборатории и он тебя съел — создание не пожалело создателя — прям так и вижу эти красивые заголовки новостей — только без твоего имени — ты будешь числиться пропавшим без вести, потому что от тебя твой милый — ктулхиненыш не оставил даже ботинок

— Прекрати говорить так, как будто я уже умер.

— Ктулхиненыш, серьезно?

— ага ☺️ — большой такой — весь в отца — такой же безбашенный и растрёпанный Сенку против воли засмеялся, отодвигая от себя кружку с кофе.

— Так вот каким ты меня видишь.

— Что ж, буду считать за комплимент.

— боже, Сенку, дорогой, пока ты печатаешь, я успеваю состариться — давай-ка ты лучше прочитаешь первые сообщения — а у меня сейчас выступление — вернусь, буду рад узнать твоё мнение))) — ☺️☺️☺️ Ах да, сообщения. Сенку привык читать сообщения Гена с конца. Потому что обычно в начале он не писал чего-то супер важного. Мог отправить картинки с котиками или какие-то новые стикеры — пару раз даже с ним самим. Какие-то фанаты-однокурсники сделали. И пусть Ишигами считал это всё несусветной глупостью, стикеры эти сохранил. Особенно сильно ему пришлась по вкусу картинка, где он, высунув язык, пародирует Эйнштейна — это Сенку позировал во время фотосессии на каком-то научном съезде. Изображение в миг стало популярным и разлетелось по уголкам интернета. Появлялись статьи с заголовками вроде «Триумф науки! Мир встретил нового гения.» Но студенту не было дела до этих громких фраз и фанатов. Его волновали лишь исследования и средства, необходимые для их проведения. Заветная мечта — полёт в космос, тянула его вперёд, сияя путеводной звездой. Ген вернулся в онлайн ровно через час и пятьдесят шесть минут, не изменяя привычной традиции. За это время Сенку успел всё прочитать, на всё ответить, допить свой кофе и сделать один, последний на сегодня, эксперимент. Поэтому когда телефон снова начал подавать признаки жизни, Ишигами уже получал куртку в гардеробе. И он улыбался, зная, что первым делом напишет его сосед. — дорогуша Сенку

— Между прочим, вывести Ктулху даже современной науке не под силу. Само его существование противоречило бы законам физики. У больших организмов активнее идут процессы теплоотдачи — больше площадь кожи, и соответственно испарение идёт лучше (испарение = охлаждение). Ну и о конвекции и излучении забывать не стоит. Их интенсивность тоже возрастает. Можно вспомнить динозавров и их огромные размеры — это было возможно благодаря высоким температурам климата. А у нашего Ктулху нет шерсти или перьев, чтобы сохранять тепло и выжить в современном климате. Даже если вместо Ктулху вывести мини-Ктулхиненыша, то всё равно не получится создать точную копию из легенды. Проходить сквозь стены он точно не будет.

— Сенкууу, ну что за поэму ты выкатил — хорошо, хорошо — я понял, никаких Ктулху, никаких Кракенов — даже жаль немного

— Да ладно тебе.

— Всегда можно ждать гостей из космоса.

— ты сам как из космоса, Сенку

— Вот уж нет.

— Пока рано так говорить.

— Вот слетаю туда, тогда скажешь.

— хорошо ☺️ — Сенку-инопланетянин — кстати о полетах — уж точно не в космос, и не полететь, но могу предложить тебе прогуляться в музей сегодня — ты прочитал то, что я тебе в самом начале отправлял?

— Конечно.

— Я же ответил, что не против.

— да, всё — увидел — тогда жду в шесть у метро

— Договорились.

— Только ты не сказал, что за музей.

— а вот это сюрприз — увидишь 🙃 Брови Сенку поползли вверх. Появилось не очень хорошее предчувствие. Сюрпризы от Асагири Гена всегда отличались удивительной изобретательностью. В нужное время Ишигами стоял у входа метро. Он даже успел заскочить домой чтобы поесть, поэтому чувствовал себя хорошо и был готов к любым поворотам судьбы. Даже если их определял его сосед по квартире — сумасшедший и неугомонный Асагири Ген. Даже если сейчас, возможно, на кону стояла жизнь Сенку. На улице было довольно тепло, и Ген прибежал быстро. Почти не опоздал, на удивление. Он шел и говорил о каком-то бесючем стажоре светорежиссёре, который сегодня чуть не испортил сегодняшнее выступление, перепутав время, в которое нужно было зажигать прожекторы. Но благо гений-Ген всё смог выкрутить так, словно так изначально было задумано. А потом спросил, как прошёл день у Сенку, и студент стал рассказывать про эпоксидные смолы, их получение и способ применения. — Кстати, твой «магический кулон» тоже из эпоксидки сделан. Который такой, синеватый. — А, надо же. А я и правда верил, что он такой красивый, потому что волшебный. Ген сейчас придуривался, это было видно. Но даже так учёный не мог упустить возможности поспорить. — Магии не существует. Только наука. — Обижаешь, дорогуша Сенку. Я всё-таки маг. — Хорошо. Тогда скажу так: любая магия — тоже наука. Как оказалось, музей находился довольно близко к метро. Время в дороге пролетело незаметно. А когда Ишигами понял, в какой музей его привели, то обрадовался ещё сильнее. Это был центр подготовки космонавтов. То самое место, где когда-то к полету готовили самых первых людей, покоривших небо и гравитацию. Сегодня днём Ген писал, что билеты в это место ему отдала какая-то подруга со своим парнем, потому что у них что-то там случилось, а билеты не хотелось потерять в пустую. Но Сенку в это не верил. Очевидно, что Асагири сам купил сюда билеты, чтобы… Чтобы что? — Эй, Ген. — Что такое, дорогуша Сенку? Уже понял куда мы пришли? Вот чудо, да? Повезло, что у подруги парень тоже увлекается космосом и… — Да, правда повезло. Хитрый лис, — перебил нескончаемый поток слов Сенку. Ген лишь широко улыбнулся. — Понял, значит. — Не трудно догадаться. И так, зачем же ты меня сюда привёл? У нас праздник? — Да. С днём рождения, мой хороший Сенку. — Ты знаешь, что у меня день рождения в январе. — Конечно, знаю, — снова эта лисья улыбка. Очевидно, больше ничего из таинственного мага вытянуть не получится. Поэтому, сдав куртки, они отправились внутрь. В музее Ген старательно крутил головой, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, чтобы завести диалог, а Сенку старательно натягивал на ладони рукава новенькой однотонной зеленой кофты. Он слишком привык к длинным рукавам медицинского халата. Ишигами увидел старания друга и сам начал рассказывать о временах, когда в космос отправлялись первые люди. И о том, как же сильно всё изменилось с тех пор. Ген не перебивал, лишь вставлял иногда шутки и задавал вопросы. Время как всегда летело слишком быстро. Его скорости позавидовал бы любой космический зонд, как бы не старались усовершенствовать его учёные. И вот они снова оказались на улице. Шли медленно, глядя на ночное небо. То ли расставаться не хотелось, то ли так сильно влекли звёзды над головой. Ген заговорил первым: — Я тут подумал… Мы с тобой уже довольно долго живём вместе. Мне и раньше приходилось ютиться с другими людьми, чтобы экономить. Хотя сейчас, если честно, особой необходимости в этом нет. Моё дело пошло — и даже хорошо. Очень. Поэтому я подумывал о том, чтобы съехать: дотерпеть до конца твоей сессии и больше не тесниться в однушке. Сенку чувствовал, что по какой-то странной причине дыхание участилось. И дышать становилось труднее с каждым новым услышанным словом. В голове сразу нарисовалась почти пустая квартирка. Кофе, заваренный в одиночестве. И бесконечная тишина, от мыслей о которой появлялась легкая паника. Ген продолжал говорить. — Но… Мы так хорошо сошлись. Даже не знаю. Вспоминая всех моих прошлых соседей… Не очень хочется вспоминать, ха‑ха. Но с тобой как‑то спокойно, что ли. И я ещё никогда и ни с кем так не общался. Да, я не понимаю многого из того, что ты говоришь. Но мне интересно — хочется слушать дальше. Поэтому я подумал предложить тебе оставить всё как есть. Может, только сменим однушку на двушку с более хорошим ремонтом. Они оба улыбнулись, вспоминая все ночи, когда их подвели картонные стены. М? Что думаешь? Ген снова засмеялся своим тонким смехом, а Сенку снова смог нормально дышать. — Мне иногда даже кажется, — снова заговорил маг, — что я мог бы вечно слушать твои истории и рассуждения. Но если ты против… — Я за. Очень. Без твоей бесконечной болтовни я сойду с ума. «Хотя и с ней, наверное, тоже», — пронеслось в мыслях и исчезло, оставив только счастливую улыбку на губах. «А может, уже сошёл», — мелькнуло следом. Сенку как‑то услышал от своего школьного друга Тайджу, что весной всегда наступают счастливые перемены. Ишигами тогда засмеялся, сказал, что это всё полный бред — просто у человека в весеннее время увеличивается количество производимого серотонина, — и забыл эти слова, а потом смотрел, как радостный Тайджу бежит навстречу к Юдзурихе в школьном дворе. Сейчас же Сенку, кажется, понял, что друг имел в виду. И вроде не было этому никакого логического объяснения. Ген сказал: «Оставим всё как есть». Но вот они стоят и улыбаются. А вот уже взяли друг друга за руки. У Сенку ладонь большая с огрубевшей местами кожей от вечно проедающих перчатки реактивов. В отличие от неё, кисть Гена же отличалась тщательным уходом: гладкая кожа, отсутствие повреждений, высокая координация движений — необходимые качества для сценической работы. Позже, Ишигами обязательно отметит это, посмеётся от души и получит подзатыльник, но сейчас не было мыслей — их уносил весенний ветер перемен. Были лишь Ген и Сенку. Двое сумасшедших, ужившихся в однушке со старым ремонтом, картонными стенами и подтекающим краном в ванной.