Мин? Нет!

Кажется, это был лучший минет в жизни. Намджун сегодня не собирался никому отсасывать. Он вообще, с-ка, практически никому не отсасывал, юноу? Привилегия ультра-альфачовского вида, который работал каждый грёбаный раз. Он уже прилично раскошелился на выпивку для нескольких красавчиков, и кто-то из них точно бы угодил в его охотничьи сети, подставив рот или даже задницу под его член для приятного, хоть и немного скучно-ожидаемого продолжения вечера в каком-нибудь близлежащем ёб-мотеле. Привычная рыболовная рутина длилась до тех пор, пока не появился он. Единственный, к кому Намджун несколько раз боялся подойти, потому что когда-то давно этот блядский брюнет, даже будучи в стельку пьяным, жёстко отшил его величество, что ударило по его «опын-майнды» эго и уверенности в себе настолько, что первый попавшийся невезучий пацан лет двадцати был оттрахан Намджуном в ту ночь чересчур жёстко, а перед глазами во время процесса всё равно маячило белокожее лицо с гримасой отвращения. Намджун никогда не забудет. И вот, сегодня, когда он решился, и вот-вот собирался совершить мстительный ёб, с этим придурком снова всё пошло не по плану. Стыдно признать, но, кажется, это был лучший минет в его жизни. Словно его рот был создан для этого члена: умеренной длины, неожиданно большого в обхвате, так что растягивал губы, заполнял собой весь рот и увесисто давил на язык, не вызывая при этом рвотного рефлекса. Намджун не знал, что отсасывать почти-незнакомцу может быть так приятно. А Юнги не знал, как согласился на эту авантюру с немного настойчивым челом из бара, тем более в подворотне и неопределённой близости от мусорных контейнеров. Алкоголь не настолько сильно запеленал ясность его сознания, а вот чёртовы ямочки на щеках высокого шкафообразного хондэ-боя, который выглядел как падший ангел с обесцвеченными, холодно-белыми волосами, были столь притягательны, что неожиданно-прямое предложение «Потрахаемся где-нибудь неподалёку?» вместо ожидаемого от себя «Ты чё, охуел, пидрила?» получило дерзкий, но капитуляционный ответ «Отсоси, потом проси». И вот теперь Юнги стоял в узком проулке, вжимаясь спиной в шершавую стену, и пытался дышать носом и не смотреть вниз, потому что если он посмотрит вниз, то сдастся слишком быстро. А кончать через пару минут, да ещё и под аккомпанемент приглушённой музыки из клуба, пьяных выкриков со стороны «большой» улицы и отдаленный лай собаки, было как-то совсем унизительно. Хотя, если быть совсем честным, то его члену было плевать на обстоятельства. Члену ебать как нравилось. Намджун, кажется, пристроил голову слишком удобно, будто искал для неё идеальное место всю свою блядскую жизнь, и наконец нашёл его в районе чужих яиц. Его язык работал с методичностью швейной машинки: то широкие, размашистые движения по стволу, то точечные, концентрированные воздействия прямо по уздечке, от которых у Юнги подкашивались колени и хотелось завыть на луну, уподобившись всё ещё не замолкшей собаке где-то неподалёку. — Издеваешься? — прошипел Юнги куда-то в воздух, сгорая от желания посмотреть вниз и боясь этого одновременно. Намджун только удовлетворённо хмыкнул — с лёгкой вибрацией, от которой Юнги дёрнулся, будто от разряда очень сексуального электричества. Джун тем временем положил руку на тощее бедро: нагло так, по-хозяйски, пальцами в кожу впился, словно удерживая от побега. А Юнги бежать вовсе и не собирался. Юнги уже забыл, как и зачем открывается дверь в этот чёртов бар и существует ли вообще мир за пределами этого блевотного переулка, в котором может стать так неожиданно, так ультраблядски хорошо. Он зажмурился и откинул голову назад с глухим звуком «пуф».

Стенка : Затылок Юнги

1:0

Вторая рука Намджуна легла на минов член, куда губы не дотягивались, умело сжала до кайфовой тесноты и задвигалась с ритмом губ. И это было уже перебором, потому что Юнги, вообще-то, не железный, у него нервы, между прочим, тестостерон рекой, и вообще он сегодня хозяйство расчехлять не планировал, собираясь просто выпить виски и лечь спать в привычно-безоргазменном одиночестве. — Стой, — выдохнул Юнги, понимая, что ещё пара таких движений, и сперминозоиды покинут яйцеобитель. — Подожди, я… Намджун поднял голову. В интимном полумраке подворотни его глаза блеснули как у кота, удовлетворённо нализавшегося сметаны. Губы — влажные, припухшие, растянутые в наглой улыбке. И эти чёртовы ямочки на щеках, треклятые, восхитительные, из-за которых Юнги не устоял. — Мгм? — тихим низким голосом проговорил в член, как в микрофон, не убирая при этом руку с основания. Только сжал чуть слабее. И поёрзал медленно туды-сюды. Дразнится, мерзавец. — Тебе вот прям щас поговорить приспичило?! Юнги хотел было послать его куда подальше, желательно по известно-отдалённому йух-адресу, пешком, без воды и презиков, — но вместо этого выдохнул: — Ты… охуеть. — Комплименты потом, — Намджун ухмыльнулся ещё шире, облизал губы и заглотил снова. И тут Вселенная решила, что Юнги сегодня явно недостаточно весело. Шаги. Громкие, пьяные, невпопад. И голоса — такие же пьяные, с глубокомысленными размышлениями о соджу-промысле, потому что в ближайшем магазине уже закрыто, в клубе дорого, а Тэхён вообще лошара-петушара, не мог заранее побольше бухла купить, скидывались же с запасом. Юнги замер. Намджун замер тоже, но только на мгновение. Поднял глаза, не выпуская член изо рта. Во взгляде ни грамма паники, скорее: «Вот это нихуя себе поворот, как же похуй ака поебать». — С ума сошёл? — одними губами прошептал Юнги, хватая Намджуна за плечи и пытаясь его поднять. — Вставай давай, там, блять, люди идут. Намджун не встал, быстро стряхнув Юнгийины руки с широких плеч. Вместо экстренно-панического прекращения отсоса он набросил на себя и на пах Юнги свою кожанку, которая валялась рядом (когда он успел её снять, Юнги не заметил, да и сейчас это было неважно). Куртка накрыла их обоих, создавая иллюзию, что какой-то добрый самаритянин просто присел на корточки помочь пьяному товарищу. Или что присевшему просто немного поплохело. Или что товарищ решил переобуться. Да какая разница. Миссия «прикрой члэн и оставь возможность на возобновление отсоса» комплитед. — Всё норм, ща уйдут, — шепнул Намджун прямо в кожу бедра, и от его сбивчивого дыхания табун мурашек промаршировал строго по позвоночнику, споткнувшись где-то на затылке. У Юнги засосало под ложечкой. Слишком много за сегодняшний вечер действий с корнем «SOS». Он вжался в стену так, что, кажется, оставил в кирпичах отпечаток своего силуэта. Шаги неумолимо приближались, а полтора метра ширины проулка оставляли zero шансов прикинуться ветошью и быть не отсвеченным. Компания — Юнги насчитал четыре, нет, пять человек — топала прямо мимо них, покуривая и угарая над тупезными dad-jokes самого высокого из них. Юнги смотрел прямо перед собой, стараясь дышать ровно и не думать о том, что у него между ног сейчас голова человека, которого он знает буквально меньше часа, и что его собственный член по-прежнему стоит в твёрдой боеготовности и упирается Намджуну, по ощущениям, куда-то в щёку. Намджун, сука, даже не шевелился. Почти. Под тканью куртки Юнги почувствовал, как с приближением свидетелей дрогнула его щека. Усмехается, гад. У него там, видимо, веселье в самом разгаре и бесплатно-неожиданный секретный уровень квеста «не засвети своё хлебало, лучше подставь другого». Естественно, произошло то, чего Юнги боялся больше всего: один из компании, видимо, самый любопытный, притормозил, уставившись немигающе-пьяным взглядом прямо на них. — Эй, — позвал он. — Чё, братан, плохо ему? Или тебе? — (Ему вообще заебись, а я сейчас умру со стыда) — подумал Юн, но вслух смог выдавить только: — А? — Отъебись от них, — встрял самый высокий, дёргая первого за рукав. — Пошли, не мешай людям блевать. — А чё-то никто и не блюёт? — не унимался доебатор. Юнги захотелось провалиться сквозь асфальт прямо в Преисподнюю. Или чтобы Преисподняя разверзлась и поглотила этого дотошного пьянчужку и всех его товарищей. — Сейчас начну, — пообещал Юнги максимально угрожающе, насколько позволял голос, внезапно севший от всей гаммы сдерживаемых эмоций. — Пошлите уже, дятлы, — уже третий и, очевидно, самый трезвый, подтолкнул обоих вперёд. — Вечно вы лезете куда не надо. На мгновение чувство облегчения окутало Мина, но потом этот чёртов трезвенник подмигнул ему и спросил. — Мин? — НЕТ! — с ужасом выдохнул Юнги, узнав сослуживца из соседнего отдела и уже безуспешно пытаясь спрятать своё лицо. — Как скажешь, — всё с той же улыбкой подмигнул ему Чон Чонгук. — Валим уже отсюда, не будем мешать не-Мину кончить. Кажется, его приятели в более сильной степени опьянения совершенно пропустили или не уловили смысл их диалога, так что просто послушались его и потопали дальше. Их голоса постепенно стихали, пока окончательно не растаяли за углом, растворившись в звуковом хаосе ночного города. Юнги, кажется, только сейчас снова начал дышать. Внизу же возникло некое шевеление. Намджун сидел ровно в той же позе, но уже стянул с себя куртку и смотрел снизу вверх абсолютно счастливыми глазами, улыбаясь безупречно ровными зубами и совершенно бесстыдно занимаясь ямочко-демонстрацией. — Рисковая была игра, — он смаковал каждое слово. — Ты был убедителен в своём «Нет». Значит, твоя фамилия Мин? Мин Юнги? Я Ким Намджун, приятно познакомиться! — Ты охерел, — выдохнул Юнги беззлобно. — Ты вообще представляешь, что было бы, если бы он настоял продолжить разговор… — Всё обошлось же, — он не дал Юнги договорить, возобновляя дела сосательные. Заглотил резко. Глубоко. Сразу на всю длину, так что головка упёрлась куда-то в горло, и Намджун даже не поперхнулся, только одобрительно мыкнул, мол, порядок, всё под контролем. Юнги охнул и схватился за его волосы. Намджун будто только этого и ждал — вцепился пальцами в его бёдра и заработал с удвоенной энергией, безжалостно, глубоко, быстро, заглатывая так, что у Юнги в глазах темнело и фантомные салютики перед глазами отплясывали бамболейло. — Бляаа, — выдохнул Юнги, понимая, что сейчас, прямо сейчас, его накроет неистово. — Я… кончу. Сейчас кончу, тормози… Намджун не тормозил. Вёл к разрядке целенаправленно, с упорством спортсмена. И Юнги «пришлось». Он так сладко кончал, зажимая себе рот свободной рукой, чтобы не заорать на всю подворотню и не приобрести новых свидетелей, пусть и под самое окончание их небольшого эро-спектакля. Тело выгибалось дугой, колени подкашивались, но Намджун держал крепко, не давая упасть. Перед глазами плыло. Когда спазмы удовольствия стихли, Юнги открыл глаза и обнаружил, что Намджун сидит на корточках, сплюнув часть следов его удовольствия на асфальт, вытирает рукой губы и смотрит на него с самым довольным выражением, какое только можно представить на человеческой морде лица. — Ты живой там? — поинтересовался он, поднимаясь и отряхивая колени. Юнги хотел сказать что-то язвительное или возмутиться тем, что придурок посмел не проглотить его сперму, но вместо этого просто сполз по стене и сел прямо на грязный асфальт. Ноги не держали. — Ты… — выдохнул он, глядя в потолок (небо, надо говорить небо, но в этой подворотне неба было не видно, только провода и чёртовы блоки кондиционеров). — Хули не проглотил? — Не «спасибо за оргазм», не «ты ебать какой ахиренный, пошли потрахаемся», не «может, я тоже тебе отсосу»? Серьёзно? Намджун присел рядом на корточки, протянул руку, чтобы поправить сбившуюся чёлку на лбу Юнги. Жест получился неожиданно нежным, совсем не вяжущимся с тем, что они только что делали, и какие слова произносили на протяжении их короткого знакомства. — Мы ни о чём таком не договаривались, ты сам предложил… — Юнги осёкся. — Отсоси, потом проси, — насмешливо повторил Джун. — Разве не твоя цитата? — Я передумал. — Обиделся, что я не проглотил? Мы просто ещё не настолько близко знакомы. Но можем исправить, хочешь? Он многозначительно облизнулся, а Юнги не нашёл ничего лучше, чем закрыть лицо руками. — Господи, зачем я в это ввязался. — Потому что я неотразим, — резонно заметил Намджун. — Член у тебя, кстати, классный. Смею совершенно нескромно заверить, и у меня неплохой такой. Давай руку, помогу встать. Юнги хотел возразить, что он вообще-то взрослый мужчина и сам встанет, но колени всё ещё были слабы, так что пришлось принять протянутую ладонь. Намджун рывком поднял его вертикально и, не теряя времени, притянул прямо к себе. Так близко, что Юнги видел каждую крапинку в его глазах, каждую ресницу, каждый миллиметр этих губ, растянутых в нереально обаятельной, хоть и наглой полуулыбке. — Поцеловать тебя? Юнги подумал секунду. Потом ещё одну. — Это ничего не будет значить. — Да или нет? Юнги сам сократил оставшиеся между ними сантиметры, впиваясь в бляцкие губы, сразу пуская язык в дело, чтобы этот красивый придурок в кожанке не думал, что он тут самый главный. Целовался Намджун также классно, как отсасывал. Прижимал крепко. Так, что Юнги почти не стоял на своих ногах, а просто растворился в этом объятии. Он потом обдумает стратегию поведения на работе, как вести себя с Чон Чонгуком и стоит ли вообще что-то объяснять. Но с этим вот Намджуном он точно видеться больше не должен, потому что от человека за километр веет проблемами и сюжетно-жизненными поворотами, а Юнги в таком точно не нуждался. Пусть просто будет этот вечер, и пусть этот поцелуй длится ещё минутку. Пару минут. И ещё немного… — Добавишь меня в Какао-ток? — когда губы уже опухли от интенсивности, и пришлось прерывать взаимолобызание для поглощения кислорода, Намджун всё ещё держал его в объятиях. — Не думаю, что нам стоит это делать. Спасибо за… это всё. Но сейчас я ухожу. Он мягко высвободился из объятия тёплых рук, развернулся и пошёл. На самом деле. Не обернувшись, просто ушёл. Намджуна словно ледяным душем окатило с головы до ног. Этот блядски красивый уебан снова его отшил. Да ещё и в момент, когда всё явно уже было на мази, да и у самого Кима от их взаимно-страстного поцелуя начинали немного слабеть колени. Намджуна никогда никто не отшивал. Намджуна вообще никто так не обламывал, тем более — дважды.