Ярик, блин!

Ваня листал книги и статьи, которые прислал Саша. Это все было полезно. Очень полезно. Виды секса, как говорить о сексе, как готовиться к анальному сексу, как не попасть на подставное свидание, как делать минет, какую смазку использовать, какие секс игрушки лучше подойдут для разных взаимодействий, как разные пары и не пары занимаются сексом и пр. – Ваня прочел все об этом. Не было лишь одного – руководства о том, как быть геем. А лучше – как не быть. Он отложил телефон на подлокотник кресла-качалки в родительской комнате, которая по совместительству была гостиной. Биолог немного покачивался, тупо смотрел на диван со странными рисунками: на размытом сине-желтом фоне плыли синие, белые и жёлтые треугольники, круги, квадраты, линии прямые и извилистые. Он прилип к креслу и не умел иначе, не мог разрыдаться, но хотелось. Было больно и противно от себя, мысли казались рваными, разрозненными, похожими на узор на диване. Ване было противно, потому что, влюбившись, поняв, что он гей, он почему-то, по мнению Саши, должен был знать тонкости гей-секса. Ване было противно, потому что, влюбившись, поняв, что он гей, он почему-то мастурбировал на фантазии о сексе с Яриком. Ване больше не позволял себе такого. Он хотел. Он думал о том, как они целовались, обнимались, мило разговаривали, но и о том, как было бы хорошо целовать друг друга иначе, развратно, трогать друг друга с вожделением, забираться руками под одежду, прижиматься друг к другу возбужденными телами, гладить облизывать... На колени запрыгнула черная кошка. Её звали Горошинка из-за размера. Она почти умещалась на ладони Вани. – Привет, киса, – он стал гладить кошку, слушая успокаивающее мурчание, но в голове всё ещё мелькали неприятные фразы: «брать в рот», «доставлять удовольствие», «ласкать языком анус», «мять яички»... Ваня шлёпнул ладонью себе по лицу. Было мерзко. – Сынок, ты что не в университете? Ваня дернулся, когда в комнату вошла мама. Он и не заметил, что она дома, когда входил. – Нездоровится, – он потер лицо и посмотрел на маму. Та нахмурилась и подплыла к дивану, присаживаясь него. – Что случилось? – мамин мягкий голос трогал сердце, нежно его обволакивал. Её взгляд, полон сочувствия и понимания, затягивал Ваню в ловушку. Он был готов проговориться вот-вот. – Голова болит, а так всё в порядке, – Ваня пожал плечами, переведя взгляд на кошку. – Сыночек, – мама положила руку на его предплечье, у неё были тонкие, мягкие пальцы, – ты ведь знаешь – я всегда выслушаю. Не лги мне, пожалуйста. – Я знаю, мам, – хрипло. Ваня очень коротко посмотрел на маму. Она вынуждала, но он не мог. – Просто это сложно. Я не хочу тебя огорчать и не хочу, чтобы кто-то из семьи это знал, – теперь Ваня смотрел, не отрывая взгляда. – Огорчишь – я переживу, – мама улыбнулась и тихо посмеялась, нежно сжимая предплечье Вани. – Со всем можно жить, даже с самым тяжёлым грехом на сердце – Бог простит, Ванюша. Что случилось? Сопротивляться было невозможно, Ваня вскинул голову вверх, сжал зубы. Сердце колотилось, как бешеное, влажные руки были сжаты в кулаки. Нежные пальцы легли на один из них. Ваня зажмурился. – Я влюбился в мужчину, – выдал он, задерживая дыхание. Смотреть на маму было страшно. Она не убирала руки, не сжимая ее, лишь поглаживала большим пальцем. – Это... неожиданно для меня, – голос был спокойным, Ваня открыл глаза и боязливо посмотрел на нее. Мама выглядела встревоженной. Ваня дрожал. – Ты уверен? – На сто процентов, – Ваня перехватил хрупкую руку мамы. – Ручки влажные, – она снова стала тереть большим пальцем руку Вани. – Мой дорогой, как же так случилось? Может, бес попутал? Может, это временное? Ваня пожал плечами. Он чувствовал, как кошка по его худи забиралась вверх, к капюшону. Иногда Горошенка там спала. – Ты же знаешь, что я не верю в бесов, мам. За все поступки человек сам несёт ответственность перед Богом. Просто... – Ваня пожал плечами. – В этой истории, ну, с влюбленностью был один поступок, но само по себе чувство... Когда ты была влюблена в папу, ты задавалась вопросом о том, почему именно ты влюблена? Мама задумалась. Она сложила руки на коленях, на лице её светилась лёгкая улыбка, взгляд с прищуром устремлялся на Ваню. – Ну, задавалась, – неожиданно произнесла мама, кивнув. – Хотя не в том, наверное, смысле, который ты имеешь в виду. Он был шумным, много со всеми спорил. Раздражал меня. Но оказалось, что эта его пылкость в конечном счёте меня зацепила. – А я задаюсь вопросом, почему ИМЕННО у меня к нему чувства, – Ваня совсем расслабился и сел к маме. Горошинка в капюшоне что-то мяукнула. – Я совершил поступок, из-за которого я злюсь на себя, и за который я просил прощения перед Богом, но чувства всё ещё остаются. Мама смотрела на Ваню с минуту. Она вновь выглядела очень встревоженной. – Ты спал с тем мужчиной? – спросила она напряжённо. – Фигурально – нет. Буквально – много раз. Говоря о грехе, я имею в виду поцелуи, – Ваня не знал, зачем говорит это. – Это было один раз, – в теле сочетались страх и приятное щекочащее ощущение от воспоминаний. Мама хмурилась, смотрела в пол. – Как же так... как же так? Ванюша, ты пил? – она подняла взгляд, и Ваня мысленно закатил глаза. Он злился. – Нет, – произнес он на полтона твёрже. – Нет, я не пил. Никогда вообще не пил и не собираюсь. Он тоже не был пьян. Мы целовались по взаимному согласию. И начал я. И мне понравилось. В этом и проблема. Сколько бы я ни вымаливал, это не выходит из головы, – Ваня был страшно напряжен. Мама поджала губы. Она смотрела в пол какое-то время, пока не подняла взгляд. – К отцу Аркадию ты не ходил, – утвердила мама. Это был любимый батюшка Вани. Они много говорили. – Ходил. – И что он сказал? – Мы поспорили об этом. Он сказал, что это останется строго между нами, но что Бог все видит и это мое испытание. Сказал, что Бог меня все еще любит, но мне надо это превозмочь. Но я… – Ваня покачал головой. Он не был уверен в том, что хочет избавиться от этих чувств. – Короче он прав, – бросил биолог, не желая продолжать этот разговор. Это слишком ранило. Мама обхватила его голову руками и поцеловала в макушку. – Прислушайся к отцу Аркадию, сынок. Он не скажет глупости. ... – Прислушайся к отцу Аркадию, сынок. Он не скажет глупости»,– бормотал Ваня. Он сидел на дне ванны, направив струю воды на тощие согнутые ноги. Светлые кудрявые волосы на коленях то и дело подпрыгивали под струйками, на них оставались и блестели капли. – «Прислушайся к отцу Аркадию, сынок. Он не скажет глупости», – повторял он раз за разом. В голове то и дело возникали мысли о прочтенных статьях. Ваня не понимал себя. Только днём он раскаивался в том, что целовался с парнем, а теперь думал о всех тех статьях, которые прочёл. Их было действительно много и много действительно непонятных для него и любопытных. Может... если он просто проявит интерес, в этом не будет ничего страшного? ... Ярик сказал Саше, что идёт на мероприятие, на небольшую сходку ребят из чата для музыкантов. Он в таком состоял, но мероприятие было для полиаморов. Музыкант нервничал и в то же время был в предвкушении. Он взял с собой юбку, которую скрепя сердце одолжила ему Лиза, утверждая, что Ярика отпиздят по дороге, но в карте клуба, в который он шёл, была предусмотрена раздевалка. Впрочем, туда было не протолкнуться. В коридоре выстроилась целая очередь в три кабинки. Ярик разглядывал людей, слушал их, с трудом следя за телом. «Мы с любимками были ещё на другом мероприятии, но там, кроме кабинок для поцелуев, были прям комнаты, чтобы секситься...» «А! Ты первый раз!» «Ехала, значит, за шмотками и смотрит на меня мужик...» «Ты читали «Рент: Биография Бастера Бейси»? Я обожаю!» Ничего интересного. Ярик дернулся, когда его потрогали по плечу. – Простите, вы будете заходить в кабинку? – спросил парень (наверное?) с длинными розовыми волосами, накрашенными ресницами и бородой. – Э-э, да, простите. Ярик проскользнул в раздевалку, смотря в зеркало и тяжело дыша. Руки тряслись от эйфории, но внутри раздирала тревога и тягучая подавленность. Гитарист постарался успокоиться, сосредотачиваясь на дыхании. Он снял брюки, надел юбку поверх спавших колгот, которые сразу поправил. Юбка была длинной, с вышитыми на ней подсолнечниками. Ярик вышел. – Вау! Вы очень красивы! – Спасибо! Да можно на «ты», в принципе. Я Ярик, – он протянул руку незнакомому, предположительно, вполне конформно одетому, парню. – Тогда можно уточнить ваши местоимения? «А, транс-приколы,» – вспомнил Ярик. – Он. – Ты очень красивый, – улыбнулся предположительно парень. – Меня зовут Олег, он. «Слава богу не «они», я бы обосрался в первом же предложении,» – Ярик в принципе был далек от квир сообщества. Он трахался с парнями и дрочил на парней, иногда на фурри-парней – вот и вся его квирность. – Спасибо ещё раз! Приятно познакомиться. Ты в первый раз тут? – Нет! Я вообще постоянно сюда хожу, когда время есть, просто пообщаться. Вижу, что ты новенький! Провести экскурсию? – Да, было бы отлично, – Ярик облегчённо выдохнул. Пространство для мероприятия было очень милым, явно сделанным под какие-то квир мероприятия: здесь был второй свет, на перекрытии которого были развешены всевозможные флаги (половины Ярик не знал), между двумя лестницами, ведущими в разные крылья, на серой стене было граффити со знаком феминисток, а над ним висел самый большой из всех флагов – сине-красно-черный с греческой буквой «Пи». Он казался отдаленно знакомым. – Это что? – Ярик указал на флаг. – Ты не знаешь? – Олег поднял брови и раскрыл свои узковатые глаза. Ярик качнул головой. – Флаг полиамории. Ты что, никогда не видел его? – Думаю, видел, когда читал про полиаморию. «Точно! Он показался мне тогда стрёмным.» – Понятно, ты новенький, – Олег кивнул. – Тут есть брошюры, а также круг для персон в поиске, если хочешь. Они на втором этаже, – Олег указал на левое крыло, на которым белыми буквами было написано «Добро пожаловать!» Ярик сразу посмотрел на правое крыло, над которым теми же буквами было написано «Интровертная». Он заметил также чёрные шторы, закрывающие, судя по всему какие-то ниши. Надпись сверху гласила: «Только поцелуи!». Также был бар. Ярик оглядывался, не слыша Олега и очнулся только когда тот потрепал его за руку. – Ты слушаешь? – Прости я... у меня деперсонализация, я не могу сосредоточиться. – А, понимаю. У моей нынешней девушки тоже синдром деперсонализации–дереализацим. Бывает по пару часов. – Круто, что только пару часов. Я уже две недели так живу. Заебало. – Значки, дорогие! – мимо прошла высокая девушка на каблуках, на ней было розовое, очень короткое платье. Она несла поднос с кучей значков. – Это что? – Ярик тупо смотрел на то, что ему поднесли, не разбирая букв какое-то время. Потом он понял, что это местоимения. Найдя среди всех черный значок с «он», он напялил его на грудь и посетовал на то, что было бы круто получить такой красный, но красные были только с «они» На круг Ярик всё-таки пошел. Кроме него, там было ещё человек семь разной внешности. Когда он шел сюда, он думал, что будет выглядеть неконформно, но по сравнению с парой людей тут, он был самым нормезным нормезом из всех, что мир видовал. Комната, где они сидели, была совсем небольшая, но уютная, это была мансарда, с окнами на крышу, от которых лился приятный, холодный зимний свет. Ярик уставился на них, с удобством развалившись на красном пуфике, как он любил. Как ни странно, голос ведущей... их...? (На этом человеке был красный значок с местоимениями «они») его привлек довольно быстро, из-за чего можно было не переспрашивать и не пытаться запоздало влиться. – Привет всем новеньким! – проговорил этот человек. – Меня зовут Зейн, я транс-маскулинные небинарные человек, – звучало сложно. «Я точно обосрусь.» Ярик чувствовал себя Уга-буга Спанч-бобом в прекрасном, возвышенном мире эльфов, которые питаются радугой и какают бабочками. – Я ведущие круга для новых посетительникс, также я соосновательникс нашего прекрасного мероприятия, – все зааплодировали. «Ладно, возможно, все не так сложно, кроме вот этого «никс». Ща ещё послушаю и разберусь. Сука блять, никто не предупреждал. Какое ж я быдло.» – Суть круга очень проста: каждый рассказывает о себе, задаёт интересующий их вопрос или что вас сюда привело, и мы вместе с вами разбираем мысли и сомнения друг друга, опираясь на свои чувства. Строгих правила тут только два: никакой матчасти и оценочных суждений! Ярик задергал ногой. Ему, с одной стороны хотелось говорить, с другой было страшно. Круг начался. – Привет! Меня зовут Анна, она/её, мне двадцать восемь, я цис, хотя иногда задумываюсь о лёгкой небинарности, но это так, – веселая курносая девушка с очень густыми волосами сидела, аккуратно сложив ноги колени к коленям. – Я недавно встретила девушку, она мне очень нравится, но меня смутило то, что она состоит в поликуле... – Хей! Я Вася, я цис, мне двадцать один. Я бисексуал, – парень выглядел потрепанно в своей мешковатой одежде. Иногда Ярик видел таким Ваню, – Месяц назад я осознал себя, в как полиаморного, хочу узнать опыт... – Я Крис! Она/её, – полноватая девушка с длинными ногтями, ухоженными волосами и одетая в цветастую блузку с рюшками, – я транс-девушка, мне уже сорок, – она рассмеялась. – Недавно я потеряла партнёра из-за того, что он часто гулял с другими женщинами, и я хочу понять, как можно устроить отношения так, чтобы не ревновать... Все ближе очередь продвигалась к Ярику, ногтями он раздирал губы. – Так, остался только прекрасный молодой человек в красивейшей юбке. «Челодой моловек. Программа «Сдохни или умри от кринжа».» – А, да... – все смотрели на него, – Я... меня зовут Ярик, мне двадцать пять и я до сих пор не знаю, чего хочу, цис, гей со стажем и та ещё соска, так что, если кому-то нужен мастер-класс по минету – это ко мне, – он судорожно выдохнул. – Простите за тупые шутки. Зейн очень громко рассмеялись, это даже раздражало. – Я бы с тобой посоревновались! У меня три партнерикс с членами! – У тебя не получится. Ты отсосешь. Буквально и фигурально. Вася хихикнул. Стало легче от одобрения. – Я здесь по совету подруги, – Ярик постарался сесть более расслабленно, чтобы немного ослабить тревогу, но только лишь ерзал, – потому что у меня есть проблема. А... В общем, я пересексился с кучей парней на приколе, параллельно рыдая на толчке, и один из парней успел в меня втюриться за тридцать две секунды. Я тогда вообще этого не хотел. Никаких отношений с другими парнями, ничего. Я все это время был влюблен в другого. – Который был гетеросексуалом? – усмехнулась Аня. – Увы и ах! Было бы проще. Но у него картофель вместо башки и после того, как мы сосались полночи на нг, он просто сказал, что это случилось из-за недосыпа, и он на самом деле не педик, – Ярик все ещё злился. – Ярик, пожалуйста, без оскорблений! – Зейн нахмурились, Ярик неловко извинился. «Блять, ну, я тоже педик и чо теперь? Если не вводить слово в обиход, то оно никогда не сменит окраску. Это как с Пепе и радикально правыми,» – с Зейном Ярик не стал спорить, чтобы его не выгнали. – Ой, у меня была такая же ситуация с одним парнем. Потом он просто исчез. Я много плакала из-за него, – поделилась Крис. Она нравилась Ярику – была как будто самой осознанной. Сама цель ее прихода вызвала в нем уважение. – Я тоже много плакал, но параллельно гулял с тем парнем, который влюбился в меня. Я вытягивал из него секс из-за гиперсексуальности, и со временем мы стали самой сладкой гей-парой Москвы. И все бы ничего, если бы... – Оставшиеся чувства ко второму парню? – Зейн смотрели с глубоким сочувствием, глаза Ярика начали мельтишить туда-сюда по ламинатному полу. Взгляд застилали слезы. – Типа, – Ярик шмыгнул. – Они знают друг о друге. И я обожаю Сашу, с которым встречаюсь и Ваню, с которым целовался и провел пять лет своей жизни. Настолько, что недавно позволил себе микро-измену с Ваней, о которой знает Саша. Он сказал, что будет следить. By the way, эти два охреневших самца теперь постоянно общаются за моей спиной! И я не знаю, как на это реагировать – Звучит вообще погано с моей точки зрения. То есть Саша, получается, пытается тебя контролировать, но фиг пойми чем занимается, пока ты не видишь. И Ваня тут тоже не с лучше стороны показан. Ярик поджал губы. Было больно это слышать, он начал плакать, не очень желая показывать свои эмоции перед незнакомыми знакомцами, но терпеть он мог. – Нет, я доверяю Саше, не думаю, что между ними романтическая или интимная связь. Он бы сказал... У меня нет оснований считать, что, – Ярик всхлипнул, Зейн протянули ему салфетки. – Я соглашусь с тем, за этими встречами может не быть ничего плохого. Нужно разобраться в ситуации. – Блин, можно обнять? – Аня села к нему. Ярик кивнул. От девушки приятно пахло каким-то, немного терпкими духами. Это было приятно. Ярик обожал людей, которые пахли парфюмом. Он обнял ее чуть выше талии. – Мне кажется, – начал Вася, – было бы неплохо предложить обоим встречаться по отдельности. Секс с каждым, объятия с каждым. – Такой вариант может быть, – кивнули Зейн, Ярик чувствовал себя сейчас как на посиделках людей, у которых все офигеть просто. – У меня есть два основных партнёра, с которыми я живу и люблю их, но также есть третий, чуть дальше эмоционально. Возможно, вам подойдёт такое. Ярик пожал плечами. – Люблю их обоих. – Живите вместе трое. Просто ты будешь взаимодействовать с обоими, а они между собой нет, – Крис улыбалась. Видимо, в ее глазах это было очень легко. – Мне кажется, это совсем непросто – так жить. Если мальчики Ярика моногамны, то им будет сложно жить бок о бок. Как я и говорила, у меня сгорела жопа, когда я услышала, что Нина встречается с пятью людьми одновременно. Для меня это слишком. Мне хочется тихих посиделок без лишних людей. Чтобы только я и она, и чтобы мы не встречались раз или два в неделю, когда ей захочется, потом у что у нее есть другие. Именно так она и живёт. И, блин, я ценю, что Ярик заботится о своих ребятах. Да, их двое, но всё-таки я бы сначала узнала, как они воспримут такое, – Аня закончила свой монолог. Ярик ее уже обожал. ... На удивление (или нет) шёл дождь, топя грязный, заполненный мусором снег. В Нескучном саду в будний день почти никого не было, кроме уток и белок, с надеждой смотря на двух приятелей. Саша курил. Немного болела голова после вчерашней пьянки с друзьями, да и вообще состояние было болезненным. Черный кофе с кучей сахара более-менее помогал. – Тихо, даже не хочется нарушать здешнюю атмосферу. – Думаю, не нарушим. Столько деревьев глушат как надо. Ну, и дорога далеко. – Ты не романтик. Ваня мило улыбнулся. Так мило, что эта улыбка запечатлелась в сердце. «Может, потому что он святоша?» – Да. Ярик говорил мне ровно то же самое, – ревности почему-то не ощущалось. Саше нравились романтичные люди – не такие, как он. Они замолчали. Саша смотрел то под ноги, чтобы не упасть, то на Ваню, который на дорогу почти не смотрел. Когда Ярик называл его «картофелиной», Саша не понимал до этого момента, почему. Пока сам он шел про хрустящему, как будто засахаренному протоптанному снегу, Ваня уверенно шагал по серому льду, по которому струилась вода. Естественно, один неловкий шаг, и Ваня стал падать на лёд. Саша молниеносно схватил его под руки и оттащил подальше ото льда. Если бы он этого не сделал, Ваня бы покатился с горы. Убедившись, что все в порядке, Саша помог приятелю подняться, зачем-то хватая за талию. На мгновение они оказались лицом к лицу. Ваня посмеялся, отходя и потирая нос. – Я очень неловкий, прости. Ярик зовёт меня картофелем за это, – Ваня посмеялся вновь, пока Саша пытался осознать, что только что сделал. «Зачем это было? Я просто взял его под руки, я мог его поднять и без этой херни!» – Забавно. Так что насчёт статьи? – Саша остановился напротив водоема, где среди растаявшего льда в темно-серой воде плавали утки. – А, насчёт статьи, точно! Для начала, я не очень понимаю, для чего нужны игрушки. Ну то есть там написано про разнообразие, но при этом приведено достаточно много способов использования. Или в какой-то момент это все может приесться? Правда, я не знаю, как можно использовать так много, – Ваня присел на корточки, смотря за уткой, вышедшей на берег. – Игрушки нужны иногда, чтобы усилить ощущения. Например, один мой знакомый однажды попробовал мастурбатор–спиннер и сказал, что это лучшее, что он приобретал. Иногда они с парнем используют его вдвоем одновременно. Саша рассматривал силуэт Вани. Он был абсолютно заурядным. Хотя, может, ему по какой-то причине так казалось. – Спиннер это какой? Ну в смысле, как он крутится. – Ну, точный механизм я тебе не объясню, но он выглядит как обычное яйцо (ты видел такие в статье), но в нем внутри, штуки, которые при стягивании мастурбатора вверх оборачивают его по спирали. Звучит прикольно, и я был попробовал, если бы у меня был достаточно чувствительный член. Саша неловко кашлянул, из-за чего утка улетела. Ваня встал и смущённо, с розовыми щеками посмотрел на Сашу. – Это нормально, что ты говоришь такие личные вещи? Это не расстроит Ярика? – Нет. Я считаю, что нормально говорить о своем опыте, если объясняешь что-то. Кстати да, чувствительность – это то, по какой причине не все техники работают. Кто-то лучше воспринимает ласки в одном месте, кто-то – в другом. Ну, ты ещё поймёшь, когда найдешь парня, с которым решишся на секс. Саша понял, что огорчил Ваню, который потёр нос и посмотрел в сторону дороги. – Ага... пойдем дальше? – Прости, – Саша сравнялся с Ваней, заглядывая в его лицо. – Нормально в твоём случае думать о том, что Ярик только твой возлюбленный. Ты прав, я рано или поздно переживу и найду кого-нибудь, наверное... Они оба замолчали на какое-то время. Ваня теперь аккуратно обходил все участки со льдом, и Сашу почему-то это расстраивало. Он плохо понимал себя сейчас. Почти совсем не понимал. – Возвращаясь к статье, – начал Ваня, видимо, успокоившись, – Там были сноски на ВДСМ практики, но никакой конкретики. – Ну потому что это отдельная тема, никак не связанная с геями. – Угу, но ты что-нибудь знаешь об этом? Мне немного любопытно. Я, честно, не гуглил сам, решил у тебя спросить. – Тебе на личном опыте или в принципе? Ваня обернулся в сторону Саши, сглотнув. – Ты бьёшь Ярика плёткой? – шёпотом спросил он, нервно смотря на проходящую пару. Саша рассмеялся. – Скорее он меня, правда, не плёткой, а руками: по заднице, по лицу. Надевает на меня ошейник, тянет за него, когда трахает меня. Или за волосы, – Саша решил не дожидаться ответа, а зачем-то посмущать Ваню, – заставляет сосать ему до тех пор, пока я не начну задыхаться, душ... – Все, перестань, пожалуйста, это слишком для меня! – лицо Вани было полностью красным. Он прикрыл глаза, нервно сглотнув. – Не думал, что он такой. Думаю, я в любом случае ему не подхожу. – Ярик и в ванильный, не БДСМ секс спокойно может. У нас просто так совпало, не переживай. «С чего я вообще это говорю? Ване всё равно не перепадёт.» – Вообще даже наш с ним секс в плоскости БДСМ достаточно ванильный. Я знаю людей, которые любят, когда их режут скальпелем, например, тушат о них окурки в ходе унижения, используют, как предметы для разных целей. Знаю даже одного парня, которому нравится, когда его накачивают какими-то препаратами до полу сознательного состояния и фактически насилуют. – Так, эм, ладно. Лучше не будем об этом, мне не нравится, – Ваня хмурился и смотрел с отвращением куда-то в сторону. Парни замолчали. Они шли молча какое-то время, окруженные цепями неловкости. Послышался звонок. На номер отца у Саши был особый рингтон, и парень так напрягся, что почти встал по стойке «смирно». – Да, отец? – Мы с Денисом едем в выходные на горнолыжку. Я и тебя жду. Он не приемлил отказов. – Да, – коротко отозвался Саша, прежде, чем повесить трубку. ... Ярик был у Саши дома, пока тот учился, поэтому соблазнять Сашу на секс (во всяком случае секс с размахом) он не мог. Вообще-то даже поцелуи были недоступны. Ярик надеялся хоть на них, когда просился в гости, но, видимо, ошибся, причём фатально. Он, сидя на кровати, смотрел на компьютерный стул и лишь иногда видел руку на маленькой мыши. Слышал Ярик только как щелкает клавиатура под быстрыми пальцами, иногда останавливаясь на небольшие перерывы. С этим надо было что-то делать. Ярик посмотрел на рюкзак, с которым он ходил на мероприятие для полиаморов и достал оттуда вельветовую юбку с подсолнечниками. Поглядывая на кресло, чтобы заметить, смотрит ли Саша, он надел ее, поправил рубашку и подошёл поближе. – Hey, Quicksilver, не хочешь посмотреть на то, в чем я был на том мероприятие, про которое говорил? – Ярик довольно улыбнулся. –Угу, – Саша не поворачивался, видимо, думая, что Ярику нужно время, чтобы переодеться. – Ну повернись, Киса! Саша повернулся на кресле. Он выглядел очень серьёзным. Серьёзнее обычного. «Может, чот не получается.» Саша оглядел Ярика с ног до головы, посмотрел ему в глаза. – Ты выглядишь, как баба. Ярик аж задохнулся от ответа в таком тоне. Он был не против, когда его сравнивали с девушкой, потому что это было своего рода частью его образа, которым он пользовался, но чтоб так агрессивно, холодно... где-то он это уже слышал, но торопиться не стал. – Is there a problem, officer? – Ярик выпятил бедро и положил на него руку, вскинув при этом бровь. Он пытался разрядить ситуацию, но был проигнорирован. – Мужчина должен выглядеть, как мужчина. Ты выглядишь, как баба! «Блять, а ты выглядишь, как эмоджи в виде статуи с острова Пасхи. Пидор.» – То есть, когда я в юбке не вызываю у тебя сексуального влечения, потому что я для тебя не мужчина? Ты сам говорил, что я со спины, как девушка! – Нет, вызываешь! Ты ходил так в общественном месте? – Саша повысил голос и шлёпнул ладонью по столу. «Ой, блять... Стартуем! Наталья Морская Пехота.» – Я был в месте, где куча квиров разных мастей. I assure you, никто не воспринял меня плохо, наоборот все говорили, что я красивый, – Ярик старался говорить мягче и сквозь злость разглядеть, в чем у Саши проблема. – Ты хочешь сказать, что, надев однажды бабское шмотьё на квир вечеринку, ты однажды не решишь надеть это на улицу? – Да блять, может, и решу, не в России правда, но решу, то что тогда? Уйдешь от меня? Отпиздишь? – Есть определённые рамки нормы, как для мужчин, так и для женщин, – голос Саши стал завуалированно спокойным. – Мужчины выглядят вполне конкретно и женщины выглядят вполне конкретно. «Рамки нормы», значит. Ты сам настолько гей, что пиздец. Пора это кончать. Хи-хи, кончать.» Ярик снял юбку и колготы, оставаясь в одних трусах, и залез на колени Саши. Он погладил своего парня по щекам, прижавшись к нему лбом. Саша на удивление не сопротивлялся, хотя Ярик боялся, что тот пропишет ему двоечку. Он наклонился к уху Саши и начал шептать. – Кисунь, когда ты в последний раз говорил с папой? Вчера? Позавчера? – Сегодня днём, – вот оно. – Ты понимаешь, что сейчас наделал? – Я не считаю это нормой, – голос Саши стал мягче, но линию он свою гнул. – Я не сомневаюсь в том, что тебе это не нравится. Ты каждый раз искренен в своих поинтах. Но что ты думаешь о подаче? Саша замолчал. Он как-то робко положил на талию Ярика руки. Тому даже пришлось заставить сжать ее покрепче. – Мне стыдно. – Злишься? Саша уткнулся Ярику в плечо. – На отца и на себя сейчас. – Я тоже очень злюсь на мать. И на себя. Иногда думаю, что хочу себя стереть, только бы не быть ее ёбаной копией, – Ярик вздохнул, думая о том, что она в последний раз сказала. – Однажды я убью её. – Если ты её убьешь, тебя посадят и будет ебать кто-то, но не я. – Шутник пиздец, – саркастически произнес Ярик. Стало как-то грустно. – Может быть покажешь её фотографию? Мне интересно, насколько вы похожи. Ярик задумался. Ему казалось, что фотографий с ней не было, но вспомнил одну. Он вскочил, глазами выискивая свой телефон, на котором играл в тетрис до своего перформанса. – Ой, щас будет комбо, – найдя телефон и чуть не спотыкаясь о юбку, которую сам бросил в середине комнаты, он сел в итоге обратно, листая галерею в самый низ. – Ага, вот. – Комбо, потому что ты тут маленький? – Саша взял телефон пальцами увеличивая изображения. – Я удалил все матины фотки, знаешь, чтобы она меня не донимала ебалом, а здесь я просто прикольный. Ну, знаешь, новый год, зайчик, все дела. Ярик лукавил, но признаться было сложно. В детстве было две мамы: «хорошая» и «плохая». «Хорошей» была та, что обнимала, проводила с ним время, читала книжки, играла с ним, постригала сама. «Плохой» – та, которая била, орала, заставляла делать дела, которые в теории Ярик не должен был, потому что это были взрослые, опасные дела, при этом мама ничего не объясняла. Сейчас мама была только одна: «Пошла нахуй пизда тупая сука ебаный кусок говна чтоб ты сдохла мразь конченная пусть тебя выебут до сме рти долбаебы с венерическими заболеваниями и выкинут нахуй на обочину Сука Скотина Хуесоска Тупая блядь Гнида Услышь меня, пожалуйста, хоть раз, мне плохо, я скучаю...»