Ёж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит.

— Итак, я — Джимми Фэллон и сегодня у нас в гостях самые обсуждаемые личности Америки! Встречаем! Фрэнк Грилло и его супруг, Джеймс Барнс! Студия разразилась овациями и свистом при виде двух высоких молодых людей. А у Джимми стало несколько озадаченное выражение лица. Он даже встал из-за своего стола и подошёл к парням. — Никогда не жаловался на свой рост, но рядом с вами я чувствую себя лилипутом, — развел он руками. — Вроде, и вижу, что не так уж велика разница, но почему-то ощущаю себя коротышкой. — Метр восемьдесят семь, — сверкнул яркой улыбкой Фрэнк. — Спасибо природе и чуду, что уберегли меня от кривых ног коротышки-отца. И его аллергий. И склонности к полноте. Реально, чудо. Я высокий, тонкий, подвижный, вот и кажусь выше, чем есть. — Метр восемьдесят девять, — улыбка Барнса была не настолько ослепительна, как у супруга, но стоило ему улыбнуться, как в зале послышались восторженные вздохи. Кошак. Как есть — натуральный кошак! — Я помассивней и чуть пошире в плечах, так что кажусь больше, чем есть. Но в любом случае нам есть, к чему стремиться. — О, да! Конечно, есть! Теперь вы — самые узнаваемые личности, перед вами должны быть открыты все дороги! А вы уже получили какие-то предложения? Вы же оба начинающие актеры? Кстати, искренне поздравляю вас с браком и желаю пронести крепость брачных уз через всю жизнь! Зал опять разразился овациями. — Пока ещё нет. Когда случился весь этот… бардак, мы были никому пока не известными начинающими актерами, которых в стране — армию собрать можно. Не самое крутое агентство, хотя на агента мы не жаловались, тот честно выполнял свою работу и искал нам роли. — Но после вызволения из застенков… — намекающе начал Джимми. — Репутация, — понятливо подхватил более разговорчивый Фрэнк. — Репутация рулит. Если она есть — режиссеры будут предлагать тебе роли. Стоит замазаться в скандале, и неважно, виноват ты или жертва, они займут выжидательную позицию, не рискуя уже своей работой. Когда я на той импровизированной пресс-конференции сказал, что мне отказали в обеих ролях, я был прав: мне не просто отказали, от меня отказалось само агентство. И агент. Никто не хочет, чтобы на них бросало тень обвинение в связях с международным террористом. Так что конкретно сейчас мы ведём переговоры с двумя агентствами, классом повыше и способностью добывать роли не в Б-сериалах, а в фильмах А-дивизиона. Мы доказали пред богом, людьми и судом, что чисты, поэтому сейчас я верю, что перед нами откроется веер дорог. — Я доказала вам, что я чиста пред мужем, — неожиданно хрипловатым приятным голосом негромко пропел Джеймс на незнакомом языке и проказливо захихикал, как мальчишка. На недоумение мужа и ведущего пояснил своё выступление: — Это на русском, из кино. Они очень любят вставлять в свои фильмы песни. Конкретно это — строчка из «Трёх мушкетёров», где королева Анна показывает на балу супругу целые подвески. На самом деле, очень смешно. — Поверю на слово. Но всё же… Вот вы отсудили такие невозможные, огромные деньги у ЩИТа, и даже у конкретных личностей. Возьмём, к примеру, капитана Роджерса. Он — символ нашей страны, её честь, её гордость. Ёе лицо, можно сказать! И вы с ним так… Вам его не жаль? Парни переглянулись, Фрэнк чуть заметно пожал плечами и сморщил нос. После этой пантомимы слово взял Джеймс. Он резко стал серьёзным и даже немного печальным. — Я много чего слышал в детстве о нём, он даже был моим кумиром, на которого мне хотелось быть похожим. Когда его нашли, потом, после читаури, я был готов, как множество американцев, верить в него, как в божество. Но, стоит заметить, что когда создаёшь себе нерукотворного кумира, с верой в него стоит быть очень аккуратным. Потому что падает он громко. И больно. Мы с Фрэнком долго говорили на эту тему, с адвокатом совещались… Мэттью сказал, что всё на наше усмотрение. Но его личное мнение: «Я бы продолжил. Ничто так не показывает, что вокруг живые люди, как необходимость расставаться со своими деньгами, заглаживая свою вину перед ними». Мы бы отказались. А потом что? Так и остались всего двумя именами в его памяти, и то — ненадолго? Его окружают живые люди. С мечтами, планами, целями. У них есть родные, любимые, друзья, которым мы дороги. Нельзя относится к окружающим, как к картонным фигурам. Капитан должен, ДОЛЖЕН понять, что это — его новая реальность. Мир, в котором ему придётся жить, с которым придётся взаимодействовать и который придётся принять таким, какой он есть. Каким он стал. Время вспять не повернуть, и машины времени, чтобы вернуться туда, где всё знакомо и привычно, не существует. Прятаться за правилами и директивами, за чужими спинами — это не его вариант. Будь он обычным человеком, возможно, это и прокатило бы. Но он — единственный суперсолдат. Тот, кого будут хотеть армия, не армия, организации вроде ЩИТа и Гидры… И либо он вникает в наши реальность и время, либо его так и будут пользовать все, кому не лень. Почему-то до любого человека лучше всего это доходит, когда ему приходится расставаться с крупной суммой из-за собственной глупости. — Сурово, но справедливо. И что? Корыстный денежный вопрос. Вы смогли отсудить всё, что тогда озвучили? — О, да, — злобно, как киношный злодей, прищурился и потер руки Фрэнк. — Абсолютно всё! И отцовские полмиллиона, и мои пятнадцать тысяч, и моральные, и физические, всё! Спасибо Тони Старку, кстати! Это благодаря его усилиям все счета ЩИТа блокировались, чтобы они внезапно не оказались пустыми, как придёт момент. И да. Специально для налоговой службы: я не только получил все деньги; первое, что я сделал, как только они поступили на мой счёт — это уплатил с них все налоги! Все! До цента! — И у вас уже есть на них планы? Кстати, о планах… Хорошо, что мы вечерняя передача для взрослой публики и можем позволить себе пикантные новости. Когда мы выясняли ваши перспективы, совершенно неожиданно мы наткнулись на некие изображения, на которых вы предстаете во всём блеске своей молодости. Когда я говорю «во всём блеске», я подразумеваю именно «во всём», — последние слова Джимми выделил движением бровей и двумя кавычками пальцами. Джеймс недоуменно заморгал и повернулся к самодовольному Фрэнку. — Вы про что сейчас? — всё же повернул Джеймс голову к Джимми. — Смотрим и любуемся! На экране в ряд, как пасьянс, одна за другой открылись четыре чёрно-белые фотографии. Зал, преимущественно женскими голосами дружно протяжно охнул. — Скажи, что я хорош, а? — самодовольно улыбнулся Фрэнк. — Джас, ты только посмотри, как классно вышло! Какая у меня спина, какие руки! Какая у меня грудь! Так. Грудь надо ещё немного раскачать. Нет, ты посмотри, какие мощные бёдра! Скинув с себя лёгкую ветровку и оставшись только в ослепительно-белой футболке с коротким рукавом и обтягивающих джинсах, Фрэнк повернулся спиной к залу, потом облокотился задом на стол Джимми, присел на корточки и… внезапно нахмурился. — Не понял… — он подскочил с места и буквально носом ткнулся в планшет, который схватил со стола ведущего. Не выпуская его из рук, снова присел на корточки под свист и улюлюканье из зала и принялся внимательно себя ощупывать. Бедный Джеймс, запрокинув голову, закрыл лицо ладонями и то ли смеялся, то ли плакал в этот момент. — Не… показалось… — облегчённо выдохнул Фрэнк и снова рухнул на диванчик. — Но шикарно же вышло, разве нет? — А… куда вам такие фото? — Джимми со многими имел дело, но с такой непосредственностью — впервые. — Как это «куда»? Вот стану я старым, крутым и классным, буду показывать народу, какой сладкой деткой был в юности, и для портфолио пригодится. Кстати, мне тут в голову пришло… А почему бы мне не потратить… Джас. Я придумал, куда мы потратим деньги! Мне нужна Лили, и Бонни, и Эдди, Рагнеда!!! Где Рагнеда?! Так, ещё надо позвонить Роллинзу… мистер Фэллон, нам надо бежать! Джас, подъём!!! Схватив за руку бедного мужа, Фрэнк едва не опрокинул тот диванчик, на котором они сидели, и устремился за кулисы, таща Джеймса за собой, как захваченное боевое знамя, и что-то невнятно восклицая. По-разному заканчивались передачи у Джимми Фэллона. Но эта… эта будет единственной в своём роде.