Ещё одна Уизли

Lord Huron — The Night We Met

Неделя перед «Большим Взрывом» напоминала шахматную партию, где фигуры двигались не по доске, а по коридорам замка. В подземельях Слизерина воздух стал ещё холоднее от тяжёлых взглядов, а серебристые значки Инспекционной дружины блестели в полумраке, как глаза хищников. Даже лестницы меняли направление чаще, чем обычно, словно пытаясь запутать шпионов. План был дерзким — даже по меркам Фреда и Джорджа. В уютных уголках гостиной Гриффиндора они шептались с Гарри, Роном и Гермионой, склонившись над картой замка. Тем временем Элоиза методично собирала информацию: графики патрулирования Инспекционной дружины, слабые места, слепые зоны. Пользуясь репутацией «образцовой слизеринки», она незаметно стала главным источником слухов — и главным их перекручивателем. — В четверг, после обеда, — шептал Фред, поглаживая коробку с «Фантастическими фейерверками Уизли». — Мы устроим такой гам, что Амбридж забудет собственную фамилию. — Это ваш шанс, Гарри, — добавил Джордж тише. — Пока все будут бегать за нашими ракетами, путь к камину в её кабинете будет свободен.

***

— Уизли, ты идёшь на дежурство в западное крыло? — спросил Драко, небрежно поправляя серебристый значок. Элоиза слегка пожала плечами. — Я не уверена, — сказала она осторожно. — Возможно, это просто слухи… но я слышала, что гриффиндорцы собираются что-то провернуть около теплиц. Она словно колебалась, стоит ли продолжать. — Кто именно? — сразу напрягся Малфой. — Не знаю, — она медленно разглядывала край своего рукава. — Мой брат что-то шептал Поттеру после травологии. Но это могло быть намеренно. Они же знают, что мы слушаем. Малфой прищурился. — Думаешь, это отвлечение? Эл подняла на него глаза — в них светилось притворное уважение, смешанная с лёгким сомнением. — На их месте я бы сделала именно так. Направить нас туда, где шумно, чтобы мы выставили себя дураками в пустых теплицах. А самим провернуть что-то… там, где нас не будет. Она сделала короткую паузу, давая ему проглотить наживку. — Но я не такой стратег, как ты, Драко. Тебе лучше знать, на что способны эти гриффиндорцы. Это сработало. Его подбородок чуть приподнялся. — Твой брат недостаточно умен, чтобы продумать двойное дно, — холодно сказал он. — Если это ловушка, я её распознаю. Он коротко кивнул Крэбу и Гойлу. — Мы проверим теплицы. Вы с Пэнси, держите подземелья. Никто не проходит без проверки. Элоиза послушно кивнула. — Конечно. Когда он отвернулся, она позволила себе едва заметный вздох. Она не солгала прямо. Лишь подтолкнула. Отправила основные силы Инспекционной дружины в самую удалённую точку замка — и сделала так, чтобы это выглядело как его собственное решение. Эл надеялась, что это даст Гарри лишние пятнадцать минут покоя.

***

Когда Фред и Джордж подожгли первую ракету в главном зале, замок вздрогнул. Это было похоже на начало войны — весёлой, яркой и абсолютно неконтролируемой. — Смотрите! — закричал Ли Джордан, когда из-под купола зала вылетел гигантский огненный дракон. Он не просто летал — он преследовал членов дружины. Один из них пытался сбить огненную искру заклятием «Ступефай», но искра взорвалась, превратившись в стаю огненных летучих мышей, которые цеплялись к его мантии. Амбридж выбежала из кабинета, размахивая палочкой и крича что-то про «немедленное исключение», а её розовый кардиган рябил в свете фейерверков. Возле теплиц Драко, Крэб и Гойл стояли наготове. — Что за… — прошептал Драко, когда с неба на них свалился всплеск огненной цепочки. Он подпрыгнул, пытаясь защитить себя и Крэба, но огненная искра лишь взлетела в воздух и рассыпалась красными шарами. — Кто-то решил поиграть с огнём, — пробормотал Гойл. Красные шары начали кружить вокруг его головы, словно праздничный венок. Они подожгли край мантии, и Крэб начал неуклюже гасить её. Рукой он случайно задел Драко, который, не удержав равновесие, упал в ёмкость с удобрениями. Чуть дальше, в тени подземелий, Элоиза шла рядом с Пэнси. Девушка осторожно ступала по холодной плитке, её глаза расширились, когда яркие взрывы фейерверков пролетали над их головами. — Что происходит?! — испуганно спросила Пэнси. Эл резко оглянулась, словно впервые увидела хаос. — Не знаю… — прошептала она. — Наверное, это гриффиндорцы… Над их головами с шипением пролетела ещё одна ракета. Яркая вспышка осветила лицо Пэнси — бледное, испуганное. Один из огненных «ростков» резко пикировал вниз и вцепился в край её мантии. — Сними его! Сними! — заверещала Пэнси, пытаясь сбить искру руками. Эл поспешно вытащила палочку и погасила её коротким заклятием. — Всё, всё… спокойно. Она сдержанно выдохнула. А внутри — смеялась. Маленькая огненная бабочка приземлилась ей на плечо. Она мягко светилась и не обжигала. Эл чуть наклонила голову, позволяя ей посидеть ещё мгновение, прежде чем та исчезла в вспышке золотых искр. Хаос был громким. А для неё — идеально рассчитанным. В зале Гриффиндорцы съёжились, делая вид, что их пугает, но смеялись так, что почти забыли о страхе. Игры фейерверков сверкали на лицах детей: одни выглядели восхищёнными, другие испуганными, а третьи — сочетали оба выражения. Гарри под мантией-невидимкой ловко проскользнул мимо розового подола Амбридж к камину. Он ощущал жар на щеках и дым в лёгких. И впервые за долгое время — шанс. Фейерверки летали, взрывались, шипели и лопались, как настоящее пламя хаоса. Отблески отражались в глазах наблюдателей, превращая замок в огромную, живую игрушку — где каждый шаг, каждое движение было частью большой игры.

***

В камине среди зелёного пламени появилось лицо Сириуса, а рядом — усталое лицо Ремуса. — Сохатик, что ты делаешь?! — Мне нужна правда, Сириус. Я видел воспоминание Снейпа. В Омуте памяти. В нём мой отец… он был… Гарри вывалил всё: унижения Снейпа, самоуверенность Джеймса, смех Сириуса. Крестный отец побледнел, взгляд стал тяжёлым. Комната на Гриммо погрузилась в тишину. Сириус стоял, опершись на каминную полку, а Ремус сжал руки, не в силах поднять взгляд на Гарри. — Мы были самоуверенными, — заговорил Ремус. — Жестокими иногда. Особенно с Снейпом. — Он не был безобидной овечкой! — вырвалось у Сириуса, но, увидев выражение лица Гарри, он тихо добавил: — Но это не оправдание. — Мы этим не гордимся, Гарри, — сказал Ремус. — Мы были молодыми, глупыми и верили, что мир принадлежит нам. Да, Снейп не был невинной жертвой — он знал больше тёмных заклятий, чем некоторые седьмые курсы, но Джей… мы. Мы заходили слишком далеко. — Он изменился? — с надеждой спросил Гарри. — Твой отец был заносчивым в пятнадцать. Он любил внимание. Любил показываться. И да, временами вел себя мерзко. — Хорошее начало, Лунатик, — тихо бросил Сириус. Ремус осудительно взглянул на друга, но продолжил: — Но он вырос, Гарри. Это не случилось за одну ночь из-за наказания. Он начал меняться, когда осознал, что его поступки ранят людей, которые ему не безразличны. Твоя мать никогда бы не посмотрела на него, если бы он остался тем мальчишкой с озера. — Лили не стала бы встречаться с ним, если бы он не изменился, — добавил Бродяга. — А если бы он не встретил маму? Он бы остался таким? Мужчины переглянулись. — Я не знаю, — наконец ответил Ремус. — Но я знаю, что он выбрал измениться. — Я не хочу быть таким, — тихо сказал Гарри. Сириус едва улыбнулся — не весело, а мягко. — И не будешь. Ты уже лучше, чем мы были тогда. — Твой отец изменился, — добавил Ремус. — Люди растут. Иногда — через стыд. Гарри смотрел в огонь. — А как понять, что ты уже не тот… кем был? — Когда тебе стыдно, — ответил Ремус. — Это уже начало. — И когда ты стараешься делать лучше, даже если никто не смотрит, — добавил Сириус. Тишина больше не была острой. Она стала терпкой, но терпимой. И тогда Сириус прищурился. — Что? — насторожился Гарри. — Я просто думаю… два месяца назад ты сидел на моей кухне с глуповатой улыбкой и рассказывал о одной особе. Ремус тихо хмыкнул. — Как Эл, Гарри? Гарри замер и осудительно посмотрел на Сириуса. — Я только ему рассказал, честное слово, — тот поднял руки. Гарри выдохнул. — Она… нормально. — «Нормально», — повторил Сириус. — О, это звучит как большая история любви. — Сириус… Гарри опустил взгляд. Голос стал тише, но теплее. — Она не боится спорить со мной. И не позволяет мне тонуть в себе. Когда я с ней, всё как-то… проще. Ремус улыбнулся. — Ты сейчас звучишь иначе. — Как? — Светлее. Сириус наклонился ближе. — Она заставляет тебя смеяться? — Иногда надо мной. — Это лучший вариант, — серьёзно сказал Ремус. Гарри помолчал, а потом добавил тихо: — Когда я увидел воспоминание… сначала подумал, что папа был плохим человеком. А потом — что хочу, чтобы она была рядом. Это она сказала не делать поспешных выводов и поговорить с вами. Она… словно всегда знает, что мне нужно. И с ней проблемы становятся меньше. Словно я действительно могу с ними справиться. Огонь тихо треснул. — Ты влюблён, — спокойно сказал Ремус. — Я… я не… — Гарри, — перебил Сириус, — ты просто использовал другие слова. Гарри покраснел. Сириус вдруг стал серьёзным. — Один вопрос. — Сириус, нет. — Ты знаешь заклинание контрацепции? Потому что я ещё не готов становиться дедушкой. — СИРИУС! Ремус закрыл лицо рукой. — Сириус, парень и так едва пережил разговор о отце. — Что? Я ответственный крестный! — Вы невозможные, — пробормотал Гарри, но уже смеялся. Сириус улыбнулся теплее, и в его глазах на мгновение мелькнуло воспоминание о другом Поттере. — Если она делает тебя таким — держись за неё обеими руками. Твой отец однажды сказал мне, что Лили — это его якорь. Похоже, ты нашёл свой. — И не бойся своих чувств, Гарри, — тихо добавил Ремус. — В самые тёмные времена они — единственное, что удерживает нас людьми. Гарри смотрел в огонь, и внутри что-то мягко разворачивалось. — Она мне действительно важна, — сказал он. — И я не хочу это испортить. — Ты уже лучше, чем думаешь, — ответил Ремус. — И если она тебя обидит — я вспомню, как пользоваться метлой, — добавил Сириус. — Сириус! — Шучу. Возможно. Когда пламя начало гаснуть, Гарри ещё несколько секунд стоял у камина. Плечи больше не были напряжены. Мысли о отце всё ещё болели. Но рядом с ними было тепло. Ему больше не было стыдно за свои чувства. И впервые за долгое время он позволил себе быть просто парнем, который влюбился. И это было почти таким же облегчением, как правда.

***

Они смогли встретиться по своему обычаю в субботу в Комнате на требования. — Я говорил с Сириусом и Ремусом. Эл не перебила. Просто оперлась на парту, скрестив руки. — Про воспоминание? Гарри кивнул. Несколько секунд он смотрел на солнечные пятна на полу. — Это правда. Они были жестокими. Особенно к Снейпу. Папа… — он запнулся, но уже без той острой боли. — Он был заносчивым. Эл молчала. Не сочувствовала показательно. Не пыталась сразу что-то исправить. — Но он изменился, — добавил Гарри тихо. — Не сразу. И не потому, что его заставили. Он просто… вырос. Он вздохнул. Эл сделала шаг ближе. — И что ты понял? Он поднял на неё глаза. — Что я могу выбирать. Что я могу быть похожим на него в хорошем, но не быть им в плохом. Это начало. На её лице появилась едва заметная, тёплая улыбка. — Умный мальчик. — Не начинай. — Я серьёзно, Поттер. Он коротко выдохнул, а затем добавил: — Это ты сказала мне поговорить с ними. — Я сказала не делать поспешных выводов. — То же самое. Она пожала плечами, но её взгляд стал мягче. — И как они? — Честные. Впервые без оправданий. Он помолчал. — И… они дразнили меня из-за тебя. Эл подняла бровь. — О? Гарри покраснел — совсем чуть-чуть. — Ничего особенного. — Поттер. — Сириус спросил, знаю ли я заклинание контрацепции. Тишина. А потом Эл рассмеялась. Искренне. Громко. — Он мне нравится. — Ты не помогаешь. Она подошла ближе — настолько, что между ними осталось полшага. — И что ты ответил? — Что он невозможный. — А про заклинание? — Эл! Она улыбалась так, словно это была её маленькая победа. А потом её выражение изменилось — стало серьёзным. — Спасибо, что рассказал. — Ты же просила. — Нет. Я просила поговорить с ними. А со мной ты мог не делиться. Он посмотрел на неё дольше, чем обычно. — Я хотел. Это прозвучало проще, чем всё остальное. И труднее. Она на мгновение замерла, словно это слово задело её глубже, чем она ожидала. — Тогда хорошо, — тихо сказала она. Между ними повисла пауза — не неловкая, а наполненная всем тем, что не требовало слов. Комната вокруг них словно тоже вздохнула с облегчением: свет из окон стал мягче, а запах дерева и старой магии усилился. — Так что, профессор Поттер, — наконец озвучила она, разрывая тишину игривым тоном, — продолжим занятие? — Только если ученица перестанет меня перебивать. — Не обещаю. Она снова подняла палочку. И на этот раз заклинание вышло почти безупречно. Гарри смотрел на неё и вдруг осознал: боль от воспоминания ещё где-то есть. Но она больше не определяет его. Он может смотреть на неё — и не чувствовать тени. И это было тихим доказательством того, что он действительно выбирает, кем быть. — Научишь меня в следующий раз Патронусу? — спросила Эл, поднимаясь на цыпочки. — Потому что после всего, что мы пережили на этой неделе, у меня достаточно счастливых воспоминаний для целого стада серебряных оленей. Гарри тихо засмеялся. — Буду рад. Она не отступила. Её руки скользнули ему на плечи, словно это было самое естественное в мире. — Тогда договорились, профессор. Он не дал ей договорить — просто наклонился и поцеловал. Спокойно. Без спешки. Словно ставил печать под чем-то, что давно уже решено. Когда они отошли, его лоб на мгновение коснулся её. — Вместе? — тихо спросил он. — Вместе, — ответила она.