Хозяйка Пристани Лотоса

В тёплую майскую ночь супруга Главы Великого Ордена Юньмэн Цзян разрешается девочкой. Её дочь не очень охотно кричит, и её берёт на руки сначала повитуха клана Цзян, потом Иньчжу, потом Цзиньчжу, потом почтенная вдова прошлого Главы Цзян. Цзян Фэньмяня тут нет. Девочка рождается бледненькой и хиленькой, ест так плохо, что они отпускают нанятую кормилицу, и не восхищает Главу Цзян, когда тот соизволяет навестить супругу с ребёнком на восьмой день. Юй Цзыюань пропускает крошечную порцию своей ци через её меридианы, как только лекари дозволяют — сила течёт через тело, как и должна, но не получает того яростного отклика, который обычно дают младенцы после первого взаимодействия с их собственной ци. Юй Цзыюань задумчиво гладит лицо девочки, а Иньчжу зачем-то обтирает лицо хозяйки. Цзян Яньли абсолютно здорова — просто не так сильна, как этого обычно ожидают от детей столь сильных заклинателей, как Юй Цзыюань и Глава Цзян. Это ничего. Она здорова, и её мать будет сильной за двоих. Цзян Яньли любит сидеть у лотосового пруда и слушать рассказы Цзиньчжу, но начинает дуться, когда Иньчжу что-либо добавляет. Цзян Яньли любит сладости и заплетаться самой, не любит плавать в озере, но любит мыться, и любит, когда Глава Цзян гладит её по голове. Цзян Яньли — чудный ребёнок, и Юй Цзыюань дышит чуть легче из-за её присутствия. Тренируется за двоих и заставляет девочку выполнять хотя бы базовые упражнения для детей её возраста, как бы сильно её дочь не противилась. Юй Цзыюань узнаёт о второй беременности, когда чуть не падает с пристани в озеро в особо жаркий майский день. Ей так плохо, что иногда ей кажется, будто её дитя пытается её убить. Высосать всю ци дочиста и оставить себя и сестру полной сиротой. В сентябре Цзян Фэньмянь пропадает из Пристани на четыре дня, прямо перед Советом Кланов, и Юй Цзыюань вынуждена принимать делегации самостоятельно, пока её второй ребёнок пытается выжечь её изнутри. К Совету Цзян Фэньмянь возвращается, как ни в чём ни бывало, и лучится счастьем, от которого у Юй Цзыюань появляется запах тухлой рыбы во рту. — Представляешь, Цансэ тоже скоро родит ребёнка, — говорит ей Цзян Фэньмянь, подливая чаю в её чашечку. Ей запретили чай ещё три месяца назад, но у него не было времени заинтересоваться, почему состав их трапезных столов изменился. Юй Цзыюань дожидается, пока последняя делегация не покидает Пристань Лотоса, а потом разворачивается на каблуках и отправляется в свои покои. Она избавляется от всего, что не принадлежит ей и её дочери. Она выкидывает все бесценные пурпурные одеяния, все гребни, все книги, которые принадлежат её мужу. Она выбрасывает вторую стойку для оружия, вышвыривает вторую подушку, кидает простынь, на которой спал её муж, поверх. — Чтобы ноги его больше не было в моём крыле, — говорит она слугам и задвигает двери. Цзян Фэньмянь не спорит. Ребёнок не убивает её, но пытается, и вторые роды длятся всю ночь. На рассвете она слышит своего ребёнка раньше, чем видит его — Цзян Чэн орёт, как будто это он тут корячился полсуток. Он орёт, когда его передают из рук в руки, и больно кусает её за сосок. Юй Цзыюань истощённо хохочет сквозь слёзы. Цзян Фэньмянь приходит посмотреть на сына, и она не позволяет взять его на руки. Цзян Фэньмянь гладит его по голове, но глаза у него мутные и задумчивые. Цзян Яньли в восторге от младенца и совсем не ревнует оттого, что все слуги начинают копошиться из-за наследника. Она показывает Цзян Чэну иллюстрации из своих книг и не возражает, что он спит на руках Иньчжу, пока она слушает истории Цзиньчжу. Юй Цзыюань посылает по меридианам Цзян Чэна нежный ток ци, и сила внутри её сына впивается в её собственную, как будто сжечь хочет, яростная и бурлящая, необузданная. Это хорошо. Они будут сильными вместе — для Пристани Лотоса и для а-Ли. Юй Цзыюань в первый раз ударяет своего мужа, когда он разрешает Цзян Яньли не посещать ученические занятия для детей адептов. Цзян Фэньмянь не понимает проблемы, смотрит на неё глупыми глазами кукушонка, и она заставляет Иньчжу заниматься с дочерью на лужайке в их крыле. Цзян Чэн любит бегать, плавать и играть с другими детьми, требует завести собаку, как только у него получается говорить целыми предложениями, обожает сестру и терпеть не может тофу. К тому времени, как Цзян Яньли исполняется пять, в Пристани Лотоса оказываются прикормленными пять собак и один страшненький, облезлый кот. Цзян Фэньмянь приводит страшненького, облезлого ребёнка с широко распахнутыми глазами. — Это что? — спрашивает Юй Цзыюань, ужинающая с детьми. — Это Вэй Ин, Вэй Усянь. Это сын Вэй Чанцзэ и Цансэ. Они умерли. Он будет жить тут, — Цзян Фэньмянь улыбается, смотря на Вэй Усяня. Юй Цзыюань закрывает глаза. Цзыдянь на её пальце трещит, требуя мести, но её дочь тут, и её сын уже дважды дрался из-за своего вспыльчивого характера, и она Хозяйка Пристани Лотоса, а не торговка, которой изменили с монахиней, хотя чувствует она себя, как вторая. — Прелестно, — говорит она и возвращается к своей еде. Дети следуют её примеру. — Прелестно, — повторяет за ней Цзян Чэн, и она улыбается краешком губ. Цзян Яньли смеётся, прежде чем положить корень лотоса в рот. Этой же ночью она застаёт Цзян Фэньмяня за попыткой выдворить собак из Пристани Лотоса. Цзян Чэн плачет и пытается его ударить. — Вэй Ин боится собак. Он не выходит из комнаты и не ест, — объясняет он, звуча очень виновато. Ей наплевать, как он звучит. Её сын плачет, и её адепты любят этих собак, и ей наплевать, как себя чувствует Цзян Фэньмянь. Она берёт одну из собак за ошейник, заводит внутрь и находит комнату, в которую поселили ребёнка слуги Вэя. Ребёнок оказывается под столом. — Сидеть, — приказывает она собаке и блокирует дверь талисманом. Присаживается на единственный стул в помещении, достаёт книгу из рукава и погружается в историю. Она четырежды перелистывает страницы к тому времени, как ребёнок подаёт голос: — Я есть хочу, — говорит он жалобно и хрипло. — Очень хорошо, — говорит она, незаинтересованно перелистывая страницу обратно без особой нужды, чтобы перечитать сноску. — Ты волен выйти из комнаты и проследовать на кухни. Ребёнок не двигается, а собака — Цзян Чэн назвал её Бусинкой — ложится, устав сидеть в одной позе. Ребёнок начинает неистово плакать. Ей приходится поставить талисман ещё и на окно, потому что слуги пытаются войти и помешать её воспитательному процессу. — Госпожа мама Цзян Чэна, — говорит ребёнок ещё жалобнее, и она отрывает взгляд от текста, стараясь сохранить лицо нейтральным. — Я н-не могу выйти, пока тут... она... — Почему? — спокойно спрашивает она. Ей знакомы истерики Цзян Яньли, не желающей заниматься — значит, и с этой блажью она управится. Ребёнок не отвечает, и она возвращается к чтению. — У меня собаки еду отбирали, — бурчит ребёнок из-под стола, когда она уже прочитала четверть. — А ещё они кусаются и воняют. Юй Цзыюань выдавливает с лица все эмоции. — Эти собаки были выдрессированы и вымыты, и они не голодают. Им нет нужды отбирать твою еду, и они не кусают без причины, — спокойно говорит она. — Ты можешь подойти к ней, и я обещаю, что, если собака тебя укусит, ты будешь волен выйти, и я больше её не приведу. В конце концов, у Цзян Чэна было ещё четыре собаки для упражнений в силе воли. Ребёнок обиженно сопит ещё какое-то время, а потом неуверенно зовёт её: — Госпожа мама Цзян Чэна, — она сощуривает один глаз. — Вы могли бы меня защищать? Она закрывает глаза, считает до десяти, складывает книгу и поднимается, подходя к собаке. — Давай. Я стою прямо здесь. Я куда сильнее собаки и смогу тебя защитить. Ребёнок сопит, смотря на Бусинку так, будто она была высококлассной тёмной тварью. Потом он подрывается и бегом оказываются у Юй Цзыюань под ногами, прижимаясь к её бедру и несомненно размазывая сопли по её качественному ханьфу. Она считает до десяти. До двадцати. До тридцати. — Протяни ей открытую ладонь, Вэй Усянь, — командует она, и ребёнок отказывается, дрожа у неё в юбках. Она берёт его руку и, не позволяя ему вырваться, подносит её к Бусинке. Собака внимательно обнюхивает руку и от души фыркает. Вэй Усянь плачет и трясётся, но она не позволяет ему отстраниться. Они стоят так очень долго, пока слёзы ребёнка не высыхают, а его рука в шерсти не расслабляется. — Хорошо, — говорит Юй Цзыюань. — Пойдём. Время распорядиться об ужине. Цзян Фэньмянь смотрит на неё с удивительно страстным презрением, но она молча усаживает Вэй Усяня между Цзян Чэном и супругом и начинает трапезу. Это упражнение приходится проделать несколько раз, но в конце концов собаки остаются, её сын дружится с Вэй Усянем, а как себя чувствует Цзян Фэньмянь, ей наплевать. Цзян Яньли тоже нравится Вэй Усянь, и она вычёсывает его волосы от состояния «приемлемо» до состояния «выше ожидаемого». Впрочем, страшненький, облезлый кот ей тоже нравился. Вэй Усянь талантлив в заклинательстве, но ци его куда нежнее и приветливее, чем ци её сына. Она отдёргивает руку, и Вэй Усянь дуется, как будто имеет на это право. Цзян Чэн начинает тренироваться усерднее, заметив, что Вэй Усянь с ним на одном уровне, и Юй Цзыюань пребывает в довольстве. Цзян Фэньмянь тоже выглядит довольным, но ей это совершенно не интересно. Не интересно ей и возлежать с ним — она отказывает ему резко, на самой грани вежливости. Не интересно ей и беседовать с ним о Вэй Усяне, и она очень очевидно уводит разговор за столом в сторону политики, как только «Вэй Ин» начинает звучать из его уст чаще, чем «а-Чэн». Вэй Усянь оказывается харизматичным ребёнком и быстро вырастает в глазах своих шиди, и Цзян Чэн тоже смотрит на него восхищёнными глазами. Иньчжу приносит ей байки про какой-то там Список Завидных Молодых Господ, и Юй Цзыюань сносит одну из старых построек Цзыдянем, когда ей озвучивают четвёртое и пятое место. Впрочем, эту рухлядь всё равно использовали только молодые адепты для беспорядочных весенних утех, так что она вовсе не сожалеет о своём гневе. Любому здравомыслящему заклинателю всё равно будет очевидно, что Цзян Чэн — самый прелестный ребёнок из своего поколения. — Не забывай, что ты — наследник, а он — твой соратник. Не позволяй ему расходиться сверх меры, — говорит она сыну, когда отправляет детей в Облачные Глубины. Они возвращаются со скандалом, и она порет обоих. Потом заставляет объясниться. И снова порет Вэй Усяня. — Маленький демон, — шипит она, пока служанки втирают ему в спину заживляющую припарку. — Ты ходил на уроки вместе с моим сыном. Почему Цзян Чэн освоил способность не учинять скандал почём зря, а ты — нет? Она очень недовольна ещё неделю, срывается на адептах и нерасторопных слугах, пока думает, что делать с Вэй Усянем. Нельзя было так оставлять дело — если упустит свой шанс на воспитание, Цзян Чэну от него будет сплошная головная боль. Видят боги, она не собиралась заниматься воспитанием ребёнка Цзян Фэньмяня. Она пишет доброжелательное письмо своей милой госпоже Цзинь, почтительное — Лань Цижэню и вежливое — наложнице Не. В методы воспитания ордена Цишань Вэнь она не верит. Она изучает трактаты разных школ и проводит беседы с юношами. Иногда Цзян Яньли присоединяется к их беседам, иногда Юй Цзыюань проводит для неё отдельные. Её дочь выглядит грустной, и Юй Цзыюань приходится допытываться до неё дольше, чем обычно позволяет её терпение. Оказывается, Цзян Яньли нравился мальчишка. Юй Цзыюань долго беседует с дочерью, добивается от неё клятвы, что она не позволит ему к себе подойти, пока не получит должных извинений, и пишет своей милой госпоже Цзинь великодушное письмо. Цишань Вэнь подминает под себя всё больше охотничьих угодий, и Юй Цзыюань не понимает, почему Великие Ордена медлят с переворотом — чем дольше они бездействуют, тем больше мелких орденов переманивают Вэни и тем сильнее наглеют. Она побуждает мужа активнее ставить Вэней на место, пишет доброжелательное письмо своей милой госпоже Цзинь и продолжает почтительную переписку с Лань Цижэнем — престарелый учитель Лань оказывается куда более интересным собеседником, чем ей казалось, а также бесценным источником знаний и учебной литературы. На Совете она пьёт чуть больше, чем того хотела, и искренне хлопает, когда Вэй Усянь выигрывает состязание по стрельбе. Цзян Чэн даже не выглядит слишком уж уязвлённым — в конце концов, он будет вести за собой клан с мечом в руке, пока Вэй Усянь будет стоять за его спиной и отстреливать любого, кто посмеет подступить к её сыну. Кажется, она засиделась в Пристани Лотоса. Хочется воевать и плести интриги. А потом Вэни поджигают Облачные Глубины. Умирает затворённый до сих пор Глава, а наследник сбегает. Юй Цзыюань задумчиво складывает все рукописные копии, которые получила от Лань Цижэня, в каменные тайники в своём крыле, и думает, как же они до сих пор не обстроились камнем целиком, как давно сделал Цинхэ Не. Глубокой ночью на пирсе возникает хлипкая фигурка плачущего, раненного юноши, тягающего раздутый до ужасных размеров мешочек цянькунь. Юй Цзыюань задумчиво смотрит, как закапывают ещё десятки бесценных письмён на территории Юньмэна. — Ну? — требовательно спрашивает она у мужа, пока Лань Сичэнь обедает с детьми в другой беседке. Цзян Фэньмянь выдыхает. Думает. Кивает. Лань Сичэнь получает от Пристани Лотоса охрану и обещание союза. Юй Цзыюань пишет Лань Цижэню очень завуалированное письмо, в которое щедро переписывает поэзию о верности, доблести и выдержке, а её милая госпожа Цзинь присылает записку на грани истерики о том, что она не хочет «опять уничтожать злобных тварей», а хочет только поженить детей и мужа получше. Собирается Совет Четырёх. Они решают, что со следующей же выходки со стороны Цишань Вэнь открыто объявят войну. Цзинь Гуаншань выглядит так, как будто ему скормили тухлую рыбу. Юй Цзыюань пребывает в довольстве. Цишань Вэнь «приглашает» их наследников на перевоспитание, и все четыре Великих Ордена отвечают отказом, а за ними отказываются и их вассальные кланы. Вэнь Жохань объявляет всех несогласных предателями идей совершенствования. Юй Цзыюань чувствует себя помолодевшей на пару десятков лет. Они обороняют Пристань Лотоса от огромного отряда Вэней, и её Цзян Чэн ведёт их адептов в бой, и Вэй Усянь защищает её сына, и её Цзыдянь поёт, когда она раскидывает врагов. Её мышцы болят, её волосы растрёпаны, и она чувствует себя такой же живой, какой была когда-то. Цзян Фэньмянь тоже выглядит внезапно страстным, и она позволяет стоять подле себя, защищая их дом. Какие-то Вэньские собаки поджигают пирс, и Хозяйка Пристани Лотоса убивает каждого. А потом появляется Вэнь Чжулю, и воцаряется хаос. Они оказываются отрезаны от детей. Её кровь стучит в ушах, и она не видит его — она не видит Сжигающего Ядра, он в самом центре сражения, среди её адептов, среди её детей, она... ...врывается, расчищая мужу и его отряду путь, и ищет детей. Она ищет своих детей, и она ищет своих адептов. Где-то мелькает грива Вэй Усяня, и Юй Цзыюань преследует его, и она выпорет его, если он не защищал её детей, и она выпорет его, если он несётся на Сжигающего Ядра. Он несётся на Сжигающего Ядра. Юй Цзыюань хватает Вэнь Чжулю Цзыдянем, и Вэй Усянь рубит. Когда он оборачивается, глаза у него безумные. — А-Чэн где?! — ревёт она, в ярости скидывая поджаренных Вэней в воду. У Вэй Усяня безумные глаза, и он начинает плакать. Она никогда не видела, чтобы этот ребёнок плакал — не после того случая с собаками. — Жив?! — зло спрашивает она, рубя Вэней не глядя. Она не может успокоиться. Вэй Усянь кивает, и она давит в себе ярость. Сначала отстоять Пристань Лотоса, потом найти детей, потом выпороть Вэй Усяня так, чтобы ходить не мог. Прямо за её спиной с хрустом трескается чей-то сустав, и она оборачивается, заносит Цзыдянь... ...на Цзян Фэньмяня, откидывающего от них мёртвого Вэньского солдата. — Жена, — говорит он, и в глазах его горит огонь. — Муж! — отвечает она, и они возвращаются в сражение. Когда они добивают остатки Вэней, уже глубокая ночь. Вэй Усянь руководит молодыми адептами, а не Цзян Чэн. Юй Цзыюань появляется за его спиной, как шаровая молния. — Где твой шиди, — рокочет она, а потом слышит нежное, тихое: — А-Чэн. Она смаргивает кровь с глаз и поворачивается. Цзян Яньли сидит на земле, и она гладит брата по голове. У Цзян Чэна белое лицо, и он смотрит в никуда. Она подлетает к нему с другой стороны в мгновение ока. Её сын дышит, и он смотрит на неё. — Мам, — хрипит он, и его глаза наполняются слезами, когда он тянется рукой к дяньтяню. — Мама. Юй Цзыюань холодеет. Цзян Чэн не покидает своих покоев и впускает только сестру. Цзян Фэньмянь отдаёт приказы, и он выглядит яростнее, чем когда-либо, красивее, чем когда-либо. Юй Цзыюань пишет письма, и она совсем не видит текст. Вэй Усянь тихо заходит в её комнату и садится на пол подле её ног. Упирается щекой ей в коленку. Выглядит как страшный, облезлый ребёнок, которого приволок её муж, а не как молодой господин, которого она вырастила. — Он меня защищал, — шепчет он. — Собой закрыл. Юй Цзыюань сильно сжимает его спутанные патлы и закрывает глаза. — Думай, — говорит она. — Думай, Вэй Усянь. И думает тоже. В Пристани Лотоса нет лекарей с такими знаниями. В Облачных Глубинах нет лекарей с такими знаниями. В Башне Кои нет лекарей с такими знаниями. В Нечистой Юдоли нет лекарей с такими знаниями. — У Вэнь Жоханя есть племянница, — мягко начинает Вэй Усянь могильным голосом. — Вэнь Цин? — смутно припоминает Юй Цзыюань слухи о талантливой лекарше. — Сможет восстановить? Вэй Усянь мычит. — Не думаю. Может, сможет... пересадить. — Отдам, если сможет. — Нет, я, — мягко отвечает Вэй Усянь и трётся о её коленку. — Но я не знаю, согласится ли... — Согласится, согласится. Проредим ей дальних родственничков, возьмём себе. — У неё ветвь клана своя. Не в почёте сейчас, — говорит Вэй Усянь. — Может, целиком переманим, когда будем выигрывать. Юй Цзыюань ласково сжимает его волосы, а он ласково трётся о её ногу. Вэй Усянь сбегает с отрядом из Цзиней — куда-то в сторону Вэньских постов на границе Юньмэна и Ланьлина. Она завещает ему вернуться живым и здоровым. Они вырезают охранников на постах в Юньмэне и ищут тех, кто готов воевать на стороне победителей. Вэй Усянь присылает ей записку с названием местности — и больше ничем. Юй Цзыюань чувствует, как кипит кровь в груди. Дева Вэнь оказывается сговорчивее, чем кипящей в Юй Цзыюань ярости того хотелось бы. — Безоговорочная безопасность моей прямой семьи, — говорит она, — двадцать восемь человек. Пятьсот тридцать три моих дальних родственника, не заклинателей, которых вы будете защищать, если они поселятся на землях Великих Орденов. И после войны. Юй Цзыюань приводит в Пристань Лотоса делегацию Вэней и принимает их, как дорогих гостей. Дева Вэнь получает задание, от которого бледнеет. К её возвращению а-Чэн сидит в беседке с Цзян Фэньмянем и задумчиво что-то отмечает на карте. Сын выглядит ужасно, но не так, как будто умрёт прямо сейчас. Юй Цзыюань садится с ними рядом, и они обсуждают планы для следующего Совета вполголоса. Они отсылают Цзян Яньли в Ланьлин. Юй Цзыюань крепко обнимает дочь, и она улыбается. — Я займусь сначала союзниками, а потом любовником. Правда, мама, сейчас всё кажется таким живым и романтичным? Кажется. Всё будет казаться ещё более романтичным, когда её сыну вернётся тяга к жизни. Может, она даже допустит его отца к себе. Она не ожидала от дипломатии Яньли многого, но, когда к ней на порог приходят три дюжины Цзиней, она очень рада, что ошиблась. Вэй Усянь заходит к ней, когда она пишет письмо Лань Сичэню, и усаживается на подушку. — Она готова, — говорит Вэй Усянь. — Не... не абсолютная вероятность успеха, но высокая. Я, — он деликатно прочищает горло, — я думаю, что нашёл альтернативу. Для себя, и для нас обоих, если не получится. Вы... допустите тёмный путь? Юй Цзыюань смотрит на молодого господина, которого воспитала. На главного защитника своего сына. На его лучшего друга. На одного из своих детей. — Вэй Усянь, — говорит она спокойно. — Молодец. Вопреки распространённому мнению, в Пристани Лотоса довольно много каменных и земляных помещений. Особенно много — под ней. Двое из её детей — один в сознании, другой потравленный до беспамятства — и дева Вэнь пропадают на трое суток. Цзян Чэн плачет безостановочно, когда они выходят, а Вэй Усянь искрится какой-то нездоровой тягой к жизни. Она впервые сражается с сыном. — Почему?! — кричит он на неё, налетая с мечом. — Почему ты позволила?! Она блокирует его атаки, пока у него не кончаются силы. Сын дважды дерётся с Вэй Усянем, а потом они ужасно напиваются и плачут на пирсе. — Госпожа Юй! — влетает Вэй Усянь к ней, как к себе в покои. — Союзники же уже заняли Илин? Отпустите погулять? Юй Цзыюань отпускает — и даёт ему ещё пять адептов с выжженными ядрами в придачу. Она впервые сражается с мужем всерьёз. — Ты могла оставить Пристань без единого защитника! — кричит он, налетая на неё с мечом. Ей приходится не только блокировать, но и атаковать, чтобы поравняться с ним. — Если бы ты интересовался жизнью своих детей, у тебя был бы шанс меня остановить, — говорит она и подкидывает его на два метра вверх Цзыдянем. Они сражаются, пока не выбиваются из сих, пыхтя друг другу в плечо и обливаясь потом. И занимаются сексом впервые за восемнадцать лет. Наложница клана Не, с которой она ведёт вежливую переписку, высылает ей трактаты о культивации иньской энергии, и интересуется, не готова ли дева Вэнь поработать с искажением ци после войны. Через три с половиной месяца из Нечистой Юдоли приходит письмо о смерти наследника клана Вэнь. Через четыре Юй Цзыюань отправляется с Цзян Чэном, Лань Ванцзи и Вэнь Цюнлинем в погоню за Вэнь Чао. Он засел с целой кучей Вэньских господ где-то в центре бывших земель Вэней, и союзники не выследили бы его так быстро, если бы он не начинал в панике перемещаться каждый раз, когда ему казалось, что его обнаружили. На постоялый двор, который заняли Вэни, местные торговцы указывают сразу. Когда Юй Цзыюань с наследниками входит на постоялый двор, их тут же обдаёт запахом гнилья и холодом тёмной энергии. Повсюду бродят поднятые мертвецы, но на заклинателей не нападают. На первом этаже сидит перепуганный владелец и рассказывает о шести господах, которые вломились и засели на втором этаже с постояльцами на всю ночь. Юй Цзыюань переглядывается с союзниками. Они отворяют дверь. Вэй Усянь и пять выписанных ему адептов сидят кто где и пытаются заставить поднятых мертвецов передавать друг другу чашку. — Мы пытаемся понять, полезны ли они в быту, — лучезарно улыбается маленький демон, и под каблуком у него отрезанная голова Вэнь Чао. — Что скажете, госпожа Юй? Юй Цзыюань какое-то время наблюдает за неловкими движениями лютых мертвецов. — В дом не пущу, отстроите им загон на улице, — отвечает она в конце концов, а потом брезгливо оглядывает всех шестерых, которых будто в саже вываляли. — Почему клановые одежды в таком состоянии? Цзян Чэн лучится довольством, когда Вэй Усянь возвращается домой. Юй Цзыюань воюет, плетёт интриги и предаётся страсти с мужем. Судя по всему, никто из глав орденов не против того, чтобы союзные члены клана Вэнь после войны вернулись в Безночный Город и зажили, как обычный заклинательский клан, за вычетом всех тех территорий, которые разделят союзники. Дева Вэнь сверкает невероятно постным лицом, когда её почти в унисон пророчат на роль следующей владычицы Вэнь. — Госпожа Юй, — мягко произносит она, разбираясь с её вывихнутым плечом неделю спустя. — Вам наложница сыновьям не нужна? Или, может, третья служанка? Иньчжу и Цзиньчжу зыркают на неё неодобрительно. Юй Цзыюань говорит о детях с сыном, и он смешно краснеет. А-Ли уже почти устроилась в Башне Кои, и, судя по воодушевлённым письмам её милой госпожи Цзинь, помолвке с Цзинь Цзысюанем быть, и быть ей с её милой госпожой Цзинь сёстрами. Теперь можно и Цзян Чэна пристраивать — в конце концов, не о женитьбе Вэй Усяня же ей хлопотать, когда устроит дочь. «И правда, не хлопотать», говорит Юй Цзыюань, считая до десяти, до двадцати, до тридцати, когда обнаруживает маленького демона обжимающимся со Вторым Нефритом клана Лань в её крыле Пристани — то с недавних пор облюбовали все заклинатели иньской энергии. Потом она наблюдает Лань Ванцзи с симпатичным гребнем для волос и в коленопреклонённой позе у себя в кабинете. — Ванцзи раскаивается и возьмёт ответственность, — говорит он. — Ванцзи просит о разрешении ухаживать и жить в Пристани Лотоса после заключения брака. Юй Цзыюань не возражает — не то чтобы Вэй Усяню сваталась лучшая партия. Цзян Фэньмянь задумчиво крутит в руках свою пиалу с вином. — Почему я не в курсе дел собственных детей? Я — Глава, разве всё не должно проходить через меня? Юй Цзыюань приподнимает бровь, и он замолкает. У них хороший секс и в кои-то веки разговоры по делу, и ей не очень-то хочется портить свою идиллию, выслушивая, какие там у Цзян Фэньмяня появились сожаления за восемнадцать лет. Они атакуют Безночный Город месяц спустя. Вэнь Жохань в ярости, но он не единственный сильный заклинатель из присутствующих. Вэй Усяневы тёмные заклинатели окружают Безночный Город лютыми мертвецами, Юй Цзыюань валит его на землю, пока вокруг них разгорается битва, и... ...из ниоткуда возникает Цзинь Гуаншань. Который умудряется получить меч Вэнь Жоханя в грудь, добивая лежащего противника. В окружении союзников. Юй Цзыюань растерянно смотрит на мёртвое тело Главы Цзинь, стараясь не рассмеяться. Что же, возможно, сексуальная жизнь её милой госпожи Цзинь тоже вскоре наладится. У неё будет чрезвычайно много дел этой весной. Провести свадьбу дочери. Выторговать у Ланей выкуп за Второго Нефрита поменьше. Узнать, будет ли её сын ухаживать за владычицей Вэнь или за девой Вэнь. Убедить заклинательский мир, что тёмный путь — это лишь новая школа, а вовсе не угроза совершенствующимся. Узнать, можно ли использовать собак в бою. Узнать, возможно ли восстановить сожжённое ядро заклинателя. Может, отгрызть у послевоенного Совета кусок земли побольше. Может, предаваться утехам с мужем чуть чаще. Она тягостно вздыхает и поднимает голову Вэнь Жоханя с земли.