avalanche of feelings

      — Нет.        Джордж на грани того, чтобы уволиться. Нет, он любит свою работу, правда, но этот засранец по имени Макс делает ее невыносимой. Джордж уже проклял тот день, когда устроился в «Ред Булл». Это было, очевидно, худшим решением в его жизни, и он уже сбился со счета, сколько раз пожалел об этом.        — Ты должен дать комментарии, — Джордж протяжно вздыхает, изо всех сил пытаясь вести себя сдержанно и профессионально, но раздражение становится уже слишком велико.        — Я сказал — нет, что непонятного? — резко повернувшись, Макс смотрит прямо на него, и Джордж замирает, стиснув зубы.        Подняв бутылку, гонщик отпивает немного воды и, достав телефон, делает ужасно важный вид и теряет всякий интерес к словам своего пресс-атташе. Джордж снова вздыхает и пытается успокоиться. У него была простая работа, но… Ладно, черт возьми, у него была ужасно сложная работа, но он с ней справлялся отлично. За исключением тех случаев, когда Макс вел себя как придурок.       В основном они ладили, потому что вне трассы Макс Ферстаппен был довольно милым и веселым парнем. Иногда они даже могли вместе посмеяться, когда Джордж проводил небольшие тренинги для команды. Макс неплохо умел отвечать на провокационные вопросы, хоть порой его ответы оставляли желать лучшего. Когда у него было ужасное настроение, гонщик часто ходил по грани, но никогда ее не пересекал. Но в каждый из таких разов Джорджу казалось, что помимо того, что у него отмирали нервные клетки, у него появлялось еще и несколько седых волос. Интервью Макса — те еще американские горки.       Джордж присоединился к ним в середине сезона, когда его предшественнице Энни пришло время уйти в декретный отпуск.       Задача Рассела была проста — следить за тем, чтобы публичные выступления Макса соответствовали интересам команды, спонсоров и регламенту, но при этом он не звучал как робот с заготовками. В зависимости от исхода гонки, Джордж обычно давал Максу краткие выжимки в пару пунктов о том, на что сделать акцент, как «безопаснее» ответить на вопрос, который точно прозвучит, и каких тем лучше избегать. Чаще всего все проходило гладко, в отличие от последних двух уик-эндов. А сегодня… Сегодня, судя по всему, Макс решил превратить жизнь Джорджа в ад.       — Ты ведь понимаешь, что это грозит штрафом, ты должен выйти и дать интервью, — он говорит настойчивее, но это не работает, потому что Макс не обращает никакого внимания.        Он что-то агрессивно печатает в телефоне, закусив трубочку зубами, и Джордж, стиснув челюсть, убеждает себя быть мягче.        — Это не просьба, Макс, это часть твоей работы, — Джордж напоминает так вежливо, как только может, но это не помогает. Он начинает нервничать, потому что это может закончиться плохо.       У Макса и без того была паршивая гонка, болид ведет себя как гребаное корыто, и Ферстаппен злится. Джордж еще никогда его таким не видел. Кристиан улыбается и говорит всем, что все будет отлично, что есть временные трудности, но Макс… Порой Джорджу кажется, что из его носа вот-вот повалит дым. Последний раз он назвал журналиста «тупицей», и Кристиан посмотрел на Джорджа так, будто это была его вина. Как будто он мог забраться в голову Макса и взять под контроль его гребаный язык, которым тот вообще не мог управлять как следует.        — Я сказал, что не хочу, — отвернувшись, Макс прячет телефон, собираясь уйти, и Джордж рявкает так громко, что пугается собственного голоса.       — Да мне насрать, чего ты хочешь!        Он замирает, когда Макс поворачивается с неподдельным удивлением на лице. Выгнув бровь, он смотрит на Джорджа так, будто перед ним стоит совершенно другой человек. Сделав глубокий вдох, Рассел трет виски и, сжав в руке телефон, говорит тише, глядя Максу прямо в глаза:        — Слушай, я знаю, что тебе в большинстве своем абсолютно наплевать, и я знаю, что ты зол и расстроен, — Джордж жестикулирует руками, будто это поможет, хотя на самом деле ему поможет только чудо. — Но если я не уговорю тебя выйти туда, Кристиан оторвет мне голову, — он облизывает нижнюю губу, представляя в голове разозленного Хорнера. — И всем наплевать, но у меня были крутые планы на этот перерыв, и я не хочу провести выходные в отвратительном настроении, из-за того, что меня уволят, — он опускает плечи, замечая, что Макс внимательно слушает его, нахмурив брови. — А так и будет, и это только потому что ты упрямишься, хотя все, что я прошу, — пять минут.       В какой-то момент в сердце Джорджа загорается тусклая искра надежды, когда он видит, что Макс действительно обдумывает его слова. Но искра мгновенно гаснет, как только гонщик раскрывает рот.       — Что за планы?       — Ты вообще слышал, что я сказал? — Джордж закатывает глаза, разводя руками. Этот парень был невыносим.       — Да. Что у тебя планы, — абсолютно обыденным голосом отвечает Макс, и Джордж хочет ударить его. Нет, обычно он не ведет себя так, но обычно никто не злит его настолько сильно.       — Да, — Джордж едва сдерживается, чтобы не запустить в него телефоном. — Мы летим в горы. Доволен? Какао, джакузи и сноуборд. Какое отношение это имеет к делу       — С кем ты летишь?       Он спрашивает это так просто, с лицом, лишенным абсолютно всякого интереса, будто ему на самом-то деле наплевать. Джордж понятия не имеет, к чему этот допрос. Похоже, что Макс просто тянет время. Рассел ругается себе под нос и качает головой.       — Я не обязан тебе отвечать, — он всплескивает руками, отводя взгляд, смиряясь с тем, что это его последний рабочий день.       — Нет, — отставив бутылку, Ферстаппен вдруг опирается на стол и скрещивает руки на груди. — Но я спрашиваю.       — И что? — закатив глаза, Джордж все же поднимает взгляд.       — Ты хочешь, чтобы я вышел туда, верно? — он кивает на двери, за которыми ждут журналисты, и Джордж стискивает зубы.       — Теперь ты собираешься манипулировать мной?       — Я просто спросил, — Макс пожимает плечами.        Джордж качает головой, но все же отвечает.       — С моим приятелем.       — Что за приятель?       — Серьезно, Макс? — Джордж раздраженно вздыхает, но гонщик только поджимает губы. — Его зовут Ландо. Мой друг детства. Еще вопросы?       Макс, кажется, задумывается, но так ничего и не отвечает. Развернувшись, он вдруг шагает в сторону дверей, и Джордж удивленно моргает.       — Пять минут, — бросает Макс через плечо, и Джордж облегченно вздыхает, благодаря небеса. Похоже, Вселенная решила сотворить чудо для него.

⁂

      К счастью для Джорджа, его не увольняют. Макс ведет себя довольно сдержанно на последнем интервью, прежде чем их отпускают на заслуженный отдых. Покидая паддок, Джордж чувствует себя куда лучше, чем мог бы, уже предвкушая, как отключит телефон к чертовой матери и ближайшую неделю не ответит ни на один чертов звонок.        Два дня спустя он думает, что лучше бы его уволили. Валясь в постели, Джордж бездумно листает ленту, потягивая мохито, потому что он чувствует себя так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Несправедливо! Это должен был быть лучший отпуск в его жизни, потому что Джордж чертовски много работал, и каждый день он жил только мыслью о том, как встанет на сноуборд и забудет обо всех проблемах. Но нет. У судьбы на этот счет были другие планы. А точнее — у Ландо, который умудрился сломать сразу три пальца и вывихнуть ногу прямо за день до вылета. Джордж решил, что это какая-то ужасная шутка, но, когда друг прислал ему фото из больницы, внутри Джорджа будто что-то умерло. Конечно, он не мог винить в этом Ландо, потому что это была случайность, но их отпуск был бесповоротно испорчен.        Когда уведомление всплывает на экране, Джордж бездумно смахивает его и листает новостную ленту дальше. Ему требуется секунда, чтобы осознать. Нахмурившись, Джордж закусывает трубочку и открывает уведомление. Это новое сообщение, и Джордж перечитывает имя отправителя дважды, чтобы убедиться, что он не ошибся. Макс: Как там горы? Что-то не вижу радостных фотографий в твоем профиле       Он перечитывает дважды, а затем печатает ответ. Гораздо быстрее, чем следовало. Джордж: Нет никаких гор       Задумавшись, Рассел посылает еще одно сообщение вдогонку. Джордж: Постой, ты что, проверяешь мой профиль? Макс: А как же грандиозные планы? Ты что, обманул меня, Джордж?       Закатив глаза, парень отправляет соответствующий смайлик и пишет короткое «нет». Макс молчит довольно долго, и Джордж вдруг начинает нервничать. Будет плохо, если Макс решит, что Джордж бессовестно сыграл на его чувствах в тот день, так что он все же посылает еще одно сообщение. Джордж: Ландо умудрился сломать пальцы, и я не полетел один       Ответа нет довольно долго, так что Джордж допивает напиток, убирает стакан и, тяжело вздохнув, просто продолжает читать новости. Когда новое сообщение всплывает через пару минут, Рассел замирает  Макс: Еще хочешь в горы? Джордж: Если ты собираешься издеваться, то у меня совершенно нет настроения. Макс: Я задал вопрос        Закатив глаза снова, Джордж думает о том, что имеет полное право послать Макса к черту, потому что у него отпуск. Дерьмовый, но все еще отпуск.  Джордж: Издевательский вопрос. Да, хочу Макс: И ты не разобрал чемодан? Джордж: Как раз думал об этом. Что ты хочешь вообще?       Сев в кровати, Джордж смотрит в экран, не понимая, какого черта этот гонщик издевается над ним. Сердце парня ускоряет ритм, но дыхание окончательно сбивается, когда приходит ответ. Макс: Водитель заберет тебя утром, пришли мне адрес       Он думает, что это ужасно дерьмовая шутка. Нахмурив брови, Джордж собирается ответить, что Макс может катиться нахер, но не делает этого. Легкий огонек озорства разгорается в груди, и любопытство берет вверх. Решая выяснить, что за игру затеял Макс, Джордж просто отправляет ему адрес и больше ничего не говорит. Макс не отвечает.

⁂

      Утром за ним действительно приезжает машина. Глядя на то, как водитель складывает его чемодан в багажник, Джордж все еще думает, что это какой-то розыгрыш. Они едут довольно долго, и парень начинает напрягаться с каждой секундой все больше. Все это уже не кажется ему таким веселым, как прежде, поэтому он решает уточнить у водителя, куда его везут. Услышав слово «аэропорт», Джордж достает телефон и звонит, но Макс не берет трубку.        Когда Джордж видит черный частный джет, он думает, что шутка, кажется, вышла из-под контроля. Взбираясь на борт, Рассел убеждает себя, что должен оставаться серьезным. Макс сидит внутри, в белом кожаном кресле, разговаривая по телефону. Когда Джордж проходит в салон и садится напротив, гонщик кивает ему, продолжая слушать собеседника. Сжав подлокотники, Джордж вежливо улыбается, когда ему предлагают фужер шампанского.        — Извини, — говорит наконец Макс, сбрасывая звонок, и Рассел окидывает его подозрительным взглядом. — Быстро доехали, — он невзначай кивает, но, игнорируя его, Джордж наклоняется вперед и, сузив глаза, сцепляет руки в замок.       — Что происходит, Макс?        Откинувшись назад, тот взбалтывает в руке шампанское и отпивает немного. Джордж уверен наверняка, что засранец просто тянет время. Облизнувшись, Макс пожимает плечами и совершенно обыденно отвечает:       — Летим в отпуск.        Джордж думает, что либо он — дурак, либо Макс задумал что-то действительно странное. Встряхнув головой, он вновь берет свой фужер со стола и делает глоток. Вздохнув, Джордж смотрит на Макса еще какое-то время, пытаясь понять, есть ли смысл пробовать выпытать из него еще хоть что-то.       — Может будут хоть какие-то подробности? — в конце концов Джордж спрашивает так, будто готов сдаться.        — Ну, я много думал о твоих словах про горы, и это показалось мне отличной идеей. Ехать одному мне не хотелось, а раз уж ты так удачно без компании, я решил, что ты не будешь против моей, — он улыбается своей этой дурацкой улыбкой, и Джордж выгибает бровь. Макс тут же взмахивает рукой. — Нет, ты не подумай, ужасно соболезную твоему приятелю. Удачно для меня, плохо для него.       Джордж переваривает его слова несколько секунд, и все же решает уточнить, прежде чем сделать неверные выводы.       — Ты хочешь провести свой отпуск со мной? — он непонимающе моргает, но Макс просто кивает, выглядя так, будто в этом нет совершенно ничего не обычного.       Что ж, возможно, Джорджу тоже не стоит раздувать из мухи слона. В любом случае, со стороны Макса это было очень мило, и Джордж думает, что он заслуживает отдохнуть, потому что впереди финальный рывок сезона, который будет явно непростым. Компания Макса сомнительна, потому что Джордж не уверен, что действительно сможет отдохнуть. Но, похоже, что Макс за все платит, так что Рассел решает, что заслужил это после всех этих кругов ада, через которые гонщик заставил его пройти в этом году.       Расслабившись в кресле, Джордж поворачивается к иллюминатору и закрывает глаза, когда самолет поднимается в воздух.

⁂

      Когда Джордж видит заснеженные вершины, то с трепетом в груди наконец осознает, что никакой шутки нет. Макс действительно, на полном серьезе, привез их в горы.       Шале, в которое они заселяются, выглядит как из настоящей сказки: огромный холл в центре которого стоит большой камин, несколько диванов с меховыми накидками, резные шахматы на столике и панорамные окна с видом на горы. Завороженный красотой, Джордж стоит там и любуется, пока Макс обсуждает что-то с управляющим. Парень все еще не может поверить в то, что его мечта исполнилась. Пусть и не с лучшим другом, но он здесь, в месте, которое казалось недостижимым.        — Нравится? — Макс встает за его спиной, и Джордж поворачивается с абсолютно безразличным видом. Он не хочет признавать, что здесь чудесно.       — Симпатично.        — Симпатично? — Макс усмехается, качая головой. Конечно же, он замечает, что Джордж приуменьшает свои впечатления, но ничего не говорит.        Закусив губу, Рассел проходит мимо, решая устроить себе небольшую экскурсию.       — Боюсь представить, какой счет выставят в конце отдыха, — как бы невзначай говорит он, но Макс отвечает довольно однозначно.       — Не беспокойся об этом, — говорит он, снимая свитер. — Считай это подарком. Выбери любую спальню наверху, я пока приму душ.       Он поднимается наверх по изысканной деревянной лестнице, и Джордж смотрит ему вслед, прищурившись. Кристиан будет не в восторге, если узнает, что они двое проводили время вместе, никого не предупредив. Но Джордж думает, что ничего страшного не случится, вряд ли кто-то узнает его, даже если Макса окружит толпа фанатов, так что беспокоиться не о чем. Выбросив беспокойные мысли из головы, Джордж хватает чемодан и тащит его наверх. Раскладывая одежду по шкафам, он думает, что, возможно, Макс не такой уж засранец, а работа Джорджа не так уж и кошмарна. Может, оставшаяся часть сезона пройдет лучше, если они смогут получше узнать друг друга. По крайне мере, Джордж на это надеется.       Первый день оказался настолько насыщенным, что Рассел немного устает. Сначала они отправились на короткую прогулку по Куршевелю: прошлись по центру, заглянули в пару спортивных магазинов за перчатками и маской, заодно взяли ски-пассы и уточнили прогноз на завтра. Потом поднялись на ближайшем подъемнике на обзорную площадку, чтобы спокойно освоиться с трассами и понять, где удобнее стартовать утром. К середине дня они вернулись в деревню. К удивлению Джорджа, Макс довольно неплохо стоит на лыжах, в отличие от самого Рассела, и, конечно же, не упустил возможность похвастаться этим. Джордж сделал вид, что ему совершенно все равно.        На обед они выбирают ресторанчик в центре: горячий суп, мясо на гриле и салат. Джордж сомневается, когда Макс выбирает для них дорогое вино и озирается, будто кто-то может подумать лишнее. После обеда они заходят в продуктовый, чтобы закупить еду в шале, и уже к тому моменту у Джорджа отваливаются ноги. Он мечтает о горячей ванне и пушистом пледе, но у Макса совсем другие планы.       Во второй половине дня Макс показывает ему, что здесь есть сауна и бассейн, так что Джордж с радостью остается в гордом одиночестве, чтобы насладиться всем этим, пока Макс занимается бронированием столика в ресторане на всю неделю вперед.       Они ужинают с видом на склоны, и Макс не особенно много говорит, в основном слушает истории Джорджа о Ландо и его неуклюжести, которая доставляет им массу проблем на протяжении всей жизни. В какой-то момент, Джордж замолкает, думая о том, что, возможно, Максу не особенно интересно, но тот улыбается подозрительно мило, заставляя Джорджа немного смущаться. Он выглядит так, словно ему интересно каждое слово, вылетающее изо рта Рассела, и это кажется Джорджу немного странным, но жутко очаровательным. Макс — хороший слушатель, и это тот факт, о котором Джордж раньше не знал. Ему нравится узнавать всякие мелочи о людях, особенно, если порой они бывают просто выносимыми.

⁂

      Утром Джордж просыпается полный энтузиазма. Ландо спрашивает, не шутит ли он насчет своего местоположения, и Рассел отправляет ему селфи на фоне заснеженных вершин. Когда друг спрашивает, уверен ли он, что Макс не разыгрывает его, Джордж не знает, что ответить, потому что все еще не уверен. Возможно, за всем этим кроется коварный план, смысл которого Джорджу пока не удалось уловить, но он будет слишком осторожным и заметит подвох, если тот все же появится.       Но когда он спускается вниз, Макс ждет его с двумя чашками дымящегося кофе, и Джордж расплывается в довольной улыбке. Возможно, он сильно приложился головой и отключился, а это все — лишь плод его воображения. Возможно, он спит у себя дома и никак не может проснуться.        Джордж выбирает сноуборд, несмотря на то, что Макс пытался убедить его поехать на лыжах. Они разделяются на пару часов, прежде чем вновь встретиться в деревне. Джордж делает десятки фото абсолютно всего, что кажется ему красивым, а восхищает его здесь практически все. На обед они выбираются на террасу. Джордж греет руки о чашку, пока ждет свой сырный суп, и рассказывает, какую трассу хочет попробовать после обеда. Макс говорит, что хотел заглянуть в пару магазинов в деревне, и Джордж решает прогуляться с ним, так что они договариваются провести на склонах еще пару часов, прежде чем отправиться на прогулку.       После обеда солнце выходит из-за облаков, и на некоторых участках снег становится более мягким. Они выбирают безопасные трассы и наслаждаются скорее пейзажем, чем скоростью. К четырем-пяти часам они возвращаются вниз, с приятной усталостью в ногах. Они оставляют оборудование в ски-руме, переодеваются в обычную одежду и выходят гулять по Куршевелю.       Витрины сияют, на улицах слышны разговоры на разных языках, пахнет выпечкой и дорогими духами. Они заходят в маленькое кафе: Джордж берет горячий шоколад, Макс — эспрессо. Они говорят обо всякой ерунде: обсуждают самый удачный поворот, смешной момент на подъемнике, и то, как красиво выглядел лес. Джордж все еще чувствует себя странно из-за того, насколько легко ему общаться с Максом вдали от шума паддока, и того, что ему это нравится. Макс ужасно милый: он много смеется, закрывая рот ладонью, говорит глупые вещи и иногда ведет себя как ребенок. И Джордж понимает, что до этого времени он совершенно точно не знал настоящего Макса.        Вечером Джордж думает, что они проведут время в шале, возможно, он заглянет в сауну, а после они сыграют в шахматы у камина. Но Макс решает иначе.       Напряжение в плечах отпускает, и усталость становится приятной. Перед ужином они возвращаются в шале, чтобы переодеться, потому что к вечеру Куршевель становится более «светским». Джордж не брал с собой любимых костюмов, поэтому на нем светлые брюки и обычная рубашка. Он спускается вниз, поправляя манжеты, и Макс уже ждет его, развалившись на диване с телефоном. Когда Джордж видит, что на гонщике брюки и простая белая футболка, он ловит себя на мысли, что пялится. Быстро отведя взгляд, Джордж тихонько ругается себе под нос и проскакивает мимо.        Они берут к ужину вино, и Джордж понимает, что глупо улыбается разглядывая людей вокруг. Он в дорогом ресторане, ужинает с Максом Ферстаппеном в чертовом Куршевеле, болтает о кенгуру и чувствует себя ужасно счастливым. Джордж думает о том, что в словах Макса никогда нет «успеть», как это было бы с Ландо, потому что их деньги и время были бы ограничены, и им так много хотелось попробовать. Но для Макса ничего из этого не проблема, и они действительно наслаждаются отдыхом.        Джордж решает сделать фото блюда, чтобы похвастаться перед Ландо, зная, что тот будет ворчать на него. Нет, Норрис сказал, что ужасно счастлив за Джорджа, но, конечно, он тоже хотел бы быть здесь. В любом случае, у них еще обязательно будет шанс. Наведя камеру на стол, Джордж замечает руки Макса, попадающие в кадр, и он размышляет несколько секунд, но оставляет все как есть.        Это становится его маленькой привычкой. Они проводят здесь уже третий день, в каждый из которых Джордж много фотографирует. Ему нравится делать фото всех этих чудесных мест, потому что он хочет запечатлеть каждое мгновение, проведенное здесь. А еще ему нравится фотографировать Макса. Иногда он снимает его, когда Макс на лыжах, когда тот дурачится, свалившись в сугроб, когда говорит по телефону за обедом, когда сидит на скамье, натягивая ботинки, когда выглядывает на террасу в шале, выглядя жутко мило и мягко в своих спортивных штанах и с помятыми волосами.       На большинстве фотографий не видно его лица, и Джордж хочет выложить хотя бы одну из них, но точно знает, что фанаты Макса распознают его на любом миллиметре кадра, и это кончится чем-то действительно паршивым. Чем-то, что Джорджу совершенно не нужно.        Четыре дня пролетают слишком быстро, и утром, проснувшись в своей комнате, Джордж чувствует странную тоску. Он понимает, что времени остается все меньше, и возвращаться домой ему совсем не хочется. Но у Джорджа еще куча дел дома, а Макс, наверняка, отчаянно хочет вернуться к своему симулятору, так что выбора нет.        Сегодня они в основном ленятся. Они катаются пару часов, а затем возвращаются в деревню, где Джордж растягивается на плетеном кресле, укутавшись в плед, и потягивает какао с маршмэллоу.        — Хочешь сходить в клуб сегодня?        Оторвав взгляд от телефона, Джордж сонливо моргает, не сразу поняв вопрос. Макс выглядит таким же сонным и расслабленным. Залипнув взглядом в одну точку, Джордж разглядывает лицо напротив, думая о том, что Макс выглядит моложе, побрившись, пока не понимает, что тот ждет ответа. Прочистив горло, Джордж моргает, отводя глаза и кивает.       — Да, — он кивает, пряча лицо за кружкой. — Звучит отлично.        Макс как-то странно улыбается, но ничего не отвечает, и Джордж ругает себя, потому что какого черта он вообще пялится? Вопрос ужасно глупый, потому что Макс красив, а Джордж — всего лишь человек, и, в конце концов, любоваться кем-то — не преступление, так ведь? 

⁂

      В клубе царит невероятная атмосфера, и Джорджу кажется, что это место отличается ото всех, где он бывал прежде. А он побывал во множестве клубов за последние полгода — разные страны, разная музыка, один и тот же алкоголь. Но это место казалось другим. Джордж уже бывал в клубе с Максом, но сегодня это ощущалось иначе. Возможно, потому что они здесь вдвоем, без команды и лишних глаз, а, может, потому что Макс ведет себя иначе — более расслабленный и веселый, он искрится улыбками, от которых у Джорджа подозрительно сбивается дыхание. Именно поэтому Рассел решает взять сет шотов, чтобы заглушить глупые навязчивые мысли, засевшие в голове.        Когда для них поджигают два шота, они выпивают их одновременно, и Джордж смеется, наблюдая за сморщившим лицом Максом. Абсент окутывает тело Рассела изнутри, и он чувствует этот жар в груди, обвивающий сердце и заставляющий его забиться быстрее. Они танцуют несколько песен, прежде чем Джордж выпивает залпом шот с кокосом и чем-то похожим на шоколад, он даже не уверен. По правде говоря, ему уже все равно. Оторвавшись от бара, он возвращается в толпу, весело выкрикивающую слова песни, и двигается под бит, чувствуя, будто его конечности живут отдельной жизнью.        Кто-то толкает его, и Джордж спотыкается. Он весело хохочет, поправляя упавшие на лицо волосы, но кто-то тянет его за локоть, возвращая обратно, и Джордж чувствует запах одеколона Макса еще до того, как понимает, что это он. Сердце подпрыгивает в груди, и Джордж испуганно поворачивается. Макс бросает что-то вроде «осторожно», пьяно улыбаясь, и Рассел может только беспорядочно кивнуть, глядя в его блестящие глаза. На коже под рубашкой остаются мурашки, там, где Макс только что касался его, и это немного отрезвляет. Реакция собственного тела пугает Джорджа, поэтому он, глупо улыбнувшись, выскальзывает из толпы в сторону бара. Попросив стакан воды, парень возвращается к их столику и, тяжело дыша, выпивает прохладной жидкости. Веки тяжелеют, как и конечности, и Джордж понимает, что шоты наконец напоминают о себе, ударяя прямо в голову. Присев на стол, Джордж опирается руками на поверхность с обеих сторон от себя и разглядывает танцующих людей, легонько покачивая головой в такт музыке. Он не сразу слышит, как кто-то приближается, но замечает Макса. Тот плюхается на стол рядом с ним, повторяя позу Джорджа, и Рассел отворачивается.        — Все нормально? — весело кричит Макс, и Джордж кивает.       — Наверное, слишком душно, думаю выйти на воздух, — отвечает Джордж, слегка наклонившись к голове Макса, чтобы перекричать музыку.        Эта доля секунды, когда он втягивает носом воздух, заставляет его сердце дрогнуть. Снова. Потому что он чувствует запах Макса — его одеколона и кожи. И не то, что бы Джордж прежде не чувствовал, как пахнет Макс, просто он никогда не наслаждался этим, и это пугает.       Отвернувшись, Джордж устремляет взгляд в толпу, пытаясь подумать о чем-то другом. О чем угодно, лишь бы не о гонщике, стоящем слишком близко. Джордж сглатывает ком в горле и делает глубокий вдох. Он раздумывает над тем, что ему действительно стоит свалить отсюда на улицу и подышать как можно глубже, а, быть может, и вообще вернуться в шале и лечь спать, чтобы забыть обо всяких глупостях. В любом случае Джордж обвиняет алкоголь в странной реакции своего тела.        Он слишком глубоко уходит в себя, но по телу проходит легкий ток, и Джордж замирает. Задержав дыхание, Рассел не шевелится, глядя в пустоту перед собой, когда чувствует едва ощутимое, совсем невесомое касание к своей коже. Ему не нужно поворачиваться, чтобы понять, что это было. Приятное тепло разливается от мизинца правой руки вверх по телу, прямо от того места, где Макс коснулся его кожи своим мизинцем.       Искры играют на подушечках пальцев, и Джордж на секунду решает, что ему показалось. Но крошечное скольжение повторяется, и он понимает, что Макс снова сделал это — легонько провел своим мизинцем по мизинцу Джорджа. Едва не задыхаясь, он стоит, замерев и боясь пошевелиться. Он не уверен, должен ли он что-то сделать, но в конце концов чуть двигает свою руку, почти незаметно, но так, чтобы ребра их ладоней соприкоснулись. Это совсем незначительное касание, но когда Джордж чувствует тепло кожи Макса, внутри него рождаются проклятые бабочки. Они щекочут его ребра, поднимаясь выше и вызывая тошноту от волнения. И тогда Макс делает это еще раз — поднимает мизинец и проводит им по пальцу Джорджа, но на этот раз более ощутимо, давая понять, что это уже вовсе не случайное касание.       Воздух кончается, и Джордж тихонько вдыхает, приоткрыв рот. В конце концов, с бешено колотящимся сердцем, он приподнимает мизинец и проводит им по пальцу Макса в ответ. Пульс подскакивает так сильно, что у Джорджа темнеет в глазах. А затем его, кажется, по-настоящему тошнит. Сорвавшись с места, он быстро уходит, не обернувшись, и кое-как успевает добраться до туалета.        Когда Джордж возвращается обратно, он все еще немного напуган и растерян, и он боится, что Макс просто ушел. Но Джордж находит гонщика у барной стойки с новыми коктейлями и чувствует легкое облегчение.       — Ты в порядке? — спрашивает Макс как ни в чем не бывало, и Джордж растерянно кивает со смущенной улыбкой.        — Шотов на сегодня достаточно, — он усмехается, усаживаясь на стул рядом.        Он чувствует эту неловкость, овладевшую всем его телом, но Макс закидывает в рот орешки, выглядя так, будто совершенно ничего не произошло десять минут назад. В конечном итоге Джордж решает поступить также — просто забыть об этом.       Проведя здесь еще чуть больше часа, они все же решают вернуться домой, потому что Макс едва стоит на ногах, а у Джорджа раскалывается голова. Они решают добраться до шале пешком и уже на половине пути понимают, что это была плохая, очень плохая затея. Ноги Джорджа путаются, и он спотыкается каждые десять шагов, постоянно хватаясь за куртку Макса, чтобы не свалиться, а тот хохочет так громко, что его смех эхом разносится по горам и оседает где-то в сердце Джорджа. Это похоже на настоящее испытание, и Макс шутит, что это самая тяжелая дорога в его жизни, но Джордж говорит ему, что он отлично справляется, и Макс улыбается так широко, что у него будто вот-вот треснет лицо.        Ввалившись в дом, Джордж тяжело дышит. Мороз на его щеках покалывает кожу, а сердце бьется слишком быстро. Джордж не понимает, отрезвел ли он по пути или опьянел еще больше, потому что комната кружится, и Джордж вместе с ней. Он стоит, прижавшись спиной к стене и кое-как стянув куртку, когда слышит, как Макс кряхтит где-то рядом. Здесь темно, лишь уличный свет и ночник в соседней комнате освещают холл, поэтому когда Джордж поворачивается, они едва не сталкивается с Максом лбами.        — Извини, — смеется тот, и Джордж может видеть, как блестят его остекленевшие от алкоголя глаза в темноте.        — Ничего, — выдыхает Рассел, и это выходит тише, чем он планировал, едва слышно, почти интимно, и они оба просто стоят там, друг напротив друга, тяжело дыша.        Куртка Макса валяется у него в ногах, его волосы растрепаны, а глаза горят, и Джордж разглядывает его силуэт, думая, что это самая красивая вещь, что он когда-либо видел. Он думает о глазах Макса, о его улыбке, вспоминает эти тайные прикосновения его пальцев, тепло его кожи. Джордж не сразу осознает, как тяжело он начинает дышать. Сердце бьется все чаще, а комната кружится еще сильнее, будто потолок вот-вот обрушится ему на голову. Он слышит такое же тяжелое дыхание Макса, когда оно на мгновение становится чуть ближе. Чувствует его запах, жар его тела и, в конце концов, его мягкие губы на своих собственных.       Растерявшись, Джордж забывает о том, где они, кто они и чем заняты. Все это теряет всякий смысл, когда он вдыхает глубже, приоткрывает рот и чувствует, как язык Макса скользит по его губе. Подняв обмякшие руки, Джордж кладет одну на шею гонщика, а пальцы второй впутывает в его волосы, ощущая странное чувство облегчения внутри, будто это та вещь, о которой он мечтал всю свою жизнь.        — Макс, я не…       Но он забывает все, о чем собирался сказать, когда чувствует язык Макса у себя во рту — нежный, изучающий, и это заставляет Джорджа развалиться на части. Его колени подкашиваются, он сильнее вцепляется в шею Макса, боясь свалиться на пол. Шумно дыша носом, Джордж зажмуривает глаза и целует его глубже, забирая инициативу на себя. Он чувствует руки Макса на своей талии, его пальцы, пробирающиеся под ткань рубашки. Джордж вздрагивает, когда чувствует тепло его ладони на своей коже, и это отрезвляет.        Противные назойливые мысли напоминают о том, что они здесь по совершенной случайности. Этого не должно было произойти, они вообще даже не друзья, и Джорджу не следует совать свой язык в рот четырехкратного чемпиона мира прямо сейчас, потому что Кристиан вряд ли обрадуется этому, если узнает. При мысли о Кристиане, Джордж чувствует тошноту. Его пальцы покалывает, а по спине пробегает легкая дрожь, и когда Макс вжимается в него всем телом, пригвождая к стене, и Джордж чувствует, как возбуждение сносит ему голову, он замирает.       Отстранившись, он делает глубокий вдох и находит глаза Макса в темноте. Опустив руки вниз, Джордж упирается ими в грудь парня и шумно вздыхает. Он хочет что-то сказать, объяснить, что ему все чертовски нравится, но они оба пьяные, стоят посреди роскошного шале и целуются так, будто никто не пожалеет об этом завтра. А испортить абсолютно все — та вещь, которой Джордж ужасно боится. Ему не хочется, чтобы по возвращении домой между ними все стало еще хуже, и чтобы Джордж лишился работы. Но, пока он пытается подобрать слова, Макс тихонько отстраняется. Ничего не говоря, он подбирает куртку с пола и, развернувшись, неспешно поднимается наверх.        Откинув голову назад, Джордж прикладывает руку к собственной груди и тяжело дышит. Что ж, кажется, теперь он окончательно протрезвел.

⁂

      Утром, спускаясь вниз, Джордж чувствует себя дерьмово. И дело не только в том, что по нему будто проехалась фура, но и том, что он отлично помнит все, что было вчера. На какое-то мгновение он думает, может, ему стоит притвориться, что у него отшибло память, но идея была так себе. Поэтому, набравшись мужества, Джордж спускается вниз в пижаме и легком кардигане, надеясь, что Макс еще спит. Но нет. Когда парень заходит на кухню, Ферстаппен уже здесь — сидит за столом с чашкой кофе и выглядит как настоящий ангел со своими слегка розовыми щеками и пушистыми волосами. Его лицо помятое, на щеке до сих пор виден отпечаток складки, вероятно, от подушки, и на мгновение Джордж замирает.        — Привет, — Макс кивает с неловкой улыбкой, и Джордж едва заметно выдыхает.       — Утра, — щелкнув чайник, он потягивается и садится напротив, неловко ерзая на стуле.        Не обращая на него внимания, Макс листает что-то в телефоне, выглядя вполне расслабленным, и Джордж искоса наблюдает за ним, размышляя, стоит ли ему тоже сделать вид, будто ничего не было. Возможно, это лучшее решение — просто притвориться, что они не целовались. При мысли о поцелуях с Максом, у Джорджа сразу же начинает кружиться голова. Встав, он заваривает себе кофе и пару минут спустя садится обратно с понурым видом.       — Что-то сил на катания сегодня нет совсем, — говорит он настолько обычным голосом, насколько ему удается, и Макс пожимает плечами.       — Да, но сегодня пятница, будет глупо торчать в шале весь день, — подняв взгляд, он смотрит Джорджу в глаза, и, выдержав секундную паузу, все же добавляет: — Нет, но если ты хочешь, я не осуждаю.       Он коротко улыбается, и Джордж прикусывает щеку. Макс милый, жутко милый, и это так жутко бесит. Джордж уже думает о том, что скучает по засранцу-Максу, который трепал ему нервы стабильно каждый день. Это были хорошие времена, потому что тогда Джордж не чувствовал этот идиотский трепет внутри. Конечно, Макс красив, талантлив, бесстрашен, невероятно умен и, в конце концов, богат. Но все было проще, когда Джордж не знал, что помимо этого Макс еще веселый, заботливый, немного неуклюжий, глупо шутит и буквально светится, если сделать ему комплимент.        Джордж в дерьме.        — Я думал о том, чтобы сходить в тир или покататься на квадроциклах, — голос Макса вновь нарушает тишину, и Джордж понимает, что так и не ответил ему.       — Да, звучит здорово, — взяв себя в руки, Рассел кивает и, вынув телефон, с важным видом изучает собственную заставку на экране.        Пауза затягивается, и Джордж глотает кофе вместе с комом в горле, пока Макс вдруг шумно не вздыхает, заставляя парня поднять взгляд.        — По поводу вчерашнего… Я не хочу, чтобы ты подумал, будто это то, ради чего я привез тебя сюда, — вдруг говорит он, и Джордж едва ли не давится.        — Я так не подумал, — сухо отвечает он, не понимая, как Макс вообще мог решить, что он подумает такое о нем.       — Хорошо.       — Хорошо.       Кивнув, Макс поднимается из-за стола и, закинув пустую чашку в посудомойку, выходит из кухни.        Опустив голову, Джордж закрывает глаза и делает глубокий вдох. Как он и думал, выходные бесповоротно испорчены. Что ж, по крайней мере, никто из них не делает вид, что ничего этого не было. Джордж взрослый человек, он способен отвечать за свои действия. И он рад, что Макс тоже. Наверное.       После завтрака атмосфера приходит в норму, несмотря на страхи Джорджа. Макс ведет себя как прежде — веселится и шутит, и Джордж почти забывает об утренней неловкости. Собравшись, они добираются до базы, где им выдают шлемы и перчатки. Инструктор быстро объясняет маршрут и правила: держать дистанцию, не обгонять на узких участках, сбрасывать скорость на поворотах и на спусках. Они выезжают друг за другом по укатанной снежной дороге, под колесами хрустит снег. Макс едет чуть впереди, Джордж не отстает, повторяя траекторию. На открытых участках они ускоряются, на лесных — сбавляют ход, объезжая сугробы и ледяные колеи.       На остановке Джордж стаскивает перчатки, чтобы сделать фото невероятного вида с холма. Отсюда они могут видеть всю красоту Куршевеля, и Джордж мечтательно вздыхает, надеясь, что сможет однажды снова увидеть это место. Он едва успевает спрятать телефон, когда что-то прилетает ему в голову. Дернувшись от испуга, Джордж резко оборачивается и едва успевает увернуться от еще одного снежка, летящего ему прямо в лицо.       — Эй! — он смеется, потирая затылок, но Макс лепит еще один снежок прямо у него на глазах, и Джордж спешит спрятаться за дерево. — Нечестно бить исподтишка! — кричит он, опускаясь на корточки и зачерпывая снега.       — Вылезай и сражайся!        Джордж слышит улыбку в его голосе, и от этого его собственное лицо вот-вот треснет. Выглянув, парень швыряет снежок, но Макс уворачивается, и Джордж кидает еще один следом. Тоже промах, и Рассел расстроенно стонет. Он снова прячется, спешно делая еще один «снаряд», и не замечает, как близко подходит Макс. Джордж замирает, когда снежок прилетает ему прямо в лицо. Он издает громкое «Ауч!», стряхивая снег с ресниц.        — Прости, — смеется Макс, подходя ближе, и Джордж поворачивается с разъяренным видом.        Сорвавшись с места, он бросается на парня, но гонщик, развернувшись, бежит к квадроциклу. К счастью для Джорджа, его ноги длиннее. Он успевает схватить Макса за рукав куртки и потянуть, но тот вырывает руку. Ему почти удается добраться до квадроцикла, но Джордж снова хватает его и, споткнувшись, Макс поворачивается, пытаясь вырваться. Джордж врезается в него всем телом, не успев затормозить, и сносит его с ног. Макс падает спиной в сугроб с громким стоном, и Джордж приземляется ему на грудь и лицом в снег. Катастрофа.        — Это нечестно, — хнычет Макс, его волосы в снегу, и Джордж поднимает голову, встряхивая ею. Все его лицо мокрое, и он часто моргает, прежде чем взглянуть на Макса.        — Ты просто неуклюжий, умей проигрывать, — фыркает Джордж, но Макс закатывает глаза с широкой улыбкой.       — Кто сказал, что я проиграл?        Лежа на его груди с бешено колотящимся сердцем и сбитым дыханием, Джордж смотрит Максу в глаза. И чем дольше он смотрит, тем быстрее улыбка сползает с его лица. Он смотрит на его раскрасневшиеся щеки, на ярко-голубые глаза, в которых играют солнечные лучи. Что-то неприятно тянет в груди, и Джордж ненароком опускает взгляд на его губы. Это было выше его сил.       Что ж, если его уволят, он не станет жалеть об этом. Джордж делает вдох и опускает голову ниже, касаясь губ Макса своими, и медленно целует его, словно пробует на вкус. Макс отвечает на поцелуй сразу же, мягко сминая губы Джорджа своими, и это сводит с ума. Он тихонько стонет, когда Макс приоткрывает рот, и Джордж хочет, чтобы прямо сейчас сошла лавина и накрыла их с головой, позволив остаться тут как можно дольше. Он целует его глубже, изучая языком рот Макса, и жар, поднимающийся из груди, заставляет Джорджа мучаться.        Но вдруг мир переворачивается с ног на голову, и Джордж плюхается спиной в снег. Распахнув глаза, он видит, как, скинув его, Макс вскакивает на ноги и, добравшись до квадроцикла, запрыгивает на него.       — Это нечестно! — стонет Джордж, чувствуя, что его только что спасли, потому что быть возбужденным в этом гребаном комбинезоне — не лучшее чувство.        — Шевели задницей, Джорджи! — кричит Макс, заводя квадроцикл, и, вздохнув, Рассел поднимается на ноги и отряхивается.       — Ты просто завидуешь моей заднице, — дразнит он, пока Макс натягивает шлем.        — Зачем мне завидовать, если я могу любоваться? — он хмыкает, и Джордж закатывает глаза и возвращается к своему квадроциклу.        Засранец.       К обеду они возвращаются на базу и, проголодавшись, решают перекусить. После Макс тащит их в тир. Джордж никогда не был хорошим стрелком, но как-то он выиграл глупого медведя для своей племянницы, и это могло бы сойти за достижение. А вот Макс оказывается отличным стрелком, потому что сбивает каждую чертову мишень, заставляя Джорджа уронить челюсть на землю и решиться попробовать снова. Взяв ружье, парень повторяет позу гонщика, пытаясь делать ровно то, что тот говорит. Он прицеливается, выравнивая дыхание, но все идет к черту, когда Макс вдруг кладет руку на его спину, и, несмотря на то, что на Джордже толстенная куртка, он едва не задыхается, думая об этом. А затем Макс становится ближе, почти вплотную, он поднимает руку и направляет ею ружье. Джордж чувствует тяжесть на плече и понимает, что Макс опустил на него свой подбородок. Разваливаясь на куски, Джордж медленно поворачивает голову, напрочь забывая о тире. Кончик его носа касается виска Макса — его кожи и немного мягких волос, и Джордж втягивает его запах. Он сходит с ума, определенно. Иного объяснения у него нет. Видимо, в этом месте воздух пропитан какой-то дурью.       — Не отвлекайся, — Макс издает тихий смешок, глядя на мишень, и Джордж отворачивается, закатывая глаза.        Его сердце сжимается, он задерживает дыхание и стреляет. Само собой он промахивается, потому что все, о чем он думает — Макс, мать его, Ферстаппен.        Ужин они решают взять с собой и поесть в шале. Джордж думает о том, насколько глупо он выглядит, накрывая на стол, но затем ему становится все равно. Он залипает в телефон и выкладывает несколько новых фото, подписывая их эмоджи белого сердечка.        — Достанешь бокалы?        Джордж вздрагивает, когда Макс входит внутрь. Заблокировав телефон, он кивает, чувствуя себя жутко неловко. Никто из них не обсуждал порыв Джорджа к поцелуям в сугробах, но они оба ведут себя так, будто это совершенно нормально.        — Оно сладкое? — Джордж кивает на бутылку вина в руках Макса, и тот задумывается.       — Вроде да.       Ничего не ответив, Рассел достает два бокала из верхнего ящика и ставит на стол. Еда пахнет просто потрясающе, и Джордж чувствует, как урчит его желудок, когда они садятся. Макс возится с бутылкой, но все же откупоривает ее и разливает вино.        — Мы могли бы поесть и из контейнеров, — он улыбается, и Джордж поднимает удивленный взгляд. — Уверен, ты разложил все красиво только для того, чтобы сделать фото.       — Я знаю, что ты просматриваешь все, что я выкладываю, — он закатывает глаза, решая не комментировать мысль гонщика. Правда была в том, что Джордж просто хотел, чтобы это было красиво для них.        — Ты делаешь отличные фото, — это звучит как правда, и Джордж никогда не думал, что Макс ценитель фотографий, но это приятно.        — Спасибо.        Первые несколько минут они просто едят в тишине, и на мгновение в воздухе повисает неловкость, но затем Макс выдает какую-то идиотскую шутку про брюссельскую капусту, и Джордж едва не выплевывает еду, потому что это так плохо, что на самом деле хорошо. Он не слышал ничего глупее в своей жизни, но то, как Макс смеется, заставляет его самого чуть не умереть от смеха. После этого становится проще, потому что они обсуждают любимую еду и вспоминают разные случаи из поездок. Джордж чувствует, что ему по-настоящему комфортно, и это одновременно хорошо и плохо, потому что ему страшно. Он не хочет, чтобы все снова было испорчено.        Они решают убраться завтра, и Джордж позволяет Максу выбрать фильм.       Фатальная ошибка.        — Ты же не серьезно?        — Не смотри на меня с таким осуждением, — Макс звучит слегка обиженно, и Джордж обреченно вздыхает.        Усевшись на другом конце дивана, он поджимает под себя ноги и, обнявшись с подушкой, устремляет взгляд в экран телевизора. Смотреть «Отпуск по обмену» в роскошном шале в самом сердце Куршевеля в компании Макса совсем не входило в планы Джорджа на летний перерыв. Сосредоточиться на фильме не выходит, потому что все, о чем он думает — губы Макса под его собственными, и еще о том, думает ли Макс об этом тоже.       Сорок минут спустя, Джордж все же вникает в происходящее на экране. Он улыбается, теребя дурацкую подушку, когда Макс вдруг оживляется на другом конце дивана. Когда Джордж поворачивается, гонщик уже оказывается совсем рядом, подползая к нему. Замерев, Джордж наблюдает за тем, как Макс забирает подушку из его рук и кладет ему же на колени. Он вытягивается на диване, уложив голову на ногах Рассела и отворачивается к телевизору.        Джордж не шевелится, потому что… Что это вообще было? Это совсем не та вещь, которую можно было бы ожидать от Макса, но он только что это сделал. Тяжело дыша, Джордж смотрит на его голову, прежде чем все же решается опустить руку в его волосы. Он касается мягких прядей кончиками пальцев и медленно перебирает их, чувствуя мурашки, бегущие по спине.        Он окончательно потерян.        — Мы могли бы задержаться до среды, — совсем тихо говорит Макс, и пальцы Джорджа замирают в его волосах.        — Разве?        — У меня есть самолет, Джордж, — он чуть поворачивает голову, чтобы взглянуть на Рассела, и пальцы того сползают на шею Макса, — мы можем вернуться, когда захотим.        Как будто Джордж мог забыть, что у этого засранца есть собственный самолет. Так или иначе, это будет большой ошибкой. Но это звучит так соблазнительно, и Джордж просто хочет побыть вдали от реальной жизни еще немного, совсем чуть-чуть.        — А ты? — почти шепотом спрашивает Джордж, и Макс выжидающе выгибает бровь. — Ты бы этого хотел?        Тот вдруг встает и садится напротив, глядя Джорджу прямо в глаза. Фильм на экране теряет совершенно всякий смысл.       — Вряд ли я бы предлагал это, если бы не хотел, — уголки его губ приподнимаются, и Джордж не сдерживает ответной улыбки.        — Разумно, — тихонько отвечает он, чувствуя, как в груди все сжимается.        Он смотрит Максу в глаза, чувствуя, как растворяется в них, и это затягивает его, утаскивая куда-то на дно. Как они здесь оказались? Сначала он чувствует теплую ладонь Макса, мягко ложащуюся ему на щеку, большой палец очерчивает линию челюсти, и Джордж делает глубокий вдох, прежде чем и вовсе перестать дышать. Он чувствует, как горячее дыхание Макса ласково касается его лица, и закрывает глаза. Его губы мягкие, но настойчивые, и это отличается от их предыдущих поцелуев. У Джорджа кружится голова от мысли, что их было больше одного. От того, что они в принципе целовались.       Подняв руки, Джордж кладет одну на плечо Макса, а второй оборачивает его шею и вцепляется пальцами в кожу, притягивая его ближе к себе. Он ерзает на диване, чуть откинувшись назад, и Макс наваливается сверху, пока Джордж не падает на спину с громким вздохом.        Это было ошибкой, большой ошибкой.       Его рука уже забирается под футболку Макса, очерчивает кожу на его пояснице. И здесь, лежа на диване под нависшем сверху Максом, Джордж чувствует, что он там, где ему самое место. Одной рукой Макс опирается на диван у головы Джорджа, а вторую опускает вниз, и когда тот чувствует чужие пальцы, ловко забравшиеся под резинку его спортивных штанов, то замирает. Макс целует его глубже, одновременно с тем оборачивая ладонь вокруг члена Джорджа, и тот шумно выдыхает ему в рот. Инстинктивно выгнувшись в спине, Джордж толкается в его кулак, но тут же берет себя в руки, возвращая разуму контроль над телом.        Несмотря на ту жадность, с которой они целуются, рука Макса движется медленно, почти дразняще, словно это пытка. Джордж чувствует, как обмякает его тело, как невидимые искорки покалывают в кончиках пальцев, и это заставляет его сердце биться в тысячу раз быстрее. Усевшись на его бедрах, Макс отрывается от его губ и медленно задирает футболку Джорджа вверх, заставляя того откинуть голову и тяжело вздохнуть. Он извивается на диване, задыхаясь от этих медленных, едва ощутимых поцелуев, что Макс оставляет на его обнаженной груди. По ребрам бегут мурашки, и Джордж кусает губы, чтобы не застонать, когда Макс сжимает член чуть крепче и двигает рукой более ритмично. Он чувствует его теплые влажные губы, то, как его волосы щекочут грудь, то как дыхание опаляет кожу, когда он тяжело выдыхает. Это сводит с ума.        Но затем эти проклятые мысли вновь всплывают в голове. Он видит перед глазами лицо разъяренного Кристиана, слышит вопли всего пиар-отдела в своей голове. Это катастрофа, гребанная катастрофа. Ему нужно было остановить Макса и, прежде всего, остановить самого себя, потому что Джорджу конец. Макс останется любимым чемпионом «Ред Булл», а его просто выкинут за двери и забудут о нем.       — Макс? — тихо зовет он, потому что ему нужно взять в себя в руки и поступить правильно.        — Хм? — тот мычит в ответ, не поднимая головы, и опускаясь поцелуями все ниже, и Джордж вздрагивает, когда Макс оставляет один на его ребрах.        Это было выше его сил. Он не мог сопротивляться, потому что это желание, зародившееся внутри, ослепляло его. Он хотел его — этого Макса, милого, веселого и заботливого. Ему нравился этот Макс.       «Нам лучше остановиться». «Нам не стоит этого делать», — вещи, которые он должен был сказать.        — Хочешь пойти наверх? — выдыхает он вместо этого, и Макс поднимает озорной взгляд, наконец отрываясь от его груди.       Он ничего не отвечает. Встретившись глазами с Джорджем, он изучает его лицо несколько секунд, будто желает убедиться, что это действительно то, чего Джордж хочет. А затем просто встает и, потянув парня за руку, поднимает его следом и ведет наверх.       В основном, рот Джорджа находится на шее Макса или на линии его челюсти, пока они неуклюже добираются до одной из спален. Бороться с желанием укусить Макса или оставить ему метку на шее ужасно трудно, но Джордж держит себя в руках, насколько это вообще возможно. Макс затаскивает их внутрь, и Джордж стягивает носки пятками, прежде чем падает спиной на постель, утягивая Макса за собой.        — Почему на тебе столько одежды? — ворчит Джордж, пытаясь стянуть с него футболку, и Макс смеется. Что за наглец!        Он приподнимается, чтобы наконец снять с себя вещь, а затем и с Джорджа. Легкая прохлада проходит по телу Рассела, оставляя мурашки, прежде чем он падает обратно на постель. Лениво моргая, Джордж вдруг замечает, что это не его спальня, да и на спальню Макса это мало похоже. Это была одна из гостевых комнат, и Джордж глупо улыбается собственным мыслям — они просто ввалились в первую же комнату.        — Поднимись выше, — командует Макс, и Джордж елозит на локтях, чтобы добраться до изголовья.        Окинув его взглядом, Макс стаскивает с него штаны вместе с трусами, и Джордж вздрагивает, потому что его тело слишком горячее, а воздух здесь прохладный. Усевшись на него, Макс возвращается к тому, на чем они остановились. Набрав полные легкие воздуха, Джордж закрывает глаза и раскидывает руки по обе стороны от себя. Он поздно понимает, что губы Макса уже спустились ниже его пупка и спохватывается, лишь когда парень обводит языком головку его члена. Прикусив щеку, Джордж зажмуривается, потому что все, чего он хочет — вцепиться в волосы Макса и толкнуться в его горячий рот.       От мыслей об этом у него скручивает желудок. Джордж чувствует, что задыхается, поэтому вспоминает о том, что нужно дышать. Это довольно тяжело в таких условиях. В любом случае, он обладает терпением, уж этому ему точно пришлось обучиться, работая с Максом. Так что он позволяет тому немного подразнить себя, медленно и мучительно, так как Джордж никому бы не позволил.        Выпустив его член изо рта с хлюпающим звуком, от которого у Джорджа поджались пальцы, Макс поднимается вверх и бесцеремонно сует язык ему в рот. Это грязно и отчаянно, и Джорджу это безумно нравится. Он царапает шею Макса, не зная, как можно притянуть его еще ближе, когда между ними и так не осталось расстояния. А затем Макс отстраняется и делает эту ужасную вещь, от которой у Рассела темнеет в глазах. Обхватив кисть его руки, Макс подносит ее к своему рту и кладет подушечку указательного пальца на свою распухшую нижнюю губу. Приоткрыв рот, Джордж тяжело дышит, и когда их взгляды встречаются, Макс медленно втягивает его в рот. Джордж бесстыдно стонет, наблюдая за тем, как натягиваются пухлые губы Макса вокруг его пальца, и как тот исчезает все глубже у него во рту. Он облизывает его языком изнутри, и член Джорджа дергается от одного только вида.       Макс посасывает его палец, не разрывая зрительного контакта, но затем вдруг вынимает его изо рта и опускает руку Джорджа вниз. Он двигается так, чтобы между ног Джорджа было пространство, и когда его собственный мокрый палец оказывается меж его ягодиц, Джордж сжимается, зажмурив глаза. Ему требуются огромные усилия, чтобы сдержать очередной стон, когда Макс проводит его же пальцем по тугому кольцу мышц.        — Займешься делом, пока я не вернусь? — шепотом выдыхает Макс, и Джордж кое-как раскрывает глаза. Его взгляд расфокусирован, но он видит эти проклятые глаза Макса прямо перед собой, и ничего не отвечает. У него даже нет сил кивнуть. Но Макс вдруг хмурится. — Или ты хочешь?…       — Нет, — Джордж мотает головой, и все его лицо, и без того красное, начинает гореть еще сильнее. — В смысле меня все устраивает.       — Еще бы, — Макс нагло хмыкает и слезает с кровати.       — Заткнись, — у Джорджа едва хватает сил, чтобы фыркнуть, а затем чужое тепло исчезает, и он тихонько стонет.        Время, пока Макс ходит за смазкой, кажется целой вечностью, но Джордж не теряет его, медленно растягивая себя. С Максом и лубрикантом на его пальцах это выходит куда лучше, но эти минуты кажутся Джорджу самым худшим, потому что он чувствует себя таким нуждающимся.        — Макс, — выдыхает Джордж куда-то шею парня, когда наконец отрывается от его губ. — Хватит уже, — он бормочет едва различимые слова, и Макс шепчет ему прямо в губы.       — Уверен?       — Ага, да, все знают, какой у тебя большой член, но сейчас не время издеваться надо мной, — ворчит Рассел, и это заставляет гонщика тихонько засмеяться. — Я справлюсь.       — Само собой, — он все равно дразнит его, но Джордж стонет, когда чужие пальцы покидают его тело, и стонет еще громче, когда Макс входит в него, медленно и осторожно.       — Видишь, Джордж, ты всегда торопишься, — говорит Макс, и Джорджу даже не нужно открывать глаза, чтобы знать, что этот говнюк улыбается.        — Ты постоянно выводишь меня из себя, — он шумно выдыхает, вцепляясь пальцами в спину Макса, и тот тихонько стонет, входя до конца, и Джордж замирает.        Его сердце подскакивает в груди от этого звука, и теперь он хочет услышать его снова. Он хочет слушать, как Макс стонет всю долбанную ночь.        — Ты сделал несколько ошибок в «Ты сводишь меня с ума», — шепчет Макс и проводя носом по его лицу, и Джордж хочет скомкать его, положить в нагрудный карман и больше никому не показывать. Это вообще нормально? Джордж уверен, что нет.       Все превращается в хаос. Макс дает ему несколько минут, чтобы привыкнуть, а затем толкается сильнее и глубже, и Джордж забывает собственное имя. Он хаотично хватает Макса за руки, тянет за волосы, задирает ноги выше, обхватывая ими его поясницу и толкается бедрами навстречу, потому что ему мало. В основном изо рта Джорджа вырывается что-то похожее на «дерьмо», «Макс» и «ох, блять», которые повторяются по кругу, прерывая его громкие стоны.       Словно изголодавшийся, Джордж кусает чужие губы, кожу на шее, и едва успевает дышать между всем этим. Он стонет, когда Макс выскальзывает из него, и гонщик громко ругается, но затем он переворачивает Джорджа, и, встав на колени, тот стонет в подушку, когда вновь чувствует член Макса внутри себя. Он чувствует, как тот сминает пальцами его поясницу и ягодицы, и, скорее всего, завтра там будут отметины от его пальцев, но Джорджу это даже нравится. Ему нравится абсолютно все, и он хочет провести так всю долбанную ночь.       Почувствовав руку Макса на своем члене, Джордж хнычет, потому что он уже и без того близок к краю, но отказаться от этого просто не может. Так что, когда он кончает всего после пары движений, комнату заливает его громкий стон, и Джордж падает лицом в подушку, выгибаясь в спине. Он слышит, как Макс громко матерится где-то позади, прислонившись лбом к его спине, и Джордж тихонько стонет, когда Макс покидает его тело, продолжая бормотать ругательства. Некоторые из них, кажется, звучат на голландском, Джордж не уверен, но ему и все равно.        Рухнув на постель рядом с ним, Макс растягивается на спине, и Джордж лениво поворачивается, чувствуя, как все тело покалывает от удовольствия. Он закидывает руку на грудь Макса и выводит пальцем круги на его коже, чувствуя, как колотится его сердце. Это заставляет его улыбнуться.        Макс идет в душ первым, так что Джордж тратит это время, валяясь в постели и пролистывая новостную ленту. Он скидывает несколько классных фото Ландо и еще парочку своей семье, прежде чем решает выложить одну. Он смотрит на нее несколько долгих минут, но маленький собственник внутри него отчаянно желает поделиться этим. Это фото Макса, сидящего на скамье. Джордж сфотографировал его, стоя сбоку. Он приближает его так, чтобы была видна лишь часть головы — волосы и ухо, и выкладывает в историю.        — Жутко хочу виноград, — Макс входит в комнату, вытирая волосы полотенцем, и Джордж поднимает сияющий взгляд.        Они спускаются вниз, и Макс обновляет их бокалы вином и достает виноград. На улице темно, но множество огней так красиво освещают двор, и Джордж уже жалеет, что не взял телефон.       Ему стоит делать меньше фотографий, это точно.       И ему совершенно точно следовало бы отвлечься от Макса, стоящего напротив в одних лишь белых боксерах, с его взъерошенными влажными волосами и идеальным подтянутым телом. Он вздрагивает, когда ему в лоб прилетает виноградина. Вскинув взгляд, Джордж находит лицо самодовольно улыбающегося Макса.       — У тебя слюна потекла, — он указывает на кончик своего рта, — вот тут.        Сдвинув брови, Джордж преодолевает расстояние между ними и тянется к винограду, потому что еще одно слово — и он затолкает его Максу в задницу. Но реакция того куда быстрее, и он успевает схватить миску, так что Джордж сталкивается лишь с грудой мышц на его руках, пытаясь вырвать ее.       — Ну все, перестань, — смеется Макс, прижимая виноград к груди, и Джордж тычет пальцем ему в ребро. — Ты все рассыпешь!        Но Джордж не собирается сдаваться, потому что у него отличное настроение, и он полон энергии, так что самое время отомстить за все те снежки, прилетевшие ему в лицо, и за дурацкий виноград. Ему удается прижать Макса спиной к столу, и тот поднимает миску вверх, но Джордж выше, и у него чертовски длинные пальцы. Схватив край миски, он тянет ее вниз, и Макс велит ему перестать, отчаянно борясь за нее, но в этот раз победа за Джорджем. В конце концов пальцы Макса соскальзывают, и весь виноград рассыпается прямо на их головы. Макс разочарованно стонет, и это отзывается тянущей болью внизу живота Джорджа. Забыв о винограде, он смотрит на ресницы Макса, на его приоткрытый рот, и тяжело вздыхает. Отбросив миску, Джордж вжимает Макса всем телом в стол, впиваясь руками в его тело. Он целует его, глубоко и властно, потому что это то, чего он хочет, и ему следовало бы подумать о панорамных окнах. Но они вдали ото всех, полуголые, кидаются виноградом, так что куда уж хуже. Макс с удовольствием отвечает на поцелуй, ласково поглаживая шею Джорджа, и тот тихонько стонет ему в рот, потому что его член уже болезненно твердый, и все это была плохая идея.        — Хочешь трахнуть меня?       Когда Макс выдыхает это ему в рот, Джордж теряется. Он отстраняется и смотрит в потемневшие зрачки парня напротив. Макс облизывается, кажется, действительно имея это в виду, и Джордж задерживает дыхание.       — Что?        — Ты слышал, что я спросил, — Макс закатывает глаза, и Джордж мотает головой, все еще держа руки на его талии.       — Нет, я имею в виду, я не… В смысле, да?       — Это вопрос? — Макс улыбается, наклонив голову, и Джордж чувствует, будто его сейчас разорвет изнутри.       — Нет.        Джорджу нравился секс, абсолютно любой, если честно. Ему нравилось вообще все, что ему давали, на самом деле, поэтому он и любил брать. Но сама мысль о том, чтобы трахнуть Макса, сносила ему голову напрочь.       Он кладет ладонь на его щеку и целует так глубоко, чтобы они стали одним целым. Им стоило бы подняться наверх, но Джордж слишком взволнован, а Макс вообще не самый терпеливый человек в мире, так что они решают остаться. Макс влезает на стол после того, как Джордж стягивает с него боксеры, и елозит голой задницей по холодной поверхности. Джордж стискивает зубы, потому что он хочет впиться ими в бедра Макса. Потому что его бедра… Он не видел ничего прекраснее. В его голове проскальзывает мысль о том, как чудесно он смотрелся бы, сидя сверху на этих бедрах, и отмечает это в планы на завтра.        Он опускает ладонь на грудь гонщика и слегка подталкивает его назад. С разочарованным стоном оторвавшись от его губ, Макс ложится на стол, и Джордж уделяет пару секунд, чтобы просто полюбоваться им.       Разложить Макса Ферстаппена на кухонном столе никогда не входило в планы Джорджа, но это определенно войдет в топ вещей, которыми он будет гордиться до конца жизни. В конце концов, пока Макс имеет всех на трассе, Джордж Рассел может поиметь его за ее пределами.        Положив руки на колени Макса, он раздвигает его ноги и, опустившись вниз, проводит языком по своим пересохшим губам. Перед его глазами буквально все плывет, когда стоя на коленях Джордж наблюдает за тем, как, откинув голову, Макс медленно гладит себя. Он почти хнычет, потому что понятия не имел, что это та вещь, в которой он нуждался всю свою жизнь. Наклонив голову, Джордж ведет носом вдоль внутренней части бедра Макса, отмечая, что он пахнет кокосовым гелем для душа. Джордж задерживает дыхание и проводит языком по расселине меж его ягодиц, и Макс вздрагивает, выпуская тихий стон.        Словно триггер, это сносит Джорджу голову. Он теряет остатки разума, закрывая глаза и делая это снова. Он раздвигает ягодицы Макса и буквально вылизывает его, слушая эти стоны сверху. Облизав палец, Джордж поднимает голову, чтобы взглянуть на реакцию Макса, когда он просовывает в него самый кончик. Раскрыв рот в немом стонет, Макс вцепляется пальцами в края стола и сначала сжимается вокруг пальца, но затем громко вздыхает и расслабляется. Одурманенный этим зрелищем, Джордж думает о том, как сильно он хочет прикоснуться к себе, но просто не может. Он видит, как Макс морщится, и замирает. Окинув взглядом кухню, Джордж судорожно соображает, прежде чем вспоминает о запахе геля. Осторожно вынув палец, он встает на ноги и шагает к тумбе.        — Джордж? — надломленный голос Макса разносится по комнате, и он выглядит таким потерянным и расстроенным, когда Рассел поворачивается.        Он не отвечает, просто хватает гребаное кокосовое масло, думая, что это ужасная идея, но выбора нет. Он ни за что не готов прерваться прямо сейчас, чтобы идти за смазкой.        — Ты шутишь? — Макс стонет, но Джорджу все равно.        Он выливает немного масла себе на пальцы, и когда вводит один из них внутрь, вопросов у Макса больше не возникает. Джордж наслаждается этим — упивается сладкими стонами распластавшегося на столе гонщика, и мысли о том, что только он может видеть такое, делает его невероятно самодовольным. Он целует бедра Макса, и его живот, добавляя второй палец, и тот стонет вперемешку с ругательствами, и теперь Джордж точно уверен, что половина из них на незнакомом ему языке, и он думает, что это все слишком горячо.        — Все, Джордж, блять, пожалуйста, — бормочет Макс, хватая его за запястье, и Рассел самодовольно улыбается.       Это его маленькая месть, но проблема была в том, что Джордж растерял все остатки терпения. Вынув пальцы резким движением, он наблюдает за тем, как легкая тень страдания появляется на лице Макса. Он двигается ближе и, раздвинув его ноги шире, проводит пару раз рукой по собственному члену, прежде чем провести головкой по заднице Макса и медленно войти в него.       Громкое «Вот же дерьмо!» разносится по всему шале, и Джордж знает, что ему нужно быть сдержанным, но терпеть уже невозможно. Он толкается сильнее, и Макс такой чертовски узкий, что Джордж протяжно стонет, сгибаясь и кусая чужое колено.       Это превращается в смесь стонов и звонких шлепков, и в какой-то момент Джордж вскидывает голову и разлепляет отяжелевшие веки. Он видит собственное отражение в окне, то, как он трахает Макса на этом долбанном столе, и это вызывает новую волну возбуждения. Оно разливается теплом внутри, и Джордж опьяненным взглядом рассматривает стонущего Макса под ним, который водит рукой по собственному члену все быстрее, собираясь запомнить каждое мгновение этого момента. Макс повторяет его имя снова и снова, и Джордж тяжело дышит, выстанывая ругательства. Он оглаживает тело Макса, щиплет его и кусает везде, куда может дотянуться, прежде чем покидает его тело, испытывая, вероятно, сильнейший оргазм в своей жизни.        Он почти не помнит, как они возвращаются наверх, но в душе они оказываются вместе, и у Джорджа опухают губы — так много они целуются. Но Джордж совершенно не жалуется.        Когда утром он потягивается в кровати, Макс все еще спит, закинув на него ногу. Джордж щурится от яркого солнца, пробивающегося сквозь окна, и сладко зевает. Дотянувшись до телефона, Джордж укладывается удобнее, стараясь не потревожить Макса. Со светящейся улыбкой на лице, Джордж ласково проводит пальцами по волосам гонщика, и тот мило сопит во сне. Разблокировав экран, Джордж замирает.        Десятки. Десятки сообщений и несколько пропущенных звонков. Кристиан. Джордж думает, что, вероятно, сам господь бог рассказал ему, что видел, иначе как это объяснить… Кристиан пишет «Что за черт, Джордж?» и «Как вы собираетесь это объяснить??», и ему уже страшно смотреть дальше. Там фото. Куча фото.        — Вот же дерьмище, — Джордж стонет, проводя рукой по лицу, понимая, что он в заднице. Его худший кошмар стал явью.        Это он и Макс, играющие в тир. Макс, держащий голову на плече Джорджа, и Джордж, смотрящий на него глазами-сердечками. Фото сделано с другой стороны дороги, но спорить бесполезно — это точно они. А еще есть множество скринов в интернете, где к этим фото добавляют еще и фото из профиля Джорджа, на котором кто-то умудрился распознать ухо чемпиона.       — Макс? — зовет Джордж, теребя его за плечо, и тот ворчит. — Макс, проснись.        Он бормочет что-то бессвязное, прежде чем поднять сонный взгляд на Джорджа. Он похож на маленького воробушка, и Джордж тихонько вздыхает. Повернув телефон, он показывает Максу сообщения, и тот хмурится, дойдя до фотографий.        — Мило, — только и говорит он, укладываясь обратно, и Джордж вскидывает брови.       — И все? Это все, что ты можешь сказать? — Джордж почти стонет, но Макс только хмыкает.        — Просто убери это. Скажем, что ты не брал с собой телефон, — он забирает мобильник из рук Джорджа и притягивает того к себе, крепко обнимая. — К черту Кристиана и его истерики.        — Я уже прочитал их. Но, Макс… — Джордж снова вздыхает, пряча нос в шее парня и вдыхая его запах.        — Серьезно, Джордж, забудь об этом, — шепчет тот ему на ухо и оставляет маленький поцелуй на его виске. — До среды мы в чертовом бункере.        — Мне придется избавиться от соцсетей, — с тихим смешком говорит Джордж, и Макс улыбается ему в кожу.        — Это ужасная катастрофа. Но я помогу тебе справиться с этим.        Джордж глупо улыбается, чувствуя себя влюбленным придурком, но он лишь обнимает Макса крепче, решая позабыть о Кристиане и обо всем проклятом мире.       Они разберутся с этим позже.