Ещё одна Уизли

X Ambassadors — Unsteady

После побега Дамблдора Хогвартс превратился в поле битвы, где оружием были не только палочки, но и фейерверки и бесконечная изобретательность. Фред и Джордж развернули настоящую партизанскую войну: коридоры содрогались от взрывов «Пушечного грохота», а Амбридж металась по замку, бессильно пытаясь навести порядок. Учителя, обычно строгие хранители правил, внезапно стали «невнимательными». Макгонагалл могла пройти мимо Пивза, который пытался открутить люстру, тихо заметив, что она откручивается в другую сторону, а Флитвик едва сдерживал смех, когда ему на голову случайно опускался «Воздушный зонт-шар», оставленный кем-то в коридоре. В Слизерине всё было иначе. Пока Драко и его приспешники наслаждались властью в Инспекционной дружине, другая группа слизеринцев вела свою игру — тихую, как шёпот теней. — Блейз, если подбросить «Рвотные батончики» в завтрак Инспекционной дружины, это будет выглядеть как несчастный случай, — прошептала Трейси Дэвис, пока они сидели в углу гостиной. — Слишком очевидно, — лениво ответил Забини, перелистывая страницу со списком чар. — Лучше зачаровать их значки так, чтобы они издавали непристойные звуки каждый раз, когда кто-то попытается снять баллы. — А я устрою отвлекающий манёвр, — добавила Элойза, чувствуя дикий азарт. — Близнецы дали мне пару «Мыльных пузырей невидимости». Амбридж не поймёт, откуда пришёл удар. — Ты же понимаешь, что это распространится и на тебя? — спросил друг. — На это я и рассчитываю, — подмигнула ему девушка. Сердце забилось быстрее. Это было опасно — но невероятно весело. Ей нравилось ощущение контроля, которого так не хватало в других сферах её жизни. Каждый звон хрустального кубка, падающего с полки, каждый странный звук значков Инспекционной дружины — как маленькая победа. — Эл, будь осторожна, — прошептал Блейз, не отрываясь от записей. — У тебя быстрые руки, но те, кто за нами наблюдает, — не идиоты. — Я знаю, — ответила она, скользнув взглядом по коридору. — Поэтому мы делаем всё тихо. Слизеринский саботаж был тихим, элегантным и чрезвычайно эффективным. Они не взрывали стены — они подрывали авторитет Амбридж изнутри, оставаясь вне подозрений. И Эл, вдыхая запах старых книг, лёгкий привкус магии и слушая смех друзей, вдруг поняла: впервые она чувствует себя не просто участницей игры, а настоящей частью чего-то большего — восстания, которое начиналось прямо у них под ногами. Она спряталась в небольшой нише и тихо произнесла заклинание. И вдруг воздух дёрнулся. Значок нагрелся, и на секунду — лишь на секунду — он погас. Запах резко ударил в лёгкие. Горло обожгло. Глаза заслезились. Эл судорожно вдохнула и уже потянулась к палочке — но значок снова вспыхнул серебристым. Кажется, никто ничего не заметил. Она медленно выдохнула. «Сработало». Было весело наблюдать, как после этого значки Инспекционной дружины начинают пищать и издавать странные звуки, а Драко стремительно оглядывается, не понимая, откуда это. «Мерлин, теперь я понимаю, почему Фред и Джордж этим занимаются», — подумала она, не сдерживая улыбки. В этот момент рядом появился Гарри. Он тихо подошёл и положил руку ей на талию, чувствуя, как Эл невольно вздрагивает. — Как ты меня нашёл?! — У меня свои способы, забыла? — с улыбкой сказал он. «Карта», — вспомнила девушка и закатила глаза. — Могли бы и мне её показать, — злобно прошептала она, имея в виду братьев. — Говоришь как Рон, — рассмеялся Гарри. — Вы с ним не такие уж разные, как думаете. Он наклонился и поцеловал её в губы — коротко, но нежно — прежде чем снова обнять. Её руки на мгновение сжали его мантию, а сердце колотилось так быстро, что она едва сдерживала улыбку. — Ты не боишься, что нас заметят? — спросила Эл тихо, почти себе самой. — Немного, — признался Гарри, — но когда ты рядом, я почти ничего не боюсь. Она почувствовала прилив тепла и безопасности. Он прижал её крепче, и на мгновение внешний мир исчез, оставшись где-то за пределами их объятий. В это время подземелья содрогнулись от очередного взрыва Фреда и Джорджа, и они оба тихо рассмеялись.

***

Тем вечером Элойза ждала Гарри у кабинета Снейпа. Занятия по окклюменции обычно выматывали его, но на этот раз он буквально вылетел из двери. Его лицо было бледным, как у призрака, а руки дрожали. Она уже собиралась броситься за ним, когда дверь снова распахнулась, и из неё вышел профессор Снейп. Его взгляд был темнее обычного, движения — жёсткие и безапелляционные. — Профессор, я… — запаниковала девушка, пытаясь на ходу придумать объяснение. — Мисс Уизли, — начал он холодным голосом, и каждое слово разрезало воздух. — Ожидаете своего героя? Того самого, с которым вы так неосмотрительно разгуливали по улицам Лондона, забыв об элементарной маскировке? Боюсь, мистер Поттер сегодня вновь доказал, что его способность к самоконтролю находится на уровне флоббер-червя. Её сердце сжалось. — Я… кто…? — попыталась она сказать что-то, но слова застряли в горле. — Не держите меня за дурака, — резко перебил Снейп. — Вы действительно думаете, что я не знаю, кто был с ним? Рыжие волосы и зелёный шарф — вполне достаточная подсказка. Даже такой идиот, как мистер Гойл, догадался бы. Её сердце забилось чаще. «Что произошло в этом мерлиновом кабинете, что Снейп такой злой?» — И имели бы хоть немного самоуважения, честное слово. Поттер? — выплюнул он. А вот это уже было лишним. Эл шагнула вперёд, сжимая кулаки. — Мои чувства не входят в учебную программу, профессор, — ответила она, ощущая, как дрожь в голосе сменяется холодной решимостью. — А ваша ненависть к Гарри ослепляет вас настолько, что вы не видите ничего, кроме собственного эго. Снейп на мгновение замолчал. Его чёрные глаза сверкнули гневом, но в них уже проглядывало любопытство. — О, я знаю достаточно… — произнёс он тише, почти шёпотом. — Нет! — её голос сорвался от боли и отчаяния. — Вы ничего не знаете! Вы судите по куску информации, который вам попался, и пытаетесь вывести из него истину. Вы не видите целого. И это не только о Гарри. Это о половине школы. Вы знали, что у Лонгботтома боггарт — это вы? Вы понимаете, что это значит? Из всего в мире, из всех возможных страхов он — обычный мальчик — больше всего боится учителя! И вы говорите о уважении? — Элоиза! — резко произнёс Снейп. — Ещё слово… — И что? Снимете с меня баллы? Назначите отработку? Плевать! Вы не имеете права так обращаться со своими студентами. Да, Гарри не идеален, но и вам до этого далеко. И заставлять его отвечать за грехи родителей — неправильно. — Вы ничего не знаете. — Я знаю, что сам Гарри не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение. Она стояла совсем близко. Руки дрожали от адреналина, по щекам текли слёзы. Но она не отступила. Снейп смотрел на неё дольше, чем позволяли правила приличия. Его взгляд был тяжёлым, почти невыносимым. — Вы смотрите на мир слишком… прямо, мисс Уизли, — произнёс он наконец. — Это опасная привычка. Она моргнула, не понимая. Его взгляд на мгновение задержался на её волосах, на упрямом выражении лица. — И опасно напоминает мне людей, которые плохо закончили. Десять баллов со Слизерина за неуважение к профессору. Идите прочь.

***

Она нашла Гарри на Астрономической башне. Захлёбываясь словами, он рассказал всё: о Омуте памяти, о том, как Джеймс и Сириус издевались над Снейпом, о том, как его отец — человек, которым он так гордился — вёл себя как самоуверенный задира. — Он подвесил его в воздухе, Эл… просто так. При всех. А мама… мама пыталась помочь, а Снейп назвал её… этим словом. Гарри закрыл лицо руками. — Я думал, он герой. А он был таким же, как Малфой. Ветер на башне рвал его слова на куски. Он ходил туда-сюда, будто не находя себе места. — Я смотрел на это… и хотел, чтобы это был не он. Чтобы это был кто-то другой. Но это был он, Эл. Он смеялся. Элойза слушала молча. — Ты имеешь право злиться, — сказала она наконец. — И имеешь право разочароваться. Он резко посмотрел на неё. — Значит, ты тоже думаешь, что он был…? — Да, — честно ответила она. — В том воспоминании — да. Он вёл себя отвратительно. Гарри будто вздрогнул. — Но, — продолжила она мягче, — это не вся история. Он молчал. — Гарри, люди не рождаются героями. И не рождаются чудовищами. Они совершают поступки. Плохие. Хорошие. Иногда одновременно. Она подошла ближе. — То, что он был ужасным подростком, не значит, что он не изменился. Ты ведь сам изменился за эти годы. — Но он унижал людей, — глухо сказал Гарри. — Просто ради развлечения. — И это неправильно, — твёрдо ответила она. — Я не собираюсь это оправдывать. Никто не заслуживает такого. Но ты видел один момент. Один день. Глазами человека, который его ненавидел. Гарри медленно опустил руки. — Ты думаешь, там было что-то ещё? — Я думаю, правда всегда больше, чем воспоминание, — сказала она. — И если ты хочешь её узнать… нужно спрашивать тех, кто был там. Он сразу понял. — Сириус. — Или Ремус. Но осторожно, — добавила она. — Не с обвинениями. А с вопросами. Гарри долго молчал. — А если это правда? Если он просто был таким? Эл пожала плечами. — Тогда ты будешь лучше. Ветер всё ещё гулял по башне, трепал полы мантии, шуршал в камне. Где-то внизу мерцали огни замка — спокойные, равнодушные к чужим разочарованиям. Гарри стоял неподвижно. Его мир только что треснул — но не рухнул. Он посмотрел на неё иначе. Не как на ту, кто должен защитить память о его отце. А как на ту, кто позволила ему увидеть правду — и остаться собой. Над ними медленно сгущалась ночь. И впервые за этот вечер ему стало немного легче дышать.