Без десяти семь

      Эндрю фыркнул, услышав просьбу брата, но ключи со стола в прихожей не забрал. — С ней намучаешься. Печка капризничает, пока не прогреется, — предупредил он, завязывая шнурки на кроссовках. Он собирался на утреннюю пробежку до тренировки. — Не замерзну, — улыбнулся Аарон, ловя брошенные ключи. — Ты везешь его на тренировку? — Бетси выглянула из кухни, вытирая руки. В ее глазах мелькнуло одобрение. — Нет, мам, он едет первый. Довезешь меня чуть позже? — Да, конечно, родной, — она улыбнулась ему выпуская Эндрю из поля зрения. — Ты решил поговорить с Натаниэлем? — Да. Хочу поговорить с ним... Без... всего этого, — он сделал неопределенный жест, включающий Кевина, Эндрю, раздевалку, полную шума и чужих взглядов. — Будь осторожен, — мягко сказала она. — Не дави. Просто будь рядом. — Я знаю, мам.       Старый внедорожник Эндрю действительно завелся не с первой попытки, и салон наполнился ледяным воздухом. Аарон ехал медленно, продумывая в голове возможные варианты разговора. Он не был тактиком, как брат. Он действовал от сердца, и сейчас сердце подсказывало: просто начать.       Он припарковался у «Листей норы» за 20 минут до того, как обычно приезжал Эндрю. Спорткомплекс был почти пуст, лишь дежурный приветственно кивнул ему у входа. Аарон направился прямо в раздевалку команды.       Как он и предполагал, там уже был Натаниэль. Он сидел на лавке у своего шкафчика, согнувшись, и тихо перебирал шнурки на своих кроссовках. Услышав шаги, он резко поднял голову, и в его голубых глазах мелькнула паника, быстро сменившаяся настороженностью, когда он узнал Аарона. — Миньярд, — кивнул Нат, его голос прозвучал глухо. Он явно ожидал увидеть здесь кого-то другого. Или никого. — Веснински, — также кивнул Аарон, стараясь, чтобы его улыбка была непринужденной. Он прошел к своему шкафчику, который находился через несколько человек от Натова. — Рановато сегодня. Я тоже люблю прийти пораньше, без этой суматохи.       Нат ничего не ответил, лишь следил за его движениями краем глаза. Аарон спокойно начал переодеваться, говоря словно бы в пространство, не глядя прямо на Ната: — Математика — это жесть, правда? У Эндрю вчера чуть мозг не взорвался над термодинамикой. Говорит, ты его выручил. — Я просто объяснил, — тихо       отозвался Нат, все еще не расслабляясь. — Мне бы такого репетитора. Я на биохимии, а там своя высшая математика, иногда голова кругом. Особенно в статистике.       Нат немного повернулся к нему. Интерес, осторожный и профессиональный, победил настороженность. — Статистика... это скорее логика. Если понять принципы распределения... — Вот именно! Принципы! — Аарон обернулся к нему, все еще улыбаясь. Он был уже в спортивных штанах и майке. — Может, как-нибудь посоветуешь хороший учебник? Эндрю на все мои вопросы хмыкает и говорит «гугли».       На этой фразе Нат почти неуловимо дрогнул уголком губ. Это не было улыбкой, но и не было гримасой страха. — Я... могу дать вам пару названий. Они у меня в рюкзаке. — Был бы признателен, — искренне сказал Аарон. Он замолчал, давая тому пространство. Он видел, как Нат снова опустил глаза на свои кроссовки, но плечи его уже не были так напряжены.       В коридоре послышались шаги и смех — кто-то из младших игроков или уборщиков. Нат моментально вскочил, как на пружинах. В его движении была отработанная за годы четкость: он схватил свою спортивную форму, висевшую на крючке, и сумку. — Я... пойду, — бросил он, даже не глядя на Аарона. — Увидимся на поле, — спокойно ответил Аарон, не пытаясь его остановить.       Он наблюдал, как Нат быстрым шагом скрывается за дверью туалета, которая закрылась с тихим щелчком. Аарон вздохнул. Он не знал, что конкретно прячет Нат шрамы или синяки. Он даже не пытался заглянуть. Но он понял все. Понял этот рефлекс — спрятаться, исчезнуть, прежде чем тебя увидят. Прежде чем вопросы или, что хуже, жалость, коснутся твоей кожи.       В раздевалку ввалилась группа ребят из состава первогодок, шумно приветствуя Аарона. Он ответил кивками, доделывая свои дела. Его мысли были там, за той дверью. С мальчиком, который боялся собственной тени, но на поле превращался в грозного охотника. С мальчиком, который помог его брату с термодинамикой и, кажется, начал по капле оттаивать под его угрюмым, но прямым обращением.       Через пятнадцать минут, когда раздевалка уже гудела, Нат вернулся. Он был уже в полной экипировке «Лис», его лицо было привычно бесстрастным. Он быстро прошел к своему шкафчику, чтобы забросить сумку, и их взгляды с Аароном снова встретились. На секунду.       Аарон просто кивнул, как кивают товарищу по команде. Ни больше, ни меньше. И в ответ увидел, как Нат почти незаметно кивнул в ответ. Это был крошечный, микроскопический жест. Но это был ответ. Контакт.       Позже, выходя на поле, Аарон заметил, как Эндрю, уже разминавшийся у ворот, скользнул взглядом по нему и Нату, выходящим почти одновременно. Его взгляд был оценивающим, но ничего не спросил. Аарон поймал его взгляд и чуть заметно подмигнул. Эндрю в ответ лишь хмыкнул и отвернулся, но Аарон знал — брат понял. Понял, что он попытался. И, кажется, не осудил.       Разминку Ваймак вел жестко. Когда они перешли к отработке атак, тренер крикнул: — Миньярд! Веснински! Показывайте, что там у вас!       Эндрю вышел во вратарскую зону. Его поза была сосредоточенной. Нат, на противоположном конце поля, сделал глубокий вдох. Аарон, стоя рядом с Кевином, видел, как тот сжал клюшку так, что костяшки побелели.       Игра началась. И впервые Аарон увидел не двух отдельных игроков, выполняющих указания, а начало чего-то нового. С соседней от Ната позиции на него рванул Ники, выступавший в роли защитника команды соперника. Пас Ната назад, к вратарю, был точен и быстр. И прежде чем защитник опомнился, Эндрю уже совершил мощный, сметающий бросок через все поле. Мяч летел длинной, красивой дугой точно в точку, где, как по волшебству, уже мчался Натаниэль. Он поймал мяч на клюшку, не сбавляя скорости, и вонзил его в стену ворот на другом конце поля, с той самой, хищной точностью, которая заставляла зрителей замирать. Ворота загорелись красным цветом, а по полю раздалось звучание, оповещающее о забитом голе.       На поле воцарилось секундное молчание, а затем раздался одобрительный возглас Ваймака: «Вот это да!»       Эндрю, стоя в своих воротах, просто кивнул, как будто так и должно было быть. Но Аарон, знавший каждую микроскопическую эмоцию на лице брата, увидел в его глазах мгновенную вспышку чего-то вроде... удовлетворения. Даже гордости.       Нат же, забив гол, на секунду замер, как будто сам не поверил в чистоту комбинации. Потом его взгляд сам собой потянулся к противоположному концу поля, к вратарю. И в этот момент Аарон увидел это. Мимолетный, быстрый как молния, взгляд, который они обменялись — Эндрю и Нат. Это не была радость товарищей по команде. Это было что-то глубже. Молчаливое понимание. Доверие, оправдавшее себя.       А рядом Аарон почувствовал, как Кевин резко развернулся и отошел к скамейке, делая вид, что поправляет защиту на руке. Его лицо было каменным.       Аарон вздохнул. Один шаг к одному человеку. И неожиданный, блестящий шаг к сближению другого. Мир в доме Ваймака был все так же далек, но здесь, на паркетном поле, под холодным светом прожекторов и люминесцентных ламп, только что родилось что-то новое. Что-то хрупкое и невероятно сильное одновременно. И Аарон был рад, что стал его свидетелем.

***

      Старый внедорожник Эндрю стоял на парковке, еще храня внутри запах пота, льда и спортивной экипировки. Братья сидели в тишине первые несколько минут, глядя на замерзшее лобовое стекло. Первым заговорил Аарон. — У тебя получилось.       Эндрю, достраивавший в голове тот самый бросок, хмыкнул. — Мы оба сделали, что должны были. — Не только на поле. Я про библиотеку. Про... объяснение термодинамики.       Эндрю повернулся к брату, его ореховые глаза сузились. — Ты о чем? — Он сегодня утром со мной заговорил. Я спросил про учебники. Потому что ты сказал, что он помог тебе с задачей. Для него это... важно. Значит, ты не просто терпел его присутствие. — Я и не терпел, — отозвался Эндрю, возвращая взгляд к рулю. — Он не дурак. И на поле — не тряпка. Сегодня это доказал. — Да, — Аарон улыбнулся. — Это было красиво. Ты видел лицо Ваймака? Он чуть не прыгал от радости.       Эндрю не ответил. Он смотрел в точку перед собой, и Аарон знал этот взгляд — брат что-то обдумывал, прокручивал в голове. — А ты зачем с ним говорил? — наконец спросил Эндрю. — Потому что вижу, как он и Кевин мучают друг друга. И мне... жалко их обоих. Мама говорит, я могу быть мостом. — Мостом, — повторил Эндрю без интонации. Потом резко выдохнул. — Ты всегда был слишком мягким. Но... ладно. Только не лезь со своими мостами, если тебя об этом не просят. У него свои демоны. Он не наш.       «Не наш». Фраза прозвучала привычно, но в ней не было былого отторжения. Была констатация факта: Нат принадлежал другой семье, другому кругу боли. — Он ничей, Эндрю, — тихо сказал Аарон. — Разве мы не были такими же, пока не нашли маму?       Наступила пауза. В салоне стало тихо, только слышалось тиканье остывающего двигателя. Эндрю вспомнил. Вспомнил те первые недели в доме Бетси, когда они с Аароном были двумя островами в одном море страха. Они дрались тогда. Не по-детски, а по-злому, отчаянно, потому что не знали, как еще выплеснуть всю ту боль и ярость, что копились годами. Однажды, после особенно жестокой ссоры из-за какого-то пустяка — кто первый будет мыться в душе — Бетси застала их в гостиной: Аарон плакал, прижавшись лбом к стене, а Эндрю стоял рядом, бледный от бессильной злости, с расцарапанной щекой. Она не стала кричать. Не стала искать виноватого. Она просто села на пол между ними, на достаточном расстоянии, и сказала: «Я вижу, что вы оба очень злитесь. И вам обоим очень больно. Вы можете драться, если это помогает. Но помните — вы причиняете боль тому, кто понимает эту боль лучше любого другого человека на свете. Потому что он прошел через то же самое, что и вы. Вы не враги. Вы — все, что у друг друга есть».       Они тогда онемели. Потом Аарон тихо подошел и сел рядом с ней. Через пять минут к ним присоединился Эндрю. Они не обнимались и не мирились словами. Они просто сидели втроем на полу, и этого было достаточно, чтобы понять: они в одной лодке. Против всего остального мира. — Мы были другими, — наконец проговорил Эндрю, но голос его потерял жесткость. — У нас была мама. А у него... есть только Ваймак. И Кевин, который его ненавидит. — Поэтому ему, может, и нужен кто-то еще, — осторожно сказал Аарон. — Хотя бы на поле. Хотя бы в библиотеке.       Эндрю завел машину, печка загудела, выдувая чуть теплый воздух. — Ладно, мостостроитель. Не замерзай на своем посту. Но если Кевин полезет на него с кулаками — не вставай между ними. Это их война. — А ты? — спросил Аарон.       Эндрю посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то непрочитанное. — Я — капитан. На поле они оба — мои игроки. А вне поля... — он тронулся с места, — вне поля еще посмотрим.