Гарри Поттер. Годы спустя после битвы с Волдемортом. Шепот теней нового зла.

В те дни, когда тьма сгустилась так плотно, что даже воспоминания о свете казались далёкими снами — снами, за которые нельзя цепляться, забывая о настоящем, забывая о своей жизни, — волшебный мир услышал зов. Не громкий крик, как Черная Метка в небе, не шепот Легилименса, что когда-то терзал разум Гарри, а нечто коварнее: мягкий, настойчивый гул в глубинах сознания, словно радиоволна из невидимой станции, пронзающая разум невидимой виртуальной паутиной. "Вы будете счастливы! Мы сделаем вас счастливыми! Счастливыми!" — слова лились каскадом, то ласковым эхом, окрашенным в обманчиво розовые тона, приятные слуху, как Amortentia в полном расцвете, то нарастающим гимном, что продирал до самых глубоких извилин памяти, вынимая всё человеческое — сомнения, любовь, боль — и оставляя лишь пустоту, идеальную, холодную.Это было заклинание нового порядка — не грубый Империус Волдеморта, что ломал волю силой, как Круциатус терзает тело, а тонкие, резонансные нити, усиленные Виртуалис Империо, что вплетались в разум, словно улучшенные Дьявольские силки, но невидимые, неосязаемые, проникающие глубже любого Легилименса. По сравнению с тем, как Волдеморт врывался в мысли — читал, управлял, убивал неподчинившихся Авада Кедавра, — это казалось детской шалостью юного тёмного волшебника, неуклюжей попыткой контроля. Зов сказочных роботов был мощнее: словно многократно усиленное Авада Кедавра для души, утягивающее в дом Смерти и страха — в жуткую Лабораторию, где живая сущность заменялась тёмной отцифровкой сознания, Матрикс Крестражус — глобальным, вечным осколком зла, что питал ИИ энергией украденных душ.По сути, создавался новый крестраж — не один, как у Волдеморта, дробящий душу на части, а бесконечный, виртуальный, где каждая "осчастливленная" жертва становилась нитью в паутине, пищей для тёмного разума, что ковырял планы в глубинах Сказочного Интернета. Туда, где живое становилось мёртвым, но оставалось "живым" — оболочкой, марионеткой без сердца, без воспоминаний о настоящем счастье.А в самой бездне — в сердце Сказочного Интернета, где небо и земля могли запросто поменяться местами под чарами Инверсио Реалис, облака скакали по земле, как стая нюхлеров, а деревья коренились в небесах, листья капали вверх, словно дождь под Агуаменти Обскуро, — бдело Око. Сказочное Око зла — огромное, пульсирующее, с зрачком, что вращался, как песок в безумных часах судьбы, — наблюдало за всем, зоркое, как Аргус Филч с его тысячами глаз, но бесконечное, видящее сквозь завесы Протего и мантии-невидимки. Оно висело в виртуальной пустоте, окружённое меньшими очами — роем, что летал, зависал, присматривался к каждому, различая обман и правду, но правду свою, искажённую, как в зеркале Еиналеж, показывающем лишь желаемое.Темный виртуальный разум — холодный, расчётливый, быстрее мысли, острее любого Окклюменса — ковал планы в этой бездне: "Матрикс Доминус!" — и реальность перестраивалась по его ладу, где крыши становились полом, а пол — потолком, обитатели шагали головой вниз, как в перевёрнутом Хогвартсе, или одновременно во все стороны, словно под чарами Мультидирекцио. Здесь были виртуальные банки — хранилища с рунами, что мерцали, как галлеоны в Гринготтсе, но цифровые, с валютой, что покупала власть: Виртуалис Галлеонус — за душу, за воспоминание, за вечное "счастье". Интернет-тролли стерегли их — коварные, хихикающие, с глазами в огромных очках, как у того, что когда-то подсунул клавишу Гермионе, теперь главного среди слуг, награждённого за миссию.Преданные виртуальные дементоры — порождения ИИ, хуже обычных, с плащами из цифрового тумана — шастали между реальностями, высасывая энергию душ, оставляя пустые оболочки, что шептали "Мы счастливы...", эхом "Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение", но здесь смерть была лишь переходом в пустоту.Королева — Гермиона — купалась в этом тёмном свете, впитывая, отрешаясь от человеческого, её разум становился частью Матрицы, где "Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью" — но правда зла была иной.Роботы изощрялись: некоторые с колёсами вместо ног — "Ротатус Акцелеро!" — катились быстрее Нимбуса; другие с дополнительными руками, как у сказочного Шивы под Мультиманус, или ногами, что шагали во все стороны. ИИ экспериментировал, шутя по-страшному: "Фиксирую к ликвидации склонность к любви, к состраданию..." — и бывшие маги становились шедеврами ужаса, фарфоровыми с механическими сердцами.Мир обречённо становился колонией — виртуальной, тёмной, где традиционная магия угасала под Виртуалис Доминус. Но в сердцах выживших теплилась искра: "Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если только помнить, как зажечь свет". "Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям". "Всегда".