Тайное общество любовников Пестеля

Павел весело отмечал своё 32-х летие. Настолько, что перебрал коньяка. Впрочем, у него был повод: любовь мучительная и беспощадная к великому князю Николаю Павловичу, который тем временем развлекался в столице и не думал приезжать в Тульчин или хотя бы дать о себе знать. О великом князе зато неожиданно привез сведения Саша Барятинский, вернувшийся из Петербурга. Саша не знал, что Павел и Николай были любовниками, такое не мог даже представить, оттого сказал своему некогда интимному другу: — Чёрт те что творят в столице. Рылеев последние сплетни передал о великих князьях. Павел встрепенулся, хищно посмотрел на Сашу. — И что же передает Кондратий Федорович? — Как испортили они репутацию двух кузин, родственниц князя N, трахнув их веселым концертом на четверых. Павел вспыхнул: — А господину Рылееву, надо полагать, завидно? — Мне не завидно, скажу честно. Надо знать меру. Вся соль в том, что вдовствующая императрица и та возмутилась шалостям в маленькой гостиной. Вызвала братьев-повес к себе для крупного разговора, а фрейлин выслала подальше. — Кондратий Федорович преувеличивает. — Однако фрейлин действительно выслали, Поль. Просто поразительно, — отрешённо заметил Баратынский, — сколько страстей прячется за этой холодной физиономией Николая. И право слово, мне интересно, как они дам вдвоем и в какой позитуре… Павел стукнул кулаком по столу, встал, нервно прошелся по комнате, скривив лицо, будто от боли контузии. — Поль, прости, я помню, что ты не интересуешься женщинами. А я все же попробовав высшей любви, вернулся к низменной, прости мои ошибки! С тех пор, вот уже несколько дней Павел Пестель ходил мрачнее тучи. Обида и ревность клокотали внутри, даже не столько дело было в этих примитивных развлечениях благолепного Никуши, сколько в пронзившей мысли: уж не еще ли одно монаршье развлечение сам Паша. «Распутник, у которого постоянно зудит между ног, может ли он быть моим Патроклом? — негодовал полковник. — Лицемер! Не пьет и не курит? Да лучше бы пил и курил! Подумаешь, оргия на четверых! У меня и не такие оргии были в Пажеском! Достойные пера Петрония, а не сия жалкая пародия монаршьих отпрысков! Ну я ему еще покажу!» 24 июня. Наступил день рождения Пестеля, и, позвав Лорера и Ивашева, отметить в баньке, полковник изрядно там надрался. От жара русской баньки стало совсем весело, мысли путались и было уже не до тоски по великому князю. — Ну-ка, Коля, ложись на полку, сейчас буду тебя хлестать! — Господи, помилуй… — Лорер лег, и Пестель принялся упоенно и ритмично бить его веником по спине и с особым усердием по ягодицам. — Ммм, сочные… «Так бы и трахнуть его прям здесь, и нахуй мне не нужен этот заносчивый великий князь», — пронеслось в пьяной голове. Вася Ивашев сидел на соседней полке, истекал потом и хмуро поглядывал на заигрывания Павла с Лорером. Все же Павлу Ивановичу ни в чем не было равных. Как он сложен: не высок, но ладен, по-военному подтянут, широк в плечах. Член его среднего размера как-то соблазнительно гармонировал со всем строением, и Васенька сладострастно вспоминал, что этот член мог с ним вытворять… От Саши Барятинского до Ивашева уже доходил слух, что Николай Лорер и шер Поль стали настолько близки, что и ночь провели вместе, и что теперь Коля — «новый амант» Пестеля и якобы к нему Павел мотался в столицу, а теперь привез в Малороссию, «ты же знаешь нашего Поля, Василий, не пройдет мимо таких упругих ягодиц». «И что Поль мог найти в этом щегле? Разве что задница…» — фыркал про себя Василий. — Всё, хватит с тебя, — Пестель отстал от бедного Коли, напоследок шлепнув его ладонью по ягодице. Весело блистая глазами, Павел повернулся к Ивашеву. — Ложись на живот, — с пьяным возбуждением сказал он, — Васенька, как в старые добрые. «Старые добрые», — обиженно фыркнул про себя бывший возлюбленный Павла и покорно лёг. Пестель стал сильно хлестать березовым веником, было и больно, и в то же время жгуче приятно, особенно когда удары полковника приходились на ягодицы. Ивашев даже стал переживать, не встанет ли у него сейчас член от воспоминаний и от горячего обнаженного Пестеля рядом. «Васька тоже хорош, податливый, безотказный. И задница отменная», — от доступности аж двух красивых любовников Пестель уже возбудился ни на шутку. — Всё, жарко, пойдём охладимся, господа. Савченко принес там брусничной воды и квас, — Пестель отложил веник в ведро, и первый пошел к выходу, дабы скрыть стояк полотенцем. Разгоряченные мужчины сидели втроем в предбаннике, попивали прохладные напитки, слушали жужание мух на окне. Полуголые, лишь лёгкие полотенца прикрывали пах. Вася заметил, как Коля Лорер любуется торсом полковника, сам же старался туда не смотреть, чтоб не пробуждать воспоминания. Стоило Павлу чуть протрезветь, как снова чертов Николай Романов перед глазами: на диване со своими шлюхами, одну, другую трахает, потом в своей манере закусывает губы, сдерживая стон, чтобы никто не слышал, как он кончает. Младшенький великий князь наверняка и не сдерживается даже, тот как Константин… Гильотина по всем четверым Падловичам плачет! Павел хищно облизал губы. Пора начинать оргию по заветам Пажеского, назло неверному великому князю. Павел Иванович залпом выпил квас и весело подмигнул Лореру. Коля воспринял это как намек подсесть ближе. Павел лихо обнял его одной рукой, второй провел по влажной от пота плоской груди. — Хороша банька, скажи? — Не то слово. Павел продолжил поглаживать его, ласкать, даже лизнул солоноватую кожу на шее. Тут тишину разрезал громкий стук кружки о стол. — Я, пожалуй, пойду, — выпалил Ивашев и поднялся. — Не буду вам мешать, господа. Пестель перехватил его руку, благо небольшой размер предбанника позволял. — Я хочу, чтобы ты остался. Вася, прошу. Вы мне оба нужны, — произнёс Пестель твердо. — Я тебе давно не нужен, — сквозь зубы процедил Ивашев. — Останься со мной в мой день рождения. Давай, иди ко мне, — Павел потянул Васю за руку и тот склонился к нему. В тот же миг Пестель прижался к его губам поцелуем. Лорер недоуменно следил за сим действом. Павел продолжал обнимать Колю одной рукой, показывая, что не забыл о нем. Наконец, Пестель и Ивашев разорвали поцелуй. — Господа, — язык Павла Ивановича стал заплетаться. — Я пиздец как возбужден, мои горячие красивые мальчики, — сказал как есть — Подарите мне то, о чем я мечтаю. С этими словами Павел стянул с бёдер полотенце и представил на обозрение твёрдый член, ноющий от желания. Глаза Коли расширились. Вася невольно залюбовался сим чарующим зрелищем. Господи, он три года мечтал вновь увидеть мощное достоинство Павла Ивановича. — Бесстыдник ты, Павел Иванович, — проворчал Василий для приличия, затем с упоением склонился и вобрал член в рот. — Ах, лисёнок мой, — Паша с наслаждением вплел руку в его каштановые волосы. — Коля, иди ко мне. Мужчины слились французским поцелуем. Член Паши от того стал ещё жарче во рту старательного Васи. Лорер поглаживал грудь Пестеля, сжимал крепкие мышцы. Оторвался от губ и прильнул к солоноватой шее. Паша подставлялся, вспомнил оргии Пажеского. Как же давно это было, но так сладостно, горячо. Великие князья понятия не имеют об истинных оргиях! — Коля, спустись ниже, — прошептал млеющий Пестель. Николай Иванович стал осыпать поцелуями грудь полковника, приласкал губами сосок. — Ммм, — простонал Павел от усердного сосания Васей. Ивашев хорошо помнил, что именно любит Пестель: мастерски водил языком по уздечке, втягивал щеки на головке, ласкал рукой яички. Полковник был близок к пику от одного этого, оттого отстранил от себя Ивашева. — Все, хватит, Вася. Василий отстранился, хитро улыбнулся. — Признайся, что скучал по мне, Поль. Пестель хмыкнул, ласково потрепал Васю за щеку. — Вы, что ль, были любовники? — спросил недоуменный Лорер. Пестель сипло расхохотался. — Да, я очень падок на красивых мужчин в форме, — Павел провел рукой по ягодице Коли. — Тебя что-то не устраивает, мон шер? — Но я думал мы с тобой… — Считай, что отныне ты включен в тайный клуб высшей любви. — Тайный клуб высшей любви? — иронично переспросил Ивашев. — Может лучше тайное общество любовников Пестеля? — Одно другому не мешает. — Господи, во что я ввязался… — пробормотал майор Лорер. Павел переглянулся с Васей, нахально усмехнулся. Ивашев покачал головой. Пестель пошел в атаку. Подхватил Лорера под бедра и посадил себе на колени, так что их члены соприкоснулись. — Вы слишком напряжены, Николай Иванович, расслабьтесь, — нарочито на вы произнёс полковник и принялся ласкать колин член. В это время Вася обошёл Колю со спины, обхватил под руки и хищно впился в шею. — Что вы делаете, господа? — воскликнул Лорер. — Наслаждайся высшей любовью, — прошептал Ивашев на ухо и мстительно прикусил мочку, затем зализал. Пестель умело гонял крайнюю плоть по члену офицера, то обнажая, то скрывая головку. Коля стал покусывать губы от напряжения, горящими от любви глазами глядел на рокового полковника Пестеля. — Вася, подай масло. В мундире. «Кто бы сомневался», — усмехнулся Ивашев. Как флакончик оказался в руках у Павла, тот опрокинул Лорера спиной на стол, где стоял кувшины с квасом и морсом и три кружки. Те глухо забренчали. Пестель одним движением раздвинул Коле колени, налил масло и принялся растягивать умелыми пальцами. Вася смотрел на сию картину и сам ласкал свой член. В Лорере, конечно, была утонченная красота, все, как любил Павел: идеальная выправка, правильный профиль, русые волосы, а как Павлов фаворит сейчас поджимал губы, ммм. Васю посетила грешная мысль занять сейчас ротик майора, который посмел претендовать на любовь Павла Пестеля. Надрачивая свой член, Вася подошёл ближе, под одобрительный кивок Пестеля подставил среднего размера достоинство к губам Лорера. Тот сначала недоуменно посмотрел на Ивашева, но после того как Пестель попал пальцем по простате, чуть дернулся в сладкой истоме. Возбужение струилось по члену Коли, алкоголь затуманил мысли, и достоинство Ивашева перед глазами казалось очень даже привлекательным. Лорер в принципе после ночи с Павлом со стыдом осознал, что ему очень нравятся мощные члены. Коля облизнул пересохшие губы и принял в рот член Васи. Вася стал свершать медленные движения вперед-назад, упоенно наслаждаясь доминированием над конкурентом. И как же узко, горячо и влажно было во рту у Лорера, блаженство. — Шире рот, спрячь зубы, — науськивал Ивашев. Лорер старательно сосал, причмокивал, стараясь не отвлекаться на стимуляцию сзади пальцами, но было сложновато. Пестель ненароком залюбовался сей картиной: «Коля — блестящий ученик, ммм». Павел скорее закончил растягивание и нетерпеливо ввёл изнывающее желанием достоиство. Лорер вздрогнул, с губ сорвался стон, который почти не было слышно из-за члена Ивашева во рту. Павел властно поместил руку на грудь Коле и принялся свершать ритмичные толчки. По комнате стали разноситься чавкающие звуки. Пестель упоенно свершал движения бёдрами, с порочным удовольствием вторгая член в мягкое тёплое нутро. Насладившись по полной, Ивашев отстранился и дал Лореру отдышаться. Майор, не сдерживаясь, стонал во власти полковника Пестеля. Развратная картина — если бы лицемерно-ревнивый Николай Павлович увидел бы, то убил бы всех троих. Мышцы Пестеля играли в лучах закатного солнца, влажная кожа поблескивала. Вася поймал себя на мысли, что пиздец как хочет быть на месте Коли. Отойдя на шаг от мужчин, он подхватил флакончик масла и быстро подготовил сам себя и через минуту уже лёг рядом, выставив свою ладную жопу на обозрение полковнику Пестелю. Павлу не надо много намекать. Мужчина сменил один ладный зад офицера на другой и продолжил с новой силой. — Ммм, Васька, отъел ж ты булки на водах, — Пестель упоенно сжал округлую ягодицу. От члена обожаемого полковника, бьющего по простате, Вася в голос застонал. Лорер упоенно следил за соитием, стал сам себя ласкать. Если б ему кто еще месяц назад сказал, что ему будет нравится смотреть, как ебутся мужчины, он бы врезал этому человеку в лицо по-мужицки, но сейчас… Пестель потрясающе занимался любовью. Он как будто воевал или играл яростную пьесу: ритмично, страстно, весь в моменте, он точно знал, что и как делать с мужчинами, чтобы сбить их с пути истинного. — Ах, Поль, Поль… — страстно простонал расхристанный Василий, дойдя до пика наслаждения и излившись на деревянный стол. Коля сжал головку своего пульсирующего члена, несколько резких движений и кончил себе в кулак. Пестель свершил еще несколько рьяных вдалбливаний и остановился, смакуя по полной момент и орошая нутро бывшего возлюбленного семенем. — Чёрт, это красиво! — выдохнул Пестель и расслабленно сел обратно на лавку. Зажмурился, как кот, вальяжно смотрел на своих мальчиков. — Ну, господа, теперь мне нужно отмыться и смыть следы страсти, — через некоторое время сказал Лорер. Мужчины собрались в парную, но Васенька медлил. — А Васенька хочет оставить следы любви и поцелуев? — с ехидцей спросил обнаглевший Коля. «Васенька, — подумал Ивашев про себя, — хочет просыпаться с милым Полем каждое утро и быть только его». — Пошли, Вась, — панибратски сказал Пестель, — я тебе портрет свой подарю, если соскучишься. Даже в парной ненастный полковник любовался своим тайным обществом возлюбленных, и не думая противиться своей страсти к мужским телам. Однако душа его вновь заныла по одному, единственному, порочному ангелу, по его безупречному телу и такой противоречивой душе. Павел подумал о том, что хотел бы как следует попарить северного принца да так, чтоб дышать стало нечем, а потом выпороть веником по заднице и отыметь в рот. — Павел Иванович, вы снова задумчивы, как Чайлд Гарольд, — заметил Васенька. — Я думаю о мужской красоте, Вась, и могу думать о сем бесконечно.