Танец в стеклянной клетке

Утро четверга началось с ледяного, пронизывающего ветра. Се Лянь стоял у окна своей каморки, глядя на серое, низкое небо. В руке он сжимал телефон. Сообщение от Хуа Чэна пришло в 6:23. «Цзюнь У нанял детективов. Проверка всех, кто имеет доступ к личным апартаментам. Ты первый в списке. Сегодня в 10:00.» Он не ответил. Нечего было отвечать. Восемь лет он жил под пристальным взглядом хозяина. Восемь лет учился прятать мысли, чувства, саму душу за идеально отполированной маской. Он знал, как отвечать на вопросы, как смотреть в глаза, как улыбаться так, чтобы не вызвать подозрений. Но сейчас, впервые за долгие годы, ему было что скрывать. Не просто мысли о побеге — их Цзюнь У прочитывал легко, как открытую книгу. Нет. Надежду. А надежда — самая опасная контрабанда в тюрьме, где каждый надзиратель обучен вынюхивать ее следы. --- В 9:47 Се Лянь вошел в «Небесный дворец». В коридорах было тихо, непривычно пусто. Персонал шептался по углам, провожая его взглядами — сочувственными, любопытными, злорадными. Слухи разлетались быстрее ветра: «Цзюнь У нанял частных сыщиков», «У кого-то большие проблемы», «Говорят, Се Лянь что-то натворил». Он прошел мимо, не замедляя шага. Лицо спокойное, плечи расправлены. Только сердце билось где-то в горле, тяжелое, как камень. У двери кабинета Цзюнь У его ждал Хэ Сюань. Их взгляды встретились на секунду. Хэ Сюань едва заметно качнул головой. «Не сейчас. Не здесь. Я не могу вмешаться». Се Лянь кивнул. Он и не ждал спасения. Он открыл дверь и вошел. --- В кабинете было трое. Цзюнь У сидел в своем кресле, откинувшись на спинку, с выражением сытого, ленивого удовлетворения. Рядом с ним, на низком диване, расположились двое мужчин в строгих темных костюмах. Один — пожилой, с седыми висками и цепким взглядом профессионального оценщика. Второй — молодой, с планшетом в руках, пальцы уже готовы стенографировать. — СяньЛэ, — Цзюнь У улыбнулся, и эта улыбка была хуже любой угрозы. — Проходи, не стесняйся. Это господа из агентства «Веритас». Они проводят плановую проверку лояльности персонала. Ты ведь не против ответить на несколько вопросов? «Плановая проверка». Се Лянь знал, что это ложь. В «Небесном дворце» никогда не было никаких плановых проверок. Только точечные, хирургически точные удары по тем, кого Цзюнь У подозревал в нелояльности. — Конечно, — сказал он, садясь на предложенный стул. — Спрашивайте. Пожилой детектив наклонил голову, изучая его с профессиональным, почти клиническим интересом. — Се Лянь, двадцать восемь лет. Работаете в «Небесном дворце» восемь лет. Ваша должность — артист, специализация — танец на пилоне и индивидуальное сопровождение гостей. — Он заглянул в свои записи. — За восемь лет ни одного дисциплинарного взыскания, пару жалоб от клиентов и все. Безупречная карьера. — Я стараюсь выполнять свою работу хорошо, — ровно ответил Се Лянь. — И вы ее выполняете. — Детектив помолчал. — Возможно, слишком хорошо. Се Лянь не ответил. — Третьего числа этого месяца, — продолжил детектив, — вы взяли внеплановый выходной. Посетили банк, нотариуса, аптеку. Весь маршрут занял около четырех часов. — Он поднял глаза. — Однако камеры наблюдения в банке зафиксировали, что вы пробыли там всего двенадцать минут. У нотариуса — семнадцать. В аптеке — четыре. Куда вы направились в оставшееся время? Ледяная игла прошла по позвоночнику. Се Лянь заставил себя дышать ровно. — Гулял. Погода была хорошая. — Погода, — повторил детектив. — В тот день шел проливной дождь. — Я люблю дождь. Цзюнь У тихо хмыкнул. Детектив не изменился в лице. — Хорошо. Другой вопрос. — Он перевернул страницу в планшете. — Свитер хороший, — заметил детектив, кивая на Се Ляня. — Дорогой. Тысячи полторы, я правильно понимаю? Се Лянь молчал. — Я понимаю, клиенты дарят подарки. Бывает. Но обычно это мелочевка — цветы, конфеты, духи из дьюти-фри. А тут... — он поцокал языком. — Тут явно не букетик. Откуда вещица? Се Лянь почувствовал, как внутри все оборвалось. — Подарок. — От кого? — От постоянного клиента. Я не имею права разглашать имена. — Этот клиент — мужчина? — Это не имеет значения. — Имеет, — вмешался Цзюнь У. Его голос был мягким, почти ласковым. — Потому что я не одобряю, когда мои артисты принимают личные подарки без моего ведома. Это создает… конфликт интересов. Се Лянь посмотрел на него. В глаза. Прямо. — Вы не запрещали принимать подарки. — Я и не думал, что придется запрещать очевидное. — Цзюнь У подался вперед. — Кто он, СяньЛэ? Кто этот щедрый клиент, который одаривает тебя итальянским кашемиром? Тишина в кабинете стала вязкой, как патока. Се Лянь слышал биение собственного сердца — слишком громкое, слишком отчетливое. — Я не помню имени, — сказал он. — Это было несколько недель назад. Много клиентов, много лиц. — Ты лжешь, — констатировал Цзюнь У. Без гнева. Без разочарования. С почти клиническим удовлетворением. — Впервые за восемь лет. Интересно. Он откинулся в кресле, давая знак детективам продолжать. — Последний вопрос, — сказал пожилой. — Ваш коллега, Ши Цинсюань. Вы близки? — Да. Мы друзья. — Он тоже получал подарки от щедрых клиентов? — Я не в курсе личных дел Ши Цинсюаня. — Но вы в курсе, что в последние дни он часто покидает рабочее место без уважительной причины? Вчера, например, отпрашивался в аптеку, но провел вне заведения почти два часа. Ледяная игла превратилась в кинжал. — У него мигрени. Ему нужно было отдохнуть. — Мигрени, — повторил детектив. — Удобное объяснение. Он закрыл планшет. — У меня все, господин Цзюнь. Цзюнь У кивнул, не глядя на него. — Спасибо, вы свободны. СяньЛэ, останься. Детективы вышли, бесшумно прикрыв дверь. Се Лянь остался один на один с человеком, который держал его в клетке восемь лет. — Знаешь, — задумчиво сказал Цзюнь У, — я всегда восхищался твоей выдержкой. Ты умеешь врать лучше, чем кто-либо из моих сотрудников. Почти профессионально. — Он встал, медленно подошел к окну. — Но сегодня ты сделал ошибку. Он обернулся. — Ты защищал не себя. Ты защищал его. — Его глаза сузились. — Этого твоего нового «друга». Ши Цинсюаня. Почему? — Потому что он не сделал ничего плохого. — Плохого? — Цзюнь У тихо засмеялся. — Плохое — понятие относительное. Знаешь, что абсолютно? Долги. Он подошел к столу, открыл верхний ящик. — Ши Цинсюань должен почти миллион долларов. Лечение брата, потом похороны, потом проценты, которые накрутили кредиторы. Он выплачивает их уже четыре года. Осталось еще… — он заглянул в бумаги, — двести сорок семь тысяч. При его зарплате и аппетитах — еще лет пять-семь, не меньше. Он посмотрел на Се Ляня с притворным сочувствием. — Бедный мальчик. Так старается, так улыбается, так извивается на шесте. А свобода все не приходит. — Он сделал паузу. — Если, конечно, кто-то не поможет ему. Се Лянь молчал. Внутри него бушевала буря, но лицо оставалось спокойным. — Я слышал, — продолжил Цзюнь У, — что в последнее время его долги ведут себя странно. Кредиторы перестали звонить. Угрозы прекратились. Как будто кто-то выкупил их обязательства. — Он наклонил голову. — Ты случайно не знаешь, кто этот благодетель? — Нет. — Жаль. — Цзюнь У вздохнул. — Потому что если я узнаю, что мои сотрудники ведут двойную игру, сотрудничают с моими… скажем так, конкурентами… мне придется принять меры. А меры я принимаю жесткие. Ты знаешь. Он подошел к Се Ляню вплотную. Взял за подбородок, заставив поднять голову. — Я не знаю, что ты задумал, СяньЛэ. Я не знаю, кто подарил тебе этот свитер и кто выкупил долги твоего дружка. Но я узнаю. — Его пальцы сжались, впиваясь в кожу. — И когда я узнаю, те, кто посмел тронуть мое имущество, пожалеют, что родились на свет. А ты… ты снова будешь моим. Полностью. Без остатка. Он отпустил его, отвернулся. — Иди. И пришли ко мне Ши Цинсюаня. Се Лянь не двинулся с места. — Он не при чем. — Пока не при чем. — Цзюнь У даже не обернулся. — Но я хочу убедиться в этом лично. Иди, СяньЛэ. Не заставляй меня повторять дважды. Се Лянь вышел. В коридоре его шатало, как пьяного. Он прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в руках. «Двести сорок семь тысяч, — стучало в висках. — Хуа Чэн выкупил их. Спас его. Но теперь Цзюнь У знает. Не факты, но направление. Если он допросит Ши Цинсюаня… если сломает его…» — Лянь-гэ. Голос раздался за спиной. Ши Цинсюань стоял в конце коридора, бледный, с огромными испуганными глазами. — Он… он зовет меня? — Да. — Что мне делать? Се Лянь посмотрел на него. На этого мальчика, который еще вчера так радовался сладкому кофе и молчаливому присутствию своей тени. У которого только начала появляться надежда. — Не ври ему, — тихо сказал Се Лянь. — Он почувствует ложь. Говори правду, но только о себе. Ни слова о нас. Ни слова о Хуа Чэне. Ни слова о… Хэ Сюане. Ши Цинсюань кивнул. Его пальцы дрожали. — Я справлюсь, — прошептал он. — Я должен. Он пошел к кабинету, и Се Лянь смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разверзается черная, ледяная пропасть. «Если он сломается, — думал он, — если Цзюнь У узнает правду… мы все погибнем». --- Допрос Ши Цинсюаня длился сорок минут. Хэ Сюань стоял у двери, неподвижный, как статуя. Его лицо было каменным, но Се Лянь видел, как побелели костяшки сжатых кулаков. Когда дверь наконец открылась, Ши Цинсюань вышел, шатаясь. Его лицо было мокрым от слез, но он держался прямо. — Я ничего не сказал, — выдохнул он, глядя на Хэ Сюаня. — Ни о тебе. Ни о ком. Хэ Сюань не ответил. Только взял его за руку и повел прочь из коридора, не обращая внимания на удивленные взгляды персонала. Се Лянь остался один. Телефон в кармане завибрировал. «Ты в порядке?» Хуа Чэн. Се Лянь посмотрел на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. Что он мог ответить? «Нет, я не в порядке. Цзюнь У знает, что я вру. Он допросил Ши Цинсюаня. Он скоро узнает все. Мы все умрем»? Вместо этого он напечатал: «Держимся. Нужно ускориться.» Ответ пришел мгновенно. «Завтра ночью. Восточные доки. Последняя партия. После этого у Цзюнь У может быть не останется денег на адвокатов.» «Хорошо.» Се Лянь убрал телефон. «Завтра ночью, — подумал он. — Еще один день». Он не знал, что этот день станет самым длинным в его жизни. --- В 2:40, когда «Небесный дворец» опустел, а персонал разошелся по домам, в кабинете Цзюнь У зажегся свет. Он сидел один, глядя на экран компьютера. Перед ним лежали два отчета: один от детективов, второй — от человека, чье имя никогда не фигурировало в официальных документах. Человека, которого он внедрил в окружение Хуа Чэна шесть месяцев назад. Человека, который сегодня наконец вышел на связь. «Завтра ночью. Восточные доки. Партия „фруктов“. Хуа Чэн будет там лично. С ним — информатор из вашего окружения. Имя пока не установлено, но он близок к танцору Се Ляню.» Цзюнь У медленно, очень медленно, улыбнулся. — Вот ты и попался, — прошептал он. — Собиратель цветов. Он взял телефон и набрал номер. — Готовь людей. Завтра ночью у нас будет охота. --- В пустой гримерке, где Ши Цинсюань пытался успокоить дрожь в руках, зазвонил телефон. «Это Инь Юй. Передай Хэ Сюаню: у Хуа Чэна крыса завелась. Информация об операции у Цзюнь У. Повторяю: информация об операции у Цзюнь У. Не выходите на связь. Не используйте старые каналы. Ждите сигнала.» Ши Цинсюань смотрел на экран, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Крыса. Кто-то из своих. Кто-то, кому они доверяли. Кто-то, кто сейчас, возможно, читал их сообщения, слушал их разговоры, знал их планы. Он нажал кнопку вызова Хэ Сюаня. — Нам нужно поговорить, — сказал он, и его голос дрожал. — Срочно. --- В 3:23 Хэ Сюань ворвался в каморку Се Ляня без стука. — У нас проблема, — сказал он вместо приветствия. — Большая. Се Лянь поднял на него глаза. В них не было удивления. Только усталость. — Крыса, — сказал он. — Я знаю. — Откуда? — Потому что это единственное объяснение, почему Цзюнь У так уверен в себе. — Се Лянь помолчал. — И потому что я знаю, кто это. Хэ Сюань замер. — Кто? Се Лянь посмотрел на него. В его глазах была такая бездна боли, что у Хэ Сюаня перехватило дыхание. — Мэй Няньцин, — тихо сказал Се Лянь. — Мой бывший учитель. Человек, который привел Цзюнь У в академию. Его наставник и мой. — Но он… в первой главе он казался сочувствующим… — Потому что он гениальный актер. — Се Лянь закрыл глаза. — Я вспомнил. Сегодня, когда Цзюнь У сказал, что я впервые за восемь лет солгал ему. И я понял: это неправда. Я лгал ему каждый день. Просто раньше он не хотел этого замечать. А теперь кто-то сказал ему, куда смотреть. Он открыл глаза. — Мэй Няньцин был единственным, кто знал о нашей встрече с Фэн Синем и Му Цином. Я видел его в тот день. У чайной. Он стоял на другой стороне улицы, под зонтом. Я подумал, что это совпадение. — Его голос дрогнул. — Это не было совпадением. Хэ Сюань молчал долгую минуту. — Ты уверен? — Нет. — Се Лянь покачал головой. — Но если я прав… мы должны предупредить Хуа Чэна. Немедленно. — Уже предупредили. — Хэ Сюань достал телефон. — Инь Юй перекрывает каналы. Завтрашняя операция отменяется. — Нет. — Се Лянь встал. — Не отменяется. — Ты с ума сошел? Если Цзюнь У знает… — Если мы отменим операцию, он поймет, что мы раскрыли крысу. И тогда он ударит первым. Не по Хуа Чэну. По нам. — Се Лянь посмотрел на Хэ Сюаня. — По Ши Цинсюаню. По тебе. По мне. Хэ Сюань сжал челюсть. — И что ты предлагаешь? — Устроить ему ловушку. — Голос Се Ляня был тихим, но твердым. — Пусть думает, что поймал нас. А мы поймаем его. Он подошел к окну, глядя на ночной город. — Завтра ночью мы дадим ему то, чего он хочет. Шоу. Драму. Финал, который он заслуживает. Хэ Сюань смотрел на его профиль, освещенный тусклым светом уличных фонарей, и впервые видел в этом сломленном танцоре не жертву. Не пленника. Не инструмент в чужой игре. Титана. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он. Се Лянь обернулся. — Защити Ши Цинсюаня. Что бы ни случилось завтра. — Он помолчал. — И передай Хуа Чэну: пусть придет на доки не как охотник. Как приманка. — А ты? — А я встречусь со своим учителем. — Се Лянь взял со стола телефон. — И задам ему один вопрос. «Зачем?»