Ради общего блага

«Срываясь с губ, она рвет сердца — Правда».

Вероника Пирс

***

      «Ради общего блага» — надпись над входом в замок, которая вводила в трепет сторонников Геллерта Гриндевальда, а его самого приводила в чувство холодного расчета, которого так не хватало порой в темпераментном мужчине.       Теперь о нем знал весь мир. Многие восхваляли, восхищались и присоединялись к политическому движению. Другие опасались. Кто-то ненавидел, потому как боялся. Последних было сотни, но первых — тысячи!       Хотя, справедливости ради, мистер Гриндевальд вполне заслуженно вызывал страх. Его вспыльчивый темперамент, глубокие познания во всех сферах магии и колоссальная магическая мощь уже погубили кучу людей, как магов, так и магглов. Оттого и не удивительно то, что Геллерт вполне мог войти в ближайшие годы в список самых опасных тёмных волшебников всех времён и народов. Особенно в непростое послевоенное время, содрогание пережитого до сих пор преследовало многих в кошмарах.        По всей Европе по сей день поступали сообщения о продолжающихся исчезновениях, несчастных случаях и прочих бедствиях. Повсюду гибли люди, и все это с легкой руки оппозиции, приписывали Гриндевальду.       Был ли он виноват? Определённо, да. Приговаривал лично своей палочкой, или приказом. Но далеко не во всех случаях.       Приближенный к Геллерту круг магов упорно пытался выйти на основного «очернителя» и без того темной репутации их уважаемого босса, но точного виновного не находили, однако, все ниточки тянулись в закрытый Туманный Альбион.       В замке Нурменгард, которое для кого-то было тюрьмой, а для кого-то домом, в жилом крыле царил поистине королевский размах, несмотря на аскетичность декора. Мебели было мало. Никаких картин и ковровых дорожек, нет ни одной занавески и даже штор! Зато кухня и работающие маги с домовыми эльфами оснащены всем необходимым, в том числе и первоклассными продуктами. «Мы — то, что мы едим», — пропагандировал мистер Гриндевальд, хотя мог спокойно питаться постными кашами, лишь бы раз в неделю ему давали хороший кусок мяса.       Несмотря на влияние, деньги и аристократичных сторонников, в замке подавали качественную, это верно, но довольно простую и сытную пищу. Что еще нужно в холодных горах Альп? — Мистер Гриндевальд, — верный секретарь, предварительно постучав, вошел в кабинет политического лидера. В руках молодого человека был серебряный поднос, а на нем лежал скромный конверт, — Вам письмо и, что удивительно, принесла его не сова. — Кто же тогда? Феникс? Или, быть может, маггловский почтальон? — с улыбкой уточнил Геллерт, беря в руки простенькую бумагу.       Белый конверт, будто бы узнав к кому он попал, потеплел и потерпел заметные изменения. Бумага стала толще, качественнее, на ней появился алхимический герб. — Спасибо, — пробормотал Гриндевальд, не глядя на помощника. — Ты можешь идти.       Распечатав конверт, Геллерт нетерпеливо достал само письмо и жадно вчитался в строки:

«13 апреля сего года в восемь вечера.

Париж, улица Монморанси, дом 51.»

      Лаконичное послание вызвало бурю эмоций в душе Геллерта Гриндевальда. Мужчине не требовалась подпись, он чувствовал древнюю магию, исходящую от бумаги, видел в каллиграфических завитках букв историю и знал точно, кто обратил на него свой могущественный взор.       Николас Фламель.       Человек — легенда, живая история и единственный, кто познал тайну бытия. В эгоистичной и жадной душе Геллерта поднималось ликование от того, почему такой человек обратил внимание на него. Месье Фламель выделял не талантливого политика и искусного оратора, а способного мага, учёного и исследователя.       Это вдохновляет. Мотивирует. Вызывает чувство гордости и собственной значимости.       Только как бы отреагировал мистер Гриндевальд, если бы узнал, что в не менее холодных горах далекой Шотландии точно такое же письмо получил еще один талантливый маг.       Старый друг и верный враг.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

***

      В первом десятилетии ХХ века, когда мистер Дамблдор поступил на работу в Хогвартс в качестве профессора трансфигурации, его сознание еще не подверглось изменениям Бузиной палочкой.       А мы то с вами знаем, дорогие читатели, что Дар Смерти все же окажется в руках светлого мага.       Именно Верховная палочка обладала не только невиданной магической мощью, но и тайной ментальной способностью влиять на своих владельцев, раскрывая все самые амбициозные желания и превращая их в цели. Но, на счастье Британии, в этот период у Альбуса Дамблдора не было дара самой Смерти.       Пока что не было.       Возможно, благодаря этому факту, Хогвартс и студенты так полюбили и прикипели к профессору. Ведь казалось, что Альбус Дамблдор знает все наперед. Он внимателен и учтив, силен и владеет всей интересной информацией. Если непонятен материал, то профессор легко и понятно разжует. Если мучает моральная дилемма, то мудрые речи светлого мага направят на нужный путь.       Да, профессора трансфигурации невозможно не любить, пока ты юн и жаждешь знаний. А после уже не важно ненавидишь ты его или просто равнодушен, ведь в зрелости начинаешь осознавать то, какого высокого полета эта «птица».       Несмотря на то, что он чувствует, понимает и направляет многих людей, делая их жизнь лучше, Альбуса грызли собственные демоны: смерть сестры, что неизвестным бременем лежало на душе и боггартом являлось в кошмарах, и великолепный, жестокий Гриндевальд. Вернее их клятва на крови, что должна была связать руки Геллерту. Парадокс жизни в том, что ритуал по итогу связал руки самому Альбусу, который последние года видел то, как его опасения обретают жизнь. Как мир прогибается под подошвой темного мага, как в сердцах невинных магглов рождается страх за жизнь.       Профессор, глядя на происходящее со своего преподавательского кресла, практически был готов признать неизбежное: ему пришлось бы вмешаться. Разумеется, если бы не клятва на крови. И не зарытый в глубине души страх узнать, от чьей руки погибла его младшая сестренка. — Мучительно неведение порой куда лучше полнейшего краха, — смиренный голос мужчины разнесся по пустому классу, пока его обладатель задумчиво глядел на то, как небо заволакивают черные тучи.       Медленно, но с завидным упорством действующее правительство магического сообщества пытается склонить Альбуса на свою сторону. Дамблдору говорили открыто, что их режиму грозит серьезная опасность и все из-за яркого политикана и темного мага в одном лице. Министр Магии, признавая силу обычного хогвартского профессора, даже предлагал магу вызвать Гриндевальда на магический дуэль. Альбус, разумеется, от подобной чести виртуозно уходил, умалчивая об истинных причинах.              Хогвартс служил укрытием даже больше, чем просто домом. Прочтя письмо, профессор Дамблдор со светлой грустью принял решение временно покинуть школу и отправиться в Париж. В конце концов, получить приглашение от самого великого алхимика всех времён и народов — большая честь.

***

      Во Франции, пасмурной и дождливой, царствует мистраль. Ледяной, пронизывающий ветер пробирал до костей двух единственных волшебников, что стояли около 51 дома по улице Монморанси.       Они не виделись десять лет и встречаются вновь в Париже. Хлёсткий разномастный взгляд пересекается с буравящим небесно-голубым. — Ты шагаешь по трупам, — голос Альбуса полон предупреждений, где-то на дне его души плещутся презрение и разочарование от того, что великий алхимик выделил не одного его. — Разве так приветствуют верного врага, Ал?       Гриндевальду же, видевшему истинные эмоции неприятеля, было весело. Только этот внутренний смех злорадствовал над заблуждением того, кто неудачно пытался обвести Геллерта вокруг пальца несколько лет тому назад. Мстить Темный лорд сильно не стал, хотя иногда грешил тем, что вдохновлял обиженных магов на убийство уважаемого профессора. Без фанатизма, учитывая живучесть Дамблдора и кучу своих собственных дел. — Чего ты хочешь? — То же, что и ты. Познать еще одну тайну мироздания.       Дубовая дверь распахнулась, являя миру седовласого мужчину. 600-летний маг обводит своими прозрачными глазами промокших, но гордых мужчин, и приглашает их войти.       Гриндевальд и Дамблдор делают одновременный шаг вперед. Столкись они лбами в проходе, непременно началась бы маленькая война, но, к счастью, дверной проем оказался достаточно широким, чтобы пройти смогли оба.       Хозяин дома, даже не глядя на гостей, ощущал юношеское соперничество. Оно переходило то в открытое противостояние, то в незримую поддержку.        Николя, как бессмертного ученного называли близкие друзья, проживя множество столетий, находил сию странную дружбу-вражду полезной. Ибо каждый из них подталкивал к развитию другого.       Жестом пригласив двух молодых и амбициозных волшебников присесть в удобные кресла, месье Фламель окинул их хитрым взглядом. — Не хотите ли предпринять попытку, чтобы создать свои собственные алхимические камни, друзья мои?       Вот так, без предисловий и расклинивания, Николас обзавёлся учениками.       Глаза обоих расширились в предвкушении. Только выдержка позволила двум соперникам усидеть на местах и ответить так, как полагалось в данной ситуации, по их мнению: — Большая честь…! — Альбус уважительно склонил голову перед старшим и опытным магом. — Когда начнем? — Геллерт же предпочитал действовать в своей излюбленной манере «напролом». Алхимика эпатажем не спугнуть, так что сдерживать свой темперамент в узде мистер Гриндевальд и не собирался.       Николаса Фламеля подобная полярность рассмешила.       Слишком разные по поведению, но похожи по своей сути. В этот раз он не ошибся с выбором учеников. — На этот месяц вы выпадете из жизни, чтобы погрузиться в мир алхимии. У вас сутки, чтобы завершить дела. Жду вас.       Взмахом бледной руки французская легенда отпустила молодых дарований.

***

      Разобраться с обязанностями оказалось не так уж сложно, когда в перспективе маячила вечность. Для профессора Дамблдора, одинокого по жизни мужчины, найти того, кто будет заменять его на занятиях оказалось достаточно просто, хотя ни учеников, ни директора Диппета это не порадовало.       Зато в других сферах профессора трансфигурации потерять вряд ли могли, не стали бы искать. Никто. Даже собственный брат. Аберфорт, как казалось старшему брату, лишь выносил присутствие светлого мага по необходимости, но сам никогда встреч не искал.       Альбус младшего родственника понимал. Он сам так и не смог смириться с потерей сестры. Не смог никого полюбить, боясь потерять. Не смог простить ни себя, ни Геллерта за ту дуэль.       Что же до Темного лорда — ему пришлось куда сложнее, хотя привыкший решать вопросы мужчина с гетерохромией едва ли заметил вселенскую несправедливость.       На месяц политика отступает для Гриндевальда на второй план, он доверил дела своим приближенным последователям. Выступления и переговоры перенес, как и отложил обучение по древним проклятиям буддистских монахов.       К назначенному времени Фламель вновь распахнул двери своего дома и лаборатории для двух учеников.              Начались настоящие исследования. Сутками, увлечённые наукой и магией, мужчины сидели за древнейшими фолиантами и собственными расчётами. Николас направлял, делился своим опытом, но не мешал и не влезал.       Когда теоретические выкладки, сделанные индивидуально для каждого, были готовы, бессмертный Фламель кинул за ужином одну незначительную, на первый взгляд, фразу: — Один из секретов философского камня — личные качества того, кто над ним работает.       Гриндевальд фразу запомнил, но решил обдумать позже. Его больше интересовали наработки Николаса, что послужат идеальным сырьем для практической части эксперимента.       Дамблдор поступил наоборот. Он всегда придавал значения случайно брошенным словам, ибо в них содержится большая истинная.       

***

             Практическая часть заняла едва ли не половину всего отведённого им времени.       Сбор ингредиентов походил на невероятное испытание, ибо просто купить их оказалось невозможным. Что-то вовсе не продавалось, а что-то приходилось собирать в определённых местах и при нужной лунной фазе.       Иногда старый, даже древний учитель мог просто пошутить, как-то отправив двух сильнейших магов в земли кочевников центральной Азии за каким-то куртом. К слову, требуемое Геллерт и Альбус добыли, изрядно переругавшись друг с другом. Местного языка они не знали, но оказалось харизматичность Гриндевальда не знает границ. Впрочем, полиглот в лице Дамблдора уже на третьи сутки смог выучить пару фраз и узнать таки что за такой курт они ищут.       Ингредиентом для философского камня он не был, хотя по твердости определённо подходил. Курт оказался своеобразным сыром, который Фламель очень желал попробовать.       Не скакать же ему на лошади, древнему и могущественному, по жаркому степному солнцу самому, когда рядом есть два молодых человека.

***

      По истечению отведенного времени каждый маг создал собственный, особый камень. — Вечною жизнь он не даст, но получилось хорошо, — кивнул француз, — Творение Альбуса подарит вековую мудрость. Геллерт, что у тебя?       Камень Гриндевальда, больше другого походивший на первозданный философский, обладал невыявленным свойством. — Любопытно, — пробормотал Николас разглядывая алхимический эксперимент разномастного ученика, — похож на мой, но магическая сердцевина иная. Есть парочку предположений…       Фламель настолько погрузился в разгадку камня, что совершенно не заметил происходящее вокруг.       Атмосфера резко изменилась. Альбус сжимал кулаки и позволял своей магии выйти из-под контроля.       «Как это чудовище всегда оказывается выше моих талантов?! Почему признание и уважение, пусть и через страх, получает темный маг?! Тот, кто погубил мою жизнь и мою семью?!» — Ал, расслабься, — спесивый тон Гриндевальда лишь добавил масло в огонь, — просто я лучше.       Невинная для темного мага шутка послужила катализатором. — Как ты вообще смеешь ставить себя выше?! Ты! Тот, кто убивает направо и налево, зачастую невинных людей! Тот, кто шагает по головам, питая собственное эго и жажду власти? — Я этого и не отрицаю, — со всей импульсивностью Геллерт повышает голос, — А ты лицемер, неужели думаешь, что сильно лучше меня? Светлее? Как бы не так! Ариана на твоей совести! — в запале Гриндевальд выкладывает то, что поведал ему младший Дамблдор. Рассказывает хранимую тайну, разрушая ментальные щиты Ала.       Несколько лет назад Темный лорд спас профессора от самого себя, сегодня же лично его закапывал живьем. Заканчивал Геллерт уже без крика, а с холодным, жестоким спокойствием: — Ты сам убил свою сестру. Это не случайность. Это проявила себя жажда освобождения. Ты прекрасный легилимент. Твой разум защитил сам себя.              Альбус падает на колени. С голубых глаз льются градом слезы от отчаяния и боли, что приносят ему пробудившиеся воспоминания.       Трагедия всей его жизни — это он сам.       В порыве внутренней слабости Дамблдор бросается к своей наработке и съедает камень. Он молился, чтоб мудрость творения сработала и он сумел бы справится с чувством вины и невыносимой скорбью       Альбус падает на пол. — Что с ним? — в стальном голосе Геллерта никто бы не заподозрил беспокойство. Разве что Николас Фламель, который видел все гораздо четче.       Алхимик склонился над бессознательным мужчиной и, проведя палочкой магическую диагностику, спокойно ответил: — Он забудет многое за последний месяц, но придет в относительную норму очень скоро. Что до твоего камня — оставь его мне. Он дарует свободу от самых яростных убеждений.       Гриндевальд сомневался, но все же он не желал прощаться со своей страстью к политике и власти, оттого оставил свою наработку Фламелю.       В конце концов, думал темный маг, всегда можно забрать его обратно.       А в 1945 это действительно произошло. Перед дуэлью с Альбусом Дамблдором Геллерт выкрал наработку у Фламеля и, лишившись старшей палочки, съел свой камень.