skate dust

      Сегодня утром Чимин просыпает до самого обеда, и, к счастью, его никто не тревожит. Бабушка, как и предсказывал вчера Тэхён, затевает пироги, но на этот раз квест с доставкой отменяется. Соседка сама заглядывает в гости, и они шумной компанией уничтожают выпечку, заодно дегустируя какой-то специфический чай, который бабушка Тэхёна принесла с собой. Чимину на мгновение становится любопытно, почему она пришла одна, без своего кудрявого внука, но он быстро заталкивает этот интерес куда подальше.       Вдоволь наевшись, Чимин уходит в свою комнату, чтобы хоть немного позалипать в соцсетях. Его друзья, оставшиеся в родном городе, публикуют много интересного и весёлого, заставляя парня ещё острее чувствовать свою изоляцию. На экране мелькает пара свежих фото от Хлои, одноклассницы и по совместительству скейтерши, с которой они раньше сутками напролёт стирали кеды об асфальт. Она широко улыбается и показывает в камеру знак «V», а рядом с ней светится их общий друг Джаспер. С ним Чимин познакомился в какой-то богом забытой подворотне, когда они оба пытались освоить сложные трюки, и Джаспер тогда оказался местным заводилой. На заднем плане маячат ещё пара незнакомых ребят, которых Чимин не знает.       — Отстой, — фыркает Чимин и откидывает телефон на кровать.       Ему чертовски обидно, что друзья вовсю развлекаются, пока он сам тухнет здесь, в этой добровольно-принудительной ссылке. Приспичило же родителям отправить его на перевоспитание к бабушке. Ну, общался с ними чуть грубее, чем положено, подумаешь. Ну, матерился на уроках и устраивал драки в клубах, с кем не бывает. Ну, да, чуть не переспал с каким-то парнем по пьяни, большое дело... Ничего особенного. Чимин цокает языком и недовольно складывает руки на груди. В этот момент он выглядит как типичный обиженный подросток, чьи гормоны диктуют свои правила игры, которые просто невозможно контролировать.       Из неразборчивого сгустка мыслей его выбивает какой-то странный звук. Чимин замирает, не понимая, что это было, и списывает всё на воображение.       Снова.       — Что за херня? — шепчет он, прислушиваясь к тишине комнаты. Он нехотя встаёт с кровати. Раздаётся какой-то скрежет, как будто ветки о... блять.       Чимин уставляется в окно, за которым мелькает рука. Кто-то явно пытается постучать, но выходит отвратительно. Чуть подойдя ближе, Чимин видит Тэхёна, который хер пойми как залез к его окну, умудряясь балансировать на узком выступе и цепляться за старую газовую трубу. Тот настойчивым жестом просит приоткрыть стеклянную преграду, едва удерживая равновесие.       Чимин, конечно, в шоке, но всё же решает немного поиздеваться и подразнить кудряшку. Он складывает руки на груди и останавливается в метре от окна, рассматривая это нелепое зрелище с самым невозмутимым видом. Тэхён там, снаружи, выглядит максимально сомнительно: вцепился в трубу, пальцы побелели, а на лице застыла смесь мольбы и праведного гнева.       Чимин делает вид, что внимательно изучает погоду за стеклом, нарочито медленно поправляет штору и даже не думает тянуться к шпингалету. Он наклоняет голову набок, беззвучно артикулируя губами: «Ты что там забыл?».       Тэхён в ответ лишь яростнее стучит костяшками по стеклу, едва не теряя опору под ногами, и выразительно закатывает глаза. Чимину это доставляет искреннее удовольствие: видеть, как этот самоуверенный тип, который вчера строил из себя знатока жизни, сейчас висит на уровне второго этажа и беззвучно матерится на двойной стеклопакет.       Чимин всё же сменяет гнев на милость и открывает окно, впуская в комнату поток свежего вечернего воздуха.       — Ну и чего ты тут забыл? Спайдермен, — фыркает он, отступая на шаг.       Он протягивает руку, помогая бедняге удержать равновесие, и Тэхён ловко запрыгивает внутрь. Парень поудобнее устраивается прямо на подоконнике, свесив одну ногу в комнату и всё ещё тяжело дыша после своего восхождения.       — Решил съездить кое-куда, подумал, тебе это будет интересно. Не хочешь со мной? — Тэхён поправляет растрёпанные кудри и заглядывает Чимину в глаза.       Чимин уставился на него как на последнего дебила. Он переводит взгляд на настенные часы, а затем снова на соседа.       — Ты время видел? На улице темно уже. Думаешь, бабушка меня пустит? Тэхён лишь усмехается, ничуть не задетый таким приёмом.       — А ты думаешь, я просто так, от нехуй делать к тебе в окно полез? Романтики не хватает? — он выразительно кивает на открытую створку.       Чимин на мгновение задумывается. Любопытство всё же перевешивает осторожность, да и сидеть в четырёх стенах, глядя на чужое веселье в соцсетях, уже тошно.       — И куда ты намылился?       — В скейт-парк.       Глаза Чимина резко округляются. Весь его скепсис испаряется в ту же секунду. — У вас здесь есть скейт-парк?!       — Обижаешь, Чимина, — Тэхён довольно щурится, видя, как быстро сработала его приманка.       Чимин нервно кусает губу, мечась взглядом от Тэхёна к закрытой двери в коридор, за которой бабушка наверняка всё ещё увлечена своим чаем или сериалом. Азарт мгновенно вытесняет обиду на весь мир. Настоящий скейт-парк в этом захолустье — это именно то, что может спасти его от окончательного уныния.       — Ладно, — шепчет Чимин, уже стягивая с вешалки свою любимую кожанку. — Только если я сверну шею, вылезая из этого окна, ты меня здесь и закопаешь. Чтобы бабуля не видела.       Тэхён тихо смеётся, спрыгивая с подоконника в комнату и бесцеремонно рассматривая плакаты на стенах. Он выглядит так, будто проворачивал такие побеги сотню раз.       — Не боись, рыжий. Там внизу кусты сирени, они мягкие. Почти как твои подушки, — он делает паузу и выразительно кивает на окно. — Борд не забудь.       Чимин хватает скейт, проверяет, на месте ли наушники в кармане, и осторожно перекидывает ногу через подоконник. Прохладный ночной воздух тут же ударяет в лицо. Он чувствует себя героем того самого кино про трудных подростков, которое вчера смотрел в соцсетях, только теперь это происходит с ним в реальности.       — Спускайся первым, — шипит Чимин, пропуская Тэхёна вперёд. — Покажешь мастер-класс по выживанию в провинции.       Тэхён послушно вылезает обратно, цепляясь за ту самую газовую трубу, и с удивительной ловкостью соскальзывает вниз. Спустя пару секунд он уже стоит на земле, победно раскинув руки, и жестами подзывает Чимина.       Чимин глубоко вздыхает, поудобнее перехватывает деку скейта и начинает спуск. Сердце колотится где-то в горле, адреналин уже привычно жжёт вены. Когда его кеды наконец касаются мягкой земли, он едва сдерживает торжествующий возглас.       — Ну что, курьер, — Тэхён хлопает его по плечу, и в темноте его глаза блестят особенно ярко. — Погнали. Тут недалеко, если знать короткий путь через гаражи.       Они быстрым шагом выбираются со двора, стараясь не шуметь, и как только оказываются на пустой дороге, Чимин бросает скейт на асфальт. Гулкий щелчок колес в ночной тишине звучит как стартовый выстрел.       Они срываются с места, и грохот колёс в ночной тишине кажется Чимину оглушительным, но Тэхён только машет рукой, мол, забей, здесь всем плевать. Они ныряют в лабиринт старых кирпичных гаражей, где пахнет мазутом, сыростью и пылью. Тэхён уверенно лавирует между лужами и кучами какого-то строительного мусора, а Чимин едва успевает за ним, стараясь не влететь в очередную яму.       — Ты тут каждый кирпич знаешь, что ли? — кричит Чимин, перекрывая шум подшипников.       — Типа того, — доносится в ответ. — Это мой район, рыжий, привыкай.       Гаражи внезапно заканчиваются, и они вылетают на открытое пространство. Чимин резко бьёт по тейлу, тормозя у края бетонного парапета, и его челюсть едва не встречается с асфальтом от удивления.       Перед ними разворачивается настоящая арена. Скейт-парк зажат между старыми складскими ангарами, и он весь залит ярким, режущим глаза светом прожекторов. Кажется, сюда стекается вся молодёжь города, которой не спится. Стены рамп и боулов плотно забиты качественными граффити, а не теми каракулями, что Чимин видел на подъездах. В воздухе висит плотная смесь из запаха палёной резины, дешёвого пива и какой-то дикой, концентрированной свободы.       — Нихера себе, — выдыхает Чимин, рассматривая глубокую бетонную чашу, в которой сейчас кто-то на BMX закладывает нереальную петлю.       — А я что говорил? — Тэхён стоит рядом, засунув руки в карманы штанов и с довольным видом наблюдая за реакцией соседа. — Это «Яма». Здесь не спрашивают, откуда ты и зачем припёрся. Главное, чтобы на доске стоять умел.       Чимин чувствует, как внутри всё сжимается от предвкушения. Это место — полная противоположность сонной пятиэтажке и оладьям. Здесь шумно, грязно и по-настоящему круто. Он поправляет свою красную кожанку, проверяет, не вылетели ли наушники из кармана, и бросает на Тэхёна короткий взгляд.       — Ну и чего стоим? — Чимин дёргает уголком губ в задиристой усмешке. — Показывай, где тут у вас можно кости пересчитать.       Тэхён смеётся, его кудри смешно подпрыгивают, и он первым вкатывается на площадку, ловко маневрируя между группами сидящих на бетоне подростков. Чимин не отстаёт ни на шаг. Он ловит на себе любопытные взгляды, слышит чей-то свист вслед своей рыжей макушке, но сейчас ему на это плевать. Он дома.       Чимин вкатывается в самый центр «Ямы», чувствуя, как вибрирует под ногами иссечённый тысячами колёс бетон. Здесь всё пропитано адреналином и дешёвым табаком, а свет прожекторов выхватывает из темноты лица, которые Чимин точно не встретил бы днём у бабушкиного подъезда. Он не спешит лезть на рожон, для начала просто нарезает круги по периметру, привыкая к радиусам и оценивая покрытие.       Тэхён тем временем куда-то испаряется, растворяясь в толпе у высокого квотерпайпа. Чимин остаётся один на один с этой шумной массой, и это ему даже нравится. Он ловит на себе косые взгляды местных: его красная кожанка и рыжий цвет волос здесь смотрятся как вызов. Пара парней на самокатах перешёптываются, кивая в его сторону, но Чимин лишь прибавляет скорости.       Он замечает свободную перилу в углу площадки — невысокую, но длинную и опасно скользкую на вид. Чимин делает глубокий вдох, разгоняется и, щёлкнув хвостом доски, запрыгивает на металл. Скейт послушно скользит, издавая тот самый сухой скрежещущий звук, от которого у Чимина всегда мурашки по коже. Он спрыгивает в самом конце, идеально приземляясь на все четыре колеса.       — Неплохо для курьера, — раздаётся знакомый низкий голос совсем рядом.       Тэхён материализуется из тени ангара. В его руках поцарапанный борд, а на лице застыла та самая хитрая усмешка. Он рассматривает Чимина с тем же странным прищуром, который парень заметил ещё у кассы.       — Техника нормальная, — Тэхён делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Просто ты слишком сильно закладываешь корпус на выходе. Если хочешь выжить на нашей большой рампе, придётся поумерить пафос, рыжий.       Чимин чувствует, как внутри закипает привычное упрямство. Он перехватывает скейт за трак и вскидывает бровь.       — А ты, я смотрю, эксперт? — огрызается Чимин. — Ну так покажи, как надо, «сосед». Или ты только в очереди за энергетиком стоять мастер?       Тэхён лишь молча бросает свою доску на бетон. Гулкий клац звучит как вызов, который Чимин принимает, не раздумывая ни секунды. Кудрявый запрыгивает на борд и, не оборачиваясь, устремляется к самой высокой точке парка.       Тэхён закладывает крутую дугу, взлетает на край квотерпайпа и замирает там на долю секунды, балансируя на копинге. Он смотрит на Чимина сверху вниз, его кудри растрёпаны ветром, а в глазах под светом прожекторов горит чистый, неразбавленный азарт.       Чимин не заставляет себя ждать. Он вбивает кеды в наждак деки и набирает скорость. Сердце колотится в такт тяжёлым битам из чьей-то колонки. Он залетает на тот же радиус, чувствуя, как перегрузка на мгновение прижимает его к доске, и вылетает в воздух рядом с Тэхёном.       — Пафос — это моё второе имя, привыкай! — кричит Чимин, делая техничный грэб и приземляясь обратно в чашу с глухим стуком.       Они начинают безумный парный заезд по бетонным волнам «Ямы». Это похоже на странный танец: один закладывает вираж, второй повторяет его, добавляя более сложный разворот. Тэхён катается плавно, почти лениво, но удивительно точно. Чимин же берёт агрессией, его красная кожанка мелькает между рампами, как сигнальный огонь.       На пике куража они одновременно заходят на высокую рампу, плечом к плечу вылетая в синхронном прыжке. Вспышка света, свист ветра в ушах и звук двух синхронных щелчков о бетон приземления.       Спустя полчаса они притормаживают у края площадки, тяжело дыша. Чимин опирается руками на колени, вытирая пот со лба, и в этот момент из тени ангаров к ним выходит компания.       — Неплохо заложили, — раздаётся весёлый, звонкий голос.       Чимин вскидывает голову. Перед ним стоят трое парней, и их вид моментально выбивает из мыслей остатки адреналина. Они выглядят так, будто сошли со страниц старого журнала о неприкаянной юности.       Первым идёт Хосок. На нём широкие шорты, высокие белые носки и помятая бейсболка козырьком назад. Из-под расстёгнутой клетчатой рубашки виднеется простая майка, а на лице сияет улыбка, которая кажется ярче прожекторов парка. Он выглядит как само воплощение движения.       Рядом с ним неспешно шагает Джин. Он кажется старше и спокойнее остальных. На нём закатанные джинсы и лёгкая светлая куртка поверх футболки. Его взгляд мягкий, но проницательный, а во всей позе сквозит какая-то природная элегантность, даже здесь, среди исписанного граффити бетона.       Чуть позади плетётся самый младший, Чонгук. На нём объёмное тёмное худи с капюшоном и рваные на коленях чёрные джинсы. Его волосы чуть длиннее, чем у остальных, и он постоянно поправляет их рукой. Взгляд у парня по-детски любопытный, но в том, как он держит свой потрёпанный скейт, чувствуется недетская уверенность.       — А где Джун? — Тэхён выпрямляется, приветственно кивая друзьям.       — Укатил в столицу по срочным делам, — Джин пожимает плечами и переводит взгляд на Чимина. — А это, я так понимаю, тот самый рыжий курьер?       Чимин выпрямляется, чувствуя на себе три пары изучающих глаз. Он поправляет кожанку, возвращая на лицо маску дерзкого безразличия, хотя внутри всё ещё клокочет восторг от недавнего заезда.       — Пак Чимин, — представляется он, вскидывая подбородок.       — Я Хосок, — парень в бейсболке делает шаг вперёд и протягивает руку. — Тэхён про тебя уже все уши прожужжал. Говорил, ты дерзкий и катаешься как бог. Не наврал, значит.       Чимин кидает быстрый взгляд на Тэхёна. Тот лишь безмятежно пожимает плечами, даже не пытаясь изобразить раскаяние за свою болтливость.       Чимин, игнорирует ладонь Хосока и складывает руки на груди.       — Надеюсь, ты не слишком приукрасил мои подвиги? А то я могу разочаровать.       Тэхён усмехается, а Чонгук, который до этого молча стоял в тени капюшона, делает шаг вперёд. Его взгляд теплеет, он с интересом рассматривает рыжую макушку Чимина и его потёртую доску.       — Про подвиги он молчал, — подаёт голос младший, и в его тоне слышится искреннее любопытство. — Зато сказал, что ты городской. Там реально все такие колючие или только те, кто умеет делать синхронные вылеты?       Джин делает шаг к ребятам, мягко кладя руку на плечо Чонгука. Его спокойствие действует на Чимина странно, парень невольно расслабляет плечи.       — Ладно вам, не пугайте человека, — улыбается Джин. — Намджун сейчас в Сеуле, разгребает завалы по учёбе, так что за старшего сегодня я.       Хосок, ничуть не обиженный на то, что его руку проигнорировали, закидывает скейт на плечо и делает эффектный разворот на месте.       — Слушай, Чимин, раз уж ты здесь и так круто спелся с этим кудрявым недоразумением, может, составишь нам компанию? — он подмигивает, указывая в сторону самого дальнего и тёмного угла парка. — У нас там намечается кое-что поинтереснее, чем просто круги нарезать. Мы там старую рампу подлатали, свет провели. Чисто для своих.       Чимин переводит взгляд с весёлого Хосока на спокойного Джина, а затем на притихшего Чонгука. Эта банда выглядит странно, но в них есть та самая искра, которой Чимину не хватало в этой ссылке. Он смотрит на Тэхёна, который выжидающе вскидывает бровь, словно спрашивает: «Ну что, рискнёшь?».       — Ведите, — коротко бросает Чимин, перехватывая скейт.       Компания сворачивает за полуразрушенный ангар, где прожекторы парка светят лишь вполсилы, уступая место густым ночным теням. Хосок достаёт из кармана потрёпанный фонарик и уверенно ведёт всех через узкую лазейку в сетчатом заборе. Чимин проскакивает следом, стараясь не зацепиться рукавом кожанки за острые края металла.       Внутри оказывается скрытая от посторонних глаз площадка, обнесённая высокими бетонными стенами. Здесь нет самокатеров и шума толпы, только уютное шипение старого переносного магнитофона и несколько тусклых лампочек, которые Чонгук ловко запитывает от старого генератора. Свет выхватывает из темноты идеально отреставрированную мини-рампу и самодельную гранд-перилу.       — Добро пожаловать в наше логово, — Хосок бросает скейт на бетон и делает широкий жест рукой. — Тут Намджун всё по чертежам строил, пока его в Сеул не унесло. Настоящий инженерный гений, даже если дело касается дров и железок.       Тэхён усаживается прямо на край рампы, свесив ноги, и похлопывает ладонью по фанере рядом с собой.       — Садись, рыжий. Мы тут обычно просто залипаем под музыку, когда в «Яме» становится слишком людно, — он переводит взгляд на Джина, который уже вовсю выуживает из своего рюкзака пакет с какой-то едой. — Джин-хён у нас отвечает за то, чтобы мы не сдохли от голода, пока тренируем новые фишки.       Чонгук уже вовсю обкатывает перилу, делая техничные слайды один за другим. Его движения чёткие и бесшумные, в них чувствуется та самая недетская уверенность, которую Чимин подметил сразу. Джин протягивает Чимину банку холодного чая, и тот, помедлив секунду, принимает её.       Чимин делает глоток чая, чувствуя, как ледяная жидкость приятно обжигает горло. Он смотрит на Хосока, который начинает пританцовывать прямо на доске под ритмичный бит, на Чонгука, сосредоточенного на технике, и на Тэхёна, который открыто и уже без всякой насмешки за ним наблюдает.       — Нечасто к нам заглядывают гости из больших городов, — негромко произносит Джин, опираясь на стену. — Тэхён сказал, ты тут надолго. Если захочешь нормальной компании, а не просто круги по району нарезать, ты знаешь, где нас искать.       — Посмотрим, — Чимин дёргает плечом, но в его голосе больше нет прежнего холода. — Пока что ваш инженерный гений неплохо поработал над рампой. Нужно проверить её на прочность.       Он спрыгивает с края, бросает скейт под ноги и залетает в радиус. Колёса привычно поют на стыках фанеры, и Чимин чувствует, как взгляды парней прикованы к его движениям. Сейчас он не просто курьер с оладьями, он один из них, объединённый этим звуком и ночной прохладой.       Они проводят в логове ещё около часа. Хосок то и дело вставляет свои шутки, заставляя даже серьёзного Чонгука прыскать со смеху, а Джин следит за тем, чтобы никто не расшиб себе лоб в попытках повторить сложный вылет Чимина. Тэхён всё это время держится поблизости, то и дело задевая Чимина плечом в шутливой борьбе за лучшую траекторию.       В какой-то момент Чимин бросает взгляд на экран телефона и чертыхается. Время перевалило за полночь. Если бабушка проснётся и решит проверить его комнату, ссылка превратится в настоящий домашний арест.       — Мне пора, — Чимин резко тормозит у края рампы, подхватывая доску. — Иначе завтра вместо пирожков я получу лекцию на три часа.       Тэхён тут же спрыгивает на бетон, отряхивая штаны.       — Провожу, — бросает он друзьям, которые уже вовсю обсуждают какой-то новый финт Намджуна. — А то по дороге обратно в кустах запутается.       Чимин лишь закатывает глаза, но не спорит. Они быстро выбираются через лазейку в заборе и ныряют обратно в темноту гаражей, оставляя за спиной приглушённый смех и свет «Ямы».       Они пробираются по сонным улицам, где единственным звуком остается приглушенное шуршание колес по асфальту. Тэхён идет рядом, лениво помахивая своим бордом и время от времени поглядывая на Чимина. В ночном воздухе уже нет дневной духоты, зато отчетливо пахнет ночной фиалкой и пылью.       — Ну и как тебе банда? — негромко спрашивает Тэхён, когда они сворачивают в знакомый двор пятиэтажек. — Не слишком провинциально для городского парня?       Чимин перехватывает скейт поудобнее, стараясь не задевать кожанку краем деки.       — Нормально. Жить можно, — он бросает на соседа быстрый взгляд. — По крайней мере, они катаются лучше, чем шутят. Кроме Хосока, тот вроде забавный.       Тэхён усмехается, и в тусклом свете уличного фонаря его кудри кажутся совсем темными.       — Он такой всегда. Даже когда падает, умудряется это делать с улыбкой. Намджун его за это ценит, говорит, что Хо — наше сердце.       Они подходят к нужному подъезду. Чимин задирает голову, всматриваясь в темные окна второго этажа. В квартире бабушки тишина, и это обнадеживает. Он подходит к той самой газовой трубе, которая пару часов назад послужила Тэхёну лестницей.       — Давай, лезь, — шепчет Тэхён, останавливаясь чуть поодаль, чтобы подстраховать, если Чимин сорвется. — Только не громыхни там на весь район.       Чимин цепляется пальцами за холодный металл трубы, чувствуя, как адреналин снова дает о себе знать. Он подтягивается, упираясь кроссовками в выступы кирпичной кладки, и медленно ползет вверх. Доска, пристегнутая к рюкзаку, неприятно тянет назад, но он справляется. Добравшись до подоконника, Чимин закидывает ногу внутрь и на секунду замирает, прислушиваясь к звукам из коридора. Гробовая тишина.       Он оборачивается и видит Тэхёна внизу. Тот стоит, засунув руки в карманы, и одобрительно кивает.       — До завтра, рыжий, — доносится едва слышный шепот.       Чимин ничего не отвечает, лишь делает неопределенный жест рукой и бесшумно закрывает створку окна. В комнате пахнет его духами и оставленным на столе недоеденным печеньем. Он скидывает обувь, аккуратно вешает куртку на спинку стула и падает на кровать, даже не раздеваясь.       Потолок над головой кажется бесконечным. Сверху раздается глухой стук: Тэхён зашёл к себе и, видимо, бросил скейт на пол. Чимин прикрывает глаза, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Эта ссылка определенно перестаёт быть наказанием.