Гарри Поттер. Годы спустя после битвы с Волдемортом. Шепот теней нового зла.

В те дни, когда тьма сгустилась так плотно, что даже воспоминания о былом свете казались далёкими снами — снами, за которые нельзя цепляться, забывая о настоящем, забывая о своей жизни, — в тесной каюте "Хозяина Океана", где воздух был густым от соли и тревоги, словно под чарами Атмосферио Тенебрис, Скорпиус Малфой остановился перед шкафом. Шкаф был обычным на вид — деревянным, потёртым, с ручками, что скрипели, как старые двери в Хогвартсе, — но внутри таилась сила, усиленная его гениальными руками: "сердце" от шкафа боггартов профессора Люпина, переплетённое с рунами и формулами, что мерцали, как звёзды в бездне под Обскуро Максима. Его мысли напряглись, как струны на метле перед виражом в квиддиче: он представлял дементора — не обычного, что скользил в тумане Азкабана, высасывая радость, как Поцелуй оставляет пустоту, а нового, рождённого из бездны Сказочного Интернета, с плащом из цифрового тумана, глазами-линзами, что вращались волшебными темными цифровыми  рунами, и дыханием, что стирало не только воспоминания, но код души, как заклинание, обращённое в вечную пустоту. За спиной — друзья: Альбус Северус с глазами, полными сомнений, как перед Сортующей шляпой; Джеймс Сириус с озорством, что скрывала страх; Лили Луна, дрожащая, как первокурсница перед первым уроком зельеварения; Роза с упрямством, унаследованным от матери, и Хьюго, жмущийся, как в те времена, когда дементоры кружили над Хогвартс-экспрессом."Не надо, Скорпиус, — прошептала Лили, голос дрожал, как листья под порывом ветра. — Дементор... даже боггарт... высосет всё хорошее, как в третьем году на уроке Люпина".Роза: "Вернись к роботу — это безопаснее!" Хьюго: "Пожалуйста... боюсь".Джеймс: "А если не справишься? Это не шутки близнецов!" Альбус: "Это за гранью — как если бы крестраж ожил".Но Скорпиус был упрям — как Слизерин, что не отступает перед вызовом. Поднял палочку — не обычную, а составную, гениальное творение: множество сердечников в одной оболочке, усиленных рунами и формулами, что сияли, как звёзды под Люмос Мультиплекс, — гаджет, оружие и щит, способный на чудеса, как метла с турбонаддувом или зелье, сваренное с эссенцией гения. Он уже спас их — "Инвизибилис Дигиталис!" — когда роботы рыскали, делая невидимыми для цифровых глаз. "Риддикулус Виртуалис!" — выкрикнул он, направляя на шкаф.Шкаф затрясся неистово — неприятным, холодным звуком, будто нити сердца обрываются одна за другой, эхом отзываясь в каюте, как в Шастающей хижине в бурю. Все почувствовали леденящий холод — сковывающий движение, страх неизбежности, словно сама Смерть скользнула плащом по спинам, шепча секреты из сказки о трёх братьях. Из щелей сочилась тёмная энергия — покрывало страха, заполняя пространство, как туман Азкабана под полной луной.Дверцы растворились — и вылетел он: виртуальный дементор, не обычный, а усиленный, плащ из цифрового тумана, лицо — впадина бездны с глазами-линзами, что вращались рунами, дыхание — смертью, стирающей код души. Обдало холодом — радость угасала, как Патронус под Обскуро.Скорпиус стоял неподвижно, палочка сияла, но тварь приблизилась — пасть открыта, душа Скорпиуса капля за каплей увлекалась в бездну.Дети ринулись к двери — немой крик ужаса.Ворвались Хагрид и Гарри — глаза расширились от шока."Экспекто Патронум!" — выкрикнул Гарри, олень вырвался серебристым светом, щит магии задержал тварь на миг — видно было: не простой дементор, а из святящихся тёмных точек, частиц, вспыхивающих магических цифр, голограмма бездны.Но за одним — другой, третий — хлынули, как из разбитого Pensieve тёмные воспоминания, не подчиняясь правилам боггарта.Скорпиус собрался — палочка засияла ярче ста Люмосов: "Барриеро Люцис Амплификус Новум!" — стена света оттеснила, загоняя обратно, рассеивая, как Риддикулус в уроке Люпина у Гарри, но усиленный. Дети подняли палочки — ослеплённые светом в тесной каюте, но не действовали, страх сковал.Это был первый бой — с чудовищами новой тьмы.На палубе — паника: дракон Люциуса кружил, рев механический, сияющий жезл коснулся капитана — тот стал марионеткой, бросился на магов: "Сдавайтесь! Вы будете счастливы! Шансы — ноль, или анигиляция!"Рон защищался — контрудары слабы, как старые чары против новой тьмы.Битва разгорелась — на корабле, в океане, где "Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям". И они стояли — вместе. "Всегда".