Пятнашки и котики
4 февраля 2026 г., 12:57
— Если будешь его подкармливать, он привыкнет и не сможет жить самостоятельно.
Чуя не обращает никакого внимания на подошедшего. Не остыл еще после вчерашнего их конфликта, перетекшего в драку, вследствие которой он наградил Дазая красочным кровоподтеком под глазом. Теперь он скрывает его повязкой и говорит всем, что это конъюнктивит. Видно, не хочет давать никому повода думать, что это Чуя его уделал.
— Еще и гладишь его? — у Дазая, видимо, все же не такая прекрасная память, как все думают. Иначе он бы не стал доставать Чую так сразу после вчерашнего натурального избиения.
— Представь себе, одноглазый.
— Подцепишь лишай.
— Отлично, — устав от надоедливой болтовни, Чуя напоследок от души проходится голыми ладонями по грязной бурой шерстке кота. Затем встает, поворачивается к Дазаю и вытягивает к нему руки. — Будешь не только одноглазым, но еще и с лишаем.
— Только попробуй.
— Беги, придурок.
По порту разносится визгливый весёлый крик вперемешку с отборными матами через одно слово. Курящий за контейнерами Хироцу с сомнением смотрит на очередную потасовку пятнадцатилетних мафиози. Он знает, что вскоре Чуя перестанет так искренне смеяться после очередной шутки про свой рост, а Дазай начнет убегать уже всерьёз от летящих в него мусорных баков и кирпичей, подсвеченных красным цветом.
В следующий раз Чуя приходит к своему найденышу только через три дня, с удивлением отмечая, что у него появилось что-то вроде домика. Самые обыкновенные деревянные панели, наверняка добытые со свалки, сколоченные таким образом, чтобы ушастой макушке было куда прятаться во время дождя.
— Что это?
Дазай сидит поодаль от кошачьей будки, уплетая мармеладных червей из уже опустевшей пачки. На вопрос Чуи он лишь пожимает плечами, будто ответ очевиден.
— Раз уж Чуя решил о нем заботиться, он должен делать это нормально. Твой замухреныш вчера весь продрог во время грозы.
— Ты приходил сюда... Ради него?
Чуе приходится укусить изнутри щеки, чтобы не улыбаться. Привычные безразличие и отрешенность Дазая кажутся настолько наигранными сейчас, что даже смеяться над ним из жалости не хочется.
— Мне Хироцу рассказал.
— Вот как. Хочешь вместе сходим купим ему корма?
— Чуе больше нечем заняться?
— Это не я сижу на помойке с упаковкой мармеладных червей.
Скорчив достаточно выразительную рожицу, Дазай прячет оставшиеся мармеладки в карман плаща и спрыгивает со своего импровизированного кресла.
— Только пусть Чуя сам платит за еду для Суши.
— Ты назвал кота Суши?
— Хироцу так его назвал. Мне вообще все равно.
Поздней осенью они замечают в Суши кое-что странное. Он все так же живёт в домике у помойки, ласкается о ладони Чуи (и иногда о ладони Дазая, когда он приходит к нему один), жалобно мяучит, когда они выдавливают в его грязную миску влажный корм. Но помимо всего этого они не могут игнорировать тот факт, как резко и сильно Суши пополнел.
— Может, у него просто запор? — предполагает Чуя, не решаясь говорить очевидное. Дазай только саркастично выгибает бровь и тычет пальцем напарника в лоб. — Эй!
— Чуе следует решить, что он будет делать с армией маленьких пушистых кричалок, которые скоро появятся на свет.
— Мне? А ты типа просто так сюда ходишь?
— Я просто наблюдаю за твоими несчастными потугами заботиться хоть о ком-то.
— Я тебя ненавижу.
***
— Ты думаешь, это хорошая идея? — У тебя есть идея получше? Риторический вопрос — Чуя так и не придумал, что можно сделать с Суши и котятами, которые родились буквально пару часов назад. На улице уже гостили первые холода, и оставить всю эту хвостатую свору на улице означало бы просто лишить их жизни. Поэтому план в голове Дазая родился так же быстро, как и обычно. И был он такой же абсурдный. — Даже если Мори будет зол, — шепчет он с клыкастой улыбкой, подглядывая в щель шкафа, — у нас есть Элис. И Чуя уже не может возразить, даже если очень хочет, потому что в кабинет, в котором они спрятались, заходит Огай. Элис появляется следом, воркуя о новых сладостях, которые хочет попробовать, но, стоит ей увидеть пищащую коробку, все ее внимание переключается на новорожденных котят. — Это мне? В ее глазах искрится радость вперемешку с благодарностью. Огай Мори не знает слова "невозможно", но единственное, что он никогда не сможет сделать — это сказать своей способности "нет". — Конечно, дорогая. Дазай ловит его громогласный взгляд на себе через тонкую щель между дверцами шкафа, после чего с широкой улыбкой поворачивается к Чуе под восторженные вопли Элис. — Я же говорил. Теперь они точно будут в безопасности, — шепчет Осаму у чужого носа. — Ага. Можешь обрадовать Хироцу, — в тон ему отвечает Чуя.
