Наруто: Путь наёмника

Слухи о «Красном Вихре Узумаки» разлетелись по миру быстрее, чем дым от сожжённого склада. В каждом великом селении имя мальчика звучало по‑разному: для одних — как угроза, для других — как шанс. В Сунагакуре советники Казекаге собрались в тёмном зале. Старейшины листали свежие записи книги Бинго. — Ребёнок из Конохи, — произнёс один из них. — И он уже стал угрозой для Киригакуре. Другой нахмурился. — Если он выживет, то станет силой, с которой придётся считаться. Возможно, стоит выйти на контакт с этим сопротивлением. Киригакуре ослабнет, а мы получим союзника. Казекаге молчал, но его взгляд был тяжёлым: он понимал, что появление нового Узумаки может изменить баланс сил в мире. В Ивагакуре Цучикаге слушал доклад разведчиков. — Узумаки… — произнёс он. — Их клан всегда был опасен. Если этот мальчишка действительно владеет печатями и стихиями, он может стать новым оружием. Советники переглянулись. — Может, стоит использовать его против Киригакуре? — предложил один. Цучикаге усмехнулся. — Сначала посмотрим, выживет ли он. Но если выживет — мир изменится. В Кумогакуре Райкаге слушал доклад своих разведчиков. — «Красный Вихрь Узумаки»… — повторил он. — Имя звучит как буря. Его кулак ударил по столу. — Мы должны быть готовы. Если он станет сильнее, он может изменить баланс сил. Мы не позволим, чтобы ещё один Узумаки стал угрозой для нас. Советники кивнули, и уже в ту ночь были отданы приказы усилить наблюдение за Киригакуре. Так имя Наруто начало жить своей жизнью. Для одних деревень он был угрозой, для других — возможностью. Но все понимали: ребёнок, которого мир называл «Красным Вихрем», уже стал частью большой игры. Тем временем в лагере сопротивления царила напряжённость. Победа над складом вдохновила многих, но все понимали: теперь охота начнётся. Мей Теруми собрала командиров и союзников. — Мы стали известны, — сказала она. — Теперь они будут охотиться за нами. Но мы не можем прятаться. Мы должны ударить первыми. Забуза усмехнулся, опираясь на меч. — Пусть приходят. Я давно не чувствовал настоящего боя. Хаку нахмурился. — Это будет не просто бой. Они придут убивать. Наруто молчал, его взгляд был устремлён в огонь костра. Он чувствовал, что мир вокруг изменился. Его имя стало символом, и теперь враги будут охотиться за ним. — Если они хотят моей крови, — сказал он тихо, но твёрдо, — они её не получат. Ночью разведчики сообщили: элитный отряд Киригакуре движется к их лагерю. Мей приняла решение: — Мы не будем ждать. Мы устроим им засаду. На рассвете сопротивление заняло позиции в ущелье. Туман был густым, скрывал их движения. Когда отряд Мизукаге вошёл в ловушку, бой вспыхнул мгновенно. Забуза бросился вперёд, его меч рассекал воздух и плоть. Он сражался против двоих сразу, его удары были мощными и смертоносными. Хаку создал ледяные зеркала, окружив врагов, его иглы летели с разных сторон, отражаясь и пронзая цели. Наруто шагнул в центр поля боя. Его клинок вспыхнул огнём, ветер усилил пламя, превращая удары в огненные вихри. Вода из тумана собралась вокруг, создавая паровую завесу. Он активировал печати, и цепи чакры оплели врагов, лишая их возможности двигаться. — Красный Вихрь… — прошептал один из охотников, падая. Но элитные шиноби были сильны. Один из них использовал технику ядовитого тумана, другой — молнию, третий — земляные ловушки. Бой стал жестоким, каждый удар мог стать последним. Мей выпустила лаву, которая разлилась по земле, заставляя врагов отступать. Её голос перекрывал шум битвы: — Давите их! Сегодня мы покажем, что страх больше не управляет этой деревней! Сопротивление сражалось отчаянно. Каждый шаг был борьбой за жизнь. В конце бой закончился победой — элитный отряд был разгромлен, но сопротивление понесло потери. Наруто стоял среди тумана, его клинок был покрыт кровью. Его глаза горели решимостью. — Это только начало. Мей подошла к нему, её взгляд был серьёзен. — Ты понимаешь, что теперь они будут охотиться за тобой всегда? Наруто кивнул. — Пусть охотятся. Я не остановлюсь. Туман снова окутал поле боя, скрывая следы битвы. Но легенда о «Красном Вихре Узумаки» становилась всё ярче, и теперь враги знали: сопротивление не сломить.