There must be more to life than this

      Они стояли на крепостной стене Пиркштейна неподалеку от сторожки над воротами. Ян с отвращением цедил вино из мехов, которые захватил с собой. Индро, облокотившись о деревянную ограду, обреченно смотрел во двор. Вилем начищал щеткой коня Индро Призрака, Янов оруженосец Антонин подгонял кольчугу на скамье под крыльцом, ведущим в покои, другие их бессменные стражи обнаруживались кто где: кто-то у ворот, кто-то на крепостной стене, кто-то на лесенке башни. К счастью, они не проходили мимо панов, видать забредать так далеко было лень, да куда денешься с этого места — вон их как хорошо видно. А если захотят спуститься, все равно будут проходить через сторожку и башню, вниз по лестнице мимо стражников и оруженосцев. Конечно, можно спрыгнуть на крышу амбара, не доходя до лестниц, но не днем же.       Индро оценивал ситуацию даже здесь - дома, даже сейчас, за два дня до свадьбы, словно планировал держать осаду или искал пути побега.       - Если бы я не хотел набраться, - подал голос Ян, - ни за что не стал бы пить эту мочу. Отвратительное кислое пойло!       - Что поделать... Гануш запретил брать хорошее вино. Ты бы его выхлестал до последней капли, и на свадьбу гостям ничего не осталось.       - Может быть в город сходишь, а? К Конраду Хагену в лавку, может быть у него что-то осталось приличное? - Ян коротко взглянул на Индро и слегка толкнул в плечо.       - Нет.       - То есть, вот так? Прямо сразу «нет»? Даже не попытаешься что-нибудь сделать?       - Ты забываешься, Хонза. Я тебе больше не мальчик на побегушках. Это во-первых. У Хагена наверняка тоже ничего не осталось, Гануш выгреб все запасы, исключительно ради свадьбы драгоценного племянника. Это во-вторых. И мне до смерти надоело таскать за собой «хвост». Пока Вилем и Карел с Радеком внизу ошиваются, я хоть могу подышать свободно, без лишних глаз и ушей. Это в-третьих. Надеюсь, я назвал достаточно причин для отказа? Если тебе так приспичило, иди к Хагену сам. Ну или посылай Антонина, теперь он - твой новый "кузнечик" и подавальщик.       - Антонин - балбес, и ничего не раздобудет. Я подозревал, что ты меня не любишь. Ты смерти моей хочешь... Я не доживу до своей свадьбы, - нудил Ян.       - Шантаж не сработает, - отрезал Индржих. - За вином я не пойду. Если тебе так хочется надраться в сопли, у меня есть самогон. Но я не советую, ты не умеешь пить крепкое.       Ян вылил себе в рот последние капли, отбросил пустые мехи в сторону и облокотился на ограду рядом с Индро.       - И пожалуйста! Очень оно мне надо! Самогон - это пойло для такой деревенщины, как... - он осекся.       - Как я? Ну, продолжай-продолжай. Что еще скажешь? Что я должен бегать тебе за вином, кидать навоз, сажать репу... Я все это уже слышал, когда был кузнецом. Потом оруженосцем. Теперь слушаю, будучи рыцарем. Потом буду слушать уже, как барон.       Ян едва слышно простонал и вцепился в деревянную перекладину до побелевших пальцев.       - Прости меня, - тихо сказал он, - это от бессилия. Я просто сам не свой. Я на стенку готов лезть от того, что ты так близко, а я не могу не то что прикоснуться, даже толком посмотреть на тебя. Страшно подумать, мы так давно не целовались... уже сколько? Две? Три недели?       - Семнадцать дней. Думаешь, мне легче? - так же тихо ответил Индро. - Но я на тебя не срываюсь по каждому пустяку. Ладно, забудь.       Индро едва заметно наступил Яну на ногу носком сапога. Коснулся, как мог. Значит, простил.       - И все-таки, я никак в толк не возьму, - задумчиво произнес Ян. - Ну ладно, они ко мне приставили конвой, переживают, чтобы я со свадьбы не сбежал, следят, ходят по пятам. Но зачем тебя-то охранять денно и нощно? Даже на ночь стали мост Пиркштейна поднимать, будто мы готовимся к осаде. У меня такое ощущение, что они нам и поговорить наедине не дают, вечно отираются где-то рядом. Удивительно, что хотя бы сейчас не дышат в затылок.       Индро горько усмехнулся.       - Ощущения тебя не подводят. А ты думаешь, я случайно выбрал такое место, подальше от лестниц и чтобы нас было хорошо видно? Они действительно не оставляют нас наедине. Ты серьезно не понимаешь, Хонза? Извини меня, конечно, ты определенно не дурак и хорошо образован... но проницательности в тебе нет. Иногда ты становишься, как слепой котенок.       - Что ты имеешь в виду? - в голосе Птачека зазвучала обида.       - Прокололись мы где-то, вот что я имею в виду! - Индро позволил себе повысить голос, но не настолько, чтоб было слышно во дворе.       - Я не понимаю...       - Да что тут понимать, Яне?! Спалились, накосячили, облажались, просчитались, увлеклись не к месту... Продолжать перечислять? Сложи уже два и два. Гануш с Рацеком. Они всё знают.       - О чем?       - О нас.       - Как? Я не верю... Не может этого быть. Нас никто никогда не видел, мы были осторожны!       - Для этого не обязательно застать нас в постели, как ты понимаешь.       - Но как в таком случае можно знать?       Индро вздохнул тяжело, и терпеливо пояснил:       - Ну, хорошо. Знать они не могут, но могут подозревать. По мелким признакам — взгляды, прикосновения, тон беседы, совместные занятия, да мало ли что может послужить поводом... Мы каким-то образом дали возможность заметить... и догадаться, что между нами есть нечто большее. Именно поэтому нас так тщательно стерегут, сопровождают на выезды, охоту, ходят по пятам в Ратае, спят в наших комнатах на соседних кроватях, никогда не оставляют вдвоем, хотя наши конвоиры и не понимают - зачем. Гануш боится, что мы можем наломать дров при всех этих приезжих панах, что нас кто-то заметит в неподходящий момент, что мы сорвем свадьбу, покроем свои имена вечным позором... Может быть, они думают, будто мы с тобой ещё не... спали вместе, вот и стараются оградить нас от опасности, исходящей друг от друга. Как они это себе представляют. Поэтому-то тебя дядя так настоятельно жаждет свести с Йиткой до бракосочетания, а меня Рацек пытается отвлечь от тебя пустяковыми поручениями, которые мог бы выполнить любой стражник или слуга.       Ян был поражен и напуган, и очевидно, это отражалось у него на лице, что не ускользнуло от внимания Индржиха.       - Бога ради, Хонза, изобрази лицо попроще, на нас смотрят.       Ян сделал над собой усилие и улыбнулся как можно беспечнее, по крайней мере, ему так казалось, произнеся одними губами:       - И что теперь с нами будет?       Индро повернулся ко двору боком, облокотившись на перекладину одной рукой, пожал плечами и сказал безразличным тоном:       - Полагаю, что ничего. Поскольку с нами еще никто из них не поговорил на эту тему, Гануш не запер тебя в высокой башне Пиркштейна, как принцессу, а отец не отослал меня сражаться с драконами, их ситуация более-менее устраивает. Ты не противишься свадьбе, мы ведем себя прилично под бдительным оком стражи.       - Ох, уж эта проклятая свадьба, - простонал Ян. - Я ловлю себя на мысли, что уже тороплю её, пусть поскорее всё это закончится, может быть тогда мы сможем вздохнуть чуть спокойнее.       - Мы сможем вздохнуть спокойнее после свадьбы тогда, когда ты продемонстрируешь свою заинтересованность в молодой супруге, - голос Индржиха звучал все так же ровно и равнодушно.       - Да, дядя Гануш. Конечно, дядя Гануш. Я непременно так и сделаю! Раз уж ты так жаждешь подложить меня к ней в постель. Несмотря на то, что вы с Ганушем так замечательно спелись, я сильно опасаюсь провала, потому что я ненавижу эту женщину.       Мимо них прошел стражник, и паны замолчали. Индржих отвернулся от Яна, сплюнул вниз во двор, всем видом демонстрируя свою скуку и безразличие ко всему окружающему миру. Как только воин удалился на достаточное расстояние, Индро прошептал:       - Ты что же, считаешь меня бесчувственным чурбаном? Ты думаешь, мне не больно каждый день думать о том, что ты должен будешь с ней... с ней..? Мне плохо делается, когда я это представляю. Но это единственный способ избавить нас от подозрений. Или хотя бы от недовольства Гануша и Рацека.       Ян коротко взглянул на Индро, и озадаченно заметил:       - Мне бы так научиться владеть лицом...       - Жизнь заставила, - хрипло ответил Индро и снова сплюнул во двор. - Яне, я хочу уехать в Малешов. Я не желаю быть здесь, когда ты с ней... Отпусти меня домой.       - Ни за что. Ты — мой единственный свет. Хочешь оставить меня погибать во тьме? И кто говорил, что не бесчувственный чурбан? Только о себе и думаешь.       - Нет... Нет... Я сам не хочу без тебя.       Его брови болезненно надломились, он тоже не мог притворяться так долго, как ни старался.       - Слушай, - вдруг встрепенулся Ян. - Может быть, попробуешь развеять их сомнения при помощи той твоей подружки с мельницы, а? Вроде она к тебе неровно дышит, как я заметил. Будешь ухаживать за ней, водить на свидания, ну, скажем, прижмешь ее к забору пару раз, и чтобы Вилем видел. Глядишь, и ослабят бдительность.       - Нет, - решительно отмахнулся Индро. - Я не хочу впутывать в наши проблемы Терезу, тем более — врать ей и причинять боль. Она это не заслужила.       - И что же нам делать? Просто будем продолжать терпеть?       - Пока да, но... - Индро наконец-то слабо улыбнулся и бросил взгляд на Яна. - Мы можем рассчитывать на короткую передышку. Есть одна идея...       Ян еле сдержался, чтобы не крикнуть в голос, но лишь сдавленно зашипел:       - Так что же ты молчал до сих пор? Да еще и в тоску вгонял своим нытьем об отъезде. Выкладывай скорее, что за идея.       Индро оглядел стену и подал знак глазами Яну, кивнув в сторону стражника: «пускай пройдет». Стражник, дойдя до крайней точки стены, как раз возвращался обратно. Ян ждал и нетерпеливо подпрыгивал, досадуя, что нельзя поторопить стражника сгинуть отсюда немедленно. Как только он скрылся по ту сторону сторожки, Ян дернул Индро за рукав:       - Ну?       - Ты знаешь, что у тебя в замке есть тайный ход наружу?       Ян наморщил лоб.       - Да, что-то такое припоминаю. Вроде бы он начинается где-то на юго-востоке за замком, там где замкнутая стена. Когда-то очень давно мне показывал Гануш, это на случай, если враги будут осаждать крепость, возможность тайно ускользнуть тем проходом. Ну или таскать через него воду и припасы. Но я даже уже забыл, как туда попасть.       - На нижнем этаже последняя дверь налево, в комнате двоих стражников есть выход на стену с той стороны. На смотровой площадке слева в углу будет арка. Вниз ведут ступени, а дальше тоннель, выдолбленный прямо в скале, который выходит к реке, - отчеканил Индро, словно в голове у него была подробная карта. - Надеюсь, тебя уже не трясет при словах «тайный проход» и «тоннель»?       - К счастью, нет. Если я спрошу, откуда ты знаешь про тайный ход, ты скажешь правду?       - Бессонница.       - Обычно при бессоннице люди пьют вино на ночь или считают овечек, а не шастают по замку в поисках тайных проходов.       - Лучше скажи «спасибо», что я, в отличие от других людей, шастаю, а не считаю овечек. Потому что у меня есть план, как выскользнуть отсюда незамеченными.       Глаза Яна лихорадочно заблестели.       - Не томи, выкладывай скорее.       - Тот проход охраняет обычно всего один стражник. Я выяснил у Ярослава, что сегодня ночью будет смена Якуба. Еще пара — Штепан и Тибор, будут в карауле во дворе. Вилем спит в моей комнате, Антонин — у тебя. Еще двое спят в той комнате, где наш выход на свободу. Итого, надо будет обезвредить семерых, чтобы не мешали нам спокойно ускользнуть.       - Что ты имеешь ввиду, говоря — «обезвредить»? Вырубить и связать что ли? Или... убить?!       Индро не удержался от смеха и одарил Яна взглядом, красноречиво гласящим: «Ну ты и дурак!»       - Если бы я штурмовал вражескую крепость, возможно, я бы так и сделал. Но не в нашей ситуации и не против своих. На этот счет я всё продумал. Я угощу нужных людей и наших с тобой бессменных провожатых великолепным вином с небольшой добавкой — в виде колыбельного снадобья.       Услышав это, Ян чуть не задохнулся от возмущения.       - Ах, ты... Ах, ты ж... Значит, для меня у тебя есть только самогон, а для них — великолепное вино? Поразительно, насколько коварным ублюдком ты иногда бываешь!       - Ну что ж, в таком случае я предоставлю тебе выбор, - со злостью прошептал Индро. - Ты можешь забрать это вино, но мы никуда не пойдем. Нет никакого смысла предлагать им то, что у них и так в достатке. Гарантий в этом случае я тебе не дам. А потому выбирай, что ты хочешь больше — вино или меня.       - Это нечестно, это выбор без выбора, Индро! Ты же знаешь, что я выберу. Если это подарит нам свободу хотя бы на одну ночь, я готов расстаться со всем вином в Ратае.       - Рад что мы с этим вопросом разобрались. Я могу продолжать?       Ян насупился и молчал, делая вид, что ему очень интересна подгонка и чистка кольчуги, которой занимался Антонин.       Сочтя, что молчание знак согласия, Индро возобновил свою речь:       - Так вот, мы остановились на том, что я предложу стражам нашего целомудрия и послушания скрасить службу некоторым количеством — очень хорошего, прямо-таки, великолепного вина, добытого в качестве трофея из запасов самого Сигизмунда...       - Так оно ещё и из запасов Сигизмунда! - не удержался Ян, забыв, что намеревался молчать и демонстрировать Индро таким образом свое неудовольствие. - И ты всё это время его от меня прятал, да?       - Хонза, ты меня начинаешь утомлять. То, которое из запасов Сигизмунда мы с тобой распили ещё в первые дни осады в Сухдоле.       - Странно... - задумчиво пробормотал Ян. - Я не заметил, что пил какое-то особенно выдающееся вино.       - А что ты от него ожидал? Что оно будет похоже на райский нектар? Обычное вино, хорошее, более крепкое, чем привычное нам, а так-то — что из Лореца, что из Седлеца, что из сундука Сигизмунда — принципиально ничем не отличается. Я просто скажу нашим друзьям, что оно из запасов Сигизмунда, а кто проверять-то будет? Когда они уснут, мы потихоньку выберемся из своих комнат и сбежим через потайной ход. У тебя есть какой-нибудь легкий черный дублет или гамбезон и темные штаны?       - Кажется, да, - нерешительно произнес Ян, пытаясь вспомнить вещи, которые можно было найти в сундуках с одеждой. - Осталось еще с той вылазки на Тальмберг, помнишь?       - Как же такое забудешь? - рассмеялся Индро. - Ты еще тогда поймал стрелу задницей. Но я сомневаюсь, что те штаны пригодны, и что ты их еще не выбросил.       - Выбросил, - подтвердил Ян. - Они же стали дырявые, да и пропитались кровью. Но у меня, кажется, другие есть. Вот только черного капюшона нет, жаль.       - Это я тебе принесу, у меня есть запасной. В общем, сделаем так. Вино и ребят я беру на себя. Как Антонин уснет, ты переоденься незаметно, и жди. Приготовь еще мягкие туфли какие-нибудь, чтобы не перебудить остальных. Все-таки, всю крепость усыпить мне не удастся, да и небезопасно это. Я зайду за тобой через пару часов после отбоя или немного погодя — в зависимости от того, как пройдет моя вечеринка. ***       Ян ждал в своей комнате на третьем этаже Пиркштейна, как ему велел Индро, и места себе не находил. Он отыскал темный пурпуэн, мягкие темные сапоги тоже нашлись. Пусть и не бесшумные, но если ступать осторожно, точно слышно не будет. А тем более, если ночная стража будет мертвецки спать после роскошного угощения Индро. А вот штанов черного цвета у него не оказалось, только шоссы. Да и те неизвестно, каким образом завалялись в одном из сундуков с одеждой. Ведь Ян по обыкновению любил одеваться ярко и привлекательно, в отличие от Индржиха, предпочитающего всё черное — то ли для пущей скрытности, то ли для устрашения и внушительности. Ян едва уговорил его хотя бы на серый плащ вместо черного, когда они заказывали зимнюю одежду у лучшего портного в Кутна-Горе. Он натянул шоссы, подвязав их к брэ, пурпуэн положил под одеяло, чтобы у Антонина не возникло лишних вопросов, а сапоги задвинул под кровать.       После отбоя прошло уже два часа, именно столько раз он слышал колокол городской ратуши, но Индржиха всё не было. Когда дверь в комнату внезапно распахнулась, он аж подпрыгнул на кровати от волнения и неожиданности, но это оказался всего лишь его оруженосец Антонин, который нетвердой походкой заплетающимися ногами дошел до своей кровати, буркнув на ходу «простите, пане, мне нужно...», свалился ничком прямо в доспехах и ваффенроке и звучно захрапел. Ян с облегчением выдохнул и решил, что можно спокойно облачаться на вылазку — вечеринка Индржиха прошла успешно, Антонин проспит до утра сном праведника. Натянув и застегнув пурпуэн, Ян придирчиво оглядел себя, у него были опасения, что длины не хватит, чтобы прикрыть брэ, все-таки шоссы не штаны, негоже, чтобы они виднелись из-под подола, но пурпуэн оказался достаточно длинным, так что Ян успокоился. Он не мог объяснить себе, почему для него это важно, ведь по дороге на свободу их никто не должен был увидеть. Но всё-таки это было что-то вроде... свидания? Да, точно, и поэтому Ян хотел выглядеть красиво, даже если эта одежда нужна для скрытного передвижения. Переодевшись, Ян не стал ложиться на кровать в опасении, что случайно уснет и пропустит появление Индро, хотя вряд ли заснешь, когда Антонин так ужасно храпит. Молодой пан встал перед окном, как будто что-то мог там разглядеть в ночи, и предался своим горько-сладким мыслям. Горьким — о предстоящей свадьбе, а сладким — о свидании.       Когда его шеи сзади коснулась чья-то рука, он жутко перепугался и инстинктивно отпрыгнул в сторону, намереваясь защищаться, но обнаружил, что это всего-навсего Индро.       - Сакра, Индро, ты курвин сын! Кто научил тебя так бесшумно подкрадываться сзади? Меня чуть удар не хватил от страха!       Глаза Индро из-под капюшона смотрели виновато.       - Прости, я не думал, что ты так испугаешься. Да я не крался особо, ведь Антонин своим храпом заглушает любые звуки. Я думал, ты слышал, как я входил.       - Я задумался, поэтому не слышал. Ну что там у тебя?       - Дело сделано. Все разошлись и храпят кто где. Вилема я довел до своей комнаты в бесознательном состоянии и сгрузил на кровать. Затем переоделся, и — к тебе. Вот, надень.       Индро шагнул ближе к Яну, вытянул из-за пазухи второй черный капюшон и накинул пану на плечи. Тотчас Яна окутал какой-то дурманящий медовый пряный аромат, исходящий то ли от Индржиха, то ли от капюшона. Он придвинулся ближе, чуть не дотронувшись носом до шеи своего друга. Запах исходил именно от него.       - Что это такое? - спросил Ян, нервно сглотнув. В паху у него потяжелело. - Чем от тебя пахнет?       - А, это... - отмахнулся Индржих и потянул Яна за руку к двери. - Да, так, эксперименты с травами и маслами. Кое-чему Муса научил, кое-что сам придумал, баловался от скуки. А что, плохо пахнет?       - Наоборот, - хрипло выдавил Ян. - Ты решил меня прямо сходу добить, да? Чтобы я изнывал в нетерпении и тёрся об тебя, как кошка в марте?       Индро застыл перед дверью, зажав себе рот ладонью, пытаясь не рассмеяться в голос и одарил Яна лукавым взглядом.       - Не думал, что на тебя это так подействует. На мой вкус это просто приятный аромат, напоминает марципан в меду, со щепоткой трав и ладаном.       - Если ты рассчитывал, что почуяв его, я захочу тебя сожрать, то ты не так уж и просчитался. У меня слюна потекла от голода, но не в том смысле, который ты имеешь в виду, говоря о марципане, - с упреком пояснил Ян и наподдал Индро коленом под зад.       - Потерпи уж, немного. Скоро сможешь утолить свой голод, - Индро открыл дверь и, прислонив палец к губам, показывая Яну, что теперь надо молчать, выскользнул наружу. - Идем.       Они тихонько прокрались по коридору, стараясь не скрипеть половицами, открыли дверь наружу из крепости. Во дворе была непроглядная темнота, ни одного стражника с факелом в поле зрения видно не было. К ночи температура снизилась, было немного зябко, так что Ян передернул плечами и двинулся вперед, тут же наткнувшись на широкую спину Индржиха.       - Стой, - прошептал друг. - Давай я тебя поведу, а то еще ненароком упадешь с лестницы, сломаешь себе что-нибудь, и прощай наша свобода. Ступай за мной осторожно.       Он взял Яна за руку и повел вниз по ступеням.       - Ну, есть и хороший момент, - тихо заметил Ян. - Если я что-нибудь себе сломаю, свадьба будет отложена.       - А вот тут я не уверен, они тебя и на кровати притащат к алтарю.       - Увы, с них станется... Значит, мне лучше не падать, - со вздохом согласился Птачек.       Они осторожно миновали лестницу, без приключений прошли по коридору первого этажа. В этот час спали не только участники вечеринки, но и горничные, служки, прочие воины и батраки. В нужной им комнате стражники тоже беспробудно дрыхли, так что Индржих спокойно вскрыл дверь наружу отмычкой, подтолкнул Яна вперед и вышел за ним сам.       Напротив двери сидел Якуб, прислонившись спиной к стене, голова его свесилась вниз, он сопел с присвистом. Ян с опаской прокрался мимо него. Индро довел его за руку до арки у самого конца стены, которая выделялась темнотой на фоне звездного неба и шепнул:       - Подожди меня здесь.       - Ты куда? - Ян схватил его за руку.       - Затащу Якуба в крепость. На улице холодно. Если он проспит так всю ночь, то непременно заболеет, а то и ещё хуже. Оно хоть и не мороз, но все равно довольно холодно. Не знаю точно, сколько он выпил, но я боюсь, он не сможет проснуться, если будет замерзать. Не хочу омрачать наш маленький побег ещё и драмой.       Ян кивнул в согласии и прислонился спиной к шершавым камням арки в ожидании. Спустя пару минут начал переминаться с ноги на ногу. Сейчас, без Индро, он действительно чувствовал, что на улице холодно. Не настолько, чтобы замерзнуть, но достаточно для того, чтобы руки и ноги стыли. Здесь гулял ветер, и слегка поддувал под пурпуэн, холодя зад, облаченный только в брэ. Ян с сожалением подумал, что лучше бы он отправил кого-нибудь в город купить темные штаны, не полагаясь на свои запасы.       - Пошли. - Индро вернулся спустя несколько долгих минут.       - Он не проснулся?       - Какое там... Спит без задних ног. Однако, не знаю, сколько будет действовать колыбельное зелье. Все-таки в вине его концентрация гораздо ниже, чем в полноценном отваре, если не считать полезного для сна эффекта опьянения. Но даже если они проспят крепко несколько часов, для нас это уже большая удача.       Поясняя это, Индро спускался по неровным каменным ступеням, между куцей растительностью и деревянными панелями, осторожно придерживая Яна за руку, чтоб не споткнулся. Вскоре начался туннель в скале, в котором было уже значительно теплее, чем на смотровой площадке крепости. Ступеньки всё продолжались и продолжались, приходилось предварительно ощупывать ногой следующую ступеньку, чтобы не загреметь вниз. И когда Ян уже думал, что будет спускаться вечно, его ноги очутились на небольшой каменной площадке, дальше ступеней не было, зато в тусклом лунном свете поблескивала вода. Они вышли наружу и оказались перед небольшим ручьем. Это место было очень узким и тесным, со всех сторон скрытым деревьями и кустами, так что если проезжать мимо по дороге, его и не заметишь. Что касается ночи, так и подавно. Ян не видел и кончиков своих пальцев.       - Эх, - вздохнул Индро, и звук его голоса эхом отразился от сводов туннеля и площадки, - я забыл взять лампу в комнате стражников. Да наверное, возвращаться сейчас будет небезопасно. Но я знаю, где можно достать нам свет. Здесь рядом, через ручей, есть одно хозяйство. Подождешь меня немного?       - Индро, я с тобой...       - Нет, не может быть и речи, ты останешься здесь. Ты не умеешь тихо красться, ты их всех перебудишь, а потом нас заберет рихтарж, и утром будем иметь неприятный разговор с Ганушем, твоей матерью и моим отцом.       - Но... Зачем нам свет? Может, обойдёмся?       - Хочу видеть тебя. И потом, тут очень мало места, еще не хватало, чтобы ты свалился в воду.       - Но, если ты промочишь ноги, перебираясь через ручей...       - Нет, пойду по камням, я знаю тропу. Жди меня, Яне, и сиди тихо.       Яну ничего не оставалось, как подчиниться. Он сел на нижние ступени туннеля, где было немного теплее и сунул начавшие замерзать руки под мышки, вслушиваясь в журчание ручья да отрывистый лай собак где-то в отдалении. ***       Всё прошло удачно. Хозяева не проснулись, фонарь был у Индржиха. Пришлось ещё стащить щипцы с тлеющим угольком из печи, чтобы запалить фитиль, но их он бросил перед домом на скамейке вместе с горстью монет — компенсацией за светильник, который стоил в несколько раз меньше оставленной суммы.       Индро подошел к ручью и, подняв фонарь выше, стал высматривать каменистый «мостик», по которому перешел сюда. В одном сапоге хлюпала влага. В темноте он все-таки промахнулся и раз оступился мимо. Не хотелось намочить ноги еще пуще. В свете фонаря камни были видны хорошо, поэтому Индро добрался на каменную площадку без приключений. Он поставил светильник на пол, у кромки воды и повернулся к Яну. Тот сидел на ступеньках тоннеля, обхватив себя за плечи руками. Изо рта у него шел пар.       - Ты замерз? - спросил Индро, когда Ян поднялся. Он взял холодные ладони Яна в свои, потер их и попытался согреть своим дыханием.       - Немного, - ответил Ян. Их голоса отражались эхом от каменных сводов.       - Нам надо быть как можно тише. Слышишь, как здесь расходится звук? Если кто-то выйдет в караул или отлить, непременно нас услышит, - шепотом предупредил Индро. - Я постараюсь согреть тебя.       Они стояли друг напротив друга безмолвно, лишь встречаясь взглядами. Индро досконально продумал план побега, но совершенно не представлял, что они будут делать дальше. У них с Яном не было близости от самого Малешова, последний раз они поцеловались тайком на постоялом дворе Желеева, перед дорогой в Ратае под сопровождением оруженосцев и дружины, это было целую вечность назад.       Индро никак не решался прикоснуться к Яну, но тот сам шагнул к нему навстречу. Прохладные губы легли на его, касаясь сначала робко, потом - более решительно, потом — с жадностью. Индро пытался не отставать, отвечая с подобной же отдачей, но это было сложно, Яна было не остановить. Его язык проникал так глубоко, словно пытался достать до горла. В паху потяжелело, по спине разливался жар, несмотря на уличную прохладу, пар от слитного дыхания окутывал их лица.       Ян вздернул подол пурпуэна Индржиха, вытянул из-под пояса штанов камизу и обхватил ледяными ладонями его живот. Индро слегка вскрикнул от неожиданности и холода, и его голос эхом отразился от сводов. Ян оторвался от его губ только чтобы прошептать: «молчи», и с прежним энтузиазмом продолжал целовать глубоко и страстно, пытаясь охватить руками как можно больше тела, согреваясь о горячую кожу живота, груди, спины. Его пальцы заскользили сзади, проникая под штаны и брэ, сжали ягодицы.       Судорожно всхлипнув и сдернув с головы Яна капюшон, Индро придвинулся к нему так тесно, как было возможно, прижав его к покрытой мхом каменной стене. Одной рукой он придерживал Яна за шею, а другой лихорадочно искал под пурпуэном завязки штанов. Хорошо, что Ян был в шоссах, поэтому пришлось развязать только брэ, чтобы проникнуть рукой внутрь и обнаружить горячую твердость в паху. Ян оторвался от губ Индро, уткнувшись ему в шею, задышал глубоко и часто, бедрами подался вперед под ласки желанной руки, а сам вцепился ногтями в кожу ягодиц Индро изо всех сил. Это было и больно и сладко, в голове начинало мутиться.       - Индро, погоди, - прошептал на ухо Ян, задыхаясь. Он слегка отстранился, перехватил руку Индро, вытянув ее из своих брэ и в ответ на изумленный взгляд продолжил,       - Я схожу с ума, я хочу тебя безумно. Я так хочу ощутить тебя... внутри.       - Но... Хонза... Я не взял с собой ничего, у меня нет масла и ничего подобного, я не думал, что ты захочешь это здесь и сейчас... Ты уверен?       - После стольких проклятых дней без тебя, ты хочешь, чтобы я довольствовался лишь поцелуями и парой прикосновений? Ну уж нет!       - Но... у нас этого не было так давно. Я боюсь причинить тебе боль. Ты точно этого хочешь?       - Ничего не хотел больше. - Шепот Яна щекотал ухо и шею, разбегаясь мурашками по всему телу, вызывая нестерпимый жар в паху. - Не бойся, небольшая боль никак не испортит мне удовольствие.       - Ну, тогда... - Индро взял Яна за плечи и развернул его лицом к стене, сдернул брэ с его ягодиц и уперся коленом между бедер, побуждая развести ноги шире.       Сотрясаемый дрожью, Ян ахнул и заскреб ногтями по стене, сдирая мох.       - Помоги мне. - Пальцы Индро коснулись губ Яна, и тот, поняв всё без слов, с готовностью обхватил их ртом, стараясь оставить на них как можно больше слюны.       Индро едва слышно промычал и уткнулся лицом Яну в шею за ухом. Он покинул рот Яна, посчитав, что влаги достаточно, и коснулся его меж ягодиц, осторожно проникая двумя пальцами внутрь. Ян дернулся и застонал, склонив голову к плечу, пытаясь заглушить себя рукавом пурпуэна.       - Больно? - с тревогой в голосе спросил Индро и остановил продвижение пальцев.       - Нет же, сакра! Продолжай, умоляю, - задыхаясь прошептал Ян. - Не тяни, иначе я кончу до того, как ты успеешь...       Индро его понял в тот же миг, потому что чувствовал то же самое. Второй рукой он лихорадочно развязывал завязки штанов и брэ, пытаясь обнажить себя. Но выходило не очень. Ему пришлось вынуть пальцы из Яна, чтобы спустить штаны и задрать подол пурпуэна и камизы. Он сплюнул себе на ладонь целую лужу слюны, потому что все это время не глотал, сберегая влагу, и обильно размазал по головке и всей длине члена.       - Расслабься, - шепнул он Яну, щекоча своим дыханием затылок, развел его ягодицы в стороны и коснулся головкой отверстия. Ян вздрогнул и застонал в голос, породив вокруг них довольно звучное эхо.       - Тише, молчи, - Индро одной рукой зажал Яну рот, а второй направил себя внутрь. Он сам еле сдерживался, уткнулся лицом в капюшон между шеей и ключицей, прикусив ткань, начал двигаться, понемногу толкаясь вперед сильнее. Ян всхлипывал и мычал, упираясь лбом в стену, но ладонь Индржиха, зажимающая ему рот, гасила большинство звуков. Внутри него было тесно, горячо и невыносимо сладко. Когда Индро дошел до упора, прижавшись лобком к ягодицам Яна, он уже был на грани, терялся в ощущениях на пределе переносимого. Он протянул руку вперед, обхватив член Яна, и начал двигать ею в такт толчкам сзади. Ян замычал еще пуще, подался ягодицами назад, выгибаясь и извиваясь в руках Индро, становилось тяжело удерживать руку поверх его лица. Индро зажал ему рот и нос сильнее, и ощутил, как рука скользит по члену уже легко и влажно, размазывая липкую теплую жидкость, а Ян содрогается всем телом и пытается одной рукой оторвать ладонь Индржиха от своего лица, чтобы вздохнуть.       Индро освободил его рот, схватился за плечо и сильнее вцепился зубами в капюшон Яна, чувствуя, что вместе с пиком наслаждения наружу рвется крик, который он никак не в силах сдержать. Он сжимал челюсти и изливался внутрь Яна, едва осознавая, что делает. Оргазм был болезненным и мощным от долгого воздержания, он длился и длился, Индро оглох и ослеп, и лишь где-то на краю сознания расслышал жалобный голос Яна:       - Индро, пусти. Пожалуйста, пусти, больно!       С неимоверным усилием он вернул себя в реальность и обнаружил, что капюшон съехал набок, а он сам впивается зубами Яну в тело чуть пониже шеи. Отпрянув, с ужасом увидел, как на бледной коже наливается багровый синяк, обрамленный кровоподтеками в форме зубов. Сердце колотилось бешено, и от пережитого оргазма, и от осознания, что он наделал. Индро осторожно и медленно вышел из Яна, повернул его к себе лицом и крепко обнял, зашептав:       - Прости меня, я не специально. Я думал, это ткань, не осознавал, что прихватил кожу.       Ян повис на руках Индро и тяжело дышал. Он молчал довольно долго, затем начал трястись. Индро сначала подумал, что он дрожит от холода или от боли, но оказалось, что он беззвучно смеется.       - Ты меня чуть не удушил и не сожрал одновременно, - отсмеявшись, наконец, сказал Ян. И прежде чем Индро с виноватым видом собрался рассыпаться в извинениях, добавил, - Молчи. Не хочу слышать никаких оправданий. Если бы я знал заранее, что ты сделаешь, я бы все равно захотел повторить это, снова и снова.       Он натянул брэ, дернул вниз пурпуэн, но не стал заправлять камизу, опустился обессиленно на ступени внутри тоннеля. Индро тоже привел себя в относительный порядок, примостился рядом и обнял Яна за плечи, притянул к себе ближе, стараясь согреть.       - Что теперь будем делать? - спросил Индро. - Пойдем обратно? Все равно нам некуда идти. Купальни в этот час закрыты, корчма тоже. Вернемся?       - Ни в коем случае! - резко возразил Ян. - Мы и часа не провели на свободе, а ты уже предлагаешь вернуться?       - Так что ж, мы всю ночь проторчим здесь?       - А чем тебе не по нраву это место? Здесь тихо, довольно тепло. Здесь река, кусты, мох, камни и ты. А что мне еще нужно в жизни? - мечтательно произнес Ян.       - И чем мы будем заниматься? - неуверенно пробормотал Индро.       - Мы будем сидеть здесь и обнимать друг друга, - Ян посмотрел на Индро сияющими глазами, положил голову ему на плечо и продолжал медово-сладким голосом, - Потом будем целоваться до тех пор, пока не заболят губы. Потом ты встанешь на колени передо мной и будешь ласкать меня ртом. А потом еще раз возьмешь меня. Как тебе такой план?       - Отличный план, Хонза, всецело его поддерживаю, - улыбнулся Индро и поцеловал Яна в макушку.       Какое-то время они сидели молча в объятиях друг друга, претворяя в жизнь первую часть своего плана, пока Ян не прервал молчание.       - Знаешь, теперь меня не очень пугает первая брачная ночь. Когда мне нужно будет... ну... это... разделить с той женщиной ложе, достаточно будет просто вспомнить то, что произошло сегодня.       - Мгм... - пробурчал Индро неразборчиво, не понять — это утверждение или отрицание. Вспомнив про свадьбу, Ян снова загрустил. Хотя теперь вынести предстоящие события будет намного легче.       - Я тут подумал, а где у нас будет убежище, когда и тебя вынудят жениться? Через месяц-другой после свадьбы мы с тобой можем рвануть в Малешов, но когда у тебя там будет жить жена, что нам делать?       - Это случится нескоро. Мы что-нибудь придумаем, - ласково ответил Индро. - Может быть, я велю построить охотничий домик в лесу неподалеку от крепости, а может быть куплю дом в Кутна-Горе. А может быть и то, и другое. А иногда мы будем уезжать к тебе в Пиркштейн. У тебя же два замка, вот и будем с нашими женами в разных замках жить. Если мы захотим быть друг с другом, обязательно найдем выход, вот увидишь, всё будет хорошо.       Ян взял руку Индро, все еще немного липкую, хранящую на себе следы его наслаждения, перевернул ладонью вверх и поцеловал.       - Даже если ты врешь, чтобы меня утешить, - сказал Ян, - Даже если всё это неправда, я все равно счастлив, Индро. И всегда буду счастлив с тобой.       Индро пристально посмотрел на Яна, ловя отсветы тусклого пламени в его глазах, взял его за подбородок.       - Я никогда не вру тебе о моей любви, Хонза, - очень серьезно сказал Индржих, пан из Малешова, и, притянув к себе ближе, нежно поцеловал.