Альтернативный пятый сезон / Альтернативная концовка

***

3 ноября 1987 года

***

Why Can't I Touch It? – Buzzcocks Well, it seems so real, I can see it (Что ж, это кажется таким реальным, я вижу это) And it seems so real, I can feel it (И это кажется таким реальным, я чувствую это) And it seems so real, I can taste it (И это кажется таким реальным, я могу попробовать это) And it seems so real, I can hear it (И это кажется таким реальным, я слышу это) So why can't I touch it? (Так почему же я не могу к нему прикоснуться?) So why can't I touch it? (Так почему же я не могу к нему прикоснуться?)  В последний год Хоукинс представлял собой неутешительное зрелище. Город был обнесён колючей проволокой, а в центре, над крышами домов возвышались стены военной базы "З-МАК". По её периметру торчали вышки с прожекторами. Ночами их ледяные лучи пронзали мрак, выхватывая обветшалые фасады и безлюдные улицы. За глухими бетонными заборами гудели генераторы, мерцали неоновые лампы лабораторий, шумели рации. По разбитым трещинами дорогам размеренно двигались патрули, солдаты останавливали редких прохожих для проверки документов. Воздух был пропитан странной взвесью – то ли пеплом, то ли спорами из Изнанки. Она оседала на крышах домов и машин, ложилась серой вуалью на детские качели, цеплялась за ветви деревьев. В безветренные часы казалось, будто город дышит этим туманом – медленно, хрипло, с болезненным свистом.  Лучом света в этом тёмном царстве вновь стал дом Уилеров. С того момента, как Карен и Тед приютили Байерсов, жизнь стала куда ярче. Особенно когда Уилл случайно залил красками их новый ковёр. А, ну и когда Джонатан сломал замок в ванной, и пришлось выламывать дверь. И когда весь дом встаёт на уши от громкости будильника Джойс. У Уилеров и так редко бывало спокойно, но сейчас им приходится особенно трудно. Трудно искать свои носки в куче чужих вещей; трудно сосредоточиться на делах, когда вокруг все орут; трудно заснуть; трудно проснуться; трудно не сойти с ума, а главное – трудно не сорваться и не убить кого-нибудь в порыве ярости из-за того, что тебе вовремя не протянули солонку с другого конца бесконечно длинного переполненного стола.  Пальцы осторожно касаются кнопки на магнитоле. Некоторое время оттуда доносится слабое потрескивание, после чего задорный голос Робин прорезает воздух.  – Приветствую вас, мои дорогие слушатели и преданные фанаты! Все здесь? Ну-ка, жду ещё три секунды. Подключайтесь, я знаю, что вы ждали меня и моего товарища по несчастью, – на фоне слышна какая-то возня. – Боже, когда ты уже разберёшься с этими кассетами? – шикает Робин в сторону, думая, что её не слышно, и после этого из динамиков звучат аплодисменты.  – Господи, – Нэнси резко стискивает зубы, судорожно нажимая все кнопки в попытке уменьшить звук и избавиться от причины внезапно появившейся головной боли.  Джонатан на соседнем сиденье усмехается.  – Тише, ты сейчас в дерево въедешь, – он одной рукой перехватывает руль, за что получает грозный взгляд девушки. – Они... Ещё не освоились. Дай им время, – парень улыбается, стараясь снизить напряжение, которое, как ему кажется, повисло в воздухе.  – Просто... Неужели нельзя без этих кошмарно громких карикатурных вставок? – Нэнси морщится, но всё же тёплая улыбка трогает уголок её рта. – Вообще-то они неплохо справляются. Впервые с момента появления этого радио его слушает весь Хоукинс. Единственное, чего ещё не коснулась военная пропаганда.  – А как же твоя газета? – тихо спрашивает Джонатан, нахмурившись.  – О, моя газета, – драматично охает Нэнси. – Та самая, которую видели только ты и Робин?  – Я имею в виду, когда ты её выпустишь. Она ведь произведёт фурор, – парень вглядывается в её лицо, стараясь уловить малейшие изменения в мимике. Он прекрасно знает, как долго Нэнси трудится над этой статьёй, как тяжело ей даётся не придираться к себе каждый раз и не переделывать всё снова и снова в погоне за неуловимым идеалом.  – Знаешь, я... – девушка замялась, будто сама не была готова к тому, что собиралась сказать. – Уже не уверена, что это того стоит, – она молчит несколько секунд, которые кажутся бесконечно долгими, после чего сжимает руль сильнее и тихо, но уже увереннее продолжает. – Да, этот текст полностью противоположен тому, что говорит правительство. Но это не доказывает, что он правдив. Какова вероятность, что кто-то вообще заинтересуется очередной статьёй о конспирологической теории или... Не знаю, сказкой о пришельцах из другого измерения? Мы никак не можем подтвердить свои слова, – она шумно выдыхает и прикусывает губу. Пальцы всё ещё вжаты в руль с такой силой, что кажется, будто он сейчас рассыпется на песчинки. – Нам что, потащить всех жителей Хоукинса в Изнанку и тыкать пальцами в Векну и остальную хтонь? Текст вышел хорошим, правда. Как бы я ни пыталась искать в нём ошибки и недочёты, я сама вижу его полноту и осмысленность. Но из очевидцев у нас только группка детей, с мнением которых даже в школе не считаются, твоя мама с острой паранойей и шериф местной полиции, который на протяжении многих лет не выходил на работу из-за того, что пачками глотал ассорти из таблеток. И что мы имеем в сухом остатке? Три фотографии странной жижи и монолог сумасшедшего на пару десятков страниц, – она качает головой и поспешно включает магнитолу, давая понять, что больше не хочет об этом говорить. Голос Робин вновь заполняет всё пространство в машине своим звонким весельем.  – И пока город отрезан от внешнего мира, нам остаётся только развлекать себя самим, как завещал великий Билли Айдол, – на фоне уже прорезается знакомая мелодия. – В Хоукинсе одиннадцать часов тридцать семь минут, вы слушаете WSQK, с вами как всегда единственная и неповторимая Рокин Робин и композиция "Dancing With Myself". On the floor of Tokyo (На танцполах Токио) Or down in London town to go, go (Или в Лондоне) With the record selection (Со своим набором песен) And the mirror's reflection (И отражением в зеркале) I'm dancing with myself (Я танцую сам с собой) When there's no-one else in sight (Когда никого нет поблизости) In the crowded lonely night (В переполненной одинокой ночи) Well I wait so long (Я так долго жду) For my love vibration (Вибрации любви) And I'm dancing with myself (И я танцую сам с собой) Oh dancing with myself (Танцую сам с собой) Oh dancing with myself (Танцую сам с собой) Well there's nothing to lose (Мне нечего терять) And there's nothing to prove (Мне нечего доказывать) I'll be dancing with myself (Я буду танцевать сам с собой)  Старшая школа Хоукинса гудит и вибрирует. Эхо десятков голосов гуляет по коридорам и разносит по кабинетам сплетни. "Клуб Адского Пламени" - гласит надпись на футболке Дастина Хендерсона, внезапно вдавленного в плотный ряд шкафчиков вдоль стены.  – Привет, фрик, – скалится Энди и вжимает парня в металлическую дверцу. Холод отдаётся болью в щеке. – Не надоело ещё по роже получать? Снимай это позорище, – он тычет пальцем в буквы на груди Дастина, проминая кожу. Кажется, что вот-вот он протиснется между рёбер и почешет своим мерзким ногтем лёгкое.  – Я рад, что ты наконец принял эту часть себя, Энди. Но я не педик, – Хендерсон морщится и бьёт обидчика по руке, стремясь избавиться от неприятной боли в солнечном сплетении. Энди сжимает руку в кулак и резко заносит её над головой. Целится. Даёт возможность передумать, забрать слова назад. Он готов всё отдать за извинения своих несчастных жертв, за их мольбу и всхлипы, когда его кулак направлен на них и медленно отводится назад, как резинка на рогатке. – Что, только тебе можно повсюду разгуливать в форме? Ты её вообще стираешь? – Дастин старается изобразить непринуждённость. Он всегда недолюбливал этих популярных парней. Спортивная команда, вечные матчи, тусовки и девчонки. Но больше всего в них его раздражали их зелёные толстовки с белыми рукавами. Никто из этих амбалов никогда не ходил ни в чём другом. Оно и понятно – без этой формы они – никто. Поэтому остаётся лишь светить пафосной надписью на спине и пытаться запомниться драками с задротами в коридорах.  – Избавься от этого или будет хуже. Хочешь узнать, какой жёсткой бывает земля, когда копаешь её своим носом? – шипит Энди, прислонив кулак ко лбу Дастина.  – А твоя мамаша любит пожёстче, – хрипит Хендерсон и морщится. Костяшки спортсмена врезаются в его кожу и давят на череп. – Спроси её про меня на досуге, – шёпот с ехидной улыбкой.  Энди рычит и набрасывается на парня. Футболка трещит по швам.  – Нет! Убери свои ручищи! – воет Дастин и машет всеми конечностями, стараясь отделаться от обидчика.  – Ого, какой ты страстный, – раздаётся откуда-то сбоку, и парни синхронно поворачиваются в сторону источника звука. Майк не выглядит устрашающе. Он всё тот же тонкий длинный паренёк, но теперь, когда на эту заварушку со всех сторон пялятся ученики, на Энди накатывает волна напряжения. Было бы унизительно проиграть бой тощему задроту. Пусть даже словесный.  – Что, тоже опиздюлиться пришёл? – усмехается спортсмен, всё ещё сжимая ткань на груди Дастина.  – С каких пор ты такой смелый, а? – раздаётся ровный голос Лукаса с другой стороны. – Помнится, когда тебя отлупила моя сестра, ты выглядел совсем по-другому. Или ты только десятилеток боишься?  Энди беспокойно озирается в надежде на то, что никто не услышал эту реплику. Школьники окружили место происшествия со всех сторон и теперь стоят с приоткрытыми ртами, вслушиваясь в каждое слово и боясь упустить развязку истории. А парень наконец замечает в толпе лицо Уилла. Нет смысла драться с теми, кто набрал на тебя гору компромата. Они слабее, их не уважают, но Энди ведь убивать их не собирался. А это означало, что, сколько бы он ни бил, этих упрямых фриков, они продолжали бы давить его, и однажды выдали бы такую информацию, после обнародования которой вся его репутация разбилась бы в дребезги. Он медленно отстраняется от Дастина с нервной улыбкой. Нарочито небрежно поправляет кепку и шмыгает носом.  – Будьте осторожнее, фрики, – шепчет он сквозь зубы и толкает плечом Лукаса. – Предатель, – еле слышно, в самое его ухо. Затем Энди оборачивается на Дастина и громко, с наигранным смехом заявляет – а ты бы приоделся. Негоже в рванье расхаживать.  Хендерсон опускает взгляд. Футболка разодрана в клочья. Ткань обвисла и растянулась, а "Клуб Адского Пламени" превратился в набор несвязных букв. В носу начинает неприятно щипать, и парень поспешно моргает, стараясь избавиться от излишков влаги в глазах. Это было последнее, что связывало его с Эдди. Надпись на футболке – всё, что осталось от детища Мансона. Как бы Дастин ни старался, сколько бы колец ни надевал, как бы наигранно безучастно ни реагировал на нападки баскетболистов, как бы кропотливо ни срезал волоски, выбившиеся из его чёлки, в попытках достичь сходства с той самой причёской со снимка из газеты, теперь навечно приклеенного к его зеркалу... В Эдди было что-то, до чего он никак не мог дотянуться. Мимика, жесты, голос? Дастин сам не понимал. Все его попытки стать таким же выходили какими-то жалкими и карикатурными. И лишь "Клуб Адского Пламени" связывал их настолько сильно. Там они встретились, там и расстались. Последнее напоминание о существовании Эдди, о том, что он – не вымышленный персонаж, а кто-то, кого можно было потрогать, кто-то, кто жил своей жизнью и имел планы на неё, кануло в Лету.  – Дастин, ну сколько раз Хоппер просил нас сидеть на месте и не высовываться? – причитает Лукас, размахивая руками, когда вся компания идёт на обед.  – Правда, это уже не первый раз. Я... Мы тоже были близки с Эдди, но футболка... – Майк старается подобрать максимально мягкие слова.  – Это немного... – подхватывает Уилл. – Перебор.  – Ты ведь их провоцируешь, как ты не понимаешь? – Синклер уже разгорячился и даже не смотрит на ребят, которые активно шикают на него и бросают в его сторону осуждающие взгляды.  – Лукас имеет в виду, что, возможно, лучше пока не привлекать ничьё внимание, – тихо произносит Уилл, стараясь сгладить монолог парня. – Мы понимаем, что он был твоим другом, но сейчас ты ведь делаешь только хуже. Сомневаюсь, что Эдди был бы рад каждый день видеть тебя избитым.  Дастин не слушает. Он хочет накинуться на этого придурка, вмазать ему по роже раз так двести, да что уж там – раскрошить его череп вдребезги. Но Хендерсон прекрасно знает, что Энди не держится ни за что, кроме своей репутации. Сломаешь ему челюсть – вправит, порвёшь эту тупую форму – возьмёт новую. Проходя мимо одного из кабинетов, парень приостанавливается. Майк, шедший позади, на полном ходу врезается в его спину.  – Ты... Чего? – вся компания замирает, пристально разглядывая Дастина. Неужели он наконец сообразил, насколько безрассудно себя ведёт?  – Идите без меня, я догоню, – коротко бросает он через плечо, уже развернувшись и направившись в сторону двери.  – Эй, ты уяснил хоть что-то из того, о чём мы говорили? – осторожно спрашивает Лукас, щурясь и пытаясь разгадать мысли друга.  Но парень уже не слышит. Он скрывается в полутьме кабинета и щёлкает замком.  Ребята застывают на месте. Некоторое время они молчат, пялясь на лакированную деревянную поверхность.  – Он просто поехавший. – наконец шепчет Синклер, не моргая. Его глаза широко распахнуты, будто он всё ещё не может осознать реальность произошедшего. – Это не геройство, а тупость.  – Кем-кем, а уж дураком Дастина никогда нельзя было назвать, – выдыхает Уилл.  – Он грезит о восстановлении "Адского Пламени". И... Ведёт себя ну очень странно. Боже, он даже выглядит как Эдди, – тянет Майк, качая головой. – Прошло уже полтора года. Его жаль, но всё это так не вовремя.  – Он сам не понимает, как саботирует вылазки, – Лукас смягчается. – Это до добра не доведёт.  Парни хором вздыхают и наконец продолжают свой путь в столовую.  – Идеально, – почти рычит Хоппер, сжимая в руке секундомер.  – Ну, разве это не хорошо? - настороженно спрашивает Джойс и сразу же отходит, будто боится, что мужчина бросится на неё с кулаками.  – Нет, – он стискивает губы и откашливается, стараясь говорить максимально тихо. – Я не собираюсь отпускать её туда. Не ты одна заботишься о своём ребёнке. И если у моей дочери есть сверхспособности, это не значит, что она должна рисковать ради остальных,– его брови сдвигаются, почти срастаются, на его лице проступает ярость. Он оборачивается к Одиннадцать и хрипло кричит, стараясь вложить в свой голос разочарование и тон "Я же говорил". – Ничего не изменилось! Тринадцать минут.  Девушка хмурится и сжимает кулаки.  – Этого не может быть. Я считала. На бревне две секунды, на лестнице – три. Где я задержалась?  Последний год она только и делает, что проходит самодельную полосу препятствий снова и снова. Падает, психует и расстраивается, но так или иначе, ей удалось улучшить свой результат с тридцати минут до двенадцати с половиной всего за пару месяцев. Дальше – больше. И она всё ждёт подходящего момента, знака. Какого угодно, лишь бы он был. Лишь бы не сидеть без дела, лишь бы хоть чем-то помочь. С того момента, как их команда обнаружила портал на военной базе и начала совершать вылазки в Изнанку, Одиннадцать мечтала лишь об одном – быть полезной. У неё есть невероятные способности, она сражалась с монстрами и закрывала порталы один за другим. А теперь вынуждена целыми днями скакать по брёвнам и взрывать тыквы силой мысли.  – Я пробегу ещё раз! – кричит девушка и подлетает на крышу старого, уже давно вышедшего из стоя и используемого в качестве препятствия, автобуса.  – Ты не отдохнула. Можешь пораниться, – строго, с явным волнением восклицает Хоппер.  – У нас нет времени, следующий прожиг может быть когда угодно, – Одиннадцать упирает руки в бока и хмурится. – Разве ты сам не понимаешь?  – Детёныш, если хочешь помочь, ты должна восстанавливать силы, а не тратить их направо и налево, будто они ничего не значат, – смягчается мужчина. – Это хороший результат.  Оди лишь качает головой и уносится к началу полосы препятствий, напоследок бросив через плечо что-то про секундомер. Хоппер вздыхает и поворачивается к Джойс, которая теперь выглядит обеспокоенной.  – Я не могу её взять. Нам надо беречь её, а рисковать на обычных вылазках я не могу. Не факт, что я вообще что-то найду, а её сейчас ищут все: военные, полиция, Векна. Она нужна нам в конце.  Женщина согласно кивает и нервно поглядывает в сторону леса, где не так давно скрылась Одиннадцать. Material girl – Madonna Some boys kiss me, some boys hug me (Одни парни меня целуют, другие обнимают) I think they're okay (Я думаю, они ничего) If they don't give me proper credit (Но если им нечего мне предложить) I just walk away (Я просто ухожу) They can beg and they can plead (Они могут просить и умолять) But they can't see the light (That's right) (Но им не понять) 'Cause the boy with the cold hard cash (Что парень с кучей наличных) Is always Mister Right (Всегда правит балом) 'Cause we are living in a material world (Потому что мы живём в меркантильном мире) And I am a material girl (А я — меркантильная девушка) You know that we are living in a material world (Вы же знаете, мы живём в меркантильном мире) And I am a material girl (А я меркантильная девушка)  – Чё как, ребятки? Не устали? – голос Мюррея как всегда весел и зво́нок, несмотря на ситуацию.  Каждую машину, въезжающую в Хоукинс тщательно проверяют, а это значит, что выделяться нельзя. Мужчина сидит в грузовике и нельзя сказать, что его улыбка от уха до уха не настораживает военных, начинающих приближаться к машине, как только та останавливается перед высокими металлическими воротами. С самого начала изоляции бородач возит продукты в город, но у него так и не вышло заручиться доверием охраны на пропускном пункте.  – Ну же, парни, – он усмехается и хмурится, разыгрывая осуждение. – Остин Милбардж, номер 4528-9, всё как всегда.  Молодой парень с хмурым лицом и кепкой, надвинутой прямо на густые брови, принимает из его рук изрядно помятые документы, подтверждающие достоверность предоставленной Бауманом информации. Через пару десятков секунд, тянущихся мучительно долго, военный даёт знак рукой, и ворота с жутким скрежетом открываются.  – Ух, спасибо, мальчики! Даже почти не задержали. А это очень важно, когда в городе меня ждут бедные голодающие детишки, – напоследок кричит Мюррей и жмёт на газ.  Грузовик с грохотом въезжает в город и мчится по гигантским металлическим пластинам, которыми ради безопасности жителей покрыли места разломов и трещин на земле. Они исполосовали весь Хоукинс, так что теперь можно было по пальцам пересчитать количество свободных от этих "заплаток" метров.  С момента появления у Стива и Робин новой работы ни в радиорубке, ни в городе не бывает тихо. Здесь пахнет старым винилом, кофе и пылью, которую никто не успевает вытирать. Пальцы девушки бегло перемещаются по микшерному пульту. Rockin’ Robin – Michael Jackson He rocks in the treetops all day long (Он целыми днями порхвет у верхушек деревьев) Hoppin' and a-boppin' and singin' his song (Прыгает, пританцовывает и поёт свою песенку) All the little birdies on Jaybird Street (Все птички на Джейбёрд-стрит) Love to hear the robin go tweet, tweet, tweet (Любят слушать, как малиновка поёт: «Чик-чирик, чик-чирик») Rockin' robin (Tweet, tweedily-dee), rock, rock (Порхающая малиновка, зажигай (чик-чирик-чирик)) Rockin' robin (Tweet, tweedily-dee) (Порхающая малиновка, (чик-чирик-чирик)) Blow, rockin' robin, 'cause we're really gonna rock tonight (Свисти, порхающая малиновка, тогда мы тоже зажжём)  – Я имею в виду, с Бритни мне хорошо. Но Глория... – парень замолкает, откинувшись в кресле и мечтательно уставившись в потолок.  – Господи, Стив, меня уже тошнит от этих двух имён, – вздыхает Робин, качая головой.  – А меня последние два с половиной года тошнит от одного единственного имени. Радуйся, что хоть у меня в жизни есть разнообразие, – он усмехается, после чего задумчиво хмурится и поворачивается в сторону подруги. – Кстати, что-то давно я его не слышал. Наконец перестала страдать по Вики? Или это затишье перед бурей? – Стив усмехается, закидывая ногу на ногу.  Девушка ничего не отвечает. К сожалению или к счастью, с чувствами к Вики покончено. К сожалению или к счастью, влюблённость творит страшные вещи с головой Робин. И к сожалению или к счастью... Это происходит снова. Она лишь отстранённо качает головой и отмахивается от вопроса, стараясь изобразить безучастность.  – Робин, ну это уже ни в какие ворота, – смеётся Стив и закидывает руки за голову. – Найди уже новый объект для пускания слюней. Только не говори мне, что ты однолюб. С Тэмми Томпсон ведь у тебя получилось, – он выжидающе наклоняет голову и внимательно рассматривает лицо девушки.  Она лишь вскидывает бровь и прикусывает губу, пялясь на серую стену, усеянную тонкими трещинами. Робин не уверена, что стоит говорить всё как есть. Каждое слово, каждый взгляд и намёк – всё имеет значение. И она не готова разгребать последствия этого. Никогда не была. Но ей приходится выбирать выражения. Каждый раз, когда она хочет что-то сказать, надо тщательно взвешивать все за и против. Надо трезво оценивать ситуацию. Но какой в этом смысл? Стив ведь так не делает. Да он вообще свой мозг ни разу в жизни не использовал по назначению.  – А что, если... – начинает Робин, её взгляд скачет от одной трещины к другой, мечется из стороны в сторону, но так и не находит, за что зацепиться. – Если я... Уже нашла его. Объект для пускания слюней, – её голос подрагивает, и она зажмуривается, чтобы больше не видеть эту дурацкую серую стену, выглядящую так неправильно, так шершаво и грубо.  – Вау, – с искренним восхищением выдыхает Стив и заинтересованно поднимает брови, ожидая продолжения.  Девушка резко распахивает глаза. Она судорожно мотает головой и лишь вздыхает.  – Боже, ты сейчас задохнёшься, – хихикает парень. – Неужели там кто-то настолько жуткий? Хуже, чем та дива с голосом Маппета?  – Стив, я... Не уверена, – шумно выдыхает Робин, хватаясь за край стола. – Я не знаю, понимаешь? Я не могу получать всех девушек, которых хочу. И я не могу... Даже говорить им о своих чувствах свободно. И у меня не получается даже себе в этом признаться. Потому что... – она тяжело дышит и опускает голову. – Потому что это значит, что они больше не будут смотреть на меня так, как раньше.  – Робин, я не хотел. Ты можешь не... – парень осторожно встаёт и делает пару шагов к подруге, слегка приподняв руки, будто сдаётся.  – Нет, Стив. Замолчи, – восклицает девушка, наваливаясь на стол всем весом. – Я пытаюсь. Пытаюсь разобраться и при этом не понять, что опять влюбилась. Потому что иначе мне придётся снова нервничать, снова странно отводить взгляд и снова притворяться вменяемым человеком. Я очень много болтаю, не могу заткнуться, не могу соображать, не могу не краснеть и не пялиться. И именно это происходит сейчас. Когда я смотрю на неё, – с каждым словом скорость её речи увеличивается, девушка царапает ногтями столешницу и запинается. Голос дрожит.  Стив широко раскрывает глаза, пытаясь уловить смысл этого сумбурного монолога. Он молчит и ждёт, боясь даже вздохнуть громче обычного. Но Робин больше не собирается говорить. Она прислушивается к шагам на лестнице. Гулким, торопливым, приближающимся.  – Мюррей приехал. Сворачивайтесь и спускайтесь вниз, – мерный командный голос Нэнси как обычно входит в помещение раньше неё. Она подбегает к шкафу и копается в бумагах, выуживая из недр полки одну за другой. Джонатан стоит рядом. Руки в карманах, взгляд прикован к девушке. И Робин... Смотрит на неё так же. Лицо Стива озаряется внезапным пониманием.  – О. Боже. Мой. Чёртова Нэнси Уилер?! – верещит он не своим голосом и таращится на подругу. – Это про неё ты говорила? Робин!  Девушка не отвечает. Она слишком сосредоточена, пытаясь понять, могла ли Нэнси услышать этот вопль с другого конца помещения. Кажется, она даже не дышит.  – Ты выбрала худшую цель для пускания слюней, – парень качает головой, словно пытается выкинуть из неё всю информацию, полученную за последнюю минуту.  – Мы... Много времени провели вместе, – шепчет Робин, не отрывая взгляда от Нэнси. – Тогда, в библиотеке, в лодке, в Изнанке. Все эти переглядки, странные разговоры, – она коротко усмехается и наконец смотрит на друга. – То, что она разбила тебе сердце, не означает, что она никого не любит. В школе ты был мудаком.  – А сейчас я эталон мужской красоты, – Стив театрально откидывает волосы со лба. – К тому же, я постоянно нянчусь с её братом и целой армией детей, бо́льшую часть которых даже по именам не знаю.  – Нет, Стив, – Робин закатывает глаза. – Ты нянчишься с Хендерсоном. И не потому, что хочешь показать Нэнси, какой ты образцовый батя, а потому, что твоё умственное развитие так и осталось на уровне тринадцатилетки. Вы вчера всю ночь рассказывали друг другу страшилки по рациям. И дай угадаю – заснуть потом не смог ты, а не Дастин, – она ехидно улыбается и щурится, впиваясь взглядом в глаза парня.  – Ладно. Хорошо. Пусть будет по-твоему, – он откашливается, понимая, что серьёзность из разговора уже улетучилась. – Только давай-ка вспомним, кто провстречался с половиной девчонок Хоукинса, а кто молча стоял и смотрел, как объект его воздыхания лапает какой-то бугай.  – А ну назови мне количество твоих удачных подкатов. Не считая школьных, – девушка подпирает подбородок рукой, изображая заинтересованность.  – Я хотя бы пытаюсь, – шутливо огрызается Стив.  Робин возвращает взгляд к Нэнси, уже нашедшей необходимые записи и удаляющейся из комнаты в компании Джонатана. Она прикусывает губу и разводит руками.  – К Нэнси Уилер бесполезно подкатывать. Она... – голос дрожит, хотя девушка выглядит предельно спокойной. – Слишком хороша для этого. Не мы здесь выбираем, а она.  – Ух, у меня аж почти что мурашки, – парень морщится и шипит, будто дотронулся до раскалённого предмета. – А ты подумай о чём-нибудь другом, пожалуйста. Я отсюда вижу, что у тебя зрачки в форме сердечек.  – Да брось, ты просто нервничаешь, поскольку у тебя появился очередной конкурент, – Робин толкает его в плечо с нарочитой весёлостью. Стив вздыхает и наконец придаёт своему голосу серьёзный оттенок.  – Робин, я тебя очень уважаю, но... Не считаю тебя конкуренткой в данной ситуации, – он хмурится, подбирая слова и стараясь говорить как можно медленнее. – Слушай, ты правда невероятно крута. Ты разгадала шифр злых коммунистов, неоднократно спасла мою жизнь и жизни других ребят. Ты ведёшь передачи на радио и отлично справляешься с любой работой, которую тебе дают, – парень на некоторое время затихает, но наконец уверенно продолжает. – И у тебя был бы шанс с абсолютно любой девушкой. Да взять даже ту, которая заходила к нам в "Family Video". Как там её, Люси? Она явно пыталась тебя склеить, – Стив усмехается и подмигивает.  – Боже, прекрати, – Робин зажмуривается и коротко смеётся, мотая головой.  – Да, Робин. Она пришла за "Бегущим по лезвию", но увидев тебя, резко спросила, нет ли у нас "Неприкаянных сердец". Не то, чтобы я сильно разбираюсь, но, по-моему, там есть вполне заметный секс между женщинами, – Стив самодовольно вскидывает бровь. – В общем, я это к тому, что ты много кому нравишься, но Нэнси... Она...  – Я знаю, – Робин перебивает его, внезапно посерьёзнев и опустив взгляд. – И это делает ситуацию ещё хуже, – проходит пара десятков секунд, прежде чем она наконец встряхивает головой и хрипло бормочет. – Нам пора. Feels Like I'm in Love – Kelly Marie My head is in a spin (Моя голова кружится) My feet don't touch the ground (Мои ноги не касаются земли) Because you're near to me (Из-за того, что ты рядом со мной) My head goes round and round (Моя голова идёт кругом) My knees are shaking baby (Мои колени трясутся, детка) My heart it beats like a drum (Моё сердце бьётся как барабан) It feels like (Такое чувство) It feels like I'm in love (Такое чувство, что я влюблена)  Когда друзья выходят на улицу, Мюррей уже выныривает из кузова с огромным мешком из-под картошки в руках. С сияющей улыбкой мужчина начинает свой монолог.  – Так, детишки, – он потирает руки и с головой ныряет в мешок. – Смотрите, что Санта вам привёз, – раздаётся оттуда его приглушённый, но не менее радостный голос. Спустя пару минут он всё-таки вылезает и кидает Робин маленькую металлическую коробочку. – Свежий телеметрический чип. Береги как зеницу ока, я за него дрался.  Девушка недоумённо вертит прибор в руках и смотрит на друзей в поисках какой-либо подсказки, но все слишком увлечены получением подарков.  – Тысяча и один вид патронов и взрывчатки для Хопа. Надеюсь, в этот раз ему этого хватит, – Мюррей ставит на землю два больших ящика и вытирает пот со лба. Похоже, это была не метафора, поскольку ящики заметно продавили грунт. Далее мужчина широким театральным жестом опускает руки в ящик с салатом. – Кто-то заказывал салат? – ребята переглядываются, пытаясь уловить смысл очередной гениальной (по мнению Баумана) шутки. – Ну же, детишки, – он играет бровями и вынимает из ящика... Гранату. – Гранатовый салат, – широкая улыбка расплывается по его лицу, но когда он замечает отсутствие восхищения со стороны получателей, ему остаётся только откашляться и неловко пояснить. – Я спрятал гранаты в ящике, где хранится салат-латук. Так, ладно, ребятки, вы что-то не в духе сегодня.  Робин то и дело поглядывает на Нэнси, пытаясь уловить её реакцию на каждый из предметов. Есть что-то в том, чтобы наблюдать за людьми. Особенно такими, как она. Уилер же старается игнорировать все взгляды, поскольку её изучают сразу три пары глаз, и, в отличие от Робин, Стив и Джонатан даже не пытаются скрывать свою заинтересованность. Они пялятся почти с остервенением. С того момента, когда в отношениях Нэнси и Джонатана всё пошло под откос, парни особенно остро ощутили возможность потери девушки и стали буквально сражаться друг с другом за её внимание. Это выглядело невероятно глупо, и Уилер с Бакли постоянно смеялись над таким детским поведением. Однако Робин всё отчётливее стала замечать подобные поступки за собой. Тяжело признать, что ты превращаешься в глупую обезьянку, которая дерётся с другими за кусочек банана, но рано или поздно придётся это сделать. И девушка откладывает момент признания своей очередной безнадёжной влюблённости до лучших времён. Или до худших, если хуже вообще может быть.  – Энергетик для девочки-супергероя, – продолжает Мюррей. – И... Батончики с арахисовой пастой!  Стив буквально налетает на мужчину, выхватывая у него из рук картонную коробку и тут же вскрывая её. Бауман заливается оглушительным смехом и хлопает парня по плечу.  – Смотри, чтобы ничего не слиплось, дружок, – он вновь исчезает за горой из ящиков и мешков, продолжая хихикать и что-то напевать. – Так, мистер Байерс, для Вас тоже есть гостинчик, – мужчина протягивает ему кассету, попутно задевая пару картонных коробок с овощами. – Я знаю, что у тебя аллергия на джаз, но дай этому шанс, – Мюррей переходит на заговорщический шёпот и, загадочно ухмыляясь, подмигивает парню. – От такого предложения невозможно отказаться.  Джонатан судорожно выхватывает из его рук кассету и пытается как можно быстрее засунуть её в карман, но лишь роняет её на траву и в панике летит за ней. Остальные неловко переглядываются. Такое поведение кажется весьма странным, даже если представить, что любовь к джазу – это что-то предосудительное. Через минуту парень поднимается на ноги, отряхивает колени от пыли и шмыгает носом, стараясь теперь смотреть куда угодно, только не на Нэнси. Из раздумий девушку вырывает внезапный лёгкий щелбан, пойманный лбом. Мюррей злорадно хихикает и протягивает ей папку с бумагами.  – Госпоже начальнице станции, – мужчина самодовольно улыбается, внимательно следя за руками Уилер, поспешно вынимающей оттуда документы.  – Прожиг? Сегодня? – девушка хмурится и качает головой. – Это слишком рано.  – Глянь на табличку, – Мюррей тычет пальцем в соседний лист. – С какой бы целью они это ни делали, у них явно грандиозные планы. Для разгрузки такого количества припасов потребуется минимум два часа.  – И у Хоппера будет больше времени для вылазки, – глаза Нэнси почти загораются. Редко подворачивается такая возможность, и её никак нельзя упустить.  Радио издаёт хрипящий, почти хрюкающий звук, и из него вновь вырывается голос Робин, однако на этот раз он не такой расслабленный. Она торопится, и команда мгновенно понимает, что это значит.  – И снова здравствуй, Хоукинс! Нет времени на болтовню, я принесла вам кое-что, что заставит вас увидеть изнанку привычной жизни, – до боли знакомая мелодия звучит откуда-то издалека, еле пробиваясь через динамики, а значит, у ребят есть всего пара секунд, чтобы среагировать. Upside Down – Diana Ross I said upside down, you're turning me (Послушай, ты переворачиваешь меня вверх тормашками) You're giving love instinctively (Ты даёшь свою любовь инстинктивно) 'Round and 'round, you're turning me (Снова и снова ты переворачиваешь меня...) Upside down (Вверх тормашками) Boy, you turn me inside out (Ты выворачиваешь меня наизнанку) And 'round and 'round (Снова и снова) Upside down (Вверх тормашками) Boy, you turn me inside out (Ты выворачиваешь меня наизнанку) And 'round and 'round (Снова и снова)  – Листок, листок, быстрее! Дайте бумагу! – кричит Майк, со всей силы стуча кулаком по плечу Лукаса. В столовой достаточно шумно для того, чтобы его голос растворился в гуле десятков остальных.  – Хоппер слышит? – взволнованно шепчет Уилл, протягивая другу тетрадь.  – Он бывает весьма безрассудным, но не настолько, чтобы выключать радио, – уверенно отвечает Дастин, подбегая к столу и плюхаясь рядом с друзьями. Парни наконец придвигают приёмник к себе.  – И пока вы не пустились в пляс, вот вам парочка интересных фактов о Дайане Росс, – торопливо восклицает Робин. – Начнём с того, что она родилась в северной части Детройта.  – Север, север, пиши! – Дастин нетерпеливо выхватывает карандаш у Майка и принимается самостоятельно чирикать им в тетради.  – Далее, в шестьдесят первом году Бэрри Горди... Тот Горди, что через "Г", привёл её на Мотаун. И единица здесь не зря. Потому что с шестьдесят четвёртого по шестьдесят седьмой десять песен "The Supremes" уверенно располагались в топ чартах. Целых десять, прикиньте!  На тетрадном листе вырисовываются всё новые символы, для расшифровки которых, похоже, подойдёт только Дастин, если, конечно, он сам поймёт, что написал.  – Затем, в семьдесят восьмом, она решила стать кинозвездой и снялась в фильме "Виз", который с треском провалился в прокате. Хотя лично мне кинцо зашло. Ух, Майкл Джексон в роли Страшилы... Где вы ещё такое увидите? – Робин кажется уже не такой взволнованной.  – Что она несёт? – шипит Дастин, щурясь и практически прислоняя ухо к радиоприёмнику.  – Но запаситесь попкорном и терпением, – продолжает девушка более сосредоточенно. – Это чудо кинематографа вышло аж на два часа, – Бакли явно облегчённо выдыхает и дальше говорит уже куда веселее. – Всё записали? Учите и готовьтесь к контрольной. Да, это на весь урок, – и наконец музыка заглушает её победный смешок.  – Север, сектор Г1, десять вечера, на два часа, – хором шепчут ребята и вскакивают из-за стола, кое-как схватив рюкзаки.  На базе радио WSQK Нэнси уже в своей обычной командной манере стучит указкой по стене, куда выведено изображение с проектора.  – Если сведения Мюррея верны, то конвой снабжения прибудет в Хоукинс ровно в десять вечера. Следовательно, Хоппер должен оказаться в тоннелях на пути к З-МАК не позднее девяти часов, – она расхаживает по комнатке и выглядит уверенной, если не приглядываться. Есть что-то тревожное в её движениях. Это не простая властная резкость, это предвкушение.  – Мы с Лукасом займём наш обычный наблюдательный пункт, – тараторит Майк, борясь с одышкой. Как парни ни торопились, они всё равно добрались до леса с опозданием. Такие разговоры не должны вестись в школьной столовой.  Стив подпрыгивает от неожиданности.  – Господи, предупреждать надо.  – Нам что, через голубей общаться? – нервно бормочет Лукас где-то на заднем плане, но его слова тонут в шипении рации.  – Пожалуйста, ведите себя серьёзно хотя бы сейчас. У нас мало времени, – повышает голос Нэнси, закатывая глаза и ставя средство связи ближе к себе. – Так. Если не будет накладок, конвой прибудет в З-МАК в десять часов пятнадцать минут.  – Когда начнётся прожиг, мы дадим сигнал Хопперу, – подхватывает Майк.  – И... Тут начинается вылазка, – улыбка наконец трогает губы Нэнси.  Все затихают, готовясь к новой порции информации. Это не первый их поход, но каждый раз, когда Уилер так властно и сосредоточенно отдаёт приказы, от неё невозможно отвести взгляд. Стив, Джонатан и Робин внимательно наблюдают за каждым её движением, вслушиваются в каждое слово и, кажется, не дышат. Она же либо не замечает этого, либо старается не замечать.  – Хоп уже в Изнанке. Движется на скорости порядка пятидесяти километров в час, в то время как...  – Мы с Харрингтоном повторяем его маршрут здесь, – присоединяется Дастин. – И обязательно поддерживаем телеметрический сигнал в пределах минус шестидесяти и минус семидесяти децибелов. Да раз плюнуть.  – Конвой должен двигаться по тому же маршруту, что и обычно: Главная, Корнуоллис, поворот и... – Нэнси прикусывает губу и хмурится, поворачиваясь к Стиву. – Если попадёте на красный...  – Не парься, я проскочу, – отмахивается Харрингтон и закидывает ногу на ногу.  – Только если рядом не будет военных, – девушка грозно тычет в него указкой, и парень поднимает руки, согласно кивая. – Зарубите себе на носу, если вас остановят, мы потеряем Хопа...  – И всем конец, – хором повторяют все уже давно зазубренную фразу.  – Когда машины минуют заправку, мы даём ему сигнал спешиться.  – И вот он на границе сектора Г1, где у него будет целых два часа на обследование территории, – победно заключает Майк. Напряжение в плечах Нэнси ослабевает.  – А учитывая, что он зачищал секторы и быстрее, сегодня у нас счастливый день, – девушка наконец позволяет себе выдохнуть и оглядеть команду. Три болванчика с щенячьими глазами не отводят от неё взгляд, разве что челюсти на пол не роняют. И то, похоже, до этого не так уж и далеко. Уилер закатывает глаза и выключает проектор.  – Мне нужна ваша сосредоточенность, – тихо произносит она. – Пока не убедимся в том, что этот подонок мёртв, нельзя останавливаться, – её голос ослабевает, и Майк, слыша эту перемену, подхватывает её мысль.  – Оди не может найти его из ванны, Уилл после того землетрясения не чувствует ничего странного, и если это – единственный способ его найти, мы будем прочёсывать каждый уголок каждого сектора.  – Это очень вдохновляющая речь, и я с вами согласен, но что, если мы зря тратим силы и время? – откашлявшись, начинает Стив. – Я имею в виду, Векну ведь поджарили и скинули с приличной такой высоты. И раз уж даже Одиннадцать не может до него добраться, неужели есть вероятность того, что он выжил?  Уилер сжимает кулаки и хмурится, пытаясь понять, насколько серьёзен парень.  – Ты забыл, что он показал Нэнси? – вмешивается Джонатан, замечая недовольство девушки.  – Вот именно. Хоукинс в огне, вся её семья... – Робин прикусывает губу, покосившись на подругу.  – Это всё очень жутко, но ещё он показал Макс, как её брат радостно прогуливается с дырой в груди, – Стив разводит руками. – Это ведь его работа. Он залезает тебе в голову и изо всех сил старается тебя напугать. Разве нет?  – Он неплохо постарался. Мне страшно. И тебе должно быть, – наконец срывается Нэнси и пододит ближе. – Если Векна уцелел, то он собирается уничтожить мир, так что мы не остановимся. Пусть для этого потребуется сто вылазок, тысяча. Мне всё равно. Пока я своими глазами не увижу, что эта мразь мертва, я не прекращу поиски, – она впивается взглядом в лицо Харрингтона. Брови съехались, в глазах чистая ненависть, а кулаки сжаты так, что ногти до боли врезаются в ладони.  – Вырвем этому гниющему безносому ублюдку сердце, – воодушевлённо шепчет Дастин. – За Эдди.  Стив коротко кивает и сдаётся, не выдержав такого напора.  По всей поляне, усыпанной сухими листьями, разносятся радостные вопли и смех. Лукас, Майк и Дастин дурачатся, предвкушая успех очередной вылазки. Сложно отрицать, что сплочённость вдохновляет. Уилл стоит рядом, но что-то явно не так. Что-то трескается в нём, и мурашки бегут по всему телу. Сердце будто подпрыгивает, пальцы немеют, парня бросает в холод. Картинка перед глазами плывёт, деревья кружатся, а от листьев рябит в глазах. Голова становится невероятно тяжёлой, и Байерса буквально притягивает к земле. Он падает на колени, и в момент, когда, как ему кажется, всё должно оборваться, его взгляд проясняется. Но он видит не лес, не стол для пикника и не своих друзей. Он видит школу. Дети снуют туда-сюда, смеются и толкаются. Вот кто-то упал. А вот мальчик закинул мяч за забор. Вот девочка уронила свой ботиночек. И вот... Мужчина в костюме и шляпе. Он стоит близко, но теряется на фоне происходящего вокруг хаоса. И Уилл медленно движется к нему. Не то, чтобы парень сильно этого хочет, но что-то тянет его вперёд. Школьный двор плывёт, но мужчина будто отдаляется. Шляпа надвинута на лицо, и как Байерс ни старается, он не может определить личность этого человека. Движение ускоряется, дети мельтешат перед глазами, всё заволакивает серой дымкой и...  – Уилл! Эй, Уилл! – парень резко падает на спину. Его словно отбрасывает назад, и в лицо бьёт яркий свет.  – Чувак, ты в порядке? – взволнованно кричит Майк, дёргая его за рукав.  Уилл беспокойно оглядывает друзей. Его взгляд скользит между ними, всё ещё надеясь зацепиться за тот загадочный силуэт. Но видение закончилось так же быстро, как началось, и всё, что остаётся Байерсу – лишь коротко кивнуть.  – Это Векна? Ты его чувствовал? – усиливает хватку Уилер.  – Я... Не знаю, да. Нет, – Уилл переводит дух и быстро моргает. – Это странное чувство... Оно... Не такое, каким было раньше. Я не уверен. Кажется, это просто... Воспоминание, – шепчет он, наконец роняя голову на землю и закрывая глаза.  Голова всё ещё кружится, веки болят, а тот мужчина в шляпе... Картинка будто отпечаталась на сетчатке. Что-то не так. Следующая глава: Глава Третья: Вылазка – 14.02.2026