Без десяти семь

      Пятничный вечер в доме Миньярдов обещал быть особенным, хотя никто не объявлял об этом вслух. Бетси с утра закупила продукты для лазаньи — любимого блюда обоих сыновей. Эндрю, заметив это, лишь приподнял бровь, но промолчал. Аарон, как всегда, прокомментировал: «Кто-то ждет гостей? Или мы просто решили устроить пир горой перед тем, как капитан загоняет нас на тренировке до полусмерти?»       Нат пришел ровно в шесть, с бутылкой хорошего вина, которую выбрал с помощью Элисон («К родителям нельзя с пустыми руками, даже если это не родители, а мама твоего... друга»). В прихожей его встретил запах чеснока, томатов и плавящегося сыра. Дом был наполнен уютным теплом. — О, курьер с подкреплением! — Аарон выглянул из кухни, вытирая руки о полотенце. — Вино? Сразу плюс сто к карме. Проходи, раздевайся. Мама на кухне колдует, Эндрю накрывает на стол.       Эндрю действительно расставлял тарелки в гостиной — большой стол был разложен, накрыт льняной скатертью. Он поднял взгляд на вошедшего Ната, и в этом коротком взгляде было все: проверка, тепло, легкое смущение и та самая, новая, осторожная нежность, которую они оба учились носить. — Помочь? — спросил Нат, ставя вино на комод. — Уже почти, — кивнул Эндрю. — Но можешь взять салфетки. Вон те, в шкафчике.       Они двигались вокруг стола, не касаясь друг друга, но постоянно оказываясь рядом. Аарон, вернувшийся от плиты с огромной тарелкой лазаньи, наблюдал за этим с легкой, понимающей усмешкой, но молчал. Бетси вышла следом, снимая фартук. — Ну, рассаживайтесь, мальчики. Все готово.       Они сели: Бетси, Аарон справа от нее, Эндрю напротив мамы, а Нат — напротив Аарона, рядом с Эндрю. Стол ломился от еды: лазанья, свежий салат, чесночный хлеб, пара соусов на выбор. Вино открыли, разлили по бокалам, Бетси не много — символически. — Ну, за что пьем? — спросил Аарон, поднимая бокал. — За семью, — просто сказала Бетси, глядя на всех четверых. — За команду, — добавил Эндрю, и его взгляд скользнул по Нату. — За то, чтобы «что если» становились реальностью, — неожиданно выдал Аарон.       Эндрю сделал глоток, пряча усмешку.       Ужин прошел в удивительной гармонии. Говорили о всякой ерунде: о странном профессоре философии, который носит сандалии с носками, о новой тактике, которую Ваймак планирует внедрить на следующей неделе, о том, что Рене наконец сняли гипс и она уже бегает быстрее, чем некоторые.       А потом, когда основные блюда опустели, и настало время десерта — шоколадный фондан, который Бетси колдовала полдня, Аарон откинулся на спинку стула и заявил: — А давайте сыграем в «Что если».       Бетси посмотрела и кивнула. — Начинай.       Аарон хитро прищурился. — Что если бы Эндрю не стал вратарем, а пошел, скажем, в легкую атлетику?       Эндрю фыркнул. — Тогда у «Лис» не было бы нормального вратаря, и вы бы проигрывали все матчи. — Скромность — наше всё, у нас еще Рене есть, не зазнавайся, — прокомментировал Аарон. — Нат? — Я… наверное, не знал бы его, — тихо сказал Нат, и это прозвучало гораздо искреннее, чем он планировал.       Повисла легкая пауза. Бетси мягко улыбнулась. — А я бы все равно нашла способ познакомиться с Эндрю. Потому что он мой сын, и я бы его искала.       После ужина они расстелили на полу гостиной тот самый черно-красный клетчатый плед, который помнил все их важные разговоры с самого детства. Аарон уже разложил игровое поле «Монополии», Нат расставлял фишки, а Эндрю с кружкой чая устроился на диване, делая вид, что ему все равно на подготовку к игре, но на самом деле следя за каждым движением Ната. Бетси сидела в своем любимом кресле у торшера, углубившись в книгу с интригующим названием «Психология взаимоотношений», и лишь изредка поглядывала на мальчиков поверх очков с легкой, понимающей улыбкой.       Игра шла своим чередом. Аарон, как обычно, скупал все подряд, Нат осторожничал, а Эндрю методично выстраивал свою империю, не проявляя эмоций. Но сегодня между Эндрю и Натом происходило что-то неуловимое. Взгляды, задерживающиеся на секунду дольше обычного. Случайные касания пальцев, когда они передавали друг другу кубики. Легкая, едва заметная улыбка, тенью скользившая по губам Эндрю, когда Нат смеялся над очередным проигрышем.       Аарон, конечно, все замечал. Он был не слеп. Но он держал язык за зубами, помня обещание, данное брату больше месяца назад. Однако сегодня напряжение достигло пика. Эндрю положил руку на плечо Ната, объясняя ему какой-то игровой ход, и не убрал ее даже когда объяснение закончилось. Просто оставил, грея ладонью плечо. Нат не отстранился и даже не вздрогнул.       Аарон отложил карточку с «Шансом» и тяжело вздохнул. — Так, все. Стоп-игра, — объявил он, откидываясь на диван и глядя в потолок. — Я не могу больше делать вид, что ничего не замечаю. У меня сейчас глаз дергаться начнет от этого вашего «случайно касаюсь, случайно смотрю».       Нат замер, жар поднялся от груди до самых кончиков ушей. Эндрю напрягся, его рука замерла на плече Ната, но он не убрал ее. Он повернулся к брату, и его взгляд был прямым, без тени привычной защиты. — Что ты хочешь услышать? — спросил Эндрю спокойно. — Я хочу услышать, что вы наконец перестали играть в молчанку и сделали то, о чем я догадываюсь уже полгода, — Аарон приподнялся на локтях и посмотрел на них обоих. Его лицо было серьезным, без привычной насмешки. — Вы вместе? Так?       Тишина в гостиной стала ощутимой. Даже Бетси замерла за своей книгой, наблюдая поверх очков, готовая в любой момент вмешаться. Нат перевел взгляд на Эндрю, ища поддержки. Эндрю, не отпуская его плеча, кивнул. — Да, — сказал он твердо. — Мы вместе. Уже… неделю.       Аарон выдохнул, но не так, как будто ему сообщили плохую новость. Он выдохнул с облегчением. — Ну наконец-то! — воскликнул он, снова падая на плед спиной. — Я уж думал, вы будете год вокруг друг друга хороводы водить. Это же невозможно было смотреть! Эндрю, ты при нем вообще перестал быть холодной статуей. Ты улыбаешься. Нат, ты улыбаешься, как дурак, при каждом его чихе. Это было очевидно всем, кроме вас двоих.       Нат неловко улыбнулся, покосившись на Эндрю. — Мы… не хотели торопиться, — тихо сказал он. — Торопиться? — Аарон сел и посмотрел на них с искренним недоумением. — Ребята, вы полгода друг на друга смотрели щенячьими глазами. Если это называется «не торопиться», то что тогда «тянуть»? До пенсии?       Он вдруг замолчал, и на его лицо набежала тень. — Слушайте, я, конечно, саркастичный гад, но… — он запнулся, подбирая слова, — я правда рад. За вас. Вы оба прошли через такое дерьмо, что… заслужили хоть немного счастья. И если вы нашли его друг в друге… это, наверное, даже логично.       Аарон посмотрел на брата. В его глазах не было ни ревности, ни обиды. Только теплота и облегчение. — Ты знаешь, — добавил он тише, — я же помню, как ты ко мне пришел после того вечера, когда он тебя пригласил куда-то, а ты написал про семейные обстоятельства. Ты был готов лезть на стену от того, что боялся его обидеть или отпугнуть. И вот вы здесь. На нашем пледе. В обнимку. — Он усмехнулся. — Жизнь, блин, удивительная штука.       Эндрю слушал, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было открытым. Он смотрел на брата с благодарностью. — Спасибо, — сказал он коротко. — За что? — удивился Аарон. — За то, что не лез. И за то, что принял.       Аарон фыркнул. — А что мне было делать? Устраивать сцену ревности? Я не Кевин, — он покосился на Ната, проверяя, не обидится ли тот на упоминание брата. Нат лишь улыбнулся. — К тому же, если честно, я уже давно считаю Ната частью семьи. Он тут как родной. Мама его обожает, вы с ним неразлейвода… Куда мне деваться?       Бетси, не выдержав, отложила книгу. — Аарон, иди сюда, — сказала она, и когда он подошел, обняла его, сидя в кресле. — Ты у меня самый понимающий на свете. Я горжусь тобой. — Ну ма-а-ам, — заныл Аарон, но по голосу было слышно, что ему приятно.       Он почти сразу вывернулся из объятий, потеревшись головой о её грудь, и снова уселся на плед, деловито хлопнув в ладоши. — Ладно, раз все тайное стало явным, давайте доигрывать. И учтите, теперь я буду играть жестко. Никаких скидок на влюбленных голубков. Эндрю, я твои гостиницы скуплю. Нат, готовься к банкротству. — Посмотрим, — усмехнулся Эндрю, наконец убирая руку с плеча Ната и берясь за кубики.       Игра продолжилась, но атмосфера в комнате стала еще теплее. Бетси вернулась к своей книге, но больше смотрела на них, чем читала. Аарон азартно скупал улицы, подкалывая то одного, то другого. А Эндрю и Нат сидели рядом, их плечи почти соприкасались, и в воздухе витало что-то новое, легкое и прочное одновременно. Семья. Настоящая, со всеми ее секретами, признаниями и безусловным принятием. — О, смотрите, Нат купил улицу рядом с твоей, Эндрю. Какая стратегическая близость! Прямо соседи. — Аарон, — предупреждающе прошипел Эндрю. — Молчу-молчу. Просто наблюдаю за капиталистическим сговором.       Когда Нат, проиграв, объявил банкротство и откинулся на спину, он поймал взгляд Аарона. Тот смотрел на него без привычной иронии. — Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семейку, Веснински, — сказал Аарон с легкой улыбкой. — Буквально. Теперь ты официально член семьи. И не вздумай обижать моего брата, а то знаешь, где у нас лежит тот самый пакет замороженного горошка.       Нат улыбаясь, посмотрел на него. — Не обижу. Обещаю. — А я прослежу, — добавил Аарон, возвращаясь на место. — Мам, ты знала?       Бетси вздохнула, но глаза ее сияли. — Я догадывалась. А потом они рассказали. И очень рада, что они решили сказать тебе. Это правильно. — Спасибо, вам. — тихо произнес Нат. — Не за что. А теперь давай, реванш. Я хочу видеть, как капитан проигрывает.       Эндрю фыркнул, но в его глазах плясали смешинки. Вечер продолжался, наполненный смехом, азартом и тем особенным уютом, который бывает только в доме, где тебя любят и принимают таким, какой ты есть.       Они сидели на полу, окруженные карточками, фишками и пустыми кружками из-под какао. Аарон отпускал шутки, Бетси смеялась, Эндрю изредка позволял себе улыбку, а Нат просто был. Был частью этого хаоса, этой теплоты, этой семьи. И когда в какой-то момент Аарон отвлекся на спор с Бетси о правилах,       Эндрю наклонился к Нату и прошептал: — Не пожалел?       Нат посмотрел на него, на его профиль, освещенный каминным огнем, на руку, лежащую так близко, что можно было коснуться, на весь этот вечер, который еще недавно казался невозможной сказкой. — Ни секунды, — ответил он так же тихо. — Ни за что.       Они не поцеловались. Они просто сидели рядом, зная, что теперь это «рядом» означает нечто совершенно иное. И этого было больше чем достаточно. Это было счастье. Обыкновенное, негромкое, но такое заслуженное.