Мин? Нет!

Юнги смотрел куда-то сквозь время и пространство, и мыслями был далеко от вкусной еды и мягко опьяняющего белого полусухого. На столе догорала свеча, официант наконец перестал подходить с вопросом «всё ли хорошо», а Намджун сидел напротив и с неприличным удовольствием наблюдал, как Юнги пытается притворяться, что не сгорает от желания. Ужин был… нормальным. Слишком нормальным. Приличным. Как и было обещано. Намджун рассказывал про свой бизнес, про поставщиков из Китая, про то, как открывал первую точку и чуть не прогорел на аренде и закупке оборудования. Юнги кивал, задавал вопросы, даже пару раз улыбнулся. Но всё это было каким-то фоновым шумом. Потому что нога Намджуна уже какое-то время тёрлась о его лодыжку. Сначала Юнги думал, что случайно. Потом — что Намджун просто ёрзает от неудобности подозрительно удобного кресла. Но когда эта настойчивая конечность забралась выше, почти до колена, Юнги понял: это война. — Издеваешься? — не выдержал он, отставляя на безопасное расстояние почти приконченный бокал с вином. — Ммм? — Намджун сделал самые невинные глаза на всей не-гетеросексуальной планете и улыбнулся коварно, чеширом хитрющим. Треклятые ямочки на смуглых щеках сияли в полумраке ресторана, как два маленьких полумесяца. — Нога. — Какая нога? — Твоя, блять, нога. Правая. — А что с ней? — Намджун наклонил голову, изображая недоумение, но тереться не перестал. Юнги захотелось его прибить. Или поцеловать. Или то и другое одновременно, и хрен пойми в какой последовательности. — Ты невыносим. — Повторяешься. — Тем не менее. — И? Ты всё равно меня хо… — Ваш счёт! Намджун, прерванный официантом, улыбнулся ещё шире, допил вино одним большим глотком и быстро расплатился картой. — Мы уже уходим? — А ты хочешь остаться? — Намджун посмотрел на него с прищуром. — Я думал, ты торопишься. Ну, знаешь, домой. Спать. В гордом безоргазменном одиночестве. — Я не… — Юнги встал, чувствуя, как сердце почему-то ускорило ритм. Ну серьёзно. Он что, подросток? Ему не восемнадцать, чтобы мандражировать перед возможным ночным походом в гости к симпатичному парню. На полпути к выходу Намджун вдруг свернул влево. — Ты куда? — удивился Юнги. — Выход там. — В туалет. Я быстро. Подожди минуту. Юнги остался стоять в коридоре, провожая взглядом широкую спину в идеально скроенном пиджаке. Минута тянулась бесконечно. Прошло две. Пять. Восемь с половиной. — Да что он там, утонул что ли?! — пробормотал Юнги и направился в поисково-спасательную обоссанскую экспедицию. Толкнул дверь, и только успел войти, как тут же оказался прижатым к стене. — Намджун, ёп твою мышь! — выдохнул он, чувствуя, как тяжёлое тело вжимает его в прохладную плитку. Прямо как в том его сне. — А не охуел ли ты часом? — Ты зачем пошёл за мной? — мурлыкнул Намджун ему прямо в ухо. — Не мог дождаться?! Нетерпеливый котёночек. — Я думал, ты сбежал через окно. Или смылся через унитаз. — Не дождёшься. Поцелуй. Вместо продолжения бессмысленного препирательства. Юнги ведь планировал быть сдержанным. Держать дистанцию, не поддаваться, заставить этого нахала страдать и ждать хотя бы пару свиданий. Но когда губы Намджуна накрыли его собственные, а руки принялись расстёгивать ремень на брюках, все планы дружным строем и бравым маршем пошли по пизде. — Подожди, — выдохнул Юнги, когда Намджун оторвался от его губ и переключился на шею, почти незаметно и слишком профессионально оставляя яркий засос. — Здесь же… люди… — Здесь никого, — прошептал Намджун, уверенно расстёгивая ему ширинку. — Я проверил кабинки. — Ты специально меня сюда завёл?! — А ты против? Юнги хотел сказать, что против. Честно. В общественных туалетах занимаются чем попало только те, у кого совсем крыша едет не спеша тихо шифером шурша, и уровень социальной ответственности где-то под грязным плинтусом. А он вообще-то человек приличный и банковский служащий, между прочим. А это вам не шубу в трусы заправлять! Вместо внятного выражения протеста он громко простонал, когда рука Намджуна проникла под ткань его трусов и обхватила уже почти готовый к приятностям член. — Ты… блять… — выдохнул Юнги, вцепляясь в широченные плечи этого нахала, потому что ноги вдруг опять стали ватными. Ёбаное дежавю. Как же хорошо. Намджун усмехнулся ему в шею и начал двигать рукой — медленно, лениво, с такой уверенной обыденностью, будто они делают это каждый день. Подумаешь, снова общественное место. — А если кто-то войдёт? — прошипел Юнги, краем сознания понимая, что дверь абсолютно точно не заперта, и что когда они уходили, народу в ресторане было прилично. — Не войдёт, — мурлыкнул Намджун. — За тобой же никого не было, м? Дверь мощным пинком открылась ровно в конце фразы в качестве громогласного опровержения. Намджун отдёрнул руку и сделал шаг назад, принимая максимально невинный вид. Юнги тщетно пытался незаметно направить вниз стоящий член и как можно быстрее застегнуть брюки. В туалет, сливаясь в страстном и, очевидно, слегка нетрезвом поцелуе, ввалились… некто сильно знакомый и некто чёрно-кудрявый. Кажется, глаза Юнги ещё никогда в жизни не были настолько круглыми и выражающими целую гамму эмоций от «Какого хуя» до «Совпадение? Не думаю. Я вахуях». — Чон. Гук? — выдохнул Юнги. — Чонгук! — Юнги-щи? — голос Чонгука, кажется, подпрыгнул на полторы октавы. Повисла неловкая пауза. Чонгук судорожно проморгался, перевёл взгляд на Намджуна, потом снова на Юнги, а точнее, на его руки, которые всё ещё судорожно дёргали ширинку. — Я… — начал Чонгук. — Мы… Мы не туда зашли. Ошиблись дверью. Нам, наверно, надо в женский туалет, да? — Ага, унисекс, — мрачно сыронизировал Юнги. И кто там говорит, что снаряд дважды в одну воронку не… — Тогда мы просто… мы просто уйдём. Чонгук попятился, наступил на ногу своему спутнику, тот ойкнул, и от неожиданности рухнул на одно колено. Они оба замерли у входа, не зная, куда девать себя, руки и глаза. — Прости, Тэ-Тэ, — обречённо произнёс Чонгук. — Это мой старший коллега. И его друг. Они тут это… моют руки, видимо. Испачкались, наверно… — Мы не моем руки, — с насмешкой опроверг Намджун. — Мы тут целовались, и я немного потрогал его член. Юнги захотелось умереть. Прямо здесь, на кафельном полу, под раковиной, от стыда и злости. От полной и беспросветной жо абсурдности ситуёвины. — Просто заткнись, — процедил он сквозь зубы. — Это тот самый? — оживился кудрявый, поднимаясь с пола и потирая ушибленное колено. — Из банка? О, так он ничего такой. Я понял, почему ты… — Тэхён, — зашипел Чонгук, дёргая его за рукав. — Мы вообще-то тоже сюда… ну… не пописять заглянули. Тэхён покраснел. Они тоже шли сюда за этим. В этот же туалет. В это же время. Они пришли заниматься тем же самым. У Вселенной определённо есть чувство юмора, и, надо признать, достаточно ублюдочное. — Мы… просто хотели тут поговорить, — неуверенно сказал Чонгук. — В туалете? — скептически уточнил Намджун. — И губы у вас случайно соприкоснулись на входе. Наверно, кто-то споткнулся, да? А второй просто помог не упасть. Но, вот незадача, всё равно в итоге упал! Юнги смотрел на Чонгука. Чонгук смотрел на Юнги. Намджун смотрел на Тэхёна. Тэхён смотрел на Намджуна. — Ладно, — сказал Юнги, пытаясь взять себя в освободившиеся от ширинки руки. — Мы уходим. Вы остаётесь. И этого всего… — он выразительно посмотрел на Намджуна, чтобы тот просто молчал. — Не было. Вас здесь не было. Нас тоже. Ничего не было. — Абсолютно, — закивал Чонгук. — Мы никого не видели. Мы вообще сегодня рано легли спать. С книжкой. — С книжкой? — переспросил Тэхён. Юнги вздохнул и закатил глаза. — С книжкой, — твёрдо повторил Чонгук. — Я тебе потом объясню. Юнги схватил Намджуна за руку и потащил к выходу. На пороге он обернулся. — Чонгук. — Да? — Если ты хоть кому-то на работе… — Я могила! — Чонгук прижал руку к груди. — Склеп. Мавзолей. Я даже сам себе не расскажу. Разве тут был какой-то Мин? Нет! — Идиот, — беззлобно улыбнулся Юнги и вытолкнул Намджуна в коридор. Они вышли из ресторана, и только на улице Юнги позволил себе выдохнуть. — Это был пиздец, — констатировал он. — И не такие метели в ебало летели, — философски возразил Намджун. Юнги хотел было поспорить, но вспомнил лицо Чонгука, когда того тоже, по сути, поймали с поличным, и невольно усмехнулся. Теперь они оба повязаны грязными друг-дружьими выкрутасами. — Поехали… к тебе, что ли? — сказал он. — Пока нас никто больше не застукал в ещё каком-нибудь не подходящем для рукоблудия не сильно чистом общественном месте. — А если застукают? — Намджун подмигнул. — Тогда я убью тебя, а потом себя. — Романтичненько. Они дрочили при свидетелях и померли в один день. Юнги вновь закатил глаза и вызвал такси, уточнив у своего сасного бедоси адрес жилища. Намджун жил в новом районе в высотке с охраной и лифтом, который пах кожей и смесью недешёвых парфюмов. Юнги пытался несильно разглядывать квартиру, но апарты реально впечатляли: панорамные окна, дизайнерский ремонт и особенно огромный диван , на котором можно потеряться. — Ммм, скромно как, — прокомментировал он. — Нравится? — Намджун скинул пиджак на кресло и повернулся. — Квартира? Вполне. Я в грёбаном восторге и дикой зависти. — А я? Юнги посмотрел на него. На слегка растрепавшиеся из укладки обесцвеченные волосы, расстёгнутые почти-все-пуговицы рубашки и руки, которые уже тянулись к нему с понятным намерением. — Ты невыносимый придурок, — бросил Юнги и шагнул к нему в объятия. Они целовались уже не так безумно, как в туалете, — медленнее, глубже, не боясь чонгукьего вторжения. Намджун тянул его к дивану, не разрывая поцелуя, и Юнги позволял себя вести, потому что, блять, как же приятно, когда кто-то большой и сильный вот так забирает контроль. Намджун практически швырнул его на упругие подушки и навис сверху, рассматривая так, будто видел впервые и не мог налюбоваться зрелищем. — Правда хочешь? — Я не приехал бы к тебе, если б не хотел. — Скажи. Юнги закатил глаза в который раз за вечер. — Да, блять, хочу. Хочу тебя. Очень. Настолько, что если ты сейчас не прекратишь разговоры и не трахнешь меня, я оседлаю тебя сам. — Звучит заманчиво! — Намджун усмехнулся и тихонько потянулся к тумбочке, извлекая смазку и резинки. Юнги заломил бровь. — Подготовился перед ужином? — Я оптимист. — А если б я не согласился? — Значит, пригодилось бы в другой раз. Юнги открыл было рот, чтобы выдать очередную саркастичную колкость, но Намджун уже стягивал с него рубашку, покрывая поцелуями ключицы, грудь, и спускаясь ниже. Каждое прикосновение его губ отзывалось где-то глубоко внутри, и Юнги выгибался навстречу, теряя остатки самообладания. — Даа… — выдохнул он со стоном, когда Намджун добрался до резинки боксеров и стянул их одним ловким движением. — Красиво, — прокомментировал Намджун, разглядывая его, полностью обнажённого. — Очень. Я скучал. — Ты видел его два дня назад. — Его да. А тебя целиком, такого ахренительно красивого, вижу впервые. — Ты говоришь это всем, кому отсасываешь в подворотнях? Намджун замер и посмотрел ему прямо в глаза. Улыбка стала чуть мягче, чуть серьёзнее. — Вообще-то, я не отсасываю всем подряд. — А мне отчего-то показалось, что ты профи. — Профи? — Намджун хмыкнул. — Спасибо, конечно, но нет. Просто… с тобой как-то иначе. — Это что, твой самый рабочий пикап-лайн? — Это просто правда, — Намджун поцеловал его в уголок губ. — Но если тебе не нравится, я могу помолчать и просто сделать тебе хорошо. — Делай уже, — разрешил Юнги, призывно раздвинув ноги. И Намджун сделал. Он вылизывал его везде, куда дотягивался язык. Растягивал пальцами, медленно и осторожно, хотя оба уже горели от нетерпения. Юнги кусал губы, чтобы не заорать, когда один палец стал двумя, а потом и тремя. Он был узким, он и сам это знал. Поначалу будет больно, но потом оргазм всё компенсирует. — Ты как? — спрашивал Намджун каждый раз, когда Юн вскрикивал особенно громко. — Лучше, блять, не бывает, — выдыхал он. — Просто трахни уже меня, я больше не могу… — Терпение, — мурлыкнул Намджун, избавляясь от остатков теперь уже своей одежды. — Моё терпение кончилось, когда ты полез рукой в мои штаны в туалете. Я правда этого не ожидал. — Тебя так легко удивить! — Намджун громко рассмеялся, запрокинув голову. — Кстати, я ещё не видел твой член. Ты уверял, что у тебя тоже «ничего такой» — Смотри, не стесняйся. — Хочу… помочь тебе с экипировкой, — слишком уж серьёзно произнёс Юн, и настала очередь Намджуна удивиться. Потому что тот открыл фольгированный квадратик, скатился по дивану чуть вниз, всё ещё лёжа на спине, положил презик на кончик головки и… раскатал его своим ртом. Нарочито медленно. Так, что у Намджуна звёздочки перед глазами и промурашило удовольствием от макушки до мошонки. — Наказываешь меня, гадёныш? Я уже понял, что тебе не терпится. После такого — не терпится и мне. Намджун схватил Юнги под мышки, подтянул его выше, подложил под поясницу подушку и обильно смазал обоих, — слишком узким показался Юнги во время растяжки. Не хотелось портить всё болью. Намджун не мог оплошать. Только не с ним. — Смотри на меня. — Это приказ? — хмыкнул Юнги, но послушно исполнил. Он и без приказа хотел смотреть. Когда Намджун входил короткими толчками, продвигаясь по сантиметру и сканируя реакцию, Юнги выгнулся дугой и вцепился в диван так, что костяшки побелели. Намджун крепко держал его за бёдра, направляя куда нужно. Хорошо. Охуенно. Лучше, чем он представлял (а за минувшие выходные представлял он, если честно, даже слишком часто). — Двигайся уже, — прохрипел он. — Давай, чёртов Ким. — Говорил же, терпение, — Намджун сделал пару медленных неразмашистых толчков, растягивая момент первого проникновения, и Юнги застонал снова. — Терпение — для святых. Я, блять, не святой. А ты уж тем более. — Хуй поспоришь. Намджун начал двигаться быстрее, и разговаривать расхотелось обоим. Юнги стонал не стесняясь, когда Намджун менял угол, приподнимал его сильными ручищами и попадал очередным толчком точно в простату. Диван немного съезжал по паркету, где-то сбоку что-то грохнулось (кажется, упала ваза), но им обоим было насрать. — Ты такой узкий, — хрипел Намджун, окончательно слетая с катушек и вбиваясь всё глубже. — Такой горячий. Только мой сегодня. — Только сегодня? — выдохнул Юнги, и Намджун на мгновение замер. — А ты хочешь не только сегодня? — Я хочу, чтобы ты не останавливался, дебил. Намджун усмехнулся и продолжил быстрее, жёстче, именно так, как хотел Юнги чувствовать его внутри себя. Спустя пару десятков минут и смены нескольких надиванных поз Юнги кончил от руки Намджуна, которая в какой-то момент стала двигаться вдоль его члена в такт движениям сзади. Намджун кончил почти следом, в презерватив, глубоко внутри, с животным рыком и последними отчаянными толчками. Какое-то время лежали молча, пытаясь отдышаться. — Живой? — спросил Намджун, когда пульс немного успокоился, а послеоргазменный звон в ушах слегка подутих. — Не уверен, — честно ответил Юнги. — Кажется, ты меня убил. — Хорошая смерть? — Приемлемая. Намджун засмеялся, поцеловал его в плечо и встал. — Я сейчас. Юнги слышал, как журчит вода в ванной комнате, как Намджун гремит какими-то бутыльками. И хотя его вход всё ещё горел и пульсировал от недавней толчково-вторженческой физкультуры, он всё равно чувствовал себя… странно хорошо. Спокойно. Будто он в правильном месте и в правильных обстоятельствах. Когда Намджун вернулся с влажным полотенцем и аккуратно протёр ему живот и междубулочье, Юнги поймал себя на мысли, что улыбается как абсолютно счастливый дэбил. — Чего лыбишься? — спросил Намджун, откидывая полотенце и ложась рядом. — Думаю. — О чём? — Теперь мне кажется, это не было ошибкой. Намджун повернулся на бок и посмотрел на него. — А что это было? Юнги пожал плечами. — Пока не знаю. Но, наверное, стоит выяснить. — Стоит, — серьёзно кивнул Намджун. Помолчали. — Слушай, — начал Намджун, глядя в потолок. — Ты помнишь, мы встречались в баре месяца три назад? Юнги напрягся. — В каком ещё баре? — В том, где ты меня отшил и, кстати, довольно-таки по-грубиянски. — Что?! — Ты не помнишь, — Намджун усмехнулся, хоть и усмешка вышла немного грустной. — Ты был пьяный в стельку, в компании каких-то друзей или, может, коллег. Я подошёл познакомиться, а ты посмотрел на меня так, будто я мусор на твоих начищенных ботинках, и сказал: «Отвали, урод». Юнги открыл рот. Закрыл. Вздохнул. — Я такого никогда… — Не говорил? — Намджун повернул голову и посмотрел на него. — Говорил. Я тогда, если честно, охуел и не выхуел. Меня никогда так не отшивали. Я даже хотел подраться, но сдержался каким-то чудом. А потом я увидел тебя в баре в пятницу и подумал: «Вот сука, из тысячи узнаю эту незабываемую рожу» — И ты решил… отомстить? — Юнги чувствовал, как внутри всё холодеет и пяти-минут-назадная послеоргазменная эйфория утекает сквозь пальцы. — Нет, не так! — Намджун покачал головой. — Я решил подойти. Потому что три месяца не мог ни о ком больше думать. Потому что ты мне, блять, сильно в душу запал. Я видел тебя ещё несколько раз, но всегда сильно очковал подойти. И когда решился, ты бросил мне своё дерзкое «Отсоси, потом проси». И хоть я не особо минетный мастер, подумал, почему бы и нет. Я был просто счастлив, что ты не отбрил меня снова. Юнги молчал. — Я не ожидал, что ты согласишься, — продолжил Намджун. — Думал, снова пошлёшь. В тот момент я понял, что мне уже насрать на какое-то там возмездие. Мне просто захотелось побыть рядом с тобой. Но ты снова меня кинул тогда, в проулке. Ты просто разбил моё грёбаное сердце. — Сердце или эго? Ты поэтому пришёл в банк? — Поэтому я пришёл в банк, — кивнул Намджун. — Хорошо, что тебя оказалось несложно найти. Юнги смотрел на него и не знал, что сказать. — Прости, — наконец выдохнул Мин. — За тот раз. Я не помню, что это было, но если я сказал… я просто был пьян. Это не оправдание, но… — Да забей, — Намджун потянул его обратно в свои объятия. — Я уже забил. Тем более, сейчас ты мне должен как минимум ещё пару «прости» и, может, один кроохотный минетик в качестве компенсации морального ущерба? — Наглеешь, маньячный ты сталкер! — фыркнул Юнги, но уткнулся носом в его шею и шумно выдохнул. — Ладно. Попробуем. — Что именно? — Выяснить, что это было. Намджун счастливо выдохнул и поцеловал его в макушку. — Оставайся сегодня. — Я и не собирался никуда уходить. — Серьёзно? — Ага. Но только при одном условии. — Каком? — Ты дашь мне свою футболку, а утром я её украду. Намджун рассмеялся. — Согласен. Но только я тебя в ней сфоткаю для возбуждения дела о факте кражи с отягчающе-сексуальными обстоятельствами. Ну или просто для возбуждения, знаешь. — Убью! — наигранно захмурил брови Мин и засосал Намджуна по-пылесосьи, приглашая продолжить их только начинающуюся ночь.