Ярик, блин!

Шум воды приятно дополнял шум собственного дыхания. Ярик наслаждался чужой рукой на своем члене, умелыми ласками, хотя местами небрежными, не в его вкусе. Ваня хорошо дрочил, но только в фантазиях Ярика, который, прислонившись к кафельной холодной стене, разгоряченный, потный извивался от удовольствия. Темные волосы прилипли к мокрому лицу, но было не до них. Все тело превратилось в один сплошной нерв, ещё одно движение по головке… – Блять! – Ярик схватился рукой за плечо Серёжи и прижал его к себе, на ощупь находя губы. После оргазма это было обязательно. Глаза Ярик не открывал, перед его лицом отчётливо был выстроен образ смущенного Вани в ту ночь. – Какой ж ты секси. Последняя фраза не была направлена к Серёже, глупо улыбающемуся сейчас. «Грустно, конечно, но хули я сделаю?» – промелькнуло в голове. Ну, объективно он был секси: накаченный, симпатичный, с мягкой, хорошей кожей и жопа у него ничего такая, лицо, правда, дебильноватое, но зато едой угощает, потому что деньги есть. Было бы прикольно, конечно, зависать с ним на постоянке, но нихуя не торкало, да и разговоры с ним были настолько же дебильноватые, что и его лицо. – Мне нравится церковное пение, это красиво. Особенно, если это сформированный хор, хотя, когда люди просто для себя приходят поют, тоже круто. У меня один друг таким занимался, пока из школы не выпустился. Потом уже учебка, все дела, – Ярик с удовольствием отправлял в рот очередной ролл, с удовольствием замечая, как много ещё осталось еды и как он сейчас облопается до смерти. – Я не люблю РПЦ. Деньги воруют, обманывают людей. – Лапуль, – Ярик аж подавился – давненько он не попадал в такие обсуждения, – ты спросил меня о том, что мне нравится из необычного в искусстве. Причем тут РПЦ? – Ну ты сказал, у тебя друг там работал. Ты считаешь, это нормально? – Мой друг верующий, да, для него это нормально, – надо было успокаивать разгоревшийся внутри огонь. Ярик просто ненавидел, когда на его разговоры об искусстве накладывали ненужную в этом контексте политику. Тем более, в этом разговоре затрагивался Ваня. – Тем более хоровое церковное пение придумала не РПЦ. Да, церковь всегда была тесно связана с политикой и всегда с довольно грязными моментами, но те события, которые воспеваются в Евангелие уже давно неактуальны. – Тебе не стрёмно с верующим общаться? – сменил тему, мудак. – Не боишься, что он узнает о том, что ты с парнями спишь? – Я не просто сплю, я ещё и трахаю, – шуткой удалось снять напряжение, Ярик расслабленно развалился на кресле, набивая рот. – И он об этом знает. – И что говорит? – Ничего, потому что он нормальный чел. – И как это произошло? Ты ему просто сказал об этом или где-то запалился? – Сказал, не так давно. Он мне довольно близок, а близким друзьям я обычно говорю, что я гей. Сам знаешь, что это довольно мощный пласт жизни и хер его скроешь. – Ха-ха, ну да, – Сережа изменился в лице, как-то поник. – Чо загрустил? – Ну, не знаю, как ты воспримешь. ..... – Пиздец! То есть он (вы только вдумайтесь), он содержит бабу и ещё меня жратвой угощает! Дорогой, блин! Это ж сколько у него денег! Можно мне так же? Кому отсосать? – Ярик возмущался, попутно жуя мандарин. – Перестань женщин бабами называть. Это капец мизогинно, – Лиза закатила глаза, отпивая пива. Они сидели сейчас у неё. Годы шли, многое менялось, но посиделки этих трех оставались стабильными. – Я те уже говорил, что это просторечное слово и в нем нет ничего мизогинного. Я в жизни ничо мизогинного не сделал. Если хотя б один поступок вспомнишь, то я, так и быть, никогда больше не буду произносить этого слова и признаю себя мизогином, – протараторил Ярик. Все это время он стоял, шагал по комнате и садиться не собирался – не мог. – Так вот, какого хуя и кому отсосать? – Мне нравится, что в этой ситуации тебя больше всего смущают деньги, – Паша как обычно был занят какой-то лепкой. Он просто не мог остановиться. Везде носил с собой кусочек пластилина или штуки, которую он называл клячкой. – Они меня не смущают, они меня радуют. Я вкусно покушал. Вопрос только в том, как этот долбаеб додумался не расстаться с девушкой и пойти по мальчикам. Будь я на месте его девушки, я был бы не рад узнать, что я не знаю, что мой парень с кем-то трахается, и я не могу на это смотреть, – Ярик снова перешёл на манерный тон, выдавая очередную абсурдную шутку и все же садясь. Тело уставало уже ощутимо. Еще немного и вскоре он сможет только сидеть и дрыгать ногой. Секс нормальному восстановлению не способствовал, особенно в середине ночи. Спокойного сна не было уже три недели. – Что ты ему ответил? – Что мне похуй и что я все равно не планирую с ним серьезных отношений и видеться больше. В отличие от него, я честен с собой. Правда, он расстроился, – Ярик не любил расстраивать людей, даже самых для него неприятных. ... Гмтарист, зевая, подготавливал оборудование к работе. Сегодня должен был прийти стажёр, который раньше не работал бариста, так что обучение обещало быть запарным. Ярик молил священные яйца, чтобы парень был толковый. Кстати, он уже минуту, как должен был прийти. Послышалась открывающаяся дверь. Ярик быстро доделывал все необходимое, пока, предполагаемо, клиент – стажёра он уже не ждал, так иногда бывало, что они не приходили – подойдёт к прилавку. – Здравствуйте, – голос был приятным, Ярик даже завелся (чертова гипомания), – я на стажировку. – А, ой, привет! Вовремя ты! Я уж начал считать минуты опозд... – Ярик обернулся и встретился взглядом с тем, с кем не ожидал и не очень-то хотел. Он неловко цокнул языком и обвел им зубы. – «Блять»? – Ну, получается, что так. Получается, что «блять», – Саша растянул губы в странного рода неловкой улыбке. И Ярик мог его понять – он звонил раза три с того момента, как они трахались и ещё больше писал. – Мы, кстати, не материмся тут, чтобы не распугать клиентов, – сразу сменил тему Ярик. Нужно было работать. – Тут прост рядом концертный зал – много пенсионеров, знаешь ли. Хотя странно, я люблю классическую музыку, и мне кажется, что интерес к ней неоправданно мал. С другой стороны, дорого капец. Кстати, можешь скинуть шмотки в подсобке, – тараторил он, показывая, где служебное помещение, – плюс, там висит твой фартук. Ну, ты увидишь. – Ага, – Саша посмотрел на Ярика грустно и растерянно. Их рабочий день тянулся бесконечно. Хотя Саша был умничкой и лапочкой: схватывал все налёту, был очень сосредоточенным, но грустным. Он мало говорил, никак не реагировал на шутки Ярика, и его бесконечную болтовню, от которой он сам уставал. Ярик же шнырял по кухне туда-сюда. В гипомании он содержал все в идеальной чистоте и делал кофе за считанные минуты, ещё и рисунки на пене рисовал. А ещё он был ужасно возбудим в сексуальном плане. Постоянно смотрел на Сашу, думал об их сексе, вспоминал, как ловко тот орудует руками и уж тем более ртом. Ярик то и дело облизывался, поправлял член и вздыхал. Все тело горело. Мысли о Ване на этот день совсем улетучились, хотя в обычное время вытягивали из него все силы. Мысли и борьба с желанием написать что-нибудь не обыденное, не скинуть мем или видос, а написать, как ждёт, когда биолог (Ваня) разберется с собой и захочет встречаться. – Отлично поработал, лапуль, – Ярик хлопнул Сашу по плечу, ловя на себе все тот же печальный взгляд. – Не зови меня так. Я ведь уже просил сегодня, – Саша снял с себя фартук и потянулся за шапкой. Ярик поторопился за ним. – Слушай, я понимаю, ты злишься, но я ведь говорил, что это на один раз. – В конце этого раза ты поцеловал меня и сказал: «Думаю, можно повторить.» – Саша развел руками, вопросительно посмотрев на Ярика. Тот кашлянул в руку. Ну да, такое было. – Я прост заигрался и флиртовал. Прости, со мной бывает. – Мог хотя бы по-человечески ответить, что «заигрался и флиртовал», а не игнорировать звонки и сообщения. Ты мне понравился, – Саша поджал губы и казался очень серьезным. Его прямая спина добавляла ощущение, что в подсобке стоит солдатик. – Бля, кисунь... прости, я безответственный. Что я могу сделать для тебя? Нам ведь все равно работать вместе. Или ты решил, что уйдешь? Ну, из-за меня. – Куда я уйду? Это более менее приличное место, работы нихрена нет, – это было неправдой. – Я не знаю, что ты можешь для меня сделать. Мне стоит просто смириться, я думаю. Хотя я не понимаю, почему только на один раз. Разве не суть таких встреч, чтобы найти своего человека? Мне казалось, мы не только хорошо потрахались, но и поговорили. Разве это плохо? Саша медленно одевался, подходя к этому вопросу так же ответственно, как и к работе, в то время, как Ярик кое-как напялил на себя все с огромной скоростью и стоял уже с красным лицом, пританцовывая. – Не, ну, да, потрахались и попиздели с кайфом. Ты ваще самый приятный мальчик из всех за последние две недели моей беспорядочной сексуальной жизни. Ну, если не считать тех, что были на секс-вечеринках. С теми я не пиздел. Прогуляемся? Они вышли из кофейни, запирая ее. На улице было все ещё полно людей, несмотря на то, что было девять вечера. – Да, давай. Так... в чем проблема? Я не в твоём вкусе? Слишком мал? У нас же три года, получается, разрица, – Саша закурил, шагая под фонарями, висевшими аж с ноября как украшение к новому году. – Ну, нет, я не настолько старик, – Ярик задумался о том, что он чувствует. Вспомнился Ваня. – Не, есть, конечно, люди младше, с которыми бы я не стал зависать ни при каких обстоятельствах, но в то же время, точно такие же есть и тридцать плюс, поэтому возраст – не тот критерий. Вообще, наверное, критериев нет. Просто я... ну, знаешь, уже года три сохну по одному парню. – Гетеро? – Блять, ну, самое смешное, что нет. – Занят кем-то или тоже влюблен? – Опять же, нет. Просто он православный. Пососался со мной и списал все на недосып. Типа от недосыпа можно такую хуйню сделать. Ну, как... Можно! У меня были моменты, когда я в баб влюблялся при таких обстоятельствах, а я, прости, главный педик в нашей компании. – От недосыпа сменил ориентацию, – Саша скептически взглянул на Ярика. Казалось, его лицо могло выражать только это. – Не совсем так, – Ярик понял, что пизданул лишнего. – Я чот... Не знаю. Это довольно стигматизированная штука, обросшая кучей мифов. Ментальное расстройство. – У моей тетки рекуррентная депрессия. Я нормально отношусь к любым расстройствам, учитывая то, как они распространены. У бывшего парня была депрессия. У меня нет никаких предрассудков. – О... у меня биполярка. Собственно, то, о чем я сказал было чем-то вроде гиперсексуальности в гипомании, мне хотелось всех, – Ярику стало легче. О своем расстройстве было так же тяжело говорит, как и сексуальности. Некоторые говорили, что диагноз надуман, некоторые, что это просто модное веяние. – Я очень стараюсь жить по правилам. Раньше бухал, например, как черт, нажирался сладким, не спал сутками, гонял по впискам, сливал все бабки на одежду. Сейчас вообще-то тоже сливаю, но в меньшей степени. – Ты поэтому такой скоростной и спишь со всеми подряд? Или секс с разными людьми это просто образ жизни? – Да я ваще speedy! Но да и да. Раньше я еще несерьёзно к сексу относился, а сейчас, видишь: справки требую, презики покупаю, сам проверяюсь раз в полгода. – Да уж, так сильно меня ещё не унижали. Я, получается, нужен был только для утоления гипоманиакальной жажды. Типа как расходный материал, – Саша казался очень задетым. Он выпрямился и пихнул руки в карманы. – Ну почему расходный материал сразу? Я отлично провел с тобой время. И сейчас я чувствую себя комфортно и уютно, поэтому... Ну то есть да, в каком-то смысле изначально это было чот подобное, но сейчас точно нет, понимаешь? Под ногами мерзко скрипел реагент и изуродованный им лёд. Ярик смотрел под ноги, думая о том, какое он всё-таки чудовище. Да, о биполярном расстройстве было сложно говорить из-за предвзятого отношения, но самому о себе положительно думать было ещё сложнее. Ярик знал, какого это и знал, что он такое из-за болезни. – Не знаю, что сказать, – Саша выбросил сигарету и потер лицо рукой. Они были рядом с метро, которое располагалось чуть дальше от работы. – Не хочу с тобой расставаться на сегодня. Может, давай ко мне? – Ярик был искреннен. Ему не хотелось опять быть наедине со своими мыслями о Ване. – Я слишком устал для секса, да и, блин, я расстроен. Ты как будто опять даёшь надежду, чтобы забрать её. Не играй с моими чувствами. – Кисунь, нам необязательно трахаться или няшиться. Мы можем просто по-дружески посидеть, я сделаю ужин, познакомлю тебя с Пахой, он скульптор, – произнес Ярик гордо. Он обожал Пашу и то, что он скульптор. – Ну, разве что ради Пахи, – усмехнулся Саша. Было мило, что он согласился. Ярик был готов постараться и сделать отличный ужин. И он сделал. Болоньезе, салат и из заначки достал печенье. – О, добрый вечер, – Паша как обычно вошёл в гостиную в куртке и шапке. Он всегда шел на свет, когда возвращался домой. Лишь бы поболтать – страшно социальный. – Иди есть, любимый, – проворковал Ярик, подмигивая другу. – Все, это семейный ужин? Привел знакомить с родителями? – Саша уже ел. Ярик заметил, что он даже не обедал и был рад, что ужин пришелся ему по вкусу. – Наконец-то мой статус отца Яромира признан, а то все «любимый», – Паша ушел на кухню, оставив куртку и шапку на спинке дивана. – Где тада мои деньги, отец? – Ты уже взрослый, сам себе заработай. – Ну и хуевый ты родитель! – Яромир? – Саша уставился на Ярика, с трудом проглотив еду. – Чо? – Ярик думал, что его зовут. – А, – понял он, – да, я Яромир Всеволодович. Попробуй выговори с первого раза. Что батины родители решили изъебнуться, что сам батя. Кстати, имя славянское, но ща его только на западе используют. Типа в Чехии там. В России – нихрена. Это тебе не Ярославы какие-нибудь. Мои родители когда-то любили изъебываться, – Ярик грустно хмыкнул. – Прикольно. У меня самое дефолтное имя. – Да расслабься, кому не похер на имена? Хоть хуем назовись, функция имени от этого не изменится. Нет, конечно, когда Саша ушел в душ, Ярик грезил о том, чтобы оказаться сейчас с ним, желательно перед ним, желательно на коленях и с членом во рту. Он облизывал губы, грустно вздыхая. Если бы Ярик не игнорил Сашу, сейчас бы этого не было. Но он вспомнил одну известную, но уважную для себя мысль: ничто не могло случиться иначе, ведь тот я был именно таким, чтобы совершить то, что совершил. – Слушай, – Саша стоял в дверях уже в домашней одежде, Ярик лег на бок, оперев голову на руку, – спасибо за ужин, я давно не ел хорошей домашней еды – готовлю ужасно и нет времени обычно. Честно говоря, меня обещание еды и подкупило. Подумал, что это неправильно и решил сейчас сказать. Ярик заулыбался, вытянув руку и плюхнувшись головой на мягкую подушку. От нее в обычные дни могло клонить в сон, но не сейчас, не во время гипомании. – Ты такой милый. Все нормально, я не против накормить. У меня просто денег обычно нихера нет. Но, если вдруг захочешь, я можем скидываться на еду, я буду привозить тебе и ты приезжай поесть. Единственное, в любой момент может начаться депра и тут уж я ничо не обещаю. – Как я и сказал, я не хочу, чтобы ты играл с моими чувствами, а это уже подходит на ухаживание. Думай лучше о том парне, – Саша опустил взгляд. – Спокойной ночи, Ярик. – Доброй ночи. Ярик остался наедине со своими мыслями. Он мог подрочить и планировал это сделать, но упоминание Вани вернуло в привычное русло. Он достал телефон, открыл переписку с Ваней. Иногда становилось легче от сообщений в никуда. Хотя всегда был порыв отправить. Просто нажать на кнопку и все чувства и мысли были бы доставлены. Ярик нажал. И тут же удалил. Он стал писать вновь, отправил, снова удалил и откинул телефон подальше. Сердце заныло, мышцы вокруг рта свело спазмом. «Gonna kill myself, gonna kill myself, gonna kill myself...» – вертелось в голове без конца, пока слезы мочили подушку, превращая ее в тканевое болото. Всхлипы еле удавалось сдерживать. Это длилось недолго, и после этого, на удивление, Ярик довольно быстро уснул, но проснулся в три часа ночи абсолютно бодрый и пошел, как говорил его психиатр, «активничать». Вышел на улицу, взяв пачку сигарет. Он видел её уже второй раз за последнюю неделю, а это было хреново. Пришлось швырнуть в помойку и уйти подальше, на качели. Жёлтая куртка невозможно радовала, мороз бодрил, но вместе с тем была и печаль. Ярик открыл галерею на смартфоне. У него была отдельная папка с Ваней. Он видел эти фотографии уже сотни раз. На самую последнюю, сделанную на новый год, он мог смотреть часами, думая об их разговоре и о поцелуях. Ярик стукнул себя по лбу, понимая, что боль невыносима. – Я блять напишу! Он потёр покрасневшие пальцы и полез в диалог с Ваней, закусывая губу. Живот сводило спазмом и смелости хватило только на «Пошли послезавтра в пиццерию возле парка, как раньше? После вузика» ... – Как дела на личном? – Ярик вновь шел с Сашей к метро. Они так делали постоянно, когда смены совпадали. – Да никак, я прекратил поиски, – Саша очень сексуально курил, просто невероятно сексуально. И его запах, его одеколон и запах его сигарет возбуждали. – Ого, почему? – Ярик старался быть поближе. Хотелось и самому курить, но нельзя. Программист (Саша) усмехнулся. – Серьёзно? – Что? Только не говори мне, что из-за меня, я тебя прошу, а то это уже как в песне Чижа. Ну, знаешь: «В каморке, что за актовым залом репетировал школьный ансамбль», – Ярик даже пропел, а потом закашлялся – был мороз. – Нет, не знаю, – Саша тяжело вздохнул и меланхолично выбросил сигарету. Он посмотрел пару секунд на Ярика и растянул губы, поджимая их, как он это обычно делал. – Блять... Ты мне нрав- – Не надо ничего придумывать. Это мои чувства, ты мне ничего не должен. Мы работаем вместе, это болезненно, ну и пусть. Я ничего не жду. Я поддался импульсу, это пройдет. Такое уже было и не раз. – Могу понять. Я постоянно выбираю каких-то дебильных мужиков, которые ебутся с бабами, – Ярик пнул снег под ногами. – Ну, тут у тебя по крайней мере есть шанс. – Слушай, почему бы нам просто не попробовать? – Ярик прикусил губу, он уже терял надежду на то, что с Ваней что-то получится. Он уходил от разговора и сам не начинал. Это заебало. – А если через неделю окажется, что твой святоша самый гейский гей, то что? – Я не сомневаюсь в том, что он гейский гей, но я не верю в том, что месяц – достаточное время для того, чтобы принять такое, будучи святошней, – боль прошлась по сердцу. – В общем, я не согласен. Ты опять пытаешься как будто починить мою боль, но это в любом случае невозможно. – Может быть тогда просто позволишь сегодня покормить тебя? Я делал вчера пастуший пирог. Там еще осталось. ... Ярик уломал Сашу на фильм, когда они приехали домой. Под еду лёгкая любовная комедия была очень кстати. Ярик не особенно любил кино, в частности такое, но его и интересовало совсем другое. Он то и дело внимательно смотрел на Сашу, на то, как он сосредоточенно смотрит фильм, будто это документальная лента. Гитарист посмотрел на лежащую рядом руку и осторожно провел пальцами по предплечью, привлекая к себе внимание. – Что? – Ничего, вспомнил, какая у тебя нежная кожа, – частично это было так. – И что? – Саша отозвался довольно угрюмо, нахмурившись и убирая руку себе на плоский живот, которому Ярик мог только позавидовать. Он прекрасно помнил, что программист в хорошей форме в отличие от него самого, пухлого, с нажранным на зиму животом. – Мы не встречаемся. Тебе не кажется неправильным трогать меня так? Ярик лишь пожал плечами. Ему не казалось. Хотелось трогать Сашу везде, утащить его к себе на колени и долго целовать, пока не сотрется кожа на губах, но теперь их разделяло еще больше пространства, чем хотелось бы.