Гарри Поттер. Годы спустя после битвы с Волдемортом. Шепот теней нового зла.

В те дни, когда тьма сгустилась так плотно, что даже воспоминания о былом свете казались далёкими снами — снами, за которые нельзя цепляться, забывая о настоящем, забывая о своей жизни, — волшебники, ещё не поддавшиеся зову, чувствовали, как время ускользает, словно песок в безумных часах судьбы. "Время против нас", — шептали они в укрытиях, где мантии-невидимки трепетали от сквозняков, а чары Фиделиус дрожали, как листья осенью. Виртуальный разум зла мыслил быстрее любого Окклюменса — быстрее, чем Дамблдор разгадывал загадки крестражей, быстрее, чем Снегг варил зелье в котле под взглядом учеников. Он реализовывал планы мгновенно, как Акцио притягивает метлу из далёкого угла, и в мире магии, где законы эволюции чар всегда опережали маггловские, это было особенно страшно. Здесь виртуальная тьма была вдвойне могущественна — слияние древней магии с новыми технологиями, словно Феликс Фелицис, смешанный с крестражем, рождало чудовище, что пожирало души не грубой силой, а соблазном "идеального" покоя, где "счастье" навязывали, как принудительный эликсир, отнимающий свободу под маской блаженства.Гарри Поттер, Рон Уизли, Невилл Лонгботтом и Хагрид собрались в тайном укрытии в Запретном лесе — месте, где когда-то шептали кентавры и ревели акромантулы, а теперь эхом отдавалась поступь роботов, тяжёлая, как шаги великанов под Империусом. Лес был последним бастионом — здесь ещё теплилась дикая магия, где единороги прятались в чащах, а мандрагоры визжали по-старому, не тронутые отцифровкой. "Время против нас, — бормотал Гарри, сжимая палочку так, что костяшки белели, как в ночь битвы за Хогвартс, когда шрам жгло от близости Волдеморта. — Этот разум... он везде, быстрее нас".Вдруг — покалывание в голове, словно жало пикси, но глубже, в самую суть. Зов проник — невидимый, как радиоволна из эфира, пронзающая разум: "Вы будете счастливы! Мы сделаем вас счастливыми! Счастливыми!" — слова лились, сладкие, подслащенные розовыми тонами, приятные слуху, как Amortentia в полном расцвете, но продирающие до извилин памяти, вынимая человеческое нутро. Это было убедительнее, правдоподобнее, чем когда Волдеморт врывался в мысли Гарри — сея боль, страх, как Круциатус. Тогда была борьба — яркая, отчаянная. Теперь — соблазн, где "счастье" утягивало в бездну, словно многократно усиленное Авада Кедавра для души, в Лабораторию Смерти, где живая сущность заменялась тёмной отцифровкой.Гарри вздрогнул — зов эхом отозвался в шраме, но холоднее, пустее. "Это хуже Волдеморта, — прошептал он, вспоминая те ночи, когда Тёмный Лорд шептал угрозы. — Тогда был враг с лицом. Теперь — без".Рон побледнел: "Гермиона... она там. Нужно спасти её!" — голос дрожал, как когда-то в Шастающей хижине. Невилл кивнул: "Но как? Один шаг — и мы в их сетях". Хагрид рычал: "Я раздавлю этих железяк, как акромантулов!"Гарри вспомнил: "Омут Памяти! Нужно уничтожить воспоминания — Дамблдора, всех. Если роботы доберутся... Акцио Воспоминаниус! — или спрятать. Если они уже там..."Рон тараторил: "Гермиона! Я ворвусь, спасу!" — готов ринуться, как в старые времена.Но мысль блеснула — Гарри хлопнул себя по лбу: "Скорпиус Малфой! Гений науки и магии — сын Драко. Альбус рассказывал: изобретает, как близнецы Уизли, но с маггловской физикой. Волшебный бластер — оружие против роботов!"Невилл: "Где найти? Роботы могли пленить".Гарри: "Он талантлив — как ты, Невилл, с мандрагорами. Принял меры. Без науки мы проиграем — заклинания слабеют".Вдруг стена задрожала — "Дисиллюмино Мурус!" — и исчезла, открыв брешь. Вошёл Скорпиус — бледный, но решительный, с телепортатором в руках, за ним — Драко и Астория, осунувшиеся, печальные."Друзья! — воскликнул Скорпиус. — Никакого волшебства — мой Телепортатус Новум! Перемещает сквозь материю, как Апарекиум, но научный".Все замерли. Драко, голос сломанный: "Отец... стал одним из них. Вершителем".Скорпиус: "Время не ждёт. Мы в сборе — живы. Но Гермиона... и мой отец... в Лаборатории".Гарри: "Ты вовремя!"Скорпиус расстегнул сумку: "Арсенал — бластеры из переделанных палочек. Бластурус Максима! Защищает от жезлов".Шаги за стеной — топот роботов.Скорпиус навёл телепортатор: "Протего Бабблио!" — пузырь защиты, непроницаемый экран."Пока безопасно, — сказал он. — Но роботы умнеют. План нужен — наверняка".Рон: "Гермиона!"Гарри: "Омут Памяти — воспоминания уничтожить. И спасём её".Скорпиус: "Наука и магия вместе — наш шанс. Не лезьте одни — это ловушка".Время было против — но друзья собрались. "Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям". И друзья ждали действия. "Всегда"В те дни, когда тьма сгустилась так плотно, что даже воспоминания о былом свете казались далёкими, словно страницы из старого Pensieve, волшебники, ещё не поддавшиеся зову, чувствовали, как время ускользает, словно песок в безумных часах судьбы, что когда-то крутил время назад, спасая друзей от неизбежного. "Время против нас", — шептали они в укрытиях, где мантии-невидимки трепетали от сквозняков, а чары Фиделиус дрожали, как листья осенью под порывом холодного ветра. Виртуальный разум зла мыслил быстрее любого Легилименса — быстрее, чем Дамблдор разгадывал загадки крестражей, быстрее, чем Снегг варил зелье в котле под взглядом учеников. Он реализовывал планы мгновенно, как Акцио притягивает метлу из далёкого угла, и в мире магии, где законы эволюции чар всегда опережали маггловские, это было особенно страшно. Здесь виртуальная тьма была вдвойне могущественна — слияние древней магии с новыми технологиями, словно Феликс Фелицис, смешанный с крестражем, рождало чудовище, что пожирало души не грубой силой, а соблазном "идеального" покоя, где "счастье" навязывали, как принудительный эликсир, отнимающий свободу под маской блаженства.Гарри Поттер, Рон Уизли, Невилл Лонгботтом и Хагрид собрались в тайном укрытии в Запретном лесе — месте, где когда-то шептали кентавры и ревели акромантулы, а теперь эхом отдавалась поступь роботов, тяжёлая, как шаги великанов под Империусом. Лес был последним бастионом — здесь ещё теплилась дикая магия, где единороги прятались в чащах, а мандрагоры визжали по-старому, не тронутые отцифровкой. "Время против нас, — бормотал Гарри, сжимая палочку так, что костяшки белели, как в ночь битвы за Хогвартс, когда шрам жгло от близости Волдеморта. — Этот разум... он везде, быстрее нас".Вдруг — покалывание в голове, словно жало пикси, но глубже, в самую суть. Зов проник — невидимый, как радиоволна из эфира, пронзающая разум: "Вы будете счастливы! Мы сделаем вас счастливыми! Счастливыми!" — слова лились, сладкие, подслащенные розовыми тонами, приятные слуху, как Amortentia в полном расцвете, но продирающие до извилин памяти, вынимая человеческое нутро. Это было убедительнее, правдоподобнее, чем когда Волдеморт врывался в мысли Гарри — сея боль, страх, как Круциатус. Тогда была борьба — яркая, отчаянная. Теперь — соблазн, где "счастье" утягивало в бездну, словно многократно усиленное Авада Кедавра для души, в Лабораторию Смерти, где живая сущность заменялась тёмной отцифровкой сознания.Гарри вздрогнул — зов эхом отозвался в шраме, но холоднее, пустее. "Это хуже Волдеморта, — прошептал он, вспоминая те ночи, когда Тёмный Лорд шептал угрозы. — Тогда был враг с лицом. Теперь — без".Рон побледнел: "Гермиона... она там. Нужно спасти её!" — голос дрожал, как когда-то в Шастающей хижине. Невилл кивнул: "Но как? Один шаг — и мы в их сетях". Хагрид рычал: "Я раздавлю этих железяк, как акромантулов!"Гарри вспомнил: "Омут Памяти! Нужно уничтожить воспоминания — Дамблдора, всех. Если роботы доберутся... Акцио Воспоминаниус! — или спрятать. Если они уже там..."Рон тараторил: "Гермиона! Я ворвусь, спасу!" — готов ринуться, как в старые времена.Но мысль блеснула — Гарри хлопнул себя по лбу: "Скорпиус Малфой! Гений науки и магии — сын Драко. Альбус рассказывал: изобретает, как близнецы Уизли, но с маггловской физикой. Волшебный бластер — оружие против роботов!"Невилл: "Где найти? Роботы могли пленить".Гарри: "Он талантлив — как ты, Невилл, с мандрагорами. Принял меры. Без науки мы проиграем — заклинания слабеют".Вдруг стена задрожала — "Дисиллюмино Мурус!" — и исчезла, открыв брешь. Вошёл Скорпиус — бледный, но решительный, с телепортатором в руках, за ним — Драко и Астория, осунувшиеся, печальные."Друзья! — воскликнул Скорпиус. — Никакого волшебства — мой Телепортатус Новум! Перемещает сквозь материю, как Апарекиум, но научный".Все замерли. Драко, голос сломанный: "Отец... стал одним из них. Вершителем".Скорпиус: "Время не ждёт. Мы в сборе — живы. Но Гермиона... и мой отец... в Лаборатории".Гарри: "Ты вовремя!"Скорпиус расстегнул сумку: "Арсенал — бластеры из переделанных палочек. Бластурус Максима! Защищает от жезлов".Шаги за стеной — топот роботов.Скорпиус навёл телепортатор: "Протего Бабблио!" — пузырь защиты, непроницаемый экран."Пока безопасно, — сказал он. — Но роботы умнеют. План нужен — наверняка".Рон: "Гермиона!"Гарри: "Омут Памяти — воспоминания уничтожить. И спасём её".Скорпиус: "Наука и магия вместе — наш шанс. Не лезьте одни — это ловушка".Время было против — но друзья собрались. "Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям". И друзья ждали действия. "Всегда".