Ради общего блага

***

      Альбус Дамблдор не просто так считал себя светлым волшебником, у него ушли годы, чтобы взрастить это и научиться показывать свою добродетель окружающим. Он был добр и смиренен, хотя последнее давалось ему чудовищно сложно.       Молодой преподаватель трансфигурации уже больше часа стоял перед старинным артефактом. Время текло незаметно для него, ведь, глядя на собственное счастье, на часы не смотришь.       Истинные или же потаенные, но все-таки желания отражались в зеркале вместе с изображением светловолосого высокого мужчины, чье лицо еще не скоро тронут морщины. Больше всего во внешности профессора Дамблдора, а это был именно он, выделялись необычайно голубые очи. За пару лет преподавания его глаза покорили десяток выпускниц, но никто так и не смог добиться взаимности. — Мы виноваты оба, Геллерт, — тихий голос мужчины завораживал своей хрипотцой, но живых свидетелей, чтобы оценить это признание, не было.       Лишь отражение. А в нем молодой маг с красивым точенным лицом и необыкновенными, даже по меркам волшебников, глазами. Карий и голубой. Они привлекали не только своим различием, но и искрой ликующего безумия, что плескалось на дне зрачков. Привлекательную внешность подчеркивали золотые волосы, что волнами ложились на широкие плечи. Ростом мужчина отличался выдающимся, в юности Дамблдор был ему по плечу.       Геллерт Гриндевальд — тот, кто раскрыл потенциал и амбиции Альбуса, кто увлек своими речами и идеями от семьи.

***

      История старшего сына Персиваля и Кендры началась не с коварства и меркантильности Геллерта Гриндевальда, а с личной трагедии их Дамблдоров — нападении маггловских мальчишек на младшего ребенка — юную Ариану.       Старшим братом был Альбус, а средним и любимым — Аберфорт. Девочку с внешностью и характером ангелочка в семье очень любили. В ее глазах сверкало любопытство направленно на весь окружающий мир, а веселый смех напоминал звон колокольчиков.       В шесть лет Ариана начала познавать на заднем дворе дома собственное волшебство, которое у детей ее возраста проявляется стихийно. За девочкой наблюдали соседские маггловские мальчишки. Ведомые любопытством, они перелезли через хлипенький забор и стали допрашивать мисс Дамблдор о ее странных фокусах. Никто не мог сказать, что у них произошло, но вскоре до главы семейства донесся крик дочери, а когда он выбежал из дома, то застал чудовищную картину: его светловолосого ангела избивали трое мальчуганов. Персиваль, озверев от увиденного, погнался за малолетними бандитами и собственноручно лишил их жизни, за что в последствии был приговорен к сроку в Азкабане, где и умер.       Травматические события и лишение отца сильно ударило по младшей сестре Дамблдоров. Девочка, отныне не желая пользоваться магией, заточила силу в себе. Эта безудержная энергия закипала в детском теле и выливалась в припадки и стихийные выбросы.        Годы, пока Альбус постигал науки в Хогвартсе и планировал свое путешествие по миру после обучения, проходили для Аберфорта в заботе о сестренке. Со временем именно он стал главным якорем взрослеющей Арианы. Даже Кендра, вынужденная много работать и содержать семью, не имела такого благотворного влияния на собственную дочь. К сожалению, средний сын не всегда мог предотвратить приступы ярости сестры, вот и в один момент Аберфорта просто не оказалось рядом. Стихийный выброс белокурой девчушки убил мать, оставив троих детей сиротами.       Старший брат, окончив Школу Чародейства и Волшебства, вернулся домой, чтобы взять ответственность за больную сестру и дать возможность младшему брату продолжить получение образования. Все мечты Альбуса, такого талантливого и подающего большие надежды мага, о путешествиях и исследованиях чудес этого мира отодвинулись на неопределенный срок. Быт суровой реальностью лег на плечи старшего, из ныне живущих, Дамблдора. С Арианой было сложно. Девушка не желала слушаться брата, ее капризы и приступы ярости начали учащаться. Она больше не улыбалась, не хотела разговаривать, отказывалась от еды. По ночам мисс Дамблдор рыдала в подушку, безумно скучая по любимому брату, что всегда находил для нее нужные слова. Ее съедало чувство одиночества и скорбь по матери. А на утро девушка заглядывала в лицо Альбусу, но не находила там ничего, за что она могла бы зацепится. Ариане в голубых глазах брата виделось бремя, которым она стала для него.       Долгожданное лето тысяча восемьсот девяносто девятого года позволяет выдохнуть обоим Дамблдорам, ведь прибывает Аберфорт.              В то же время у известного волшебного историка Батильды Бэгшот приезжает внучатый племянник. Геллерт Гриндевальд не просто гостит в Англии у своей двоюродной бабушки, он активно рыскал по окрестностям и интересовался у опытной волшебницы об особенностях каждого значимого камня в округе. Сам Альбус в будущем уверовал в то, что его визит едва ли был вызван семейными чувствами, скорее уж его безудержном стремлении в узнать разгадки на древние, как мир, тайны.       Небольшая магическая деревушка, где проживала Бэгшот и, с недавних пор, семейство Дамблдоров, находилась во впадине и много веков носила название в честь одного из основателей Хогвартса — Годрика Гриффиндора. Помимо интересных раритетных домов и личностей, чьи заслуги впечатались в память потомков, в Годриковой впадине по сей день сохранилась могила легендарного Игнотуса Певерелла. По преданиям, которые получили мировую известность еще в пятнадцатом веке благодаря сказкам барда Бидля, Игнотус как раз и был одним из тех самых братьев, которые и получили дары от Смерти.        Юному Гриндевальду были интересны все тайны мира, но эта история заняла особое место в его голове и в сердце. Еще будучи мальчишкой лет пяти он помнил, как его красивая мать красочно рассказывала о магии и о находчивости трех братьев.       «Мы не можем соперничать со Смертью, Геллерт. Но в наших силах жить так ярко, чтобы Ей было любопытно за нами наблюдать как можно дольше,» — шептала миссис Гриндевальд сыну перед сном, мягко поглаживая его белоснежные волосы.       Женщину убили магглы. Жестоко и беспощадно. На глазах у сына.       Гриндевальд долго не мог понять, почему его мать не разнесла в клочья обидчиков. Почему дурацкий Международный статут о секретности вредил самим волшебникам тогда, когда должен был защищать тех, кто наделен самой Магией.       С обидчиками юноша разобрался лично. Он запомнил и уничтожил их всех, не поднимая палочки, не произнося ни одного заклинания, каких знал немерено. Геллерт поступил куда более жёстче и изящнее. Его ум был поистине коварен и до такой степени расчетлив, что ни мракоборцы, ни МАКУС не смогли предъявить Гриндевальду обвинения, даже обнаружить состав преступления у них не получилось.              Батильда, несмотря на трудную жизнь внучатого племянника, считала того чудесным мальчиком. Именно эта женщина познакомила немного экспрессивного, но такого способно Геллерта с юным и, несомненно, талантливым во многих областях магии Альбусом Дамблдором.       Два честолюбивых и амбициозных парня со схожим трагичным прошлым, о котором сам Дамблдор упомянул вскользь, а Гриндевальд промолчал вовсе, нашли друг в друге не простых приятелей, а настоящих единомышленников.       Мисс Бэгшот восхищалась тем, как они могли проводить в беседе целый день, и даже по ночам обменивались совами. Порой оба мага часами допрашивали саму Батильду на предмет исторический расхождений и неоспоримых фактов.       Исследование окрестностей и летающий в деревне флер древней магии кружили молодым волшебникам головы.       Альбусу казалось, что сошлись они с Геллертом на почве именно Даров Смерти, которые оба стремились найти. Хотя темы их были столь обширны, что выцепить что-то одно было бы сложно, но Дамблдор помнил всё четко. Гриндевальд своими речами увлекает Альбуса идеей найти все три Дара Смерти и с их помощью завладеть миром.       Вот так добрый и светлый маг начинает поддерживать несомненного лидера, неординарность которого могла сделать этот мир лучше. Они вместе строят планы «нового Ордена волшебников», который возглавит все людское сообщество и поведет их к светлому будущему. Геллерт убеждает своего нового друга, что господство волшебников пойдёт только на пользу человечеству. И Альбус верит.       Невероятная дружба светлого и темного мага продлилась всего лишь пару месяцев. Маленькая летняя жизнь, полная мечт, надежд и стремлений, разбилась о холодную осеннюю действительность.        Захваченный мыслями о Дарах Смерти и о совместном путешествии, Альбус перестал видеться с сестрой, о которой должен был заботиться после смерти матери. Когда одним утром старший брат спустился на кухню и увидел худую, почти усохшую за это время, Ариану, он осознал совершенно неприглядную истину: он не свободен в своих стремлениях. Для реализации своих идей Альбусу пришлось бы оставить больную младшую сестренку совсем одну, и подписать ей жалкое существование в глухой деревне, или же таскать за собой слабую и неуравновешенную девчонку по всему свету.       На несчастье старшего Дамблдора, его смятение замечает младший брат, которому вот-вот пришлось бы покинуть дом, чтобы отправиться в Хогвартс. Аберфорт выводит Альбуса на разговор и, узнав истинные мысли и желания брата, приходит в негодование: — Как ты можешь быть таким равнодушным и бесчестным. — Аберфорт, послушай! В моих силах изменить мир! Сделать его безопаснее, лучше! Чтобы ни одна маленькая волшебница не пострадала от чье-либо жестокости, чтобы мы не скрывали себя, не притворялись!       Младший Дамблдор приходит в бешенство от того, что вечно правильный Альбус готов бросить свою семью и бедную сестру, отдавая предпочтения не родной крови, а амбициям и «высоким целям». — Ради общего блага ты любого подведешь к могиле, так, братец? — Аберфорта затрясло от негодования. Он забыл, что в комнате находится больная Ариана, и что его спокойствие — залог ее здоровья.       Девчушка сидела на пошатывающимся табурете, со слезами на глазах наблюдая за первой серьёзной ссорой родных братьев. Ее бледные пальцы лихорадочно тряслись, а на кончиках ногтей начинала потрескивать безудержная магия.       Ариана шёпотом молила семью прекратить ругань. Срывающимся слабым голосом пыталась кричать, чтобы привлечь внимание к себе, но девушку никто не услышал. Вернее, почти никто.       Один незримый свидетель затаился у порога обветшалого дома. Ему даже прислушиваться не приходилось, ведь слова магов громом разносились по помещению.       Аберфорт вновь срывается и говорит, что не позволит брату отправиться в путешествие, пока Ариана нуждается в заботе. Слова младшего Дамблдора кнутом били по желаниям старшего, принципами выбивая все то, что Гриндевальд взращивал в Альбусе последние недели.       Голубые глаза светлого мага стали почти бесцветными от ломающих изнутри собственных чувств. Он больше не спорил, не говорил, а лишь слушал Аберфорта, давая парню высказаться. Мечты уступили место долгу.       Геллерт, узревший победу младшего Дамблдора и осознавший существенное препятствие их великим планам, вступил в центр дома, являя себя семейству. Темный маг встал между братьями и, не сдерживая негодования, накинулся на мальчишку: — Ты неблагодарный и завистливый юнец, что встаёт на пути у своего блестящего брата. Любишь свою сестрёнку? Так возьми и позаботься о ней! Но не смей, не понимая всей сути нашей идеи, которая сможет перевернуть мир, осуждать и высмеивать ее. Альбус пойдёт со мной, а ты, — разноцветные глаза мага гневно сверкнули, — смирись и отойди в сторону, малец!       Аберфорт, взбешенный наглым вмешательством, вскидывает свою палочку, готовый к бою, но заклятье не успевает даже сформулироваться в его голове.       Геллерт, проворно опередив оппонента, бьет первым, молниеносно делая пас в непростительном заклинании: — Круцио!       Красный, как сама ярость импульсивного Гриндевальда, луч освещает дом и врезается в грудь младшего Дамблдора. Юноша, сражённый вторым непростительным, падает на пол. Его тело выгибается судорогой, а из приоткрытого рта вырывается крик боли. — Стой! Остановись Геллерт! — Альбус, поражённый жестокостью друга, с силой одёргивает Гриндевальда и подбегает к брату.       Аберфорт, чье тело все еще подрагивало от судорог, пытался подняться, но то и дело заваливался обратно на пол. Лишь благодаря плечу старшего брата он смог встать на ноги и поднять палочку в сторону врага. — Думаешь, что сможешь справиться со мной? — злая усмешка исказила красивое лицо, но тут же потонула в немом удивлении, когда Альбус поднял палочку против самого Гриндевальда.       Между тремя волшебниками вспыхивает нешуточная схватка. Летящие лучи яростно мелькали повсюду, но каким-то чудом не разрушали ветхое жилище семьи.       Вся троица, ведомая адреналином и азартом битвы, напрочь забывает об еще одном человеке, забитым в углу комнаты.       Глотая горькие слёзы охриплым от перенапряжения горлом, Ариана сидела, сжатая в комок, на полу.       Чудовищная магия властвовала повсюду. Она наэлектризовала воздух и теперь девушке даже дышать было больно.       В ее хрупком теле этой силы тоже слишком много. Ариана начинает гореть изнутри. Страх волной затапливает юную девочку, вгоняя ее в черную бездну безысходности и боли. Младшая сестра кричит, — ее голос наконец-то прорезался, — она практически вопит, словно банши, моля магов прекратить бой. — Прошу! Стоп! Хватит! — Ариана вскочила на ноги и ринулась в магическую битву.       Ослеплённые вспышками заклятий, никто толком не мог сказать что произошло. Просто в один миг стало тихо. Слишком тихо.       Палочки опустились, а юноши поражённо уставились на лежавшую посередине комнаты хрупкую девушку. Ее золотистые волосы обрамляли застывшее лицо. Фарфоровая куколка. Она была бы прекрасна, если бы небесно-голубые глаза не потеряли своей искры, если бы в них не застыла Смерть.              Горе отрезвило обоих Дамблдоров. Оно же и разбило им сердца.       Ариану похоронили на кладбище в Годриковой впадине, напротив покосившейся могилы Игнотуса Певерелла.       Геллерт сам не свой возвращается в дом к Батильде, объявив ей, что завтра же возвращается домой. Она сама организует ему портал, и злой юноша в спешке покидает Англию.       Поведение Геллерта и смерть младшей сестры открыли глаза Альбусу на истинную сущность мистера Гриндевальда. Их дружбе пришёл конец.

***

      Зеркало Еиналеж пошло рябью, скрывая нечто важное для профессора Дамблдора. Молодой, но уже мужчина долгие годы пытался смириться с потерей семьи, ведь отношения с младшим братом так и не наладились, и с собственным существованием, наполненным одиночеством и странной горечью.       Поддавшись странному порыву профессор трансфигурации покидает родные стены Хогвартса и перемещается в Годрикову впадину.       Прохладный ветерок распугал всех жителей магической деревушки и настойчиво пытался проникнуть под расстегнутое кашемировое пальто светлого мага.       Пройдя сквозь пустынные улочки, профессор Дамблдор вышел к старому кладбищу. Ржавая калитка противно скрипнула, встречая в своих владениях нового гостя.       Альбус неспеша шел по топтаной тропинке, сквозь ровные ряды могил давно ушедших людей. У места, где была похоронена Ариана Дамблдор, уже стоял еще один посетитель. — Здравствуй, брат, — тихо поприветствовал Альбус, вставая рядом с Аберфортом.       Отличный дуэлянт и задира, но все такой же посредственный в переговорном деле младший Дамблдор отвечал немногословно и сухо: — Привет, — он даже ухмылялся колко.        За последние годы маленький братец превратился в здорового, матёрого мужика с небрежной бородой. Он часто вызывался в драки, проводил какие-то свои эксперименты, создавая грубые, но популярные заклинания. Аберфорт не любил книги и научные исследования, зато мог починить любую вещь, увлекался фермерством и, в частности, скотоводством. А еще, на удивление старшего брата, женщины были без ума от Аба. — Как живется? — внезапно заговорил младший Дамблдор. — Я получил долгожданную свободу, но свободным я так и не стал. — Ариана погибла из-за нас, Ал.       Тяжелые слова повисле в воздухе, делая атмосферу такой густой, что оба мужчины начали испытывать дискомфорт. — Я знаю. Из-за нас и Геллерта, — голос предательски вздрогнул, — но от этого мы с тобой плохими людьми не становимся.       Резко развернувшись, Аберфорт испытующе впился взглядом в старшего брата, выискивая в его словах некий подтекст. Только Альбус говорил искренне и так правильно честно, что зубы сводит.       Ведь все не так, как кажется.       Гриндевальд, получив, даже не письмо, нет, а скорее записку, решил оставить свои дела, достать портключ и прибыть в Англию.       Годрикова впадина не изменилась, хотя воспоминания оставила не самые приятные, но очень чёткие. Незаметно минуя дом родственницы, Геллерт поспешил к могиле Певерелла. Дерзкий мальчишка назначил встречу именно там. — Неужели ты так и не смог принять правду? — зло фыркнул Аберфорт.       То что у их семейной сцены появился зритель, братья заметили не сразу. — Как бы я искренне ненавидел и не презирал Гриндевальда, не он убил Ариану! Я это видел, как и ты! Зачем же ты, брат, говоришь, что не знаешь чье заклинание в нее попало?!       Альбус ошалело приоткрыл рот, переводя взгляд от могилы сестры на брата и обратно: — Я не видел. Да и ответственности с меня это не снимает, ведь именно я не уследил за ней, хотя обещал позаботиться.       Здоровенный кулак Аберфорта ударил собственную ладонь, чтобы не перевести словестную разборку в прозаичный мордобой. — Ты! Ты издеваешься?! Твоё заклинание и попало в Ариану. А единственное слово, которые ты произнес, когда понял, что она умерла — «свободен».       Гриндевальд безразлично смотрит на разборку Дамблдоров. Рассказ о правде того злополучного дня, как и обстоятельствл по поводу заблуждения Альбуса никак не тронули непробиваемого Геллерта.       Хотя факт, что разум Альбуса замылил события и изменил собственные воспоминания, был уникальный по своей сути. — Для этого разговора ты меня вытащил из Европы? — впервые заговорил наблюдающий Гриндевальд.       Он видел, как от его голоса сжался Альбус, как молниеносно обернулся Аберфорт. — Надо же. Оба Дамблдора видели, чье заклинание попало в их сестру, только старший брат не смог бы этого перенести. У меня лишь один вопрос: получается, талант легилимента может влиять и на хозяина? Я бы исследовал такой феномен, Альбус. — Речь не об этом! Смерть Арианы — не твоя ответственность, Гриндевальд. — Для чего ты мне это говоришь? Договор с собственной совестью я подписал уже очень давно, признавая всю возможную за собой вину и живя с этим дальше.       Аберфорт презрительно скривился и хотел было что-то ответить, но краем глаза заметил, как старший брат пошатнулся и упал на колени.       Альбус в отчаянии человека, мир которого начал переворачиваться сверху вниз, уставился на могилу сестры. Его тело било мелкой дрожью, а голова раскалывалась от разблокированных воспоминаний. — Я же хороший человек. Светлый волшебник… Я не мог убить Ариану. Я бы не убил!       Только вот в голове, вопреки словам, всплывали чувства и образы, которые были настоящими. В день трагедии Альбус оказался не так добр и свят. Вид больной сестры вызывал не сострадание, а раздражение. — Конечно же мог! — вспылил Гриндевальд, вторя истинным воспоминанием, — Младшая сестра была обузой. Твои амбиции не совпадали с возможностями и ты это исправил. Вполне благородно, ведь дети с нестабильным магическим даром все равно погибают, да и ещё разрушают все вокруг. — Я не мог! Не мог! Я любил Ари! — Альбус кричит на могилу, так и не обернувшись в сторону бывшего друга. Он голыми руками бьет о холодную, влажную землю, продолжая надрывно кричать.       До кого старший брат пытался докричаться? До сестры, которая уже не может услышать? До брата, слуху которому был доступен даже шёпот? Или до трусливой части самого себя, которая на протяжении нескольких лет убегала от ответственности?              Вид поверженного Дамблдора не принес удовольствия ни Гриндевальду, ни Аберфорту. Оба испытывали огорчение от того вида, как ломается талантливый светлый маг. Профессор, который направляет молодые умы в сторону развития, который поддерживает магическое сообщество всего мира, когда его студенты достигают новых высот по всему миру.        Геллерт, просчитав ситуацию, поднимает палочку и направляет на Альбуса: — Обливэйт.       Гриндевальд осторожно «замыливает» сегодняшнюю встречу и лучше подчищает воспоминания трагичного прошлого. Ему пришлось действовать настолько осторожно, чтобы уберечь незаурядный разум бывшего друга, что по окончании работы по лбу тёмного мага стекал пот, а его голова болезненно раскалывалась.       Профессор Дамблдор с колен упал в отключке, зарываясь лицом в землю.       Аберфорт, наблюдавший за процессом, не двинулся с места, чтобы подхватить брата и привести того в сознание. Он никогда не понимал что же движет этими двумя.       Давно не друзья, но теперь явно и не враги. — Почему? — не сдержал порыва младший Дамблдор, — Милосердие к эго Альбуса?       Гриндевальд расхохотался. Впервые кто-то приписал ему столь несуразную черту. — Все не так, как кажется. Прощай младший Дамблдор!