Сохранить как...

      Лабораторная по эконометрике висела у него в учебном плане с первой недели. Преподаватель, суховатый адепт точных наук, четко обозначил дедлайн: пятнадцатая неделя обучения. Джисон, конечно, знал об этом. Он даже отметил дату в календаре, который благополучно забыл открыть с тех пор.       Проблема выяснилась утром, за чашкой холодного кофе, когда он в сотый раз листал учебный портал в поисках вдохновения. Внезапно его взгляд зацепился за роковую цифру. Не пятнадцатая. Пятая. Неделя. Сердце упало куда-то в кеды, оставив в груди ледяную пустоту. Паника, острая и тошнотворная, ударила в виски. Он судорожно потянулся к телефону, чтобы написать одногруппнику, но экран погас. Глухой, предательски черный прямоугольник. Зарядка, которую он вечно откладывал, так и не состоялась.       Весь день прошел в лихорадочной попытке воскресить из пепла памяти знания о корреляциях и дисперсиях. К вечеру, проглотив пару бутербродов и зарядившись дешевым энергетиком, он уже сидел, сгорбившись над ноутбуком, в своей однокомнатной квартире. Пальцы летали по клавиатуре, вставляя формулы и строча выводы. Он почти чувствовал вкус победы. Оставалось буквально пара графиков.       Именно в эту секунду мир предал его.       С тихим щелчком погас экран монитора. В квартире повисла гробовая, давящая тишина, нарушаемая только мерцающим светом уличного фонаря за окном и бешеным стуком его собственного сердца.       «Не может быть...» — прошептал он в темноту.       Он ткнул кнопку включения на ноутбуке. Экран мигнул, показав жалкие, насмехающиеся 20% заряда. Все это время он сидел рядом с розеткой, но штекер болтался где-то под столом, так и не соединенный с прибором. Идиот. Полный идиот.       Адреналин ударил с новой силой. Он сорвался с табуретки, в кромешной тьме, спотыкаясь о ножки стула, начал шарить по столу. Ключи, кружка, пачка сигарет... Где же она?! Пальцы наткнулись на холодный металлический брелок. Флешка!       Слепой, он на ощупь нашел ноутбук, вставил накопитель. Светящийся в темноте экран ослепил его. Он лихорадочно сохранил файл, мысленно моля всех богов, чтобы заряда хватило на эту операцию. Процесс растянулся на вечность. И как только на экране появилась долгожданная папка с перекинутым экселевским файлом, ноутбук издал тихий, прощальный писк и погас, оставив его в полной, беспросветной темноте.       Джисон замер, прислушиваясь к тиканию настенных часов. 00:17. Ночь за окном была густой и непроглядной. Лабораторная, почти готовая, была теперь в заточении на этом крошечном куске пластика. А вокруг — безжизненная квартира и отключенный свет во всем районе.       Мысль пришла мгновенно, отчаянная и единственная. Компьютерный клуб. Тот самый притон геймеров в двух кварталах отсюда. Там есть свет. Там есть компьютеры. Там есть шанс.       Сжав в кулаке флешку, будто священный амулет, Джисон на ощупь нашел на вешалке свою старую, потертую худи, натянул ее на голову и вышел в промозглую, пасмурную ночь.

***

      Минхо привык к этой удушающей атмосфере: густой воздух, пропитанный запахом человеческого пота, сладких напитков и вечно горящего пластика, был для него привычным фоном. Парень уже который час ловил себя на мысли, что сегодняшняя смена — это что-то вроде адского квеста, где уровень сложности повышается с каждой минутой. С каждой секундой глаз дергался лишь сильнее.       Всё началось с парочки пацанчиков, лет пятнадцати, с наглым блеском в глазах. Они тщетно пытались купить у него «Берн» — энергетик, который он принципиально не продавал несовершеннолетним, зная, что законом прописано. Получив отказ, они, не моргнув глазом, накрыли его трёхэтажным, удивительно изобретательным матом. Минхо лишь молча поднял бровь. Цветы жизни. Некоторые — ядовитые кактусы в колючках из сплава понтов и глупости. Он это пережил. Равнодушно пропустил мимо ушей.       Дальше — лучше. Как в плохом ситкоме. В клуб ворвалась девушка с заплаканными глазами и телеграм-скринами на экране телефона вместо доказательной базы. Её миссией была поимка парня после ссоры. Она нашла его за монитором, и тихий клуб на секунду превратился в площадку для выяснения отношений: сдавленный шёпот, потом громкая пощечина, оглушительная тишина и её финальный аккорд: «Всё! Я тебя ненавижу!». Парень, красный от стыда, сбежал, а она, недолго думая, развернула всю свою нерастраченную драматическую энергию на Минхо.       — Извини за это шоу, — сказала она, уже кокетливо опираясь о стойку. — Ты, я смотрю, тут главный? Красавчик. А у тебя есть девушка?       Она была чертовски привлекательна, модельной внешности. Год назад он бы, может, и повёлся. Но сейчас её взгляд, скользящий по нему как по вещи, её наигранная улыбка — всё это вызывало лишь одну мысль: «Следующий акт того же спектакля. Только я уже на сцене». У него и правда давно не было ни секса, ни отношений, но эта «щедрость» лишь раздражала. Он сухо ответил:       — У меня есть работа. И правила клуба. Проходите, освобождайте стойку.       И вот, финальный босс этого уровня ада. К стеклянным дверям подкатился тип, от которого несло дешёвым портвейном за версту. Лицо одутловатое, взгляд мутный, в руках — прозрачный пакет, из которого нагло торчали горлышки бутылок «Жигулёвского». Он сходу направился к уголку, где тусовалась та самая компания школьников, явно намереваясь составить им компанию.       Минхо вздохнул так глубоко, что лёгкие заныли. Он поднялся со своего трона за ресепшеном и перегородил дорогу пьянице.       — Эй, дружище, — голос Минхо был плоским, без эмоций, как голос автоответчика. — С этим сюда нельзя.       Быдлан остановился, медленно перевел на него залитый кровью взгляд.       — Бля, пацан, тебе чё, жалко что ли? — он сипло хрипнул и качнулся вперёд, пытаясь обойти. — Мы культурно, по-тихому. Ребят угощу.       — Мне не жалко. Мне заведение жалко, — Минхо не отступил ни на шаг. — Это правила. Никакого алкоголя. Точка.       — Какие нахуй правила?! — голос пьяницы взвизгнул. — Я деньги платить буду! Я всё оплачу!       Минхо устало потер переносицу, снимая очки. За ними мир расплылся в мутное пятно, и это было даже к лучшему. Он видел, как наливаются кровью глаза этого быдлана, чувствовал, как у него самого внутри закипает та самая чёрная, густая ярость, которую он так тщательно подавлял весь вечер. Ещё секунда — и он или вышвырнет этого типа за дверь сам, или наговорит такого, что потом разбираться будет дольше.       Вместо этого он просто выдохнул. Медленно надел очки, снова обретя чёткость зрения, и ткнул пальцем в дверь.       — Правила такие. Или будешь без этого, или на выход. Выбирай.       Он уже не ждал ответа. Он понял, что ему срочно, прямо сейчас, нужен перекур. Не для того, чтобы курить. А для того, чтобы пять минут не видеть, не слышать и не нюхать этот цирк. Схватив за плечо пьяного мудака, пока тот еще не сообразил, он вывел его на улицу и захлопнул дверь прямо перед его носом. Ну, и цирк.       Ручку двери резко дёрнули один раз, другой — короткие, наглые рывки. Минхо молча упёрся ладонью в шероховатую поверхность, чувствуя, как сквозь дерево передаётся чужая, раздражённая сила. Он зажмурился, пытаясь поймать в лёгких хоть глоток воздуха, которым здесь еще можно было хоть немного дышать, а не тем адским коктейлем из пота, перегара и агрессии, что царил в зале.       «Десять… девять…» — мысленный отсчёт был попыткой вернуть себе контроль, натянуть на кипящую ярость тонкую намордник спокойствия.       «…восемь… семь…»       В дверь с оглушительным грохотом прилетел кулак — не рывок, а удар, от которого дрогнула вся конструкция. Вслед ему, просачиваясь сквозь щель под дверью, полился новый виток трёхэтажного мата, сиплый и слюнявый.       Минхо вздрогнул всем телом, непроизвольно. Не от страха — от вспышки чистой, животной ярости, что ударила в виски горячей волной. Он посмотрел на свои руки, вцепившиеся в дверную ручку: пальцы дрожали мелкой, предательской дрожью, а суставы побелели от напряжения. В груди колотилось что-то тяжёлое и горячее, требуя выхода, требуя ответить ударом на удар, матом на мат.       «Я сильный, — прошипел он сам себе, почти заклинание. — Я добрый. Я не он. Я справлюсь. Я на работе.»       Но это была ложь. Доброта тут была не при чём. Речь шла о выживании. О том, чтобы не опуститься до уровня этого быдла по ту сторону двери. Справиться — значило не дать своему внутреннему зверю сорваться с цепи.       Он разжал онемевшие пальцы, с силой выдохнул. Да, он справится. Но не здесь и не сейчас. Сейчас ему нужно было ровно пять минут тишины, запах табака и холодного ночного воздуха. Пять минут, чтобы эта дрожь в руках утихла, а в глазах перестало темнеть от гнева.       Перекур был уже не желанием, а медицинской необходимостью.

***

      Джисон наивно полагал, что худшее уже позади — отключившийся свет и мертвый ноутбук. Вселенная, однако, имела на этот вечер и другие планы. Она решила устроить ему квест «Доставь флешку любой ценой» на сложности «выживание».       За порогом дома его встретил не просто осенний холод, а какая-то мокрая, пронизывающая до костей мерзость. Влажный ветер тут же запустил свои ледяные пальцы под тонкую ткань худи, заставляя Джисона съежиться. Вся дорога превратилась в полосу препятствий: он прыгал через черные, отражающие тусклые фонари лужи, поскользнулся на мокрой плитке и едва удержал равновесие, крепче сжимая в закоченевшей ладони крошечный пластиковый спасательный круг — свою флешку.       Чтобы не сойти с ума от паники, он бормотал себе под нос, как заклинание, обрывки формул и интерпретации коэффициентов. Слова путались, вылетали из головы, и он с ужасом понимал, что единственное, что он сейчас толком помнит — это стоимость часа в том самом клубе.       «Четвертый курс… — с горькой иронией подумал он. — Должен был быть кульминацией, а чувствую себя самозванцем, который вот-вот разоблачат.»       Учеба для него была не ярким марафоном знаний, а долгим, скучным забегом с препятствиями, где он постоянно спотыкался. Он влился в универ не как боец, а как пассажир, мирно спящий на всех парах и рассматривающий узоры на стекле, пока за окном проносилась самая важная информация его жизни. Его спасали лишь два верных союзника: складный ум, способный на лету выстраивать хоть какую-то логику из хаоса, и… ну, хорошо расположенные на симпатичном лице глаза. Они не раз вызывали у преподавательниц снисходительную улыбку и фразу «Ну, ладно, я поставлю тебе тройку, но выучи к экзамену!».       В особо мрачные моменты, вроде этого, ему даже начинало казаться, что он выбрал не самый оптимальный путь. «Эх, — мелькала крамольная мысль, — вот будь я девушкой, накрасил бы ресницы, нацепил бы юбку покороче, посмотрел бы на препода жалостливо — и готово, автомат. А так…» А так он был просто обычным парнем с завидным талантом откладывать всё на последний момент и средней успеваемостью, которая держалась на силе обаяния и остатках школьных знаний.       Проклиная всё на свете, он наконец увидел заветное здание. Остался последний рывок.       Последний рывок оказался через чьи-то небрежно растянувшиеся поперек тротуара ноги в потертых кедах.       Мысли о коэффициентах, лабе и дедлайнах вылетели из головы в одно мгновение, сменившись короткой, ослепляющей паникой. Мир резко сменил ориентацию, перевернувшись с ног на голову. Джисон грузно шлепнулся в холодную, покрытую тонкой пленкой воды лужу, инстинктивно выставив вперед руки. По ладоням, ободранным о шершавый асфальт, разлилось жгучее, унизительное тепло.       Лежа в луже, он на секунду замер, пытаясь осознать произошедшее. В нос ударил резкий запах влажной земли, бензина и… табачного дыма.       Владельцем этих самых ног оказался парень, мирно прислонившийся к стене и потягивающий сигарету. Он даже не пошевелился, лишь медленно, с ленцой опустил взгляд на Джисона, выдыхая струйку дыма в промозглый воздух. Его поза выражала такое спокойное, почти философское безразличие к тому, что он только что устроил, что от этого стало еще обиднее.       — Эй, — сипло выдавил наконец Джисон, с трудом поднимаясь на затекшие локти. — Ты что, не видишь, куда ноги растащил? Тут люди ходят!       Парень прищурился, сделал еще одну затяжку и ответил с нарочитой медлительностью, сквозь которой пробивалась издевка:       — Места хватит всем. Смотри под ноги, идиот.       — Блять, да ты неадекватный, — сдавленно выдохнул Джисон, с трудом поднимаясь с мокрого асфальта. Он с отвращением оттряхивал ладони, с которых уже проступала алая сеточка ссадин, и счищал грязь с колена. Его взгляд, полный немой ярости и обиды, уперся в того, кто виновен в его падении.       Тот лишь медленно, с преувеличенным спокойством, притушил о стену окурок и, не отводя глаз от Джисона, достал из пачки новую сигарету. Уголок его рта дрогнул в едва заметной, вызывающей ухмылке. Он не извинился, не отвел взгляд — он просто молчал, и это молчание было громче любого мата. Они простояли так несколько секунд, измеряя друг друга взглядами: Джисон — горящим от злости, незнакомец — спокойным, почти ленивым, но с холодной искрой наглости в глубине.       Внезапно Джисон спохватился. Он отвел взгляд и забегал глазами по темному фасаду здания, по выцветшим вывескам салона связи и шаурмы.       — Чувак, — голос его прозвучал сдавленно, — подскажи, где тут компьютерный клуб?       Услышав это, Минхо вопросительно выгнул бровь. Ленивым, почти театральным жестом он ткнул большим пальцем себя за спину, не выпуская сигарету изо рта.       — Ты слепой, что ли? Вот же она, — буркнул он сипло, сквозь дым.       В ответ он увидел лишь потерянный, ничего не понимающий взгляд и молчание. Поняв, что что-то не так, Минхо лениво обернулся.       Там, где обычно слепила глаза неоновая синяя вывеска «Компы 24/7», висела лишь темная, мертвая пластиковая коробка. Лампочки внутри перегорели. Именно сегодня. Именно в его смену. «Прямо как и я сам,» — мелькнула у него циничная мысль.       — Вот бля... — только и выдохнул он себе под нос, снова затягиваясь с новым усердием, словно пытаясь выкурить всю досаду мира. Он сделал вид, что Джисона больше не существует.       Тот, фыркнув от раздражения, отворачивается и, нащупав в темноте ручку тяжелой двери, грузно шагает внутрь, исчезая в полумраке компьютерного клуба.

***

      Приглушенный гул системных блоков, мерцание мониторов в полумраке. Воздух плотный, пахнет остывшим кофе, пылью и перегаром. За стойкой никого нет, что удивляет Джисона. Где ему искать администратора?       Джисон, промокший и взвинченный, замер у пустой стойки администратора. Это было странно. Он ожидал увидеть хоть кого-то — уставшего студента, сонную девушку, хоть кого-то, кому можно было бы излить свою боль. Но стойка была пуста, лишь на столе лежала одинокая зажигалка и валялись обрывки чеков. Он неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя, как промокшие кеды противно хлюпают и холодят ноги, напоминая о каждом неудачном прыжке через лужи.       Внезапно дверь со скрипом распахнулась, впустив порцию ледяного, влажного воздуха и того самого парня. Того самого, из-за которого его ладони теперь пылали ссадинами.       Парень — Минхо — вошёл с видом человека, который возвращается на каторгу после короткой передышки. Всё в нём кричало о глубочайшей, экзистенциальной усталости и нежелании находиться здесь. Он был одет в потертую черную худи, волосы его были взъерошены так, будто он только что встал с постели, а глаза, прищуренные от привычки всматриваться в экран или от дыма, смотрели на мир с немым, усталым вызовом. И при этом он был чертовски, досадно привлекательным в этом своём наплевательском отчаянии.       Не глядя на Джисона, он направился к стойке. Джисон, всё ещё кипя от недавнего унижения, фыркнул и выпалил:       — Я первый сюда пришёл, так что не толкайся, в очередь, — в его голосе звучала натянутая, фальшивая бравада.       Минхо не удостоил его даже взглядом. Он обошёл стойку, с привычным скрипом откатил старое админское кресло и грузно опустился в него. Одним отработанным движением он достал из заднего кармана потёртый смартфон, ткнул в экран, и тишину моментально нарушили нарочито громкие звуки какой-то мобильной игры.       У Джисона буквально отвисла челюсть. Он несколько секунд просто молча смотрел то на этого парня, то на пустующее пространство вокруг, пытаясь перезагрузить реальность. Вся его спешка, его отчаянная миссия по спасению лабораторной упёрлась в равнодушную спину этого невыносимо привлекательного хама, который сейчас был поглощен уничтожением пиксельных фигурок, составляя их в комбинации, полностью игнорируя существование реальных.       — Срочно комп, — хрипло выдавливает Джисон, будто пробивая стену равнодушия. Кажется, прошла вечность, прежде чем он смог разомкнуть челюсти и вспомнить, зачем пришел.       Минхо даже бровью не ведет. Единственный ответ — ленивый щелчок по экрану телефона. Голос его плоский, безжизненный, как голос автоответчика в колл-центре:       — Косарь. Час.       Глаза Джисона от неожиданности и ярости округляются. Да как он смеет?! Он же проверял цены на сайте — даже стоимость часа в «випке» не доходила до таких цифр.       — Какого хуя?! — вырывается у него, громче, чем он планировал.       Минхо наконец медленно поднимает на него взгляд. Не злой, не агрессивный — спокойный, пустой, сканирующий. Он видит панику, грязь на худи, мокрые волосы. Видит, что клиент «горит» и уже на взводе. А еще этот клиент оказался довольно громким и невоспитанным. Цена растет.       — Косарь двести, — произносит он с той же ледяной монотонностью.       Голос Джисона срывается, в нем появляются умоляющие, почти истеричные нотки, он переходит на сдавленный полушепот, наклоняясь к стойке:       — Чувак, мне правда срочно нужен комп, умоляю... Завтра сдавать...       Минхо коротко и беззвучно хмыкает, уголок его рта кривится в едва заметной усмешке. Он возвращает взгляд на экран мобильного.       — Косарь.       Джисон замирает, понимая, что тактика давления и мольбы не работает. Он делает глубокий, дрожащий вдох, пытаясь собрать себя в кучу. Вытирает ладонью лицо, смахивая капли дождя и сдерживая тремор. Пытается снова, на этот раз стараясь звучать более собранно, почти нормально, будто только что зашел.       — Привет, чувак. Срочно нужен комп на час.       Минхо, собирая очередное комбо, лишь довольно кивает, не отрываясь от экрана.       — Восемьсот.       Джисон закусывает губу до боли. Он понимает правила этой извращенной игры. Отступает на шаг, выравнивает дыхание. Он пытается включить остатки своего давно растерянного обаяния, делая лицо максимально невинным и вежливым, натянуто улыбаясь.       — Привет, чувак. Пожалуйста, нужен комп на час. Очень надо.       Минхо на секунду отрывается от телефона, снова смотрит на него. Видит эту жалкую, фальшивую попытку быть милым. Цена падает, но не до конца.       — Четыреста.       Джисон осознает последнюю тактику. Он выдыхает весь воздух, расправляет плечи, сглатывает горький ком в горле. Он подходит к стойке, кладет дрожащие, в царапинах ладони на липкую поверхность и произносит тихо, четко, с наивозможной, вымученной вежливостью, почти по-деловому:       — Добрый вечер. Можно взять комп на час, пожалуйста?       Минхо задерживает на нем взгляд. Видит окончательную, безоговорочную капитуляцию. Кивает. С наслаждением ставит телефон на стойку экраном вниз.       — Хороший мальчик. Две сотни. Третий комп у окна. Мышь заедает влево. Кнопка «F» залипает, не жми сильно.       Джисон после первых двух слов перестает слышать. В висках стучит кровь, а в горле стоит ком унижения. Он лишь машинально кивает, сглатывая обиду.       — Оплата... по карте, — глухо произносит он, доставая кошелек.

***

      С последним щелчком мыши, который больше походил на предсмертный хрип, Джисон откинулся на спинку стула. В ушах стояла оглушительная тишина, контрастирующая с грохотом в виртуальных мирах вокруг. Глаза слипались, тело ныло от напряжения и неудобной позы.       Он медленно, будто в трансе, извлёк флешку. Пальцы дрожали. Он сжал её в кулаке так крепко, что пластик впился в кожу. Это был его трофей. Вырванный с боем у вселенной, у этого клуба, у этой ночи.       Он посмотрел на часы. Прошло больше часа. Он просидел дольше, чем планировал, сражаясь с глючной мышью и залипающей клавиатурой.       Поднявшись со скрипящего стула, Джисон почувствовал, как затекла спина и заныла шея. Он побрёл к выходу, не глядя по сторонам. Его взгляд был пустым, направленным внутрь себя. Проходя мимо стойки, он поднял глаза на Минхо. Но тот, казалось, даже не пошевелился за это время, всё так же уткнувшись в телефон.       Дверь клуба закрылась за ним с тяжёлым, окончательным щелчком. Ночной воздух, холодный и влажный, ударил в лицо, но он его почти не чувствовал. Он сделал несколько шагов по пустынной улице, залитой жёлтым светом фонарей, и... остановился.       Опустился на мокрый бордюр, достал телефон. Батарея была на нуле. Так и не зарядил. Он просто тупо уставился в экран. Пора привить привычку заряжать телефон.       А потом его вдруг затрясло. Сначала тихо, едва заметно. Потом всё сильнее. Это была не истерика, не слёзы. Это была нервная дрожь — сброс колоссального напряжения. Он сидел на холодном бордюре, сжимая в одной руке флешку, а другой упираясь в асфальт, и его всего лихорадило.       Он только что прошёл через ад и вышел живым. Пусть грязным, униженным, потрёпанным... но со сделанной работой в кармане.       Через несколько минут дрожь прошла. Он глубоко вздохнул, поднялся, отряхнулся и побрёл домой, пошатываясь от усталости. Он был пустым. Но он сделал это.