Без десяти семь

      Прошло полгода. Полгода с того вечера на крыше, с того признания, с того разговора в кабинете Бетси. И если первые месяцы были наполнены осторожностью, изучением границ и тихим привыканием к новому статусу, то теперь все устоялось. Эндрю и Нат научились быть вместе — не таясь в доме Миньярдов, не пряча взгляды на общих семейных ужинах, но и не выставляя напоказ свои отношения на публике. Это был их островок приватности в океане общей жизни.       Тихий вечер по традиции собирал всех у Бетси. В гостиной, застеленной коврами и пахнущей домашней выпечкой, разместились все: Дэвид в кресле с чашкой чая, Кевин, развалившийся на полу у дивана, Аарон, занявший стратегическую позицию рядом с Кевином с тарелкой печенья в руках, и Бетси, как всегда, в своем кресле с вязанием. Нат и Эндрю сидели на диване — не вплотную, но с привычной расслабленностью людей, которым не нужно ничего доказывать. — Итак, «Что если» — объявил Аарон, потирая руки. — Я начинаю. Что если бы кто-то из нас стал бы супергероем? Какое у него было бы имя? — Капитан Америка, только женская версия, — фыркнул Кевин. — Или «Двурукая Мстительница». — Ты про Дэн? — Скучно, — отмахнулся Аарон. — Нат, твоя очередь.       Нат задумался, улыбаясь. — Что если бы Ваймак решил, что лучшая мотивация для команды — это заставить нас петь гимн перед каждой тренировкой?       Дэвид поперхнулся чаем. — Я бы скорее уволился, — пробормотал он, и все рассмеялись.       Вечер тек легко, наполненный шутками, теплом и тем особенным уютом, который бывает только когда собираются свои. Бетси и Дэвид переглядывались поверх голов молодежи, и в этих взглядах читалось что-то заговорщическое, что пока ускользало от внимания остальных. — Что если, — вдруг начала Бетси, откладывая вязание, и ее тон изменился, став чуть более официальным, но не менее теплым, — у вас была бы своя квартира?       В комнате повисла тишина. Аарон замер с печеньем на полпути ко рту. Кевин приподнялся на локтях. Эндрю напрягся, но не от страха, а от неожиданности. Нат перевел взгляд с Бетси на Дэвида и обратно. — В смысле? — осторожно спросил он.       Дэвид поставил чашку, прочистил горло. — Мы с Бетси давно это обсуждали. Вы оба — уже взрослые. Учитесь, играете, строите планы. И мы подумали… что вам, возможно, нужно свое пространство. Не с нами, а… для вас.       Он кивнул Бетси, и та достала из-под кресла небольшую бархатную коробочку, перевязанную лентой. Протянула ее Эндрю. — Это вам.       Эндрю взял коробку, чувствуя, как внутри что-то дрожит. Он развязал ленту, поднял крышку. Внутри, на черном бархате, лежали две связки ключей. Обычные, металлические, с брелоками — один с логотипом их команды, второй с маленьким плюшевым лисом, смешно улыбающимся. — Квартира? — переспросил он, и его голос прозвучал хрипло. — Нам? — Двухкомнатная, — уточнил Дэвид. — Недалеко от кампуса. Район тихий, рядом парк. Мы подумали… ну, вам обоим нужно место, где можно просто быть. Без наших родительских взглядов. Если вы, конечно, хотите.       Нат смотрел на ключи, и в его глазах заблестела влага. Он не плакал, но был близок. Это было больше, чем подарок. Это было признание. Признание их союза как чего-то настоящего, важного, заслуживающего собственного пространства. — Я… мы… — он не мог подобрать слов. — Только попробуйте отказаться, — пригрозил Аарон, но его голос был полон не злости, а радости за брата. — Я уже мысленно сношу стену между комнатой Эндрю и моей, чтобы превратить ее в личный кинотеатр. Так что вы обязаны съехать, чтобы я осуществил мечту.       Эндрю фыркнул, но в его фырканье слышалось что-то подозрительно похожее на смех. — Я буду каждую неделю приезжать проверять сохранность своей комнаты. — Мам, скажи ему... — А мне что? — возмутился Кевин, но беззлобно, скорее для поддержания традиции. — Почему Нату квартира, а родному сыну — нет?       Дэвид повернулся к нему, и в его глазах блеснула хитринка. — Когда ты, наконец, перестанешь бояться и познакомишь нас с Кейтлин официально, а не на парковке после тренировки, тогда и поговорим о покупке второй квартиры.       Кевин густо покраснел, что с ним случалось редко. — Я не… мы не… откуда ты… — Я тренер и отец, — пожал плечами Дэвид. — Я все вижу. Даже то, что вы прячетесь за машинами.       Все рассмеялись, и Кевин, бурча что-то о «всевидящем оке», уткнулся в кружку, пытаясь скрыть смущение.       Нат взял одну связку ключей, Эндрю — вторую. Их пальцы встретились на бархатной коробке, и Нат, не стесняясь присутствующих, переплел свои пальцы с пальцами Эндрю. — Спасибо, — тихо сказал он, глядя на Бетси и Дэвида. — Это… это слишком. — Это ровно столько, сколько вы заслужили, — ответила Бетси, и в ее глазах блестели слезы. — Вы оба. Вы построили не просто отношения. Вы построили себя. А теперь у вас будет место, где это можно продолжать.       Аарон, не выдержав пафоса, хлопнул в ладоши. — Так, все! Хватит сантиментов! Когда новоселье? И надеюсь, там будет нормальная кухня, где можно готовить. — Когда захотим, наверное, завтра. А тебе уже не терпится меня выгнать из моего же дома? — улыбнулся Эндрю, и эта улыбка была такой открытой, такой редкой, что Аарон на секунду замер. — Ого, — только и сказал он. — Кажется, ключи разблокировали не только дверь, но и твои эмоции. Надо будет запомнить этот момент и записать в календарь.       Остаток вечера прошел в обсуждении квартиры, планов на переезд, спорах о том, кто что привезет и где повесит полки. Кевин предложил подарить им «что-то полезное, например, огромный телевизор, чтобы можно было собирать и смотреть их гениальные игры». Аарон вызвался быть «консультантом по интерьеру, потому что у Эндрю вкус как у бетонной плиты».       Когда все еще собирались в доме, и Нат с Эндрю вышли на крыльцо дома Миньярдов, дыша вечерним воздухом, Нат повертел в руках свою связку ключей. — У нас будет свой угол, — прошептал он, все еще не веря. — Да, — ответил Эндрю, глядя на звезды. — И ты, главное, не забудь, какой из них от двери, а какой от почтового ящика. А то будешь ломиться к соседям. — Очень смешно, — фыркнул Нат, но прижался плечом к его плечу. — Спасибо. За все. — Им спасибо, — поправил Эндрю. — И нам. Что не сломались. — Мы не сломались, — согласился Нат. — Мы построились.       Они стояли так еще долго, слушая ночные звуки и чувствуя в карманах тяжесть новых ключей — ключей к их собственной, общей жизни. И это было самое прекрасное, что могло случиться с двумя когда-то потерянными мальчиками, которые нашли друг друга и свой дом. Теперь у них было два дома. Но главное — они были друг у друга. А это стоило всех ключей на свете.       Когда все наконец вышли на улицу Бетси снова завела разговор о квартире. — Значит, завтра в час дня встречаемся там, — сказала она, поглядывая на часы. — Дэвид, ты подвезешь Ната? У меня мальчики в машине. — Конечно, — кивнул Дэвид.       На крыльце разделились. Бетси обняла Ната, задержав руку на его плече. — Завтра важный день, — тихо сказала она. — Не торопитесь. Это ваш дом. Он подождет, пока вы его наполните.       В машине Ваймака по дороге домой царило молчание. Не тяжелое, не напряженное — а то самое, уютное, когда можно просто сидеть и думать о своем, зная, что рядом свои. Дэвид изредка поглядывал в зеркало заднего вида на Ната, который смотрел в окно на ночные огни, и на Кевина, дремлющего на заднем сиденье. На губах тренера играла легкая, едва заметная улыбка. Все было правильно.       Утро выдалось суетливым. Нат проснулся рано, разложил на кровати вещи и пытался решить, что брать сразу, а что можно оставить «на потом». В дверь постучали, и вошел Кевин с двумя чашками кофе. — Завтрак для переселенца, — объявил он, ставя чашку на стол. — Давай помогу. А то ты тут, кажется, собрался перевозить всю библиотеку. — Только самое нужное, — улыбнулся Нат, принимая кофе. — Остальное потом.       Они работали молча, но слаженно. Кевин упаковывал книги, Нат складывал канцелярию и мелкие бытовые вещи. Когда дело дошло до коробок с вещами, Кевин хмыкнул: — Ты реально все это собираешься тащить? Там же половина — старые домашние вещи . — А вдруг пригодятся? — парировал Нат. — Ты же знаешь, я люблю, когда все на своих местах и при мне. — Знаю, — Кевин заклеил очередную коробку скотчем. — Будешь скучать по моему хаосу в своей систематизации?       Нат замер, потом посмотрел на него и улыбнулся. — Ты ждешь не дождешься, когда я съеду, да? Освобожу ванную от своих полотенец.       Кевин фыркнул, а потом они оба рассмеялись. Свободно, легко, как умеют смеяться только братья, прошедшие вместе через многое. — Если честно, — вдруг сказал Кевин, отворачиваясь к окну, — год назад я бы реально обрадовался. А сейчас… сейчас как-то грустно. Привык я, что ты всегда рядом. Хоть и не всегда это показывал.       Нат подошел и хлопнул его по плечу. — Я тоже привык. Но мы же не на другой конец света уезжаем. Будешь приходить в гости, надоедать своими гитарными рифами. — Договорились, — Кевин кивнул, и в его глазах мелькнула та самая, редкая теплота, которую Нат научился замечать за год их непростого сближения.       Машина Дэвида, груженная коробками, остановилась у новенького жилого комплекса недалеко от кампуса. Рядом уже стоял знакомый автомобиль Миньярдов. Бетси, Эндрю и Аарон выгружали из багажника свои пакеты. — О, карета подана! — крикнул Аарон, увидев их. — Носильщики, за работу!       Они вшестером занесли вещи в подъезд, поднялись на третий этаж. Эндрю достал ключи — свою связку с логотипом команды — и открыл дверь.       Квартира встретила их светом и свежестью. Светлые стены, ламинат, минимум мебели — но это был чистый холст, готовый принять их историю. Входная дверь открывалась прямо в небольшой коридор. Справа — дверь в совмещенный санузел, чистый и аккуратный. — О, тут даже плитка нормальная, — оценил Аарон, заглянув. — Не как в общаге общежитие для девушек... — а после поняв, что сказал, прикрыл рот ладонью.       Дальше по коридору открывалась просторная кухня, совмещенная со столовой зоной. Большое окно и стеклянная дверь вели на уютный балкончик, откуда открывался вид на зеленый дворик. — Здесь я буду сидеть с утренним кофе, — мечтательно сказал Нат, выглядывая наружу. — А здесь я буду стоять с сигаретой, когда ты будешь меня доставать, — шепотом, чтоб никто не услышал, парировал Эндрю, но в его голосе звучала улыбка.       Если свернуть в противоположную сторону от входа, открывался проход в гостиную — пока пустую, с одним только диваном и стенкой под телевизор. — Будет где собираться, — заметил Дэвид, осматриваясь. — Места хватит на всех. — Если Аарон не будет раскидывать свои конечности, — буркнул Кевин. — Мои конечности в два раза меньше твоих, — парировал тот.       А дальше по коридору, за гостиной, была спальня. Просторная, с большим окном и еще одной дверью на второй балкон, поменьше. И отдельная гардеробная — мечта любого, кто когда-либо жил в тесноте. — Ого, — только и сказал Нат, заглянув в пустую гардеробную. — Здесь можно спрятать целую команду. — Или твои конспекты, — хмыкнул Кевин. — Все влезут.       Эндрю стоял у окна в спальне, глядя во двор. К нему подошел Нат, встал рядом, плечом к плечу. — Нравится? — тихо спросил он. — Да, — так же тихо ответил Эндрю. — Наше. — Наше, — эхом отозвался Нат.       В дверях спальни возник Аарон с коробкой в руках. — Так, голубки, любоваться пейзажем будете потом. Сейчас работаем! Куда ставить этот ящик с книгами? И, кстати, я уже занял комнату в вашей квартире для своих ночевок, так что не расслабляйтесь. — Мы в курсе, — улыбнулся Нат, отрываясь от окна. — Ты уже забронировал диван в гостиной.       Весь день они разбирали вещи, спорили о том, куда повесить полку, переставляли мебель и пили чай на новой кухне из новых кружек, которые Бетси привезла с собой — смешные, разноцветные, с надписями вроде «Лучшему капитану» и «Лучшему нападающему». — Это чтобы вы не забывали, кто вы, — подмигнула она, вручая их.       К вечеру, когда основные вещи были разобраны, а мебель кое-как расставлена, все собрались на кухне. За большим столом, который пока заменяла складная конструкция, но это было неважно. Важно было то, что они были вместе. — Ну что, — поднял тост Дэвид с бокалом сока, — за ваш новый дом. Пусть он будет полон счастья, споров и побед. И помните, мы всегда рядом. — За новую главу, — добавила Бетси. — За то, чтобы стены не рухнули от ваших страстей, — вставил Аарон. — За брата, — неожиданно серьезно сказал Кевин, глядя на Ната. — Который, оказывается, не так уж и бесит.       Все рассмеялись, и этот смех, светлый и свободный, наполнил новую квартиру первыми, самыми важными звуками. Звуками семьи. Звуками дома.       А позже, когда все разъехались, и они остались вдвоем, Эндрю и Нат стояли на балконе спальни, глядя на огни ночного города. — Мы справимся? — тихо спросил Нат. — Мы уже справляемся, — ответил Эндрю и, наконец, позволил себе то, что сегодня из-за количества дел давалось с таким трудом — просто обнять его. Крепко, надежно, без страха. И это было лучшим началом их новой, общей жизни.       Они стояли на балконе, впитывая тишину нового дома. Город шумел где-то вдалеке, приглушенно и успокаивающе, а здесь, на третьем этаже, было их пространство. Их воздух. Эндрю все еще обнимал Ната, чувствуя, как тот дышит в ритм с ним, и это было странное, непривычное, но до мурашек правильное ощущение. — Знаешь, — тихо сказал Нат, уткнувшись носом в его плечо, — я никогда не думал, что у меня будет такое. — Какое? — Свое. Настоящее. Не временное убежище, не чужая комната, а… место, где я могу просто быть. И где ты рядом.       Эндрю ничего не ответил. Он просто поцеловал его в висок — коротко, почти неслышно, но в этом жесте было больше, чем в любых словах.       Внутри, в пустой гостиной, стояла пара коробок, которые они так и не разобрали — сил уже не осталось. На журнальном столике (временном, складном) лежали две связки ключей, брошенные впопыхах, и пустые кружки из-под чая. — Завтра доделаем, — зевнул Нат, возвращаясь в комнату. — Завтра, — согласился Эндрю, закрывая балконную дверь. Они легли на еще не обжитую кровать — пахнущую новизной и магазином, но уже их. Нат свернулся калачиком, привычно прижимаясь к Эндрю. Тот обнял его одной рукой, другой убирая с лица Ната рыжие пряди. — Не храпи, — буркнул Эндрю в темноту. — Я не храплю, — сонно отозвался Нат. — Это Аарон храпит. Я просто дышу. — Дыши тише.       Нат фыркнул, и этот звук утонул в наступающей дреме. За окном мерцали огни, в доме было тепло и тихо, и впервые в жизни оба засыпали не в гостях, не в убежище, не в чужом пространстве. Они засыпали дома.       Утро разбудило их солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Нат открыл глаза первым и несколько секунд просто смотрел в потолок, привыкая к мысли, что это не сон. Потом повернул голову. Эндрю спал рядом, его лицо было расслабленным, без привычной маски настороженности. Нат позволил себе минуту просто любоваться, а потом осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить.       На кухне он включил чайник, нашел куда они вчера дели кружки и пакет с печеньем, который Бетси сунула им вчера «на всякий случай». Пока закипала вода, он вышел на балкон — уже в футболке и пижамных штанах, с растрепанными волосами. Воздух был свежим, утренним, обещающим хороший день. — Кофе есть? — раздалось сзади. Нат обернулся. Эндрю стоял в дверях балкона, сонный, взлохмаченный, невероятно домашний. — Только чай. Кофе вчера не купили. — Приму и чай, — Эндрю вышел к нему, встал рядом, глядя на двор. — Как спалось? — Удивительно хорошо, — признался Нат. — А тебе? — Не снилось ничего. Впервые за долгое время.       Они пили чай на балконе, молчали, и это молчание было наполнено покоем. Потом Эндрю ушел в душ, а Нат занялся коробками, пытаясь найти одежду, в которой можно выйти в магазин.       К обеду приехали «гости». Аарон ворвался первым. — Ну как вы тут, не передумали? Не съехались обратно по домам? — Он поздно осознал, что употребил не правильный глагол. — Съехались, — парировал Эндрю из коридора. — И даже не планируем разъезжаться. — Чудо, — Аарон прошествовал на кухню, оценил обстановку. — Кухня еще пустая. Где еда? — В магазине, — ответил Нат, заглядывая в холодильник. — Мы только чай нашли. — Позор. Ладно, я привез пиццу. Мама сказала, что вы без меня умрете с голоду.       Следом за Аароном подтянулись и остальные. Бетси с коробкой домашней выпечки, Дэвид с набором инструментов: «Мало ли что прикрутить надо», и даже Кевин. — Решил проверить, не развалили ли вы тут все за ночь, — объяснил он, проходя в гостиную. — И заодно посмотрю, куда можно будет приходить, когда надоест слушать, как папа обдумывает тактику.       Они снова сидели все вместе — уже на слегка обжитой кухне, с пиццей, чаем и печеньем. Аарон рассказывал, как чуть не упал с лестницы, пытаясь помочь им мысленно обставить квартиру. Кевин спорил с Дэвидом о том, нужен ли в гостиной телевизор или достаточно проектора. Бетси тихо переговаривалась с Натом, обсуждая, где лучше поставить книжный шкаф.       А Эндрю сидел и смотрел на все это. На свою семью, собравшуюся в его новом доме. На Ната, который смеялся над очередной шуткой Аарона. На то, как легко и естественно они все вписываются в это пространство. И вдруг понял, что не чувствует ни привычного желания контролировать, ни тревоги, ни напряжения. Только тепло. Тяжелое, спокойное, благодарное тепло. — Эй, — шепнул Нат, заметив его взгляд. — Ты чего? — Ничего, — ответил Эндрю, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Просто… хорошо.       Нат улыбнулся в ответ, и эта улыбка была такой же теплой, как и все, что их окружало. — Хорошо, — согласился он.       Вечером, когда гости разошлись, они снова остались вдвоем. Разобрали еще пару коробок, постелили на диван в гостиной тот самый плед — черно-красный в клетку, который Бетси подарила им на новоселье: «Ваш семейный артефакт, передаю по наследству». Кевин поставил на подоконник маленький горшок с кактусом: «Чтобы не забывали поливать хоть что-то». Эндрю прикрепил на холодильник их первые общие магниты.       Перед сном они вышли на балкон спальни. Город сиял огнями, обещая бесконечность возможностей. — Завтра еще столько всего нужно сделать, — вздохнул Нат. — Мебель дозаказать, полки прибить, в университет… — Успеем, — перебил Эндрю. — Никуда не денется. — Знаю. — Нат помолчал, а потом тихо добавил: — Эндрю? — М? — Я люблю тебя. Не за то, что ты меня спас. Не за то, что ты моя стена. Просто… люблю. Тебя. Всего.       Эндрю замер. Эти слова были произнесены впервые так неожиданно. Они висели в воздухе, легкие и бесконечно важные. Он повернулся к Нату, взял его лицо в ладони и посмотрел в эти голубые глаза, которые когда-то казались ему слишком открытыми, слишком уязвимыми, слишком опасными. — Я тоже, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я тоже тебя люблю.       Они поцеловались — не впервые, но по-особенному. Медленно, осторожно, вкладывая в этот поцелуй все, что не могли выразить словами. А потом стояли, обнявшись, глядя на огни города, который больше не казался враждебным. Потому что они были друг у друга. И был дом. Их дом.       На следующий день предстояло еще много дел. Но это был уже не страх, а планы. Не бегство, а жизнь. И они были готовы к ней. Вместе.