skate dust

      Утро в маленьком городке разительно отличается от привычной Чимину шумихи, в которой он вырос. Здесь улицы в это время замершие и тихие, местные жители отдают предпочтение сну, особенно короткими летними ночами. Чимин замечает лишь несколько случайных прохожих. Мимо проходит мужчина в строгом чёрном костюме с толстой папкой в руках, он возмущённо выговаривает что-то в трубку телефона, но Чимин не вникает в суть разговора, ему совершенно всё равно.       Чуть дальше мелькает парень помоложе с рюкзаком и пачкой листовок. Лето летом, а подработку никто не отменял. Чимин слегка улыбается, наблюдая, как тот лепит очередной листок с мелкой писаниной сначала к фонарному столбу, а следом к чьему-то забору. Тут же на крыльцо выходит дедушка, видимо, хозяин дома, и с ворчанием срывает никчёмную бумажку. Старик яростно мнёт её в кулаке и грозит бедному пареньку, а тот начинает испуганно кланяться, рассыпаясь в извинениях. Чимин усмехается, вспоминая, что в его родном городе таких объявлений на каждом шагу до черта, лепить их уже просто некуда.       В кустах неподалёку возится крупная немецкая овчарка, увлечённо охотясь на насекомых. Вдруг мимо проносится кошка с пёстрым, разноцветным окрасом. Чимин успевает разглядеть на её шее тонкий ошейник с крошечным бубенчиком. Металлический звон отчётливо режет утреннюю тишину, и собака, мгновенно позабыв про жуков, начинает громко лаять. Овчарка рвётся вперёд, натягивая поводок, но хозяйка крепко держит зверя, не пуская его в погоню.       Чимин сладко зевает, потеплее кутаясь в объёмное бордовое худи. Утром в провинции всё же прохладно. Он неспешно направляется в местный магазин у дома, потому что бабушке внезапно приспичило приготовить оладьи. Справедливости ради, Чимин их обожает, и именно эта любовь заставляет его сейчас, едва проснувшегося, плестись за мукой мимо сонных дворов.       О приходе нового посетителя оповещает красивый резной колокольчик, кажется, самодельный. Чимину нравятся вещи, сделанные своими руками, и, вероятно, именно поэтому он на мгновение засматривается на него. Пройдя чуть дальше, он осматривается. Магазинчик совсем небольшой, но для такого городка он подходит идеально. Здесь есть всё необходимое для комфортной жизни, от продуктов до бытовых приборов. Касса всего одна, и Чимину везёт, так как очереди практически нет.       Он высматривает полку с нужным товаром и встаёт за кудрявым парнем. Прикинув в уме, Чимин отмечает, что на вид они примерно одного возраста. Незнакомец берёт свежеиспечённый хлеб, который как раз выкладывают на прилавки, и банку энергетика. Чимин мысленно соглашается, что взбодриться сейчас точно не помешало бы. Оплатив покупки, кудрявый уходит, но по пути окидывает Чимина сначала удивлённым, а затем изучающим взглядом. Парень о чём-то задумывается и скрывается за дверью.       Чимин не совсем понимает: с какого перепугу на него так пялятся? Он быстро отмахивается от этих мыслей. В его родном городе многие ходят в ярком, там к этому привыкли и не обращают внимания, но в других местах, которые он посещал, его частенько так оценивали. Это уже считается в порядке вещей. Запустив пальцы в рыжие волосы и немного растрепав их, Чимин оборачивается к кассирше. Девушка молодая, скорее всего, она тоже на подработке, как и многие в её возрасте. Она уставилась на него в ожидании заказа.       — А... мне, пожалуйста, вон ту пачку муки, — Чимин тыкает пальцем в сторону полки.       Девушка вопросительно изгибает бровь, не понимая, какую именно муку просят, так как там стоит несколько видов. Чимин закатывает глаза и чуть отходит в сторону, чтобы точнее указать на конкретную упаковку. Кассирша достаёт пачку и пикает штрихкодом, а Чимин тем временем ловит взглядом стенд с чупа-чупсами. Он будет не он, если не купит их, к тому же вчерашняя любимая сладость была потеряна крайне некстати.       — И вон те чупа-чупсы, — он указывает на небольшую упаковку, в которой лежит сразу несколько штук.       Расплатившись картой, Чимин пихает покупки в пакет, оставляя снаружи лишь одну конфету. Он нетерпеливо распаковывает её уже по пути домой, перекатывая привычную сладость во рту.       Бабушка встречает его у самого порога, буквально выхватывает пакет из рук и бежит на кухню, насколько позволяют её тело и способности. Она вовсю возмущается, отчитывая Чимина за то, что тот пропадал слишком долго. Чимин на это лишь недовольно бубнит себе под нос, расправляясь со шнурками и наконец разуваясь.       Аромат раскалённого масла и сладкого теста мгновенно заполняет прихожую, вытесняя утреннюю прохладу. Чимин проходит на кухню, где бабушка уже вовсю орудует половником, ловко разливая белую массу по сковороде. Она продолжает что-то выговаривать про поздние прогулки и медлительность, но парень её почти не слышит. Его взгляд прикован к первой стопке золотистых, пышных оладий, которые уже томятся на тарелке под полотенцем.       Забыв про недавнее ворчание, Чимин подкрадывается поближе и, игнорируя предупреждающий взмах лопатки, цепляет самый крайний оладушек. Горячее тесто обжигает пальцы, он смешно дует на них, но тут же отправляет кусок в рот. Вкусно до безумия. Бабушка лишь качает головой, видя, как внук довольно зажмуривается, и подвигаёт к нему розетку с густым клубничным вареньем.       Чимин усаживается на табурет, подтягивает колени к груди и замирает, глядя в окно. Жизнь в этом тихом городке тянется медленно, как патока, и в этом есть своя странная прелесть, которую он начинает осознавать только сейчас, с набитым ртом и липкими от сахара пальцами.       — Вот это нужно будет отнести соседке, — бабушка довольно ставит на стол отдельно завёрнутую порцию, аккуратно прикрытую салфеткой.       Чимин немного хмурится, не разделяя её энтузиазма.       — Она сама себе напечь не может, что ли? — ворчит он, за что тут же получает несильный, но точный щелчок по лбу.       — Это мой новый рецепт, она просила дать на пробу! — наставительно произносит бабушка, упирая руки в бока.       Чимин обречённо вздыхает, понимая, что спорить бесполезно. Он нехотя поднимается с табурета, потирая лоб, и подхватывает тёплую тарелку. Бабушка напоследок поправляет на нём воротник бордового худи, словно он отправляется на светский приём, а не к соседям.       Выходя в подъезд, Чимин ловит носом резкий контраст: здесь пахнет старым деревом и сыростью, а не домашней выпечкой. Он поднимается на нужный этаж, стараясь не расплескать варенье, которое бабушка щедро плеснула в небольшую соусницу рядом с оладьями.       Он находит нужную дверь, обитую потёртым дерматином, и коротко стучит. Тишина кажется бесконечной, но затем доносятся шаги, тяжёлые и неспешные. Чимин уже готовит дежурную улыбку, чтобы поскорее всучить подношение и сбежать, но когда замок щёлкает и дверь распахивается, слова застревают у него в горле.       На пороге стоит вовсе не милая старушка, а тот самый кудрявый парень из магазина. В его руке всё та же открытая банка энергетика, а на лице застыло то самое выражение задумчивости, которое Чимин заметил у кассы. Незнакомец замирает, переводя взгляд с рыжей макушки Чимина на тарелку в его руках.       — Опять ты, — роняет он низким голосом, и в уголках его губ проскальзывает тень усмешки. — Неужели бабуля прислала курьера с доставкой на дом?       Чимин чувствует, как к щекам приливает новая волна жара. Снова этот парень, снова этот оценивающий взгляд, и он сам, стоящий в домашнем худи с тарелкой еды и выглядящий максимально нелепо.       — На курьера ты больше похож, раз в такую рань за энергетиком в магазин подрываешься, — Чимин вскидывает подбородок, глядя на кудрявого в упор с самым кислым видом, на который способен. — Бабуля просила передать твоей... не знаю, кто она тебе. Сказала, новый рецепт. Ешь, не обляпайся.       Он делает резкий шаг вперёд, не дожидаясь приглашения, и буквально впечатывает тёплую тарелку парню в свободную руку. Тот вынужден резко перехватить подношение, чтобы оладьи не посыпались на пол. Когда их пальцы на мгновение соприкасаются, Чимин даже не ведёт бровью — он лишь крепче перехватывает край фарфора, прежде чем окончательно отпустить его.       — И не раскатывай губу, что я буду таскаться сюда каждое утро, — бросает он, уже разворачиваясь на пятках.       — Эй, — летит в спину. В голосе кудрявого теперь слышится не столько насмешка, сколько открытый вызов. — Твоя бабушка не предупреждала, что у неё такой колючий внук?       Чимин замирает на первой ступеньке лестницы. Он медленно оборачивается, щурясь от яркого утреннего света из окна подъезда, и видит, как парень у двери неспешно отпивает из банки, нагло рассматривая его сверху вниз.       — Она много чего не говорит, — отрезает Чимин, дерзко вскидывая бровь. — Например, что у неё в соседях живут типы, которым явно нечем заняться.       Он начинает спускаться, чеканя каждый шаг по бетонным ступеням. Утренняя прохлада подъезда приятно холодит кожу, контрастируя с недавним жаром кухни.       — Меня Тэхён зовут, кстати! — доносится вдогонку вместе с сухим щелчком закрывающегося замка.       Чимин ничего не отвечает. Оказавшись у своей двери, он на секунду задерживается, поправляя рукава бордового худи. Тэхён. Имя этого кудрявого соседа кажется Чимину слишком правильным для парня, который так беспардонно лезет не в своё дело. Он заходит в квартиру, где его ждёт гора оладий и тишина, которую теперь нагло нарушает навязчивый образ нового знакомого.       Чимин доедает оладьи в два счёта, успешно игнорируя попытки бабушки завязать разговор о том вежливом мальчике из соседней квартиры. Ему нужно поскорее проветрить голову и смыть этот осадок нелепости, который остался после встречи у двери. Он залетает в комнату, скидывает уютное худи и переодевается в привычную одежду, в которой чувствует себя собой.       Спустя пять минут Чимин уже выходит из подъезда, перекидывая ремень колонки через плечо. Скейтборд в его руке кажется продолжением тела. Он бросает доску на потрескавшийся асфальт, и знакомый гулкий звук удара колёс о землю мгновенно приводит мысли в порядок.       Этот район словно застыл в прошлом. Частные дома с покосившимися заборами соседствуют здесь с серыми пятиэтажками, а дороги такие, что каждый метр превращается в испытание. Чимин встаёт на деку, отталкивается и быстро набирает скорость. Ветер тут же принимается трепать его рыжие волосы, выметая из головы дурацкое имя Тэхён и навязчивый взгляд из-под кудрявой чёлки.       Он несётся вдоль улицы, ловко лавируя между редкими выбоинами. Из колонки начинает качать лоу-файный бит, идеально ложащийся на сонный ритм этого места. Чимин закладывает крутой вираж у того самого фонарного столба, где утром клеили листовки, и краем глаза замечает движение на одном из балконов второго этажа.       Там, облокотившись на перила, стоит Тэхён. Он всё ещё держит ту самую банку энергетика и, кажется, никуда не уходил. Парень наблюдает за Чимином сверху вниз, и на этот раз его взгляд не просто изучающий, в нём читается немое одобрение того, как ловко рыжий скейтер справляется с убогим местным ландшафтом.       Чимин это чувствует. Он специально поддаёт газу, делая резкий щелчок хвостом доски, и перелетает через невысокий бордюр, приземляясь идеально ровно. Он не оборачивается, но спиной ощущает, как кудрявый сосед провожает его взглядом до самого поворота.       Мир снова обретает привычные очертания. Есть только он, его скейт и этот странный город, который, похоже, приготовил для него гораздо больше сюрпризов, чем просто оладьи по утрам.       Чимин несётся по разбитому тротуару, пока ряд жилых домов не сменяется открытым пространством у главной дороги. Он притормаживает у автобусной остановки, которая выглядит под стать всему району: облупившаяся синяя краска, исписанные марвеловскими героями скамьи и косо висящее расписание. Парень подхватывает скейт под мышку и запрыгивает на невысокий бетонный поребрик, балансируя на нём в ожидании транспорта.       Ему жизненно необходимо выбраться в центр этого крошечного городка. Пусть там нет небоскрёбов и огромных торговых центров, но там точно больше жизни, чем в этом сонном тупике с оладьями и любопытными соседями. Чимину хочется просто затеряться в толпе, послушать гул машин и почувствовать себя частью чего-то более масштабного, чем тихий частный сектор.       Вдалеке наконец показывается старый пазик, который дребезжит всем корпусом и неохотно переваливается через лежачего полицейского. Чимин достаёт наушники, решив сменить колонку на более личный плейлист, и заходит в салон через заднюю дверь. Внутри пахнет пыльной обивкой сидений и бензином, а пассажиров почти нет, пара женщин с тяжёлыми сумками да сонный школьник в углу.       Он усаживается у окна, прислоняясь лбом к прохладному стеклу. Пейзаж за окном начинает меняться: маленькие домики с огородами постепенно уступают место кирпичным зданиям повыше, появляются первые вывески аптек и небольших кофеен. Чимин предвкушает прогулку, представляя, как будет катить по центральной площади, игнорируя удивлённые взгляды местных.       Автобус дёргается на очередном повороте, и Чимин замечает в отражении стекла своё лицо. Рыжие пряди всё ещё стоят дыбом после быстрой езды, а на губах застыла едва заметная, предвкушающая улыбка. Пора наконец разведать, что этот город прячет в своём сердце.       Чимин спрыгивает на тротуар, и под его подошвами наконец оказывается приличный, ровный асфальт, а не те разбитые дорожки, по которым он пробирался утром. Он бросает скейт на землю и с наслаждением отталкивается, чувствуя, как подшипники поют свою привычную мелодию. Центральная площадь городка выглядит на удивление опрятно. Здесь повсюду высажены старые липы, их густые кроны создают плотную тень, спасая от набирающего силу солнца.       Чимин катит мимо невысоких административных зданий и небольшого сквера с фонтаном, в котором лениво плещется вода. Прохожих тут заметно больше, и каждый второй провожает рыжего парня на доске долгим взглядом. Чимин привычно фильтрует это внимание, пролетая мимо цветочных лавок и витрин с выпечкой. Ему нравится это ощущение: здесь он снова просто яркое пятно, быстрый вихрь, до которого никому нет дела. Никаких бабушек, никаких странных соседей с именами на букву Т.       Он решает заглянуть в небольшую кофейню на углу, которая привлекает его внимание открытой террасой и старыми деревянными рамами окон. Чимин притормаживает, подхватывает борд подмышку и заходит внутрь, вдыхая густой аромат свежеобжаренных зёрен и ванили. В помещении приятно прохладно, работает кондиционер, а из динамиков под потолком льётся тихий джаз.       За стойкой скучает бариста, парень в аккуратном фартуке, который при виде Чимина лишь вежливо кивает. Чимин облокачивается на высокую столешницу, рассматривая грифельную доску с меню. Он выбирает самый большой холодный латте и, пока ждёт заказ, рассматривает через панорамное окно улицу.       Городок из окна кофейни кажется декорацией к старому фильму. Всё здесь какое-то правильное, размеренное, лишённое столичной спешки. Чимин забирает свой стакан, делает первый глоток ледяного напитка и чувствует, как приятная горечь кофе бодрит лучше любого утреннего ворчания. Он выходит обратно на солнце, пристраивая стакан в специальный держатель на рюкзаке, и снова встаёт на скейт.       Впереди виднеется длинный пологий спуск, ведущий куда-то к набережной или местному парку. Чимин прищуривается, поправляет лямку рюкзака и срывается с места. Сейчас ему не нужно никуда спешить, он просто исследует территорию, наслаждаясь тем, что в этом городе его пока никто не знает.       Чимин несётся вниз по пологому спуску, чувствуя, как тёплый ветер забивается под футболку и приятно холодит кожу. Асфальт здесь ровный, почти идеальный, и доска идёт мягко, без лишней вибрации. Он расслабленно балансирует, слегка отклоняя корпус на поворотах и любуясь тем, как мимо пролетают аккуратные фасады невысоких домов, выкрашенные в пастельные тона.       Спуск выводит его к небольшой набережной, которая тянется вдоль узкой, но чистой речки. Это место выглядит совсем по-другому: здесь больше зелени, а вместо тротуарной плитки лежит гладкий бетон, по которому скейт катит практически бесшумно. Чимин притормаживает, делая глоток ледяного кофе, и неспешно едет вдоль парапета.       На скамейках сидят редкие парочки и мамы с колясками, а у самой воды стайка мальчишек пытается выудить что-то из камышей. Чимин замечает старый мостик с коваными перилами, который соединяет два берега, и решает перебраться на ту сторону, где виднеются густые заросли парка. Колёса глухо стучат по деревянным настилам моста, и этот звук приятно резонирует в подошвах кед.       В парке царит влажная прохлада и пахнет скошенной травой. Дорожки здесь петляют между вековыми дубами, то взлетая на небольшие пригорки, то ныряя в тенистые низины. Чимин прибавляет скорость, закладывая виражи на пустых аллеях. Ему нравится это одиночество среди деревьев, когда нет нужды ни с кем препираться или что-то доказывать.       Он находит уединённую поляну с видом на реку и спрыгивает с доски. Прислонив скейт к стволу дерева, Чимин усаживается прямо на траву, вытягивая гудящие от долгой езды ноги. Он достаёт телефон, перелистывает плейлист в поисках чего-то спокойного и наконец откидывается на спину, подкладывая руки под голову. Сквозь листву пробиваются тонкие солнечные лучи, рисуя на его лице причудливые узоры, а высоко в небе медленно плывут редкие облака.       В этот момент маленький городок кажется ему не таким уж и плохим местом. Здесь можно просто быть собой, не оглядываясь на шум мегаполиса и не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям. Чимин прикрывает глаза, прислушиваясь к шелесту крон и далёкому крику какой-то птицы.       Тишина парка окутывает Чимина плотным коконом, который прерывается лишь отдалённым плеском воды и стрёкотом кузнечиков в высокой траве. Он лежит неподвижно, чувствуя спиной прохладу земли и впитывая кожей мягкое тепло июньского дня. В голове наконец-то становится пусто и чисто, всё утреннее раздражение и навязчивый образ кудрявого соседа кажутся теперь чем-то далёким, оставшимся на другом берегу реки.       Чимин лениво вытягивает руку и срывает длинную травинку, зажимая её в зубах вместо привычного пластика конфеты. Трава отдаёт горечью, но это даже приятно. Он прищуривается, наблюдая, как над ним кружит ярко-синяя стрекоза, которая на мгновение замирает в воздухе, а затем резко ныряет в сторону кустов.       Постепенно отдых начинает наскучивать. Чимин не из тех, кто может часами неподвижно смотреть в небо, его натура требует движения. Он поднимается, отряхивает джинсы от налипших травинок и подхватывает скейт. Пора двигаться дальше, исследовать те части парка, куда не забредают мамы с колясками.       Он находит узкую асфальтированную дорожку, которая уводит в самую глубь массива, туда, где деревья смыкаются кронами, образуя зелёный туннель. Колёса поют на ровной поверхности, и Чимин ускоряется, наслаждаясь тем, как тени и пятна света мелькают перед глазами. Здесь воздух пахнет хвоей и прелой листвой, а шум города полностью исчезает.       Дорожка неожиданно выводит его к заброшенной танцплощадке. Это круглое бетонное возвышение, окружённое ржавыми перилами, выглядит пришельцем из другой эпохи. Бетон здесь старый, но на удивление крепкий и гладкий, идеальное место, чтобы отточить пару трюков без лишних глаз.       Чимин заезжает в центр круга, делает несколько пробных кругов, привыкая к радиусу. Он поддаёт скорости, щёлкает хвостом доски и взлетает в невысоком, но чистом олли. Скейт послушно возвращается под ноги с коротким сухим стуком. Парень заходит на второй круг, пробуя что-то посложнее, и в этот момент он чувствует себя по-настоящему свободным. Никто не пялится, никто не оценивает его внешний вид, есть только он и его техника.       Он проводит здесь около часа, пока пот не начинает заливать глаза, а дыхание не становится тяжёлым. Чимин останавливается, тяжело дыша, и опирается руками на колени. На душе становится на редкость спокойно. Этот маленький город начинает раскрываться перед ним с новой, вполне сносной стороны.       Чимин вытирает пот со лба и подходит к краю площадки, где бетон встречается с густыми зарослями папоротника. Его взгляд цепляется за что-то неестественно яркое среди жухлой прошлогодней листвы. Он наклоняется, раздвигает стебли и вытягивает из тайника старую, потрёпанную жестяную коробку из-под печенья. Крышка поддаётся с трудом, жалобно скрежеща ржавчиной, но внутри Чимин находит вовсе не мусор.       Там лежат несколько исписанных маркером кассет, пара потёртых наклеек с логотипами старых скейт-брендов и сложенный вчетверо листок бумаги. Чимин разворачивает его, рассматривая нарисованную от руки карту этого парка с пометками «лучший вылет», «здесь осторожно, корень» и «точка сбора». Это чьё-то старое убежище, заброшенное много лет назад, когда скейтбординг в этом городке, видимо, только зарождался.       Чимин проводит пальцами по неровным линиям карты и чувствует странный укол азарта. Значит, он здесь не первый, кто нашёл этот бетонный остров среди деревьев. Он аккуратно складывает всё обратно, прячет коробку на место и накрывает её папоротником. Этот секрет теперь принадлежит и ему тоже.       Солнце начинает клониться к закату, окрашивая стволы дубов в медовые оттенки. Чимин встаёт на доску и неспешно катит в сторону выхода из парка. Усталость в мышцах приятная, а в животе снова начинает урчать, напоминая о бабушкиной заботе. Он выезжает на набережную, где зажигаются первые фонари, отражаясь в тёмной воде реки длинными золотыми дорожками.       Городок постепенно погружается в сумерки. Воздух становится прохладнее, пахнет вечерней свежестью и речной тиной. Чимин едет к автобусной остановке. Он ловит себя на мысли, что этот день выдался на удивление длинным и насыщенным для такого скучного места.       Подъезжает знакомый пазик, и Чимин заходит в салон, пристраивая скейт между коленями. Он смотрит в окно на проплывающие мимо огни центральных улиц и думает о том, что завтра обязательно вернётся на ту площадку. Возможно, стоит принести туда что-то своё, чтобы оставить след в той жестяной коробке.       Автобус со скрипом останавливается на повороте, и Чимин спрыгивает на обочину. Солнце уже почти скрылось за крышами частных домов, оставляя после себя густые фиолетовые тени и оранжевый отблеск на верхних этажах пятиэтажек. Парень неспешно катит в сторону своего дома, лениво отталкиваясь ногой от асфальта. Усталость после целого дня на доске приятно тянет мышцы, а мысли о той находке в парке все еще занимают голову.       Он сворачивает во двор, где утренний шум сменился вечерним затишьем. Чимин подхватывает скейт подмышку, готовясь зайти в подъезд, но замечает знакомую фигуру.       Тэхён стоит у входа, прислонившись спиной к металлической двери. Он неспешно крутит в руках ключи на длинном шнурке. Похоже, он сам только что вернулся домой или просто вышел подышать.       — О, вернулся, — Тэхён вскидывает голову, оглядывая запылённые кеды Чимина и его взъерошенный вид. — Судя по слою пыли на тебе, ты решил обкатать все дыры в этом округе. Ну и как, колеса ещё целы?       Чимин перехватывает скейт поудобнее, стараясь не показывать, что этот внимательный взгляд его хоть капельку задевает. Он делает вид, что очень занят изучением новой царапины на деке.       — Жить можно. По крайней мере, здесь потише, чем там, откуда я приехал, — отрезает он, хотя в голосе уже нет той утренней агрессии.       Тэхён лишь усмехается, явно прикидывая, сколько километров Чимин намотал за день.       — Значит, завтра снова за мукой пойдешь, — он кивает в сторону двери, открывая ее и пропуская Чимина вперед. — Твоя бабуля сегодня мою встретила, сказала, завтра вишневые пироги затеет. Так что готовься, курьер, тебя опять эксплуатировать будут.       Чимин фыркает, демонстративно закатывая глаза, и заходит в подъезд. Гулкое эхо их шагов разносится по лестничной клетке. Тэхён идет следом, на этаж выше, перепрыгивая через ступеньку. Чимину не очень нравится, что этот парень живет прямо над ним, но сейчас это соседство бесит чуть меньше, чем утром.       Он заходит в квартиру, где его встречает тихий звук работающего телевизора. В кухне на столе уже стоит накрытый полотенцем ужин, а бабушка, не отрываясь от экрана, кричит из комнаты, чтобы он не забыл вымыть руки.       Чимин скидывает запылённые кеды и замирает в прихожей, прислушиваясь к гулким шагам Тэхёна этажом выше. Тот явно не собирается ложиться спать, судя по звуку отодвигаемого стула и какому-то глухому грохоту. Чимин ставит скейт у стены и направляется в ванную, смывать с себя дорожную пыль и остатки этого странного дня.