Ещё одна Уизли

2WEI & Edda Hayes — Survivor

Imagine Dragons — Battle Cry

Imperial Orchestra — Interstellar (Original Score)

Стены кабинета Истории магии всегда дышали пылью и монотонным шепотом прошлого, но этой ночью они казались сжатыми тисками предчувствия. Единственным источником света была пара свечей; их пламя нервно танцевало от каждого вздоха сквозняка, бросая на стены длинные, ломаные тени. Эл сидела на учительском столе, поджав под себя одну ногу. Перед ней, распластанный на дубовой поверхности, лежал пергамент Карты Мародеров. Рон и Гермиона стояли рядом, и в этом полумраке их лица казались высеченными из бледного камня. То, что они — двое гриффиндорцев и слизеринка — прятались здесь вместе, пока замок засыпал, было лучшим доказательством того, что привычный мир трещит по швам. — Тишина слишком громкая, — прошептала Эл, не сводя глаз с карты. Она чувствовала, как серебряный перстень на её пальце стал тяжелым, словно свинец. — Гарри уже далеко. Я чувствую это... это как пустота, пульсирующая где-то на краю сознания. — Он с Дамблдором, Эл. С ними всё будет в порядке, — Рон сказал это уверенно, но его пальцы, сжимавшие край стола, побелели. — Смотрите, — Гермиона указала на восьмой этаж. — Драко. Он снова там. Маленькая черная точка с надписью «Драко Малфой» замерла напротив пустой стены. А затем, на глазах у троих свидетелей, она просто растворилась в пергаменте, будто её никогда и не было. — Он вошел, — констатировала Элоиза. Она медленно достала из кармана мантии маленький флакон. Золотистая жидкость внутри — «Феликс Фелицис» — казалась единственной живой вещью в этой застывшей комнате. Она искрилась, бросая крошечные блики на её лицо и короткие волосы. — Гарри сказал, что сегодня мы должны быть не просто готовы. Мы должны быть уверены. Эл посмотрела на друзей. — Пора. Она зубами вытянула пробку, и по кабинету разлился едва уловимый аромат солнечного света и успеха. Эл сделала первый глоток. Золотистая жидкость на вкус напоминала жидкое торжество — будто ты только что забила решающий гол в квиддиче или получила высший балл за экзамен, которого до смерти боялась. Тревога, сдавливавшая грудь, вдруг показалась пустяковой. Она передала флакон Рону, а тот, отпив, протянул его Гермионе. — Ого... — выдохнул Рон, и его спина мгновенно выпрямилась. — Мне кажется, я сейчас могу выиграть дуэль у самого Салазара Слизерина. — Это не повод для безрассудства, Рон, — заметила Гермиона, хотя её глаза теперь светились необычным азартом. — Но я... я точно знаю, что нам нужно делать. Вдруг дверь кабинета тихо скрипнула. Все трое мгновенно выхватили палочки, направив их на вход. — Стойте! Это мы! — прошептала Джинни, заходя внутрь вместе с Невиллом. Оба выглядели напряженными. — Мы видели, как вы прячетесь здесь, и поняли, что что-то происходит. Не успела Эл заговорить, как дверь открылась во второй раз, и на пороге появились Блейз с Трейси. Забини выглядел как всегда безупречно, хотя его палочка была наготове. — Вы, гриффиндорцы — худшие шпионы в мире, — заметил Блейз, закрывая за собой дверь. — Вы так громко «секретничали» в коридоре, что мы с Трейси прошли за вами через три этажа. — Эл, что происходит? — Трейси подошла ближе, игнорируя подозрительный взгляд Рона. — Замок словно вымер, но в воздухе пахнет крупными неприятностями. Элоиза посмотрела на друзей. Под действием «Феликса» она не чувствовала сомнений. Она знала: ей нужна помощь каждого из них. — Гарри ушел с Дамблдором, — быстро заговорила она, разворачивая Карту Мародеров так, чтобы видели все. — Драко в Выручай-комнате. Сегодня он собирается действовать. Я чувствую, что он может впустить кого-то в замок. Мы должны перекрыть выходы и патрулировать коридоры. Она подняла флакон, где на дне еще оставалось немного золотистой жидкости. — Это «Феликс Фелицис». Удача во флаконе. Гарри велел поделиться. Она передала зелье Джинни, Невиллу, а затем — после короткой паузы — Блейзу и Трейси. Каждый сделал по маленькому глотку, чувствуя, как холодный кабинет становится местом, где невозможно проиграть. На самом дне еще оставалось несколько золотых капель — Эл бережно закупорила флакон и спрятала его в карман. На всякий случай. — Так, — произнесла Джинни, и её голос прозвучал по-настоящему опасно. — Какая наша стратегия? — Мы не можем просто ждать боя, — твердо проговорила Эл, глядя на то, как на Карте сотни точек младшекурсников мирно спят в своих кроватях. — Если сюда ворвутся Пожиратели смерти, первокурсники станут первыми жертвами. Нужно позаботиться о детях. Под действием «Феликса» решения приходили мгновенно, словно вспышки света. — Разделимся по факультетам, — скомандовала Гермиона. — Нужно закрыть входы в гостиные для всех до третьего курса включительно. Малыши должны оставаться внутри, что бы ни случилось. Джинни — ты на Гриффиндор. Невилл — Хаффлпафф на тебе. Я закрою Рейвенкло. — Я возьму на себя Слизерин, — уверенно предложила Трейси, перехватив палочку поудобнее. — Знаю, как убедить старост и как задобрить портреты, если они начнут капризничать. Эл на миг задумалась, глядя на камень на своем перстне, а затем её взгляд стал жестким. — Трейси, сделай больше. Закрой вход полностью. Выставь такую защиту, чтобы никто не смог выйти из гостиной до самого утра. Даже старшекурсники. В кабинете воцарилась тишина. Рон и Невилл удивленно переглянулись, а Блейз напрягся, внимательно изучая лицо Эл. — Ты хочешь забаррикадировать весь факультет? — тихо спросила Трейси. — Эл, там будут те, кто захочет сражаться. — Я знаю, — Элоиза подняла глаза, и в них не было сомнения. — Но если дела пойдут совсем плохо и Пожиратели проберутся в замок... я не хочу давать нашим выбор: умирать от рук убийц или становиться в один ряд со своими родителями. Не сегодня. Пусть лучше они винят меня в том, что просидели ночь под замком, чем завтра проснутся убийцами или сиротами. Блейз медленно кивнул, признавая её правоту. — Разумно, Уизли. Спасешь пару душ от роковых ошибок. Я пойду следить за Малфоем. Трейси серьезно кивнула, принимая приказ. Теперь это была не просто игра в патрулирование, а настоящее спасение жизней. Гермиона в это время быстро раздала каждому золотые монеты. — Это заколдованные Галлеоны, — объяснила она, демонстрируя, как цифры на ребре меняются под действием заклятия. — Это наша связь. Если монета начнет жечь кожу — читайте сообщение. Эл вдруг пошатнулась. Поток тревоги через кольцо от Гарри стал таким острым, что у нее на миг перехватило дыхание. Он там. Он в темноте. Блейз, заметив, как она побледнела, сделал шаг к Гермионе. Его рука собственнически легла ей на плечо, притягивая к себе. — Ну что ж, Грейнджер, — тихо произнес он, — постарайся не заработать исключение за нарушение комендантского часа, пока меня нет рядом. Он наклонился и поцеловал её — глубоко и откровенно. Гермиона отчаянно ответила на поцелуй, словно пыталась запомнить вкус его губ на случай, если это их последняя встреча. — Береги себя, — прошептал Блейз, отстранившись. Он повернулся к Эл с Трейси. Девушки выставили руки в защитном жесте. — Забини, — начала Дэвис, — я просто хочу заметить, что с нами так прощаться совсем не обязательно. Мы как-нибудь переживем разлуку без твоих слизеринских нежностей. Блейз усмехнулся и закатил глаза. — Поддерживаю, — Эл едва заметно улыбнулась, чувствуя, как пульсация кольца входит в ритм с её сердцем. — Удачи вам.

***

Эл и Трейси быстро шли по темным коридорам в сторону подземелий. «Феликс» мягко подталкивал Элоизу вперед, но у поворота к гостиной Слизерина она остановилась. — Трейси, дальше ты сама. Запри их всех, — кивнула она подруге. — Береги себя, Эл, — Трейси на мгновение сжала её плечо и скрылась за поворотом. Элоиза двинулась дальше, к кабинету профессора Защиты. Она не могла логически объяснить, почему оказалась здесь, а не у Выручай-комнаты, но «Жидкая удача» уверенно вела её к этим тяжелым дверям. Она постучала — резко, отчетливо. Дверь распахнулась почти мгновенно. Снейп выглядел взбудораженным: его обычно бледное лицо было напряжено, а в глазах горело беспокойство. — Уизли? Что вы здесь делаете в такой час? — прошипел он, и его голос был острым, как лезвие. — Десять баллов со Слизерина за нарушение режима! Немедленно возвращайтесь в гостиную! — Профессор, выслушайте меня, — Эл сделала шаг вперед, не давая ему закрыть дверь. — Что-то происходит. Я видела Малфоя сегодня. Он... он изменился. Вся та паника, то отчаяние, которые были в нем месяцами — они исчезли. Он слишком уверен, слишком радостен. Вы же знаете, что это значит! Снейп на мгновение оцепенел, его глаза сузились, превращаясь в две черные щели. — Ваши любительские наблюдения за психологическим состоянием мистера Малфоя меня не интересуют, — холодно отрезал он, хотя Эл заметила, как напряглись его плечи. — Убирайтесь прочь. — Дамблдора нет в школе! — почти выкрикнула она, и это заставило Снейпа остановиться. — Гарри ушел с ним. Замок остался без защиты, а Драко... он будто ждал именно этого момента. Сегодня что-то случится — я это чувствую! — Достаточно! — Снейп сделал угрожающий шаг к ней, нависая черной тенью. — Ваши предчувствия — лишь плод перевозбужденного воображения. Если вы немедленно не... — Посмотрите, — перебила она, игнорируя его ярость, и резко развернула Карту Мародеров прямо перед его лицом. Снейп хотел было выкрикнуть очередное оскорбление, но его взгляд упал на пергамент и застыл. В этот самый момент, словно в ответ на её слова, точка с надписью «Драко Малфой» снова появилась на восьмом этаже, а за ней, одна за другой, начали возникать имена, от которых кровь стыла в жилах: Фенрир Грейбек, Алекто Кэрроу, Амикус Кэрроу... Вдруг карман мантии Эл обожгло. Она выхватила Галлеон — на золотом ребре полыхали буквы: «ОНИ ЗДЕСЬ. ВЫРУЧАЙ-КОМНАТА. Б.» — Это Блейз, — выдохнула Эл, поднимая глаза на Снейпа. — Они действительно внутри. Снейп на мгновение зажмурился, и на его лице промелькнула целая гамма эмоций: от ужаса до фатального принятия. Он резко развернулся, хватая свою палочку со стола. — Оставайтесь здесь, Уизли! — гаркнул он. — Это не ваши игры. Держитесь подальше от коридоров, если хотите дожить до утра! — Даже не надейтесь на это, профессор, — Эл выпрямилась, её палочка уже была в руке, а в глазах горел тот же огонек, что и у Гарри перед отъездом. — Я не буду сидеть в кабинете, пока мои друзья сражаются. Снейп замер в дверях. Он смерил её взглядом — от решительного лица до коротко остриженных волос. — Вы такая же упрямая, как и... — он осекся, не договорив имя, которое явно обжигало ему горло. Он не стал тратить время на споры. Взмахнув черной мантией, Снейп вылетел из кабинета, словно огромная летучая мышь, и стремительно бросился вверх по лестнице. Эл, не колеблясь ни секунды, кинулась следом за ним, чувствуя, как перстень на руке пульсирует в унисон с далеким страхом Гарри и близкой опасностью Хогвартса. Когда Эл выбежала на восьмой этаж, воздух уже был наэлектризован. Коридор превратился в лабиринт из дыма, криков и разноцветных вспышек заклятий. Снейп, летевший впереди неё, словно растворился в этой смеси теней и магии — она мгновенно потеряла его из виду. Посреди хаоса она увидела знакомые лица. Рядом с Роном и Джинни стояли члены Ордена Феникса. Билл Уизли, её старший брат, выглядел особенно грозно с палочкой наголо, его длинные волосы развевались от ударных волн магии. — Билл?! — выкрикнула Эл, едва уклоняясь от пролетевшего мимо красного луча. Элоиза вопросительно взглянула на друзей, и Гермиона, которая как раз отбивала заклятие Амикуса, крикнула сквозь грохот: — Я вызвала подмогу! Эл действовала инстинктивно. Она знала, что этот бой будет долгим, а их сил может не хватить. Она подбежала к Биллу, Люпину и Тонкс, которые держали оборону в центре. — Пейте! Быстро! — Эл протянула им флакон, где на самом дне еще плескались золотые капли «Феликса». — Нам понадобится вся удача мира! Они не задавали вопросов — в разгаре боя доверие становилось сильнее слов. Каждый сделал по крошечному глотку, и Эл увидела, как в глазах Люпина вспыхнула новая уверенность. Но времени на разговоры не было. Прямо на неё надвигалась Алекто Кэрроу. Пожирательница выглядела отвратительно: на её лице застыла кровожадная усмешка, а заклятия, которые она выпускала, пахли гнилью. — Смотрите, какая маленькая предательница крови! — прошипела Алекто, взмахивая палочкой. — Ты будешь первой, кто сегодня пожалеет о своем выборе! Эл вступила в бой. Под действием остатков зелья её движения были точными, но защита давалась ей с трудом. Каждый «Протего» требовал колоссальных усилий, щит дрожал под натиском темной магии Алекто. Она отступала шаг за шагом, чувствуя, как пот застилает глаза. Вокруг неё кипела битва. Невилл и Рон держали линию против Фенрира Грейбека, Блейз и Трейси, только что прибывшие, отбивались от другого Пожирателя. Несмотря на грохот и взрывы, Эл отчаянно пыталась найти взглядом одного человека. Где Драко? Где Малфой? Она знала, что он не здесь, не в гуще драки. Он был где-то в другом месте. Эл отбивалась от Алекто, стараясь удержать щит, но вокруг уже никого не было — в дыму и вспышках магии друзья и члены Ордена рассеялись, превращая бой в серию одиночных, жестоких дуэлей. Внезапно мир вокруг неё исчез. Вместо каменных стен Хогвартса она почувствовала ледяную, черную воду, заполняющую легкие. Паника Гарри, его ощущение беспомощности и удушья ударили по её сознанию с такой силой, что Эл на мгновение оцепенела. Она чувствовала, как он идет на дно, и этот ужас парализовал её палочку. — Диффиндо! — взвизгнула Алекто, воспользовавшись моментом. Заклятие, выпущенное с особой яростью, прошило воздух. Эл попыталась отпрянуть, но поздно. Острая боль разорвала ткань мантии на правой руке. Глубокая рана от плеча до локтя мгновенно начала истекать горячей кровью. Эл вскрикнула, прижимая раненую руку к груди, и бросилась бежать в темноту коридора, прочь от безумного смеха Кэрроу. Она задыхалась, прижимаясь спиной к холодной стене, пока кровь капала на пол. Вдруг воздух слева от неё разорвался от зеленого света. Убивающее заклятие прошло так близко к её шее, что Эл почувствовала статическое электричество на своей коже — смерть пролетела именно там, где еще пару часов назад был теплый поцелуй Гарри. Её сердце сделало такой мощный, болезненный прыжок от испуга, что перстень на пальце раскалился. И в то же мгновение через связь пришел ответ. Гарри вырвался из воды. Эл почувствовала резкую, почти болезненную вспышку его адреналина — он был жив, он боролся, его сердце колотилось так же бешено, как и её. Он почувствовал тот короткий, смертельный испуг Эл, и этот общий ужас на миг связал их сильнее любых чар. — Живой... — выдохнула она, зажимая рану левой рукой. Алекто Кэрроу, удовлетворенная видом крови, снова подняла палочку, готовясь к финальному удару. Она считала, что девчонка сломлена. Но знание о том, что Гарри дышит, что он там, за пределами школы, продолжает свою борьбу, подействовало на Эл лучше любого эликсира. Она была левшой, и хотя правая рука висела плетью, заливая пол красным, её рабочая рука была свободна. — Экспеллиармус! — выкрикнула Эл с такой силой, что Алекто едва удержала палочку. Она начала атаковать с отчаянием раненого зверя. Каждый её луч был точным и быстрым. Вдруг из-за поворота выскочила Тонкс, её волосы в свете вспышек казались грязно-серыми от пыли, но взгляд был полон ярости. — Прочь от неё, мразь! — крикнула Тонкс, посылая в Алекто серию оглушающих заклятий. Вдвоем они прижали Пожирательницу к стене, и та, поняв, что перевес не на её стороне, выпустила облако черного дыма и растворилась в темноте коридора. Эл тяжело дышала, опираясь на Тонкс. — Ты ранена, — бросила аврор, глядя на изуродованную правую руку девушки. — Я сама... — прошептала Эл. Она сосредоточилась на боли и произнесла: — Эпискеи. Рана не затянулась полностью, но края сошлись, и пульсирующая боль немного утихла, превратившись в тупое нытье. Дрожащими пальцами левой руки Элоиза вытянула из-под рваной мантии Карту. На пергаменте царил хаос. Она увидела, как Билл ведет отчаянную дуэль с Фенриром Грейбеком — сердце сжалось от страха за брата. Блейз, Рон и Невилл были разбросаны по этажу, отбивая атаки остальных. — Где Малфой? — пробормотала она, ища его имя. Точка Драко была где-то между этажами, она двигалась хаотично, будто он сам не знал, куда идет, или пытался запутать следы. Внезапно комнату залило болезненным, фосфоресцирующим светом. Эл и Тонкс одновременно бросились к окну. Далеко над Астрономической башней, разрывая ночное небо, расцветала Черная Метка — череп с огромной змеей, выползающей изо рта. — Беллатриса... — прошептала Тонкс, узнав «почерк» своей тети. Эл увидела на карте, как к башне стремительно слетаются другие фигуры. Время замедлилось. Она почувствовала через перстень новую вспышку от Гарри — теперь это была не паника, а ледяной ужас от того, что он видел перед собой. — За ней! — крикнула Эл, забывая о боли в руке. — Они все на башне! Они бросились бежать вверх по лестнице, мимо доспехов, содрогающихся от магических взрывов, к месту, где сегодня должна была закончиться история старого Хогвартса. Беллатриса действовала молниеносно. Когда они с Тонкс почти добрались до винтовой лестницы, сверху раздался безумный смех и грохот взрыва. Потолок над ними содрогнулся, и огромная каменная балка рухнула прямо между ними. — Тонкс! — выкрикнула Эл, отскакивая назад. Пыль заполнила всё пространство. Сквозь завал она слышала лишь приглушенный голос аврора: — Эл, я в порядке! Но путь заблокирован! Иди в обход! Элоиза не стала спорить. Времени не было. Она бросилась в боковой коридор, который должен был вывести её к вспомогательной лестнице. Здесь было темно, лишь зеленый свет Метки из окон рисовал на полу длинные, уродливые тени. Она бежала, зажимая раненую руку, пока не затормозила перед резким поворотом. В нише у статуи она увидела его. Драко стоял, прижавшись спиной к холодной стене. Его палочка висела в опущенной руке, а лицо в мертвенном свете Метки казалось серым, почти фарфоровым. Он выглядел не как победитель, а как человек, только что заглянувший в бездну. — Драко... — прошептала она. Он вздрогнул, словно от удара, и резко вскинул палочку. Его рука так сильно дрожала, что кончик палочки описывал в воздухе неровные круги. Увидев Эл — окровавленную, с растрепанными волосами, в изорванной мантии, — он на мгновение замер. В его глазах не было ярости. Только чистый животный ужас. — Ты впустил их, — сказала она, и в её голосе было больше жалости, чем ненависти. — Ты всё-таки это сделал. Ты видишь, что происходит там? Драко смотрел на неё, но его взгляд был стеклянным, будто он смотрел сквозь неё на что-то чудовищное. Он не слышал её слов, он слышал только голоса Пожирателей, доносившиеся с башни, и холодный приказ в собственной голове. — Я должен идти, — с трудом сглотнул он, и его пальцы еще крепче сжали палочку. — Я должен быть там. Отойди, Эл. Просто... отойди. — Нет, Драко, остановись! — она сделала шаг вперед, выставив левую руку с палочкой. Она не хотела причинять ему боль, она хотела удержать его от того последнего шага, после которого возврата уже не будет. — Ты не такой, ты не убийца! — Ты ничего не знаешь! — выкрикнул он. В его глазах промелькнуло что-то похожее на безумие. — Ступефай! Эл не ждала от него атаки. Она не успела выставить щит, а «Феликс», казалось, исчерпал свой запас удачи на сегодня. Заклятие ударило её прямо в грудь. Девушку отбросило назад, она пролетела несколько метров и столкнулась затылком с тяжелой каменной колонной. Мир взорвался вспышкой белой боли, а затем мгновенно погас.

***

...Она не знала, сколько прошло времени. Несколько секунд или долгие часы. Сознание возвращалось медленно, вместе с тошнотой и тяжелым звоном в ушах. Эл попыталась пошевелиться, и резкая боль в голове заставила её застонать. Она невольно поднесла дрожащую руку к затылку и коснулась волос. Пальцы почувствовали что-то липкое и горячее. Когда она вытянула руку перед собой, всё поплыло, но она четко увидела на коже густую, темную кровь. «Это плохо... очень плохо», — пронеслась слабая мысль. Голова кружилась, а реальность размывалась, словно акварель под дождем. Внезапно она почувствовала, как через перстень проходит финальная, разрывная волна ужаса от Гарри — такой крик души, который невозможно было вынести. А затем настал звук. Это был не взрыв и не крик. Это был тяжелый, глухой звук падения чего-то крупного на траву у подножия башни. Звук, который поставил точку в целой эпохе. Задыхаясь от тошноты и предчувствия беды, Эл, держась за стену и оставляя на ней кровавые отпечатки пальцев, подползла к открытому стрельчатому окну. Ночной воздух обжег её лицо, но она почти не почувствовала холода. Горячая кровь с затылка начала стекать ниже, заливая виски, и одна густая капля попала в уголок глаза, застилая мир красной пеленой. Она хрипло выдохнула, пытаясь смахнуть кровь рукой, и наконец глянула вниз сквозь кровавый туман. Там, на зеленой траве, освещенный болезненным светом Черной Метки, лежал Альбус Дамблдор. Его серебристая борода разметалась по земле, руки были раскинуты, а глаза... те глаза, что всегда светились мудростью и теплом, теперь пусто смотрели в темное небо. Мир казался красно-черным, искривленным, будто она смотрела сквозь разбитое стекло. Эл прижала окровавленную ладонь к рту, чтобы не закричать. Она почувствовала, как через связь Гарри просто «исчез» — он оцепенел, его эмоции превратились в ледяную пустоту, такую глубокую, что ей на миг показалось, будто её собственное сердце остановилось вместе с его. Великий заступник Хогвартса, его защитник и символ надежды, был мертв. И она была первой, кто это увидел, оставаясь в тени пустого коридора, чувствуя, как собственная кровь продолжает медленно стекать по шее, словно отсчитывая секунды до конца старого мира. Эл всё еще не могла оторвать взгляда от неподвижной фигуры на траве, когда позади неё раздался тяжелый топот сапог. После удара о колонну каждый шаг неизвестных отзывался в её голове оглушительной болью, будто кто-то бил тяжелым молотом прямо по черепу. Мир пульсировал в такт этим шагам, заставляя её крепче зажмурить залитый кровью глаз. Она резко развернулась, выхватив палочку, но рука дрогнула — пальцы были слишком липкими от крови, чтобы надежно держать дерево. С лестницы вылетел Снейп. Он выглядел как сама смерть — мантия развевалась, словно крылья летучей мыши, лицо превратилось в застывшую маску. За ним, едва поспевая, бежал Драко. Малфой даже не взглянул в сторону Эл; он смотрел только в спину профессора, словно тот был его единственной соломинкой в этом аду. Снейп затормозил лишь на долю секунды. Его взгляд встретился с взглядом Элоизы. В этом взгляде не было раскаяния, но было что-то такое — тяжелое, обжигающее — что заставило её на миг задержать дыхание. Он видел её изувеченный вид: бледное как мел лицо, по которому стекали красные ручьи, окровавленную руку и то, как она отчаянно пытается не потерять сознание. А затем он просто схватил Драко за плечо и толкнул его дальше, вниз по лестнице, исчезая в темноте коридора. — СНЕЙП! — разорвал тишиву крик Гарри. Он вылетел из-за поворота секундой позже. Гарри выглядел ужасно: его одежда была запятнана пеплом и водой, очки перекошены, а в глазах пылал такой неистовый огонь, какого Эл никогда прежде не видела. Он был в шаге от того, чтобы броситься в погоню, в шаге от того, чтобы исчезнуть в темноте вслед за убийцей. Но в этот момент Эл невольно всхлипнула, пытаясь приподняться. Звук был тихим, но через перстень он прозвучал для Гарри как оглушительный взрыв. Гарри резко остановился. Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел вслед Снейпу, а затем перевел взгляд на Эл. Борьба в его глазах была короткой, но яростной. Ярость против любви. Месть против потребности защитить. И он выбрал. — Эл! — Гарри просто бросил палочку на пол — оружие, которое только что было для него смыслом жизни, теперь стало ненужным куском дерева. Он в два прыжка оказался рядом и подхватил её именно в тот момент, когда её ноги начали подкашиваться. Его руки дрожали. Прежде чем крепко обнять её, он на мгновение замер, с ужасом глядя на красные струйки на её лице. Гарри поднял край своей запятнанной мантии и невероятно нежным, почти невесомым движением попытался вытереть кровь с её щеки, словно боялся, что она рассыплется от его прикосновения. А затем он прижал её к себе, пряча лицо в её коротких волосах. Эл почувствовала, как он содрогается от беззвучных рыданий, почувствовала запах гари и озона, исходивший от него. — Ты жива... ты жива... — хрипло шептал он, игнорируя всё вокруг: и убегающего убийцу, и Черную Метку над головой, и мертвого директора во дворе. Эл уткнулась здоровым плечом в его грудь, чувствуя, как его сердце бешено бьется под её ладонью. Её кровь мазала его рубашку, оставляя яркие пятна на светлой ткани, но ему было всё равно. Для Гарри в эту минуту весь мир сузился до этой девушки в его руках. Вся его ненависть к Снейпу захлебнулась в этом чувстве облегчения. — Он... Гарри, он упал... — выдавила она сквозь слезы, и каждое слово давалось ей с болью, будто легкие заполнились пеплом. — Я знаю, — ответил он. Его голос был глухим, он еще сильнее сжал её в объятиях, словно пытаясь спрятать её от всего мира, распадающегося на куски вокруг них. — Я знаю, маленькая. Я здесь. Я не уйду. Эл попыталась отстраниться от его груди. Её глаза, затуманенные слезами и красной пеленой крови, были прикованы к окну, за которым в болезненном зеленом мареве Метки виднелся двор. Сознание отказывалось принимать реальность. — Гарри... надо идти туда... — её голос сорвался на хриплый шепот. Она снова дернулась, пытаясь освободиться. — Там Билл, там профессора... мы не можем просто стоять... — Я знаю, но нужно позаботиться о тебе. — Это же Дамблдор, Гарри! — Её голос становился громче, в нем появилась истерическая нотка ужаса. До неё наконец начало доходить, что величественная фигура директора теперь лишь неподвижное тело на траве. — Это Дамблдор! — Я ЗНАЮ, ЭЛ! — вдруг выкрикнул Гарри. Это был не крик ярости, а крик чистой, невыносимой боли, вырвавшийся из самых глубин его души. Его лицо исказилось, и из глаз наконец брызнули слезы, катясь по щекам, запятнанным сажей. Эл вздрогнула от неожиданной громкости его голоса, её тело невольно дернулось, и она на миг затихла, ошеломленная этой вспышкой. Она никогда не видела его таким — настолько сломленным и в то же время отчаянным. Гарри тяжело дышал, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд был разбит. Затем он прижался своим лбом к её окровавленному лбу и добавил уже гораздо тише, почти шепотом, но с непоколебимой сталью в голосе: — Я знаю... Ему уже ничем не поможешь, Эл. Его нет. А ты — здесь. И ты истекаешь кровью. Ты едва на ногах стоишь. Он не стал ждать её ответа или новой попытки вырваться. Гарри крепко перехватил её за талию, не давая упасть, когда её колени снова подогнулись. Одним уверенным движением Гарри подхватил её на руки. Эл невольно обхватила его шею здоровой рукой, чувствуя, как силы окончательно покидают её. Голова упала ему на плечо, и она закрыла глаза, не в силах больше смотреть на зеленое сияние в окне. Его дрожащие пальцы осторожно убрали с её лица прядь волос, слипшуюся от крови. — Держись, — прошептал он ей в волосы, делая первый шаг в сторону лазарета. — Просто держись за меня. Я не потеряю еще и тебя. Не сегодня. Эл была легкой, почти невесомой в этом хаосе, словно вся жизнь вытекла из неё вместе с кровью. Она попыталась что-то возразить, но губы лишь беззвучно шевельнулись, и она беспомощно спрятала лицо в изгибе его шеи, вдыхая родной запах, который теперь смешался с едким дымом и озоном. Гарри шел по пустым коридорам, игнорируя доносившиеся откуда-то из глубин замка крики. Глухой стук его шагов о камень был единственным ритмом, удерживающим его в реальности. Его взгляд был направлен только вперед — застывший и ледяной. Для него сейчас не существовало ни Снейпа, ни войны. Была только эта девушка, чье тепло он чувствовал сквозь одежду, и чья кровь медленно просачивалась сквозь его пальцы, оставляя темные пятна на полу. Когда они добрались до больничного крыла, двери с грохотом распахнулись. Мадам Помфри, уже хлопотавшая подле окровавленного Рона и бледной Гермионы, резко обернулась. Увидев Гарри с Эл на руках — обоих в крови и пепле — она побледнела и мгновенно указала на ближайшую кровать. Гарри бережно опустил её на ослепительно-белые простыни, которые тут же начали впитывать красное. Он не отошел ни на шаг. Даже когда целительница принялась разрезать рукав её мантии, он не отвел взгляда от раны. Он просто сел на край постели, занимая собой всё её пространство, и крепко сжал её левую руку своей. Его пальцы были испачканы, но хватка была надежной, как якорь. — Я здесь, — прошептал он, когда Эл вздрогнула от резкого, жгучего прикосновения заживляющего зелья. — Я никуда не уйду. Слышишь? Больше никуда. Через перстень она почувствовала, как ледяная пустота в его душе начинает заполняться тихим, упрямым теплом. Это не было счастьем — для него не было места этой ночью. Это была лютая решимость. Они проиграли битву, они потеряли директора, но они выжили. И пока его рука сжимала её ладонь, мир, распадавшийся на куски за окнами лазарета, казался не таким уж безнадежным. Мадам Помфри на миг отошла за дополнительной порцией бодрящей настойки, и в больничном крыле между ними воцарилась густая, дрожащая тишина, которую прерывали лишь приглушенные всхлипы Гермионы где-то в глубине зала. Гарри всё еще сжимал её руку, глядя на неё так, будто она была единственной реальной, живой вещью в этом кошмаре. Эл медленно потянулась к нему уцелевшей рукой, едва коснувшись его щеки. Кончики пальцев почувствовали шероховатость сажи и соли. Гарри не выдержал. Он подался вперед, и их губы встретились. Это был поцелуй, полный горечи утраты, привкуса пороха и соленого отчаяния. В нем был весь тот ужас от осознания, что они едва не потеряли друг друга на той лестнице, и немая, яростная клятва больше не отпускать. Гарри целовал её так, словно пытался вдохнуть в неё собственную душу, заполнить ту черную пустоту, которую оставила смерть Дамблдора. Эл чувствовала тепло его дыхания, чувствовала, как его сердце, еще недавно бившееся в исступлении, постепенно успокаивается в ритме с её собственным. В эту минуту зеленый свет Метки за окнами лазарета перестал существовать — для них осталось только это общее дыхание. Когда он отстранился, его лоб всё еще касался её лба. Его глаза были совсем близко — расширенные зрачки, полные слез и такой преданности, что Эл стало больно дышать. Веки становились невыносимо тяжелыми. Действие «Феликса» окончательно выветривалось, вымывая из тела остатки адреналина и оставляя после себя лишь всепоглощающую усталость. Она видела, как Гарри смотрит на неё: он боялся, что стоит ему на миг отвести взгляд — и она растворится в сумерках лазарета. Она крепче сжала его холодные пальцы своей ладонью, стараясь передать ему последнюю каплю своего тепла. — Я здесь, Гарри... — прошептала она, и её голос был едва слышным шелестом, затерявшимся в белых простынях. — Слышишь? Я жива. Я никуда не денусь. Она видела, как он медленно кивнул, с трудом сглатывая комок в горле. Это было то, что ему нужно было услышать больше всего на свете — важнее новостей о Снейпе, важнее тайн Дамблдора. Ему нужен был якорь, и этим якорем была она. Эл в последний раз ощутила через перстень его дыхание, которое наконец стало ровным, и серебряный ободок на её пальце в последний раз тускло блеснул в полумраке. Под действием тяжелых исцеляющих зелий мадам Помфри она погрузилась в глубокий сон без сновидений. Она засыпала, зная, что Гарри не уйдет. Что даже в этой тьме, поглотившей замок, он продолжает держать её за руку, охраняя её покой, как единственное сокровище, что у него осталось.