There must be more to life than this

      Осень уже вступала в свои права в Ратае, в год 1403-й, но еще не докучала дождями и сильным холодом. Октябрь еще только начался, слегка позолотив кроны деревьев, но дни были относительно теплы и солнечны, хотя на ночь приходилось сильнее топить печь, а на улицу надевать котарди.       Несколько дней назад весь городок загудел, как растревоженный улей, юный панич вернулся, прибыл на свою свадьбу. Вот уже пару недель, как в Верхний замок стекалась шляхта и различные торговцы. Из Кунштата, Ческой-Липы, Польны... Бог знает откуда еще, Тереза этого не знала. Невеста прибыла незадолго до жениха в сопровождении отца и дяди. Говорили, что даже мать Птачека из Польны приехала. Надо же, оказывается, его мать была жива. Тереза считала, что пан Птачек круглый сирота, и потому его воспитывал дядя из Липы. Но ее не интересовали все эти люди, ее волновал один вопрос — приехал ли с паном Птачеком Индржих, и если да, то почему до сих пор носа не показал на мельницу.       Несмотря на предпраздничное возбуждение окружающих, Тереза была грустна и безучастна. После утренних домашних дел, она сидела на лавочке на полянке и одним ухом слушала щебетание своей недавно обретенной соседки и подруги Маркеты, дочери кожевенника, которая только пару месяцев назад вернулась из Теплицкого монастыря, где пару лет пробыла послушницей. Ее отец считал, что девица, прожившая при монастыре, сможет более выгодно выйти замуж. Так или иначе, Маркете шел семнадцатый год, и можно было еще повременить со свадьбой, выбирая лучших женихов. С Терезой у нее было не так много общего, но они жили рядом, в ближайших хозяйствах, поэтому часто общались, находя друг в друге утешение от одиночества.       - Говорят, невеста очень мила, настоящая красавица, - щебетала Маркета. - Я её, конечно, пока не видела, только издалека, с компаньонками, но у нее алое парчовое платье и очень красивая котта, и шерстяной плащ на меху. Говорят, у нее золотые волосы, как и у панича. Вот бы посмотреть на него! Я еще его ни разу не видала. Тереза, а ты знаешь пана Птачека? - и не дожидаясь ответа, Маркета продолжала тараторить, - А еще с ним приехал молодой пан из Малешова, я его пока не видела, но говорят, он очень хорош собой. Силён, как лев, победитель в турнирах и настоящий рыцарь. Вот бы хоть краешком глаза увидеть, а? Я бы отдала свое новое котарди, чтобы взглянуть на него... Тереза, ты меня слушаешь?       Мысли Терезы были действительно не здесь, она почти не слушала восторги подруги.       - Да-да, конечно... Ты, случаем, не знаешь, приехал ли с паном Птачеком Индржих?       Маркета наморщила хорошенький носик и недовольным тоном проговорила:       - И всё-таки ты меня не слушаешь! Не выясняла я всех имен шляхтичей и их дружины, может быть и приехал, и может быть Индржихов даже несколько, почем мне знать! Кроме имени что-то еще знаешь?       - Он служит оруженосцем при пане Яне или пане Рацеке. Индржих из Скалицы.       - Не имею никакого понятия. Никого из Скалицы вроде бы там нет. Кажется, оруженосец у пана Птачека есть, и у Малешовского пана, и у Кунштатских тоже, но их именами я не интересовалась. Пана из Скалицы точно нет.       - Он не пан, - добавила Тереза. - Он просто из Серебряной Скалицы, как и я, это не титул.       - Если хочешь, я спрошу у своей подруги Аделы, которая горничной в Пиркштейне служит. А что тебе до него?             - Да так, - тихо отозвалась Тереза. - Земляк он мой, из одной деревни. Дружили... в детстве.       - Понятно... - тон Маркеты выдавал разочарование. - Деревенский, значит. Ну, не знаю, могу спросить, конечно, но вряд ли Адела интересуется деревенскими.       - Не стоит беспокоить твою подругу, - возразила Тереза. - Я сама попробую что-нибудь узнать. А на твоем месте я бы меньше увлекалась шляхтичами. У знати своя жизнь, у нас — иная. Те женихи не про нашу честь.       - Ой, какая ты скучная, Терка! - В глазах Маркеты сверкнула обида и досада. - Я ж не женихов там ищу, просто поглазеть охота. Когда еще такую кучу панства увидишь?       - Смотри уж, да как бы боком не вышло. А ну как пан Птачек решит поразвлечься напоследок? Или друзья его? А потом бросят тебя с брюхом одну.       - Ну, ты и скажешь! Я что, банщица какая? Сама знаю, что может быть. Но я даже разговаривать с ними не собираюсь. Мне бы только разок увидеть...       - Так смотри. Я тебе разве могу запретить?       Маркета вздохнула тяжко.       - Если бы... Они же тут не проезжают даже. В Тальмберг ездили, да в Прибыславицу, это всё не по пути.       - Ну, так иди в «Разбитое колесо» посиди, может и увидишь кого, раз они через верхние ворота ездят. Платочком вслед помашешь.       - А, бесполезно с тобой сегодня разговаривать. Не в настроении ты видать, Терка! Так я пойду, завтра встретимся, может что новое узнаю.       Маркета поднялась со скамейки, отряхнула юбки от нескольких упавших с дерева листочков и отправилась восвояси. Тереза какое-то время рассеянно смотрела ей вслед. Несмотря на то, что она всем видом демонстрировала, как ей наплевать на панов и не хочется на них смотреть, конечно, она лукавила. Ей самой страсть как хотелось. Вдруг среди дружины будет Индржих? Хоть взглядом спросить, в чем она провинилась, что он не заходит даже поздороваться. Пан Птачек вернулся четыре дня назад.       Пять дней назад.       Шесть дней. ***       - Терка! Бегом на дорогу, скорее! Паны едут! - Маркета, задыхаясь бежала с реки из-за мельницы, от моста в Ледечко к Терезе, вышивавшей за столиком позади дома. - Давай быстрей, не успеем же.       Тереза запнулась за скамью, еле выпуталась из юбок и побежала за подругой, схватившей ее за руку и потащившей к дороге. Мимо двора мельницы проезжали кони. Первые уже миновали двор, поравнявшись с хозяйством кожевенника.       - Впереди пан Птачек и пан из Малешова, от Сазавы едут, - задыхаясь сообщила Маркета. - смотри скорее!       Тереза смотрела во все глаза, но не на панов, а на их сопровождающих. Во втором и третьем ряду ехали юные воины, судя по виду оруженосцы или стража, одни - в цветах Липы, другие - в черно-красных ваффенроках с зеленой каймой по подолу. Похоже, цвета Малешова. Справа от Яна Птачека ехал неизвестный пан в роскошном серебристо-сером плаще, отороченном черно-бурой лисой на плечах, Тереза могла разглядеть только спины и щиты. У пана Яна был желтый щит со скрещенными черными ветвями. На спине его незнакомого товарища красовался червленый щит с зеленой полосой и белой крепостью, между башен которой распростерлось вороново крыло. Она не разбиралась в геральдике и не понимала, чей это герб. Последние всадники миновали дом кожевенника и направились по склону вверх, к воротам Пиркштейна. Девушка поняла только одно — Индржиха среди свиты ратаевского пана не было. Подружки еще какое-то время стояли у палисадника, затем развернулись, и медленно направились на лужайку перед мельницей.       - Ты видела, видела? - Маркета все еще тяжело дышала от бега и волнения. - Я стирала белье около моста, и увидела их! Всё бросила, и сразу к тебе!       - Видела, - упавшим голосом ответила Тереза. - Не панов, те уже проехали, но стражу видела.       - Эх, ты! Это же было самое интересное! Я его, наконец, разглядела! Малешовского пана! Терка, он страсть как красив! То есть, пан Птачек тоже красивый, но он ведь через неделю-другую женится, на что он мне? Адела говорит, пан из Малешова не женат пока.       Тереза горько усмехнулась.       - А тебе-то что с того, женат он или нет? Он же на тебе все равно не женится.       - Не женится, но хоть полюбоваться на него и помечтать можно? Твои речи послушать, будто это тебя в монастыре воспитывали, а не меня! Эх, если бы успеть раньше! - с досадой добавила Маркета. - Адела узнавала про него в Верхнем замке. Говорят, он совсем недавно титул получил, грамоту ему сам правитель Моравии маркграф Йост пожаловал. И назначил гетманом и управляющим града и деревни. Они говорили еще много непонятных слов, какие-то «гарантии» и «хода... хотада... ходатайство»... Я в этом не разбираюсь, но вроде бы о том, что титул барона и владения в собственность он получит по возвращении короля из Вены. За боевые заслуги. Вот так! Хотя я не понимаю, какие у него могут быть боевые заслуги? Ему же по виду не больше двадцати! А еще по слухам, он исполняет обязанности минцмейстера в Кутна-Горе, но за это я не могу поручиться... Источник Аделы и сам это подслушал на одном из пиров, и не очень уверен. Получается так, что он раньше мог бы жениться на простолюдинке, но конечно, теперь это невозможно. - Последние слова Маркета произнесла с такой досадой, словно Малешовский пан буквально вчера выскользнул из ее рук, отняв у нее возможность стать в одночасье шляхтенкой.       - Боже, Маркетка! Ты его один раз увидела, а говоришь, будто влюбилась уже.       - А ты бы и сама влюбилась, если бы его лицо увидела, - надувши губы пробурчала Маркета. - и кто бы не влюбился?       - Я — нет, - отрезала Тереза. - Я не влюбляюсь в незнакомых мужчин вот так, ни с чего. Тем более...       Она вспомнила Индро, его улыбку. Его глаза. Его губы. Его тепло, простоту и скромность.       - Что «тем более»? Договаривай.       «Тем более, в моем сердце уже есть кое-кто»       - Тем более, я знаю парней и покрасивее «твоего» пана, - отрезала Тереза.       - Вот уж дудки! Если бы ты его увидела, то признала бы, что твои деревенские друзья с ним и близко не сравнятся! Как он проехал по мосту мимо меня, так глянул, будто в самое сердце, ух! А знаешь какого цвета у него глаза? Синие!       Тереза вздрогнула. Она знала одного человека с синими глазами. Но, конечно же, это просто совпадение. Теперь она знает, почему Индро до сих пор не зашел к ней — в Ратае его попросту не было. Эх, если бы как-то узнать у Яна Птачека, или Гануша... или у пана Рацека, где сейчас его сын? Но увы, в панские покои она не вхожа, и даже из прислуги двух замков мало кого знает. Да и тех, только захаживающих к Пешеку за мукой. Приходится полагаться лишь на сплетни, которые Маркета приносит на хвосте через подружку Аделу.       Разговор девушек внезапно прервали.       - Эй, Тереза! - окрик заставил подруг обернуться. - Твой-то где?       У забора стояла кухарка Власта из Пиркштейна, в сопровождении двух батраков.       - Добрый день, пани Власта, если вы про дядю — видела его в сарае. А вам зачем?       - Ладно, раз вы тут заняты, то и я пойду белье собирать, пока его река не унесла, - шепнула Маркета и помчалась прочь.       - Я договаривалась насчет муки, - строгим тоном продолжила Власта. - К свадьбе надобно. А у нас много муки уже вышло. Пешек обнадежил, четыре мешка сегодня обещался приготовить. Да, зови скорее, поторапливайся, не заставляй пожилую женщину ждать целый день.       - Конечно, пани, - Тереза не то, чтобы обрадовалась такому повелительному тону, но грубить кухарке из замка сочла неразумным, - обождите немного, сейчас я его позову. А вы проходите, присаживайтесь. Можете зайти в дом, на дворе уж прохладно.       - Благодарю, дитя. - Власта смягчилась и пошла за Терезой в дом. Пешек обнаружился на мельнице, Тереза ему напомнила о муке, и он, причитая о том, что «проклятая память, совсем забыл», чуть не бегом потрусил к батракам, чтобы помогли подготовить муку. Девушка вернулась к Власте, и подумалось ей, что у кухарки-то и можно выяснить кое-что.       - Простите, пани Власта, за любопытство, вы ведь давно в Пиркштейне служите?       - Да уж, с самого детства нашего пана Птачека, лет десять, дай Бог памяти.       - И вы, наверняка, знаете Индржиха... из Скалицы.       Власта сверкнула цепким взглядом исподлобья, всматриваясь в лицо Терезы. Девушка опустила глаза и вздохнула.       - А как же? Видела, знаю. Я с ним не общалась, конечно, но сложно его не знать. Они с нашим молодым паном неразлучны. И раньше-то постоянно вместе были, а как вернулись, словно ниточка с иголочкой. Куда один, туда и другой.       - То есть... Индржих сейчас в Пиркштейне? - изумленно воскликнула Тереза.       - А кто ж его знает? Может, нашему паничу вздумалось прямо сейчас отправиться в корчму или на охоту, вестимо, и Индржих с ним. Но по крайней мере, ночует он точно в замке.       Мозг Терезы лихорадочно соображал, что делать с полученной информацией, но язык успел быстрее.       - Пани Власта, могу я вас попросить? Передайте, пожалуйста, Индржиху весточку от меня с просьбой зайти, как у него будет время. Хотя бы поздороваться. Давно я его не видела, с июня считай.       - С чего бы мне это делать? - неодобрительным тоном заметила Власта. - Я к гостям не вхожа. А ну как прогонит меня? Да и не женское это дело — за парнями бегать. Если не заходит он к тебе, почитай забыл уж. И ты забудь.       - Пожалуйста, милая пани Власта, - взмолилась Тереза. - Он мой... давний друг. Мне очень надо. Обождите!       Она бросилась к своему сундуку, порылась внутри, достала со дна шкатулку.       - Вот возьмите.       Власта увидела в руках девушки красивое и явно дорогое ожерелье.       - Оно ваше. Вы можете продать его, оно стоит 500 грошей, а может быть и больше... Это он мне подарил...       Власта смотрела на ожерелье в раскрытой ладошке Терезы и разрывалась между жадностью и сочувствием. В конце концов, она протянула руку и сгребла ожерелье.       - Ладно уж, так и быть. Шепну я твоему Индро про тебя, напомню, что негоже старых друзей забывать.       Один из батраков заглянул в дом.       - Пани Власта, мука готова, пора возвращаться.       Кухарка, кряхтя и хватаясь за поясницу, поднялась со своего места. Тереза подхватила ее за локоть, помогая.       - Не суетись, дитя, я не настолько стара. Занимайся своими делами. И жди. Если он не совсем забыл свои корни, появится у тебя на днях.       Тереза встала у закрывшейся двери, опустив руки. Она не поняла, что имела в виду кухарка. Только бы она не обманула, и действительно поговорила с Индро. Теперь осталось только ждать и надеяться. ***       Несмотря на обнадеживающие слова Власты, назавтра Индро не пришел. И послезавтра тоже. Зато на третий день после завтрака у частокола на дороге появилась телега с двумя лошадьми, с которой спрыгнули двое молодых стражников в червленых ваффенроках. Из телеги они вытянули увесистый расписной сундук и направились во двор мельницы. Один из них, подойдя к Пешеку, спросил Терезу. Пешек удивился и нахмурился, но племянницу все-таки позвал.       - Добрый день, пани. Для вас тут из Пиркштейна передали. Велели сказать, от Индржиха из Скалицы. Куда поставить?       Сердце девушки подпрыгнуло и забилось сильнее.       - Давайте в дом, - пригласила Тереза и открыла дверь, чтобы удобнее было заносить, - вот сюда ставьте. - А сам Индржих не зайдет разве?       - На этот счет мне распоряжений не давали. Сказали передать на мельницу, племяннице мельника Пешека Терезе, от Индржиха из Скалицы.       Стражник извлек из кошеля ключ и передал девушке.       - Ну, хорошо, а сам Индро сейчас в замке?       - Простите, пани, не знаю. Вынужден откланяться, мой пан выезжает с паном Птачеком на охоту с минуты на минуту, мы должны торопиться. Всего наилучшего, пани.       Молодой воин откланялся, пятясь к двери, развернулся и вышел быстрым шагом. Тереза последовала за ним на двор. Когда она вышла, стражники уже сидели на своих местах в телеге и разворачивали лошадей в Ратае, негромко переговариваясь друг с другом.       Со вздохом проводив их глазами, Тереза вернулась в дом и отперла сундук. Увиденное внутри настолько поразило ее, что она долгое время неподвижно сидела, открыв рот, не в силах сдвинуться с места. Наконец, когда она немного пришла в себя, начала перебирать вещи. Здесь были три невиданной красоты и богатства платья не по местной моде. Возможно, таковые носили красавицы из Кутна-горы, или даже влашские дворянки. Алый шерстяной плащ и мягкое золотистое котарди, две украшенных сюркотты и несколько вышитых капюшонов. А также кожаные башмачки и туфли, две пары кожаных перчаток и рукавички. В отдельной шкатулке Тереза обнаружила украшения — ожерелья и броши. Затем ее пальцы наткнулись на увесистый и тяжелый мешок. С трудом достав его со дна сундука, она развязала тесемки, да и снова застыла — в мешке было столько грошей, что невозможно было сосчитать. Раньше Тереза не только не держала в руках такую сумму, но даже не видела и втрое меньшей. Ни у кого в Скалице столько не было, разве что у пана Рацека.       «Откуда у Индро такие богатства? От отца что ли? Хотя после потери серебряных рудников, вряд ли пан Рацек сильно разбогател...»       От размышлений ее отвлекли голоса на дворе — пришла Маркета.       - Доброе утро, дядя Пешек! Где Терка?       - А в доме посмотри, какие-то вояки из замка ей сундук приволокли. Сидит, видать, роется в нем.       Вечно Маркетка отиралась на мельнице! Хотя, сложно ее было в этом винить — проводить время в хозяйстве кожевенника было не очень приятно из-за вечной вони, словно вьедавшейся в ноздри, стоило побыть неподалеку со шкурами пару часов. Тереза быстро увязала мешок с грошами обратно и с кряхтением подняв, упрятала на дно сундука. Дверь с грохотом распахнулась.       - Ну, давай, показывай, подружка, чем там тебя одарили! И главное — чем ты это заслужила?!       Не дождавшись ответа, с детским нетерпением, Маркета бросилась к сундуку и ахнула, вытянув первое попавшееся платье.       - Боже, Терка! Какая красота! У нас в Ратае такое не купить, - она с завистью смотрела то на подругу, то на платье. - Одна только ткань стоит целое состояние! А вышивка-то, вышивка! Панна Мария, если тебя нарядить, будешь как настоящая дворянка!       Она повесила платье на крышку сундука и вцепилась в другое.       - А это еще краше, ну и дела! Поведай мне, подруга, от кого такие богатства? На это глядя, можно подумать, что это ты — невеста пана Птачека, а это свадебные дары!       Тереза смутилась и потупила взор. Если бы это были свадебные дары, Индро сам бы их вручил, а не посылал каких-то стражников, да еще и чужих. Ей не хотелось это признавать, но больше всего это было похоже на откуп, в благодарность от щедрого богача тому, кто помог когда-то в беде. На счастье Терезы, Индро оценил свою жизнь очень высоко.       - Помнишь, я тебя спрашивала про Индржиха из Скалицы, моего земляка? - нехотя проговорила Тереза. - Так вот это прислали от него.       - Боже правый! Ты меня обманываешь, верно? Ты же говорила, он деревенский. Откуда у него такие сокровища? И если он подарил это тебе, то сколько же у него еще богатств?       Тереза пожала плечами. Она сама не знала. Но тут внезапно, Маркета оживилась, отбросила платье в сундук, схватила подругу за плечо, и встряхнула.       - Я совсем забываю тебе сказать! Помнишь тот день, когда паны проезжали мимо нас в Пиркштейн? Ты еще тогда хмурая такая была, не хотела со мной даже обсуждать, а нас ещё кухарка прервала. Так, вот, пришлось мне впечатлениями делиться с Аделой, и конечно же, я спросила, как зовут красавчика - пана из Малешова. И оказалось, его зовут Индржих, представляешь? Смешно, правда? Совсем как твоего деревенского соседа! Я же говорила, что Индржих там не один может быть, да и у панов это имя популярное. Эй, Терка, ты чего?       Тереза была ошеломлена, будто ее огрели дубиной по голове. Как она могла быть такой дурой и не замечать очевидное? Ведь и Маркета тогда ей говорила... синие глаза... недавно полученный титул от Йоста... военные заслуги... победитель турниров... не больше двадцати лет, и Власта сказала, что Индржих с паном Птачеком неразлучен. И воины в ваффенроках цветов щита, которые выполняли поручение "деревенщины"... И она даже подумать не могла, что рыцарь в серебряном плаще с черно-бурой лисой на плечах — это ее Индро.       - Терка... Тереза! Ты в порядке? - Маркета продолжала трясти подругу за плечо, пытаясь привести в чувство.       - Маркета, мне кажется, я знаю пана Индржиха из Малешова, - медленно, через силу пробормотала Тереза.       - Да ты разыгрываешь меня! Серьезно знаешь? Познакомишь меня с ним? Пожалуйста-пожалуйста, я для тебя что хочешь сделаю. Мне кажется, если он только взглянет на меня, я в обморок грохнусь! - Маркета раскраснелась от волнения, глаза ее сияли, как звездочки.       Терезе вдруг стало ее жалко. Даже при том, что она юная, бойкая и красивая, ей не светит выйти замуж за Индржиха, как бы сильно она не была влюблена. Как, впрочем, и Терезе. Хорошо, если их мужья не окажутся противными стариками или вонючими пьянчугами, бьющими жен и проигрывающими весь заработок в кости.       - Может быть, - улыбнулась Тереза, взяла Маркету за руку и ободряюще погладила ее ладонь. - Если он снизойдет до дочери мельника настолько, чтобы навестить лично. И прошу тебя, Маркетка, умоляю — никому не говори о сундуке. Особенно держи язык за зубами при Аделе. Проболтаешься Аделе — будет в курсе весь Ратае. А мне лишнее внимание не нужно, особенно от воров и разбойников. ***       И всё-таки, это, наконец, произошло. Не так скоро, как хотелось бы Терезе, через день после подаренных сокровищ, около полудня к мельнице подъехали два всадника. Заслышав стук копыт во дворе, Тереза отставила метлу в угол и вышла из хаты. С великолепного вороного коня с иссиня-черной гривой спрыгнул рыцарь в черных с золотом доспехах и серебряном плаще на лисьем меху. Сердце девушки затрепетало где-то у горла, как испуганная птица в клетке. Она знала, что это Индро, но не решалась поднять глаз. Второй всадник на обычном коне, по виду стражник или оруженосец в червленом ваффенроке, остался в седле.       - Вилем, езжай к пану Птачеку, скажешь, я на мельнице у подруги. Скоро буду. Назад не возвращайся, жди меня в Пиркштейне.       - Но... пане, разумно ли оставлять вас? Пан Рацек велел сопровождать...       - Ты служишь мне, сакра, а не пану Рацеку, - прикрикнул Индро так, что Тереза вздрогнула от страха. Она раньше никогда не слышала, чтобы Индро так разговаривал. - Делай, что я сказал! И вообще, здесь я дома, ничего со мной не случится. Уж как-то я выживал без вас всё это время. Ступай, да побыстрее. А то пан Птачек будет меня искать и волноваться.       - Да, пане. Как прикажете, пане. - Всадник развернулся, пришпорил коня и умчался, поднимая на дороге облачка пыли.       Индро подошел к Терезе, и она, наконец, решилась посмотреть ему в глаза. Маркета была права — это лицо невозможно забыть, в него нельзя не влюбиться. Это был и её Индро, и одновременно — кто-то чужой, более благородный, красивый и ухоженный. Он как будто еще вырос, возмужал, обзавелся необъятной шириной плеч, которые еще пуще подчеркивала шкура черной лисы на плаще, застегнутом на роскошную серебряную брошь-фибулу с драгоценными камнями. У него была идеальная осанка и новая прическа, его левая рука уверенно лежала на эфесе меча. Тереза узнала этот меч. Это был тот самый меч, который Индро с отцом Мартином когда-то, будто в другой жизни, заканчивали в тот злополучный день, когда Тереза потеряла всю свою семью, дом и даже собаку.       - Ну, здравствуй, - промолвил Индро мягко, совсем по-старому, - прости, что так долго к тебе собирался.       Он развел руки в широком жесте и заключил девушку в объятия, укутав своим плащом. Тереза прижалась к нему, одновременно нетерпеливо и нерешительно. Ее не отпускало ощущение невидимых границ между ними. Раньше ей казалось, что в бесконечных разъездах по окрестностям Ратае и Сазавы, даже в добротной броне и на дорогом коне, Индро оставался всё тем же деревенским соседским мальчишкой, сыном кузнеца, по которому в Скалице она вздыхала украдкой, завидуя своей подруге Бланке, не побоявшейся открыто проявлять к нему интерес, в отличие от самой Терезы. Сейчас же... это действительно был пан Индржих... или все-таки оставалось в нем что-то от Индро? Даже запах у него был другой. От него пахло прохладной свежестью и пряными травами, морозной мятой с оттенком металла и едва заметным животным мускусом, как от хорошо выделанной шкуры. Ни единого признака пота, крови или грязи, которые так часто сопровождали его прежде.       - Пойдем в дом, - выдавила из себя Тереза, чтобы сказать хоть что-то. - Я только что приготовила похлебку с мясом. Понимаю, что на твой вкус сейчас это может быть слишком простое блюдо, но могу заверить, что она все равно вкусная.       - С удовольствием, - отозвался Индро, выпустив Терезу, и направился в дом. Девушке сразу стало зябко вне его шерстяного плаща. Она растерла свои плечи ладонями и последовала за Индро.       В комнате он расстегнул и скинул плащ на кровать, которая когда-то была его, присел за столик у окна. Тереза засуетилась около печки, налила в лучшую тарелку похлебку, отрезала краюху хлеба и кусок сыра, и разместила блюда перед Индро. Какое-то время оба молчали, Индро ел, Тереза смотрела на него, подперев подбородок рукой. Сейчас ей казалось, что он больше похож на себя прежнего. «Хотел бы я быть паном? Валяться в постели до обеда, ездить на охоту и питаться фазанами? А кто бы не хотел?» - внезапно вспомнился ей давний разговор, когда Индро признался в том, что его отец - пан Рацек Кобыла.       - Скажи мне, Индро, - начала Тереза наконец. Все-таки она так стремилась увидеть его не для того, чтобы молчать и вздыхать. - Тот сундук, что ты прислал третьего дня, те несметные богатства... Ты хотел откупиться от меня? Чтобы я не напоминала тебе об обещаниях, которые ты давал?       Индржих отложил ложку и взглянул на Терезу, в его глазах читалась вина. После продолжительного молчания, он сказал:       - Нет, это не так. Я тебе обещаний не давал. Ну, то есть, не после того, как стало известно, что мой отец — пан Рацек. Боже правый, почему это так тяжело говорить? Тереза, прости, что я тебя вначале обнадежил и строил планы о том, как мы поженимся. Мне жаль, правда. Но тогда ты спросила, если я стану паном, что будет с нами? Я ничего тебе не обещал, помнишь? Я сказал, что мои отец и мать не могли быть вместе, и мы скорее всего тоже не сможем. Помнишь?       - Да... - тихо сказала Тереза, - я помню. А ты... не планировал мне рассказать, да? О том, что ты нынче пан Индржих из Малешова, гетман, минцмейстер и чуть ли не брат короля. Я узнаю это только от прислуги из замка, собирая сплетни по крупицам.       - Я собирался. Когда Власта пришла напомнить, что ты меня ждешь, мне было очень стыдно, правда! Я каждый день думал, что надо бы тебя навестить, но... все никак не получалось, и я не знал, как тебе сказать, чтобы не огорошить такими новостями.       - Понимаю, - с горечью промолвила Тереза. - У тебя совсем не было времени. То пиры, то охота, то купальни, то корчма. У тебя была масса дел, так что ты улучил минутку дойти до мельницы только через десять дней, да и то, после того, как я попросила Власту.       - Прости... Я правда не знаю, что можно сказать в свое оправдание, - Индро задумчиво крутил в руках ложку, не поднимая взгляд на Терезу. - Пожалуй, я не буду оправдываться. У тебя есть все права злиться и обижаться на меня. Что же касается тех вещей...       - И денег. - добавила Тереза. - Огромная куча денег.       - Да, и денег, то это не откуп. Это благодарность. И твое будущее.       - Что? Какое будущее? - не поняла девушка.       - Эти деньги - твои, - сказал Индро и, наконец, посмотрел Терезе прямо в лицо бездонными глазами-озёрами, - ты можешь распоряжаться ими, как хочешь. Теперь ты — богатая пани, и можешь сама выбрать, за кого выйти замуж. Теперь никто не вправе заставить тебя, принудить к браку с тем, кто не люб тебе. Ты можешь начать свое дело. Денег хватит, чтобы заняться торговлей. Хочешь, пеки пирожки, или держи мясную лавку, или торгуй тканями, одеждой, посудой, в общем — по твоему усмотрению. Можешь открыть свои купальни. В Прибыславице и в Ужице до сих пор негде помыться, это будет хороший вариант. Я даже советую тебе переехать в Прибыславицу. Она только восстанавливается, поэтому людей в деревне будет все больше и больше. Многие старые наши соседи уже там. А если ты откроешь купальни, они будут очень рады. Адам, брат Бланки, управляет корчмой. Уверен, он очень обрадуется, если ты поселишься по соседству.       Индро отложил ложку и взял руку Терезы в свои ладони. Она отметила, что его руки очень чистые и теплые, хоть и покрытые шершавыми мозолями от меча и молота. Странно, что ей не приходили в голову те вещи, которые предлагал ей Индро. Она даже не задумалась, что будет делать с той громадой денег, и по правде, боялась считать их своими, ожидая, что их все равно кто-нибудь скоро украдет.       - Ты действительно считаешь, что я могу? - нерешительно поинтересовалась девушка.       - Я уверен. Ты уже доказала, что можешь постоять за себя и за других. А если Пешек будет возражать, шли его к черту. Пригрози, что паны с него шкуру спустят, если он будет предъявлять права на тебя. Я лично прослежу.       Тереза слабо улыбнулась. Конечно, это все не было сопоставимой альтернативой замужеству с Индро, но все-таки... Если у нее будет достаток и благополучие, это уже очень и очень много.       - А что насчет тебя? Как тебе ощущается новый статус?       - Пока не знаю, - со вздохом сообщил Индро и улыбнулся смущенно, совсем как раньше. - Я еще не привык. Но порой все эти тонкости этикета, и придворные беседы, и множество людей вокруг, и постоянный надзор, и мои обязанности — докучают и утомляют.       - Ну, ты привыкнешь, не сомневаюсь. Похоже, что эта жизнь и предназначена для тебя, недаром ты с рождения голубых кровей. Хотя я до сих пор никак не могу с этим смириться. Слышала, пан Птачек не очень жаждет жениться на Йитке, пан Гануш договорился за него. А тебя пан Рацек еще не обручил с кем-нибудь?       - Так, как Яна, — нет. Мой отец точно не будет это делать против моей воли. - Индро немного замялся, и продолжил, - но он настоятельно рекомендует мне заключить брак с пани Розой Рутхард. Если отбросить в сторону все эмоции, я склонен признать, что это разумный выбор.       - А она согласна? Ты ее хотя бы видел?       - Да, я знаю ее. И она согласна. В принципе, мы хорошо с ней ладили. Она богата и умна, это уважаемая семья. Раньше ей мешало то, что я низкого происхождения. Но теперь, полагаю, эти препятствия для нее устранены. Кроме того тот замок, который посулил мне Йост во владение после освобождения короля, ранее принадлежал Рутхардам. Так что для них это еще и хороший способ вернуть прежние земли и град своим наследникам.       - А ты? - продолжала выпытывать Тереза, - ты ее любишь? Ты хочешь этот брак?       - Скажем так, - уклончиво ответил Индро и снова взял ложку, начал вычерчивать ею на столе причудливые фигуры, - у меня нет достаточно сильных доводов для возражений. Это со всех сторон выгодный брак. Роза или кто-то ещё, в конце концов, мне придется жениться. По правде сказать, мне все равно. Политический брак это не про любовь. Розу Рутхард я хотя бы знаю. И знаю, что нравлюсь ей, так что нам будет проще терпеть друг друга. И у меня нет другой достойной кандидатуры лучше.       От последних слов сердце Терезы болезненно сжалось.       - Ты теперь даже говоришь, будто пан, всю жизнь проведший при дворе, - заметила она, пряча под сарказмом свою печаль.       Заметив ее настроение, Индро решил побыстрее закрыть тему брака.       - В конце концов, я еще какое-то время побуду холостяком. Вряд ли Кунцлин Рутхард отдаст за меня свою дочь раньше, чем король Вацлав пожалует мне титул барона и утвердит за мной право полного наследственного владения над градом, лесами и деревней Малешова своей королевской грамотой по освобождении. Как бы ни хотел Йост, его положение регента не позволяет отдать мне Богемские земли. Это может сделать только король. А Кунцлин слишком ценит своё положение, чтобы дешево «продать» свою дочку тому, кому владения только лишь обещаны.       Он усмехнулся и собрался было доесть похлебку, но ему это сделать не дали. Во двор мельницы заехала еще группа всадников, не менее трех, судя по перестуку копыт. «Что-то в последнее время у нас стало слишком людно», - машинально отметила про себя Тереза.       - Ждите на дороге, я сказал, хватит уже дышать мне в спину! - раздался со двора звонкий властный голос.       Индржих вздрогнул и встал, одними губами прошептав: «Ян». Тереза тоже поднялась.       - Где он? Индро, ты там?       Дверь распахнулась и в комнату вихрем влетел пан Птачек, сшибая полами плаща горшки, метлу и другие предметы утвари. Заметив Терезу, он немного замедлился, на ходу протараторил:       - Прошу прощения, пани, добрый день! Вынужден украсть у вас своего оруженос... друга на пару слов. Еще раз прошу прощения.       Тереза не успела даже вставить слово, когда пан Ян схватил Индро за латный рукав и потащил на улицу за дверь. Видимо, паны остановились прямо на пороге, потому что Тереза услышала напряженный шепот. Поколебавшись несколько мгновений, торгуясь с совестью, кто она — честная девушка или дочь мельника, Тереза решила, что сейчас выгоднее выбрать второе и подслушать, и аккуратно подкравшись к двери, прислонила к ней ухо.       - Сакра, Яне, ты не можешь пережить без меня хотя бы полчаса? - это был нервный шепот Индро.       - А что мне делать, курва? Гануш прислал гонца из верхнего замка, чтобы я отобедал с будущей женой. А я не хочу, не могу! Я ее заранее терпеть не могу! Прошу, скажи, что ты тоже пойдешь со мной, — это уже раздраженно громко шептал пан Птачек.       - Ты такой ребенок, Хонза! Ты не можешь игнорировать её вечно. Гануш хочет, чтобы ты обедал с ней наедине, при чём тут я? Тебе сложно потерпеть пару часов? А дальше что, ты потребуешь, чтобы я присутствовал с тобой в первую брачную ночь?       Тереза едва расслышала сдавленный смех обоих и совсем неразборчиво, кажется ей почудилось будто голосом пана Птачека:       - Ты идиот, но я был бы не против.       Но он не мог сказать такое, скорее всего это подсказало ее больное воображение. Затем шепот зазвучал громче.       - В жопу это всё, скорее бы все закончилось! Они затрахали меня уже, Индро! Куда бы я ни отправился — везде под этим гребаным конвоем. Почему они не могут оставить нас с тобой в покое? Не дают и шагу ступить без сопровождения, точно я в каждый момент могу сбежать!       - А то нет? - это уже Индро. - Дай тебе волю...       - Я признаю это. Я на своей шкуре осознал, в каком положении сейчас наш король. Я себя чувствую таким же пленником, как Вацлав.       - А что я могу? Рацек без оруженосца или стражи тоже меня никуда не пускает. Потерпи уж...       - Я готов потерпеть только месяц, максимум полтора! Пусть все эти напыщенные индюки уже разъедутся, я буду считать дни, когда окончится медовый месяц и мы сможем уехать к тебе в Малешов на зимовку.       - Ну, там, наверное, все ещё ремонт стен не окончен... После «Перста Божьего» еще много работы предстоит.       Тут Тереза не поняла, что Индро имеет в виду и что означает «перст Божий», но очевидно понял пан Птачек.       - Плевать мне на стены, я готов уехать хоть в лесную землянку, лишь бы с тобой и подальше отсюда.       Тереза решила, что с неё хватит, отошла от двери и села за стол на прежнее место. Хотя это был разговор двух близких друзей, она не могла избавиться от неприятного ощущения, что подслушала беседу влюбленных. И еще Тереза с горечью отметила переход Индро в высшее сословие де-факто, отметив как просто и панибратски тот общается с паном Птачеком, и как натянуто и подчеркнуто вежливо стал беседовать с ней самой.       Дверь распахнулась и оба пана снова зашли в дом.       - Прости, Тереза, я забыл плащ. - виноватым тоном сказал Индро. - Я вынужден уехать сейчас, но надеюсь, мы с тобой еще свидимся.       Пока он это говорил, пан Птачек успел схватить серебристый плащ с кровати, накинул на плечи Индржиха и нетерпеливо дрожащими пальцами принялся застегивать фибулу.       Индржих легонько отстранил его, взглянув в его глаза коротко и укоризненно - «не здесь», перехватил брошь и застегнул сам.       Они исчезли так же стремительно, как и появились. Тереза со вздохом поднялась и вышла во двор, чтобы хоть посмотреть вслед бывшему другу и бывшему возлюбленному, который не мог подарить ей себя, но подарил будущее. Стоя около изгороди и провожая взглядом удаляющихся коней, двух друзей и их сопровождающих, девушка с болью в сердце осознала, что это больше не ее Индро, это пан Индржих из Малешова, и он весь от подола плаща до кончика носа принадлежит пану Яну Птачеку из Пиркштейна.