Без десяти семь

      Холодный ноябрьский ветер гнал по пустующей университетской аллее рыжие листья. Натаниэль Веснински закутался в свой поношенный темно-синий свитер, стараясь идти быстрее. Библиотека, тренировка, дом. Предсказуемый, безопасный маршрут. Его сумка, перекинутая через плечо, оттягивала его на бок — там, помимо учебников по матанализу, лежали схемы тактик по экси, его тихая страсть и громкий долг.       Из дверей спорткомплекса «Лисья нора» вывалилась шумная ватага. Впереди, как ледокол, шел Эндрю Миньярд. Его золотые волосы, выбившиеся из-под шапки, казалось, светились в тусклом свете фонарей, но выражение лица было таким же угрюмым и непробиваемым, как его вратарская маска. Он что-то говорил своим ребятам — Аарону, Ники, Кевину, — и те смеялись. Нат автоматически съежился, стараясь стать невидимым, слиться с кирпичной стеной.       И почти получилось. — Веснински! — голос Кевина, резкий и насмешливый, прорезал воздух. — Куда торопишься? Не поздоровался ни с капитаном, ни с братом. Нехорошо так. — язвительно закончил он.       Нат замер. Он медленно обернулся. Его взгляд скользнул по знакомым лицам, на секунду задержался на Эндрю. Тот смотрел на него своими ореховыми глазами — холодно, оценивающе, без тени интереса. Но внимание Ната приковал Кевин. Кевин Дей. Биологический сын Дэвида Ваймака. Его... названный брат. Тот, чье место в сердце и в доме он, по мнению Кевина, украл. — Я… на пару, — тихо пробормотал Нат, хватаясь за лямку сумки. — На «физмат»? — Эндрю наконец заговорил. Его голос был низким, без интонации. — Слышал, Ваймак выбил тебе стипендию. Удивительно.       Он не договорил, но недосказанность висела в воздухе гуще тумана. Удивительно, что у тебя голова вообще что-то соображает. Удивительно, что он так в тебя вложился. — Он у нас загадка, — вступил Кевин, его улыбка была острой, как лезвие. — Тихий, как мышь, но на поле будто бес вселяется. Думаешь, папочка гордится? Или ему просто жаль сиротку?       Сердце Ната упало. Он почувствовал, как старые шрамы под одеждой, будто живые, заныли от унижения. Кевин всегда знал, куда нажимать. Он не мог ударить Ната физически — Ваймак бы этого не потерпел, — но словами ранил с хирургической точностью. — Кевин, — предостерегающе сказал Аарон. Ники уже не смотрел в их сторону, а изучал асфальт. — Что? Я просто интересуюсь семейными делами. У нас ведь почти одна семья, правда, Нат? — Кевин сделал шаг вперед.       Эндрю наблюдал за этой сценой, словно изучая слабое место в атаке соперника. Его взгляд переключился с Ната, который казался готовым провалиться сквозь землю, на Кевина, чье лицо искажала привычная, едкая ревность. — Хватит, Дей, — отрезал Эндрю, и в его голосе впервые появилась какая-то тяжелая, осязаемая твердость. — Твои семейные разборки — твое дело. Он нам на поле нужен хотя бы формально целым. Иди, Веснински. Нечего тут торчать.       Это не было защитой. Это было холодное, прагматичное устранение помехи. Но для Ната это было спасением. Он кивнул, не глядя ни на кого, и быстро зашагал прочь, оставив за спиной напряженную тишину. — Зачем ты его все время дразнишь? — первым нарушил молчание Аарон. — Ваймак тебя накажет, если узнает. — Пусть узнает, — сквозь зубы процедил Кевин, не сводя злых глаз с удаляющейся спины Ната. — Отец уже лет семь как забыл, у кого настоящая фамилия.       Эндрю фыркнул, засунув руки в карманы куртки. — Твои проблемы. Но если из-за твоего нытья он на игре проколется, я тебя самого вынесу с поля. Понятно?       Кевин лишь презрительно дернул плечом, но спорить не стал. Капитан есть капитан, даже если он местный циник.

***

      Этим же вечером на тренировке Ваймак, мужчина с пронзительным взглядом бывшего игрока и вечной тренерской ветровкой, построил их всех. — Слушайте! Чемпионат на носу, а ваша игра – полная хрень! — его голос гремел под сводами «Лисьей норы». — Особенно связка нападение-защита. Миньярд!       Эндрю выступил вперед, стоя прямо и бесстрастно. — Веснински!       Нат вздрогнул, как от щелчка. Он вышел рядом, стараясь не смотреть на Эндрю. — Вы с сегодняшнего дня — рабочий дуэт. Эндрю, твоя задача — читать его броски, учиться чувствовать, откуда и когда он ударит. Натаниэль, тебе — научиться видеть вратаря не как стену, а как часть своего замысла. После общих тренировок — дополнительная работа. Броски, анализ, тактика.       В воздухе повисло гудение удивления. Кевин побледнел и сжал кулаки на своей клюшке. Этот сирота будет работать индивидуально с его капитаном? — Тренер, — холодно сказал Эндрю. — Я и так его броски вижу. Чаще всего — в мои ловушки. — Видишь, когда он в ударе. А мне нужно, чтобы ты видел, когда он в панике, в злости, в сомнении, — парировал Ваймак, и его взгляд на секунду смягчился, когда он скользнул по Нату. — И научил его этого не бояться. Начинаем!       Тренировка была пыткой. Эндрю был безжалостен и немногословен. «Слабый замах», «Предсказуемо», «Думаешь, у тебя вечность на бросок?». Нат молчал, кусая губу до крови, и пытался выполнять указания. Он ловил на себе взгляд Кевина — горячий, полный ненависти.       Позже, в душевой, когда Нат задержался, чтобы собраться, он услышал за углом голоса. — ... просто не понимаю, чего он от него хочет! — это был Кевин, он явно говорил с кем-то по телефону. — Заставил меня с ним в одном доме, на одном этаже жить, теперь вот Эндрю к нему приставил... Как будто у него своих сыновей нет...       Нат замер, прижав полотенце к груди. В его горле встал ком. Он тихо оделся и на цыпочках выбрался из душевой, даже не вытираясь насухо. Ему нужно было убежать. В тишину библиотеки, в свой уголок на втором этаже между стеллажами с книгами по математике.       Но его уголок был занят.       За его столом, откинувшись на стуле и уставившись в потолок, сидел Эндрю Миньярд. На столе перед ним лежал конспект по термодинамике и две банки энергетика.       Нат хотел было развернуться и уйти, но Эндрю повернул голову. Его ореховые глаза, при свете лампы казавшиеся более теплыми, встретились с Натаниэлевыми. — Волосы мокрые, — констатировал факт Эндрю. — Я... душевая... — Вижу, — Эндрю закрыл учебник. — Садись. Ваймак сказал разобрать схему атаки «Медведей». У меня через полчаса тренировка с отягощениями. Давай не тянуть.       Нат нерешительно подошел и сел на противоположный стул, водрузив между ними, как баррикаду, свою сумку. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным. Рядом был человек, который видел его унижение от Кевина, который сам его отчитал и который теперь сидел здесь, пахнущий спортивным гелем, энергетиком и... терпением? — Почему ты не сказал Ваймаку про Кевина? — неожиданно спросил Эндрю, открывая ноутбук. Нат вздрогнул. — Про что? — Про то, что он тебя постоянно цепляет. Ваймак бы его приструнил. — Это... только хуже сделает, — тихо сказал Нат, глядя на свои руки. — Он и так считает, что я ябеда и что я... занял его место. Эндрю хмыкнул. — Глупо. — Что? — Глупо с его стороны. И с твоей — терпеть. — Эндрю открыл файл с тактикой. — Но это твое дело. Нам нужно, чтобы ты на поле не отвлекался на эту хрень. Поэтому пока работаем. Смотри сюда: их защитник любит смещаться влево...       И пока Эндрю монотонно разбирал схемы, водя пальцем по экрану, Нат вдруг поймал себя на мысли. В голосе Миньярда не было сегодняшней насмешки или холодности. Была усталая концентрация. И в этом было что-то... почти человеческое. Что-то, что заставляло забыть на секунду о леденящем страхе и почувствовать неловкую, хрупкую нить связи.       Это было опасно. Но почему-то в этот момент, в тишине библиотеки, под жужжание ламп, это не казалось таким уж страшным.