Ярик, блин!

«Иди сюда, гаденыш!» – слышался голос матери и громкий шлепок ремня косяк двери. Ярик запер дверь в свою комнату и залез под кровать. Щека горела от недавней пощечины. Он весь дрожал, наполненные ужасом глаза смотрели на щель между дверью и полом. Дверь не спасет... в щели под ней показалось затемнение. «Яромир, открой дверь!» – голос родной матери с истерическими завышениями резал слух. Ярик весь сжался, стараясь забиться как можно дальше. «Боженька, пусть она меня не найдет! Пожалуйста! Я был плохим, я каюсь, но пожалуйста, пусть она меня не найдет!» Щёлкнул замок, Ярик вздрогнул. Он внимательно следил за ногами в тапочках с цветами. Красивые, он бы хотел такие же, но он знал, что мальчикам такие нельзя. Сейчас, правда, было не до тапочек. Мать обошла комнату, открыла один единственный маленький шкафчик – там Ярик прятался в прошлый раз, и подошла к кровати. Ярику хотелось кричать и плакать. Плакать не получалось, влажные ладошки сжимались и разжимались, прилипая к полу. «Яромир, вылезай, пожалуйста!» – голос был сладким, как будто мать не злилась. Вылезать Ярик не собирался. Звякнул нож о тумбу – им мать открывала дверь дверь в его комнату. Ярик это знал. К этому он почти привык, хотя всегда боялся, что нож пойдет в дело. «Понятно. Раз не хочешь по-хорошему...» Кровать скрипнула, резко отъезжая и больно ударяя по лодыжке... Ярик резко раскрыл глаза, очувтишь в мирной тишине. Это был всего лишь сон. Все тело было покрыто холодным липким потом, из глаз катились слезы, рука болела – в нее впились ногти. Снова раны. Ярик потёр лицо трясущимися руками. – Кошмар? – за компьютером сидел Саша. Перед ним был открыт какой-то его программистский софт. Ярик пытался вникать, но просто, как заинтересованный. – Угу, – он лег на бок, пихнув одеяло между ног. Прохлада струилась по голой коже. – У тебя есть время полежать со мной? Саша без лишних вопросов встал из-за рабочего места и через пару мгновений они лежали друг на против друга, обнявшись и прижавшись лбами. – От тебя клубникой пахнет. Ты что, охуел? – Ярик носом прижался к губами Саши, пока тот не начал говорить. – Я нашел клубничную «Фрутеллу» у себя. Прости, там больше не осталось. – Пиздец... – Что тебе снилось? – чужая рука скользнула по голове, и Ярик закатил глаза от удовольствия. Именно этого ему сейчас не хватало – чтобы кто-то погладил по голове. Гитарист немного сполз и прижался к груди Саши, слушая, как тот умиленно хихикает. – Как меня мать пиздила. Прям натурально. Прям детство. Такого почти не бывает, – говорить об этом всегда было не так страшно, как переживать. Можно было даже не плакать. – Пиздец, – Ярик чувствовал, как чаще бьётся сердце Саши и как крепко он стискивает руки. – Не хочу, чтобы это выглядело, как нарушение личного пространства, но... Я рядом, все нормально. – Спасибо, Кисунь. – Я, честно говоря, просто в ахуе с того, как можно бить ребенка, – сердце Саши всё ещё колотилось, видимо, он злился. – Мне тоже иногда попадало, но чпще орали, – Ярик поднял голову, серьезно, смотря на Сашу, – Хотя я могу понять отца. – Может он понять отца, – протянул иронично Ярик. – Мне даже немного стыдно за то, что я делаю с тобой то же, – он сжал попу Саши, вслушиваясь в довольный вздох. – Я очень напряжен, так что хочу, чтобы ты мне подрочил, но сначала договорим. – 'key, Кисунь. – Хотел сказать, что я согласен в каком-то смысле, но у моего отца особый стиль воспитания. Я учился в кадетском корпусе и отец надавил, чтобы я выбрал, куда мне идти служить после этого. Ты не представляешь, чего мне стоило добиться у него разрешения пойти по-нормальному учиться. А мой младший брат собирается по окончании идти служить в ФСБ. Повисло молчание. Ярик уставился на Сашу. – Звучит как полный пиздец! – взорвался он. – Мало того, что орал, так ещё выбор не давал! Ты не ещё скажи, он цензурил то, какие шмотки вы будете носить! – Вроде того. Нам нельзя было слишком яркие цвета надевать, потому что отец считает, что это для женщин, – кивнул Саша. Он выглядел грустным, но, видимо, не из-за отца. – Я для тебя урод? – Чего, блять? Не, Кисунь, ты же в этом не виноват. Я, скорее, охереваю от того, что мне нравятся мальчики с сильно ограниченным детством. Это можно уже назвать вкусом? И ещё очень злюсь на таких ебаных родителей. Конченные, блять! Решил, значит, нарождать себе армию, пиздец. – Скорее, генералов, – грустно усмехнулся Саша. – Он не приемлет неудач, неиронично называет людей отсталыми. То, что я гей, я знаю, он никогда не примет. Если я заикнусь, он меня собственноручно убьет. – Киса, ты взрослый мальчик, ты всегда можешь просто выбросить нахуй эти отношения с отцом и никогда с ним не видеться. – Может быть... Пока я не готов. Хочу доучиться спокойно и потом уже... – Саша закивал. – Хорошо. Я за любой твой мув. Только не бросай меня просто потому что я лох и неудачник, – неловко посмеялся он, проводя рукой по паху Саши. – Блин, придется теперь причину продумывать. – У меня их триста. Я настолько не уверен в том, что достоин тебя, что могу книгу написать об этом. Саша закатил глаза и притянул Ярика к себе за поцелуем. ... – Кстати, – Ярик жевал гречку, сидя напротив Саши на кухне. Они оба были ужасно сонными, особенно Саша. – М? – Я стеснялся рассказывать, но я тут... Когда в последний раз, когда размышлял над самоубийством и поехал в мамин район, в тот день я встретил Ваню. Ну, ночью. Саша поднял на него выискивающий взгляд. Ярик уже триста раз пожалел, что завел эту тему, потому что лучше бы это было на свежую голову. – Дальше? – Саша выпрямился, отложив ложку. – Да блять, не смотри на меня так! Я ничо не сделал! – взорвался он. – Ни с кем не спал, даже не сосался, понимаешь! Просто ночью мы сидели у меня и слушали музыку. Саша как-то очень зло выдохнул, сжимая руки в кулаках. – Ладно. Тебе на работу пора. Я все вымою, – Саша поднялся, собрал тарелки. Он не даже не смотрел на Ярика, которому хотелось плакать от сложившейся ситуации. – Мы могли бы хотя бы поговорить, – выдавил он из себя. – Я не настроен. Позже. Хорошего дня. .... Ярик работал сегодня с милой подчинённой, которая, правда, была больше приятной, чем трудолюбивой, но клиенты любили с ней болтать. Пока она была за кассой Ярик вышел в туалет. Он просто сел на крышку унитаза и зарыдал, чувствуя, как плавится его тело от ненависти к себе, как назойливо рука просить вонзить в нее ногти, как лоб умоляет врезать его стены, а губы стонут, скучая по зубам. «Wanna kill myself wanna kill myself wanna kill myself,» – вертелось в голове. «Кисунь, – достав телефон стал печатать Ярик, чувствуя как слезы падают за ворот, – давай поговорим вечером, пожалуйста? Я правда не имел в виду ничего такого! Пойдем в кафе? Посидим просто, обсудим. Я не хочу портить отношения, Кис. Ты мне дорог» «Больше не злюсь, но поговорить хочу. Я встречу тебя после работы, как обычно. Целую. Ты мне тоже дорог.» Ярик сполз по крышке унитаза, стучась головой о грязно-белого цвета кафель с убогими пожелтевшими швами. Он всхлипнул, но теперь уже от облегчения. «Целую, Кисунь, спасибо. Плакаю, как сучка» «:) <3» «Это ты со стояком?» «Иди работай, хорни маньяк.» Стало легче. Ярик даже оживился и принялся за работу с новыми силам, периодически болтая с Люсей, своей подопечной. Правда, уже ближе к вечеру стала названивать мать. «Блять, ещё один борщ?» – подумал Ярик, бросая трубку и через минуту получая сообщение. «перезвони срочно !!!» – Shit, – еле слышно выругался Ярик, взглянув на Люсю. – Я ещё раз отбегу на задний двор, окей? Мать чот хочет. – Да, давай, пока народу не особо, – Люся улыбнулась. У нее была очень милая улыбка и красивые, подвижные губы. Ярик хотел бы такие же. Он подмигнул бариста и поспешно вышел через служебный вход без куртки. – Алло! – Яромир, – послышался недовольный голос. Предчувствие было хреновое. – Я слушаю. Что срочного? – Ты почему вчера нагрубил Антону и с какой стати ты забираешь документы из института?! Ты когда-нибудь учиться уже будешь? – Нихрена! – Так, не разговаривай так с матерью! Как мне вообще с этим жить?! Ты можешь хоть что-то делать нормально, а не через задницу? Ярик хотел было бросать трубку, злость вскипала, это было плохо. Он снова не замечал, как мёрзнет. – Блять, да живи как хочешь и рассказывай своим ёбырям и друзьям-долбаёбам, что я погиб в автокатастрофе! – Как я могу врать! Не называй так Антона. Извинись перед ним! Он хороший человек. – Мне поебать, какой он человек. Моя жизнь с твоей, блять, не связана уже триста миллиардов лет, – два года. – А пиздеть ты горазда! Антону же напиздела какой-то неясной херни, значит и остальным напиздеть сможешь. Короче мне похер. Я просто хочу жить нормально, играть музыку и лечить башку. Тебе, кстати, тоже лучше провериться. Это наследственное. – Ты себе напридумывал проблем несуществующих, и я ещё должна идти к мозгоправу?! Ярик положил трубку. Он понимал, что должен ощущать боль и где-то внутри ощущает, но явно не снаружи – деперсонализация оглушила. Это было не так плохо. Ярик знал, что сможет работать и не отвлекаться на чувства. Когда он вышел в кафе, все было двумерным и не имело смысла. Даже входящие клиенты, даже улыбающаяся Люся, которая была будто другим человеком, несмотря на вполне знакомые черты. Клиентов этим вечером было полно – все возвращались с работы, а на улице было минус семнадцать. Ярик осознал это, когда почувствовал тягу к кашлю, но это не имело значения, как и все вокруг. Иногда он крутил в голове слова матери, глубоко внутри что-то ныло, один раз даже вырвался позыв всплакнуть в виде кратковременной гримасы. – I'm not like them, but I can pretend,. The sun is gone, but I have a light. The day is done, but I'm having fun. I think I'm dumb. Or maybe I'm just happy, – напевал Ярик убираясь. Большое количество клиентов ознало литры грязной воды, бывшей когда-то не менее грязным снегом. – О, блин! Это что, Nirvana?! – восторженно воскликнула Люся. Возможно, Ярик бы обрадовался, но сейчас он почти ничего не ощущал. – Да, «Dumb». – Офигеть, я обожаю их! Знаю почти все песни наизусть, и у меня несколько плакатов дома. Родители были не очень довольны, но блин... – Люся смущённо улыбнулась. Ярик ей вторил по привычке. – Fuck 'em all, – собственный голос звучал безэмоционально. – Моя мать, например, тупая пизда. – Блин, зачем ты так? – Люся заметно смутилась, вытирая витрину. – Прости. Какая твоя любимая песня у Nirvana? .... Саша не очень торопился, зная, что зимой в кафе вечером работы полно. И действительно: за окном довольно печальный Ярик мыл полы и болтал с Люсей. Такой милый. Саша хотел встать в обычное место, но заметил незнакомца в ушанке, тоже поглядывающего за стекло. – Сигареты не найдется? – было любопытно завести с ним разговор. Не просто же так он... Парень обернулся и лицо его оказалось неожиданно знакомым. – Нет, простите, не курю. Голос у него был довольно высокий, интересный. Да и в реальности он выглядел гораздо лучше, чем на фотографиях Ярика. – Девушку ждёте? – нет, конечно. Очевидно, что нет. – А-а, нет, друга, – Ваня как-то смутился, начиная ковырять носком ботинка рыхлый снег. – Я тоже за Яриком. Давай на «ты», – решая не томить, предложил Саша. Ваня ошарашенно взглянул на него. Саша протянул руку. – Александр. – Иван, – хват у Вани был крепкий, несмотря на хилый вид и нотки отвращения в лице во время рукопожатия. – Не слышал про тебя раньше. – А мы недавно познакомились. На работе, – Саша не хотел говорить, что они встречаются. Это было любопытно. – А, понятно. Мы со школы вместе. Немного рассорились, правда, в последнее время. – Почему рассорились, если не секрет? – Ну, просто пьяным он целовался с моей девушкой. Но мы поговорили и помирились. Это было забавной отмазкой. Саша чуть не хрюкнул от смеха, но сдержался. Ваня казался ему очень любопытным. Неизвестно, правда, почему. – Так Ярик гей. Что это, на него, интересно, нашло. Ваня стеснительно отвернулся, потерев красный нос. Было ужасно холодно. – Я надеялся, это будет убедительно, – голос у него теперь был совсем тихим. – Ладно, прости. Я знаю, что между вами произошло, – Саша кивнул и достал сигарету. Ваня выглядел совсем подавленно и без устали тер свой нос. – Это довольно интимная подробность. Ярик, конечно, много личного говорит, но это... Как-то я... ... – Ого, класс, – Ярик шмыгнул носом, подходя к ребятам. Они оба выглядели замёрзшими, но болтали. Ярик мог бы удивиться, если бы чувствал сейчас хоть что-то. – Привет. – Что ты тут делаешь? – спросил он безэмоционально у Вани, потирающего красный нос. – Хотел просто увидеться. На сообщения ты отвечаешь довольно сухо, – в голосе дрогнула боль, Саша внимательно наблюдал за Ваней даже как-то слишком. Ярик собирался подумать об этом чуть позже. – М, у нас были планы, – он вопросительно посмотрел на Сашу. – Можем сообразить на троих, – тот покраснел, отводя взгляд. Ваня выглядел точно также. «Одинаковые, как человеки пауки с того мема» – Ну, на троих, так на троих, хер ли, – Ярик закинул рюкзак с одного плеча на два и пошел впереди. .... Ярик шёл по хрустящему от мороза снегу недовольный. Деперсонализация больше не ебала мозги, но внутри как будто что-то сломалось. Ажитация, близкая подруга Ярика все ещё была с ним, но эйфории и прилива сил не оставалось. Только тупая боль и серость назойливо одолевали. Гитарист знал, что это значит. Нужно было понаблюдать ещё пару дней, но Ярик предвкушал, что в ближайшее время придется писать психиатру. Или все же нет? Рядом брел Ваня своими широкими неспешным шагами. Они не разговаривали с того момента, как разошлись с Сашей. В кафе было весело. Ну, Саше с Ваней, Ярик просто ел, стараясь справиться с тошнотой от переизбытка негативных событий. Он не понимал, что случилось между этими двумя и было странно и злило, что все так сложилось. Страшно хотелось курить. Ярик был уверен, что сигарет у него нет, но все равно принялся шарить по карманам в надежде на нычку. Но откуда взяться нычке в новой куртке? В ней даже прошлогоднюю сотку не найти. – Сука. Так и знал. – Что-то потерял? – подал голос Ваня, на секунду высунув лицо из-за шарфа, покрытого инием. – Хорошее самочувствие, – Ярик сразу отвернулся. Смотреть на Ваню было больно. – Что-то болит? – Не заботься обо мне, пожалуйста, – в сердце без устали щемило. – Иначе я сдохну. – Мы можем не идти вместе, если ты не хочешь. Можем вообще не видеться, – Ваня звучал разочарованно, но как будто бы с налетом раздражения. Чтобы скрыть разочарование? – Я хочу побыть с тобой немного. Мне больно, поэтому прошу не заботится, – снова тошнило. – Холодно блять, – Ярик попытался сменить тему. – Да... ... В метро было мало людей. На удивление мало. В это время поток всё ещё бывал большим. Ваня с Яриком сидели рядом в конце вагона. Четыре из шести мест пустовали. – Помнишь, как мы ехали после концерта этнической музыки вечером, ещё в школе? Был такой же пустой вагон, – начал почему-то Ваня. Ярик плохо помнил тот день. Вроде и ехали, а что за концерт он понятия не имел. Думал, это было не после концерта, а после кино и было это уже не школе. Как часто они раньше куда-то ходили вместе..? – Не помню, а что? – Не знаю, мне кажется, это было мило. Я почему-то запомнил. Может, потому что мы тогда были только вдвоём, – Ваня пожал плечами. Ярик смотрел на него пристально. Больно, но сердце билось. Ему сейчас было немного легче, он мог чувствовать и испытывать не только боль. – А сейчас? – Что? – Сейчас мило? – Ярик спрашивал без издевки. Ваня пожал плечами. Он смотрел куда-то на обшарпанный серый пол с высохшими следами от грязных ботинок и чего-то разлитого, возможно, мочи. – Было бы милым, если бы не то, что происходит между нами. Они оба встали, когда диктор объявил их станцию, и побрели точно так же, как и шли до этого к метро – каждый упёршись взглядом под ноги. Заговорили только на улице, где не мешал гул поездов. Было тихо и почти безлюдно, когда они чуть отошли от метро. – Что, как ты думаешь, происходит? – Ярик чувствовал волнение. Руки потели, голова немного кружилась и бешено колотилось сердце. – Мы поцеловались, обнимались, пока спали, я ляпнул глупость на следующий день, потом ты ляпнул глупость в торговом центре, потом снова я – там же, на даче, потом ты признался в любви, мы разошлись и я, – Ваня пожал плечами. – Ты резко понял, что ты любишь меня уже миллиард лет и готов жить со мной всю жизнь? – Ярик звучал скептически. Вообще-то это были его фантазии каждый раз, когда он влюблялся. – Понял, что мне страшно одиноко без тебя. Я говорил уже, когда мы последний раз слушали музыку. Хотя не знаю, зачем ты меня позвал. Кажется, тогда тебе вообще было не до меня. – Да я, блять... ебанутый. Совершаю множество ненужных действий. Просто башка больная. Прости. Они снова замолчали, приближаясь к дому Вани. Было грустно, хотелось побыть рядом с ним ещё немного. – Мне бы хотелось, чтобы ради меня ты совершал как можно больше необдуманных поступков, – сказал Ваня, когда они уже подошли к его подъезду. Он резко оглянулся, наклонился к щеке Ярика и, бросив «пока», скрылся в дверях пятиэтажки. Внутри все расцвело, растапливая снег вокруг, запахло сиренью. Гитарист пялился на красно-коричневую дверь еще несколько минут, не чувствуя, как мерзнут пальцы рук. ... Ваня зашёл в квартиру, швырнул ключи, агрессивно разложил верхнюю одежду по полочкам. Сердце колотилось, злость к Саше, себе, Ярику лилась через край. Решив встретить последнего после смены, Ваня надеялся на то, что между ними всё-таки что-то будет, но, видимо, без шансов... «А, может, оно и к лучшему. Меньше искушения. Может, я всё-таки смогу избежать греха.» Хотя в голове крутились сцены, как он, игнорируя все обстоятельства, прямо на улице брал Ярика за талию и целовал его так же, как и тогда, в новый год. После они бы обнялись, пошли в Ярику домой, слушали бы там музыку, снова нежно целовались, обнимались, уснули бы вместе или не уснули... Ваня облизывал губы, вспоминал, как всё было тогда, как всё горело и ныло от прикосновений Ярика. Сейчас тоже ныло всё,но, увы, к тому же, и сердце. Ваня лежал в собственной постели, вслушиваясь в привычные звуки квартиры: в то, как бормочет в соседней комнате вещает Соловьев, как гудит в коридоре холодильник, как сопит и ворочается на верхнем ярусе кровати Анюта. Ваня старался сосредоточиться на них, успокоиться. Биолог очень редко мастурбировал, почти никогда. Это был большой грех для него. К тому же, влечение к кому-то он часто игнорировал. К тому своему другу из школы, например, пытался делать вид, что возникший при оргазме образ – лишь случайность. Но теперь, когда все было предельно ясно... Эрекция упорно не хотела спадать. Сколько бы Ваня ни старался переключить внимание, мысли всё равно возвращались к Ярику. К его лицу, его губам, его рукам, его животу... Ваня представлял, как, вместо того, чтобы обвинить во всем недосып, он бы сначала поцеловал Ярика, а потом наклонился к его животу, коснулся бы его губами, чувствуя запах хлорки после бассейна на даче. Ваня бы провел языком по пупку, зарылся бы лицом в живот Ярика, целуя, покусывая... Он представлял, как Ярик стонет от этого. Дыхание учащалось, рука ползла к греху. Ваня возбужденно вздохнул. Оставаться в комнате не стоило. Минута, и Ваня уже включал воду в ванной. Он не спешил раздеваться полностью. К стыду, удовольствие хотелось растянуть фантазиями. Ярик мог бы быть сейчас здесь, гладить пальцами член Вани, пока они целовались, прижимаясь друг к другу полуобнажёнными, горячими телами. Ярик рукой медленно пополз от живота под трусы, обхватыватывая истёкшийся смазкой член. Ваня сделал бы тоже. Интересно, какой Ярик там? Как бы он отреагировал? Смотрели бы они в глаза друг друга? Ваня бы не хотел. Это страшно – смотреть, когда не знаешь, что делать, когда такое происходит впервые. Наверняка Ярик бы вёл. Может быть, он бы шептал что-то чувственное, любовное, от чего бы плавилось сердце. Они бы ласкали друг друга медленно, вновь целуясь, целуя шеи друг друга. Хотелось прижаться плотнее, убрать руки, высвободить бы свое вожделение. А что дальше? Ваня скинул с себя одежду, залез в ванну, встал лицом к стене, оперевшись на нее одной рукой. Он хотел было погладить себя , но остановился, смотря на свое бренное тело, полностью окутанное грехом. Внизу всё разгоралось адским пламенем, в лобковых волосах виднелись черти. Ваня не мог… он включил прохладную воду и принялся лить на себя, стараясь остудиться. О чём он вообще думает? После невинного поцелуя сразу в такие фантазии? Это точно происки Дьявола. – Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым, – зашептал Ваня, прикрывая глаза.